Глава 15. Это адреналин, детка!
Глава 15. Это адреналин, детка!
* Аля *
Провожаю Соболя взглядом, вжавшись в занавеску, надеясь, что меня не видно. Сердце колотится так, будто я не просто смотрю в окно, а стою на краю крыши. Случайно цепляю пяткой полу гардины и ткань дёргается.
Уже на выезде «Гелендваген» мигает стопаками.
Это – мне.
Спалилась.
Щёки вспыхивают, но я не отхожу от окна. Стою и смотрю, пока его машина не скрывается за опустившимися ролл–воротами.
На душе – та еще карусель. Счастье оглушает тёплой, золотистой волной, накрывает с головой, и я буквально задыхаюсь от него.
Поверить в то, что я и Соболь теперь вместе… что он – мой… на это точно нужно время.
Мозг отказывается.
Но тело всё-всё помнит. Каждую секунду прошлой ночи. Каждое прикосновение. Каждый его хриплый шёпот у моего уха.
Соболь реален. Вот только что мигнул стопаками, почуяв меня за занавеской.
И тут же наваливается тревога.
Неотвратимая и липкая. Которую нельзя игнорировать.
Подвес с двумя кобурами – это не наручные часы, чтобы таскать как побрякушку. А уж тем более со скрытым ношением. Бесполезно что-то выяснять у Влада – это я уже поняла. Ухмыляется так, словно отправляется на весёлую прогулку в парк.
С двумя пистолетами.
И неизвестно с каким арсеналом, распиханным по салону бронированного «Гелендвагена». К такому я приучена с детства. У папы оружие было везде – в сейфах, в ящиках, в бардачке. И даже отдельная комната с коллекционным оружием.
А уж про скрытое ношение я и сама могу лекции читать.
Видела. Знаю.
Пользуясь тем, что я одна в доме, сдираю простынку с кровати и бегу в ванную. Запихиваю ее в стиралку и щедро засыпаю порошком, словно пытаюсь смыть следы преступления. Опускаюсь спиной по кафельной стене и сажусь на пол рядом со стиралкой.
Гляжу на то, как барабан стиралки вертит простынку в воде и улыбаюсь.
Еще пару недель назад я точно не думала, что это случится.
И не подозревала, кто станет моим первым мужчиной.
Улыбка не сходит с лица, мне все сейчас – вау. Все вкусно и сладко. И отчаянно хочется, чтоб прямо сейчас Соболь был рядом.
«Разведка боем… глубокое проникновение в блиндаж»…
– Пошляк, – довольно бурчу себе под нос.
Но улыбка до ушей.
И снова тону в дикой, блаженной и сладкой эйфории.
Сердце шально заходится. Краснею так, что, кажется, сейчас расплавлюсь. Боже, я даже не знала, что можно так…
Так реагировать. На мужчину.
Не подумала бы, что меня можно называть аленьким цветочком.
Прячу лицо в ладонях.
Влюблённая до неприличного беспамятства.
Поднимаюсь с пола. Коленки дрожат, но я счастливая до безумия.
И тут же острая резь боли. Бёдра саднит.
Низ живота тянет, напоминая о каждой секунде прошлой ночи.
Инстинктивно прижимаю ладонь к животу, прислушиваюсь к ощущениям. Нет, уже не больно. Но непривычно. Как будто тело до сих пор не верит, что это было со мной. По-настоящему.
Так странно. Когда Соболь был рядом, ничего не болело.
Как будто он – моя анестезия.
– Может так и задумано… – довольно бурчу и выбираюсь из ванной.
Тревога больно забивается в легкие, дышу через раз.
Надо отвлечься. Срочно.
Тут же вспоминаю приказ Соболя. Заказать себе одежды – той, которую он сорвет с меня. Да что ж такое со мной, каждое воспоминание о Владе – повод для смущения и расплывающейся улыбки.
Забираюсь с ногами на кухонный диванчик и нахожу в его телефоне приложение доставки. Карта уже привязана. Чувствую себя немножко странно, но пока других вариантов нет. Самой нигде нельзя светиться, в том числе и с карточками.
Выбираю онлайн магазин с бельем и глаза разбегаются от порочных, провокационных моделей.
Созданные для безумств и сексуальных экспериментов.
Они должны достаться более раскованной и смелой девушке, но никак не мне.
Пальцы зависают над клавиатурой.
Красное кружевное. Чёрное с подвязками. Шелковые вставки.
Прозрачное, почти невесомое…
Щёки горят. Но я всё равно листаю. И всё равно кладу в корзину. Два комплекта. Самые дерзкие, которые нашла. Оформляю заказ. Курьерская доставка на адрес Влада. Час-полтора.
Успею.
Закрываю ноутбук и снова удобно устраиваюсь на кухонном диванчике. И тут же морщусь – бёдра снова саднит. Тихонько. Назойливо.
Обнимаю колени. Воспаленное сознание мчит во весь опор. Погружаюсь в фантазии.
Как Соболь вернётся. Как увидит меня в этом.
Вот вдруг ему не понравится? Или я буду выглядеть нелепо? Ох.
Что если, я для него… недостаточно?
Соболь – опытный, горячий, взрослый. Такой, что женщины, наверное, сами на шею бросались. Он знает о них всё. Как касаться, как шептать, как довести до… до того состояния, в котором я была этой ночью.
А я… я даже целоваться толком не умею. Вчера губы дрожали, и я всё время не знала, куда деть руки.
Оглядываюсь, пытаясь переключиться.
Кухня на даче Соболя очень необычная, оббитая деревом. И от этого она кажется мне еще уютней. В шкафчиках находится мука, в холодильнике – молоко и яйца. А на верхней полке, в стеклянной банке – тёмный, густой мёд.
Теплый и ароматный. Наверное, на горных травах.
Решаю порадовать своего мужчину блинчиками. Хотя, вообще могу приготовить все, что угодно. Но начнем со сладкого.
Разбить, взбить, всыпать, влить – все на автомате. Нагретый чугун шипит. Первый блин ложится на сковородку тонким, кружевным золотистым кругом. Второй. Третий. Кухня наполняется запахом тепла, масла и уюта.
Но даже сейчас не могу полностью отвлечься.
Перед глазами – беззаботная ухмылка Соболя и подвес с двумя кобурами.
Вздрагиваю от шороха веток по стеклу.
Замираю, когда где-то далеко, на шоссе, взвизгивают тормоза.
Сердце пропускает удар, когда холодильник издаёт тихий щелчок. Еще пара таких звуков и можно смело вызывать психбригаду. Пациент готов.
Выключаю плиту и даже не смотрю на стопку ароматных, тончайших блинчиков. Меня колотит до нервной трясучки.
Телефон на барной стойке разрывает тишину резкой, противной трелью.
Подпрыгиваю так, что ударяюсь плечом о косяк. Больно. Но я не чувствую. Хватаю экран. Незнакомый номер.
Сердце падает в пятки. Кровь отливает от лица.
Но интуиция подсказывает, что надо ответить.
– Алло? – голос срывается на жалкий писк.
– Добрый вечер, курьерская доставка. Ваш заказ у ворот. Куда положить?
Курьер?!!
Курьер.
Закрываю глаза, приваливаюсь лбом к холодной стене.
– Оставьте... оставьте, пожалуйста, под калиткой. Я сейчас не могу открыть.
– Хорошо.
Отбой вызова.
Слишком хорошо понимаю, что сейчас я до безумия боялась услышать в трубке голос Рашидова или Савина. Но не это самое страшное – хуже, что могли быть какие–то вести про Соболя. Те, о которых обычно сообщают по телефону.
Калитка, пакеты, два тяжёлых шуршащих свёртка.
Немного успокаиваюсь, стараясь не думать о времени. Сколько прошло с отъезда Соболя? Часа четыре уже, если не больше.
Последняя попытка унять дрожь.
Разбираю пакеты с покупками и замирая от собственного нахальства облачаюсь в совершенно провокационные шелковые стринги. Бюстгальтер в комплекте – еще более развратного вида, но у меня аж дух захватывает.
Еще бы научиться вести себя так, как Соболю нравится.
Мой сарафанчик уже высох и я облачаюсь в него, гадая, как отреагирует Влад на мои обновки. Но тревогу не унять… Отталкиваю от себя мысль о том, что с ним могло что–то случиться. Меня почти ни разу не подводила интуиция и сейчас я почти уверена, что…
…что он не просто задержался.
Тишину дома разрывает тяжёлый, низкий скрежет металла.
Поднимаются ролл-ворота.
Пулей лечу в прихожую, впиваюсь дрожащими пальцами в экран планшета с камерами. Во двор въезжает черный «Гелендваген» – лобовое стекло в паутине трещин. Дверь машины распахивается и появляется Соболь.
Но на нём другая одежда. Тёмная рубашка нараспашку, серая футболка.
Я слишком хорошо знаю, что в его мире означает внезапная смена гардероба.
Кровь.
Ранение.
Отец возил в своей машине пару комплектов одежды. Как раз на такие случаи. И они время от времени происходили.
Замок щёлкает. Дверь распахивается и на пороге появляется Соболь.
– Влад, – сдавленно шепчу и срываюсь.
Молча зарываюсь лицом в воротник рубашки. Влад пахнет порохом, лесом, холодным ночным воздухом.
Едва за нами захлопывается входная дверь, Соболь подхватывает меня ладонями под попу и прижимает к себе. С голодным рыком впивается в мои губы несдержанным, откровенно-ненасытным поцелуем.
Забираюсь пальцами в его жесткие волосы и ерошу их на затылке. Поцелуи обжигают, сознание плывет и затапливает штормящим, сладостным ощущением счастья. И тепла.
Так не целуют.
Так присваивают – жадно и откровенно.
Он отрывается на секунду — только чтобы вдохнуть. Горячо выдыхает мне в губы.
– Алька… ждала меня?
И улыбается. Той самой порочной, нахальной ухмылкой, от которой у меня внизу живота все наливается жаром.
Соболь целует так, будто не видел меня год. Одержимо. Горячо. Зубами прикусывает нижнюю губу, и у меня подкашиваются ноги. Я стону ему в рот — тихо, жалко, но он слышит и усмехается прямо в мои губы. Язык врывается, исследует, забирает всё. Сплетаемся в порочном танце, и я задыхаюсь от желаний.
Которые он разбудил во мне этой ночью.
– Алька, девочка моя… – хрипит он мне в шею, впиваясь зубами в мочку уха, – как же я хотел тебя.
Обжигаем друг друга поцелуями, такими жадными и ненасытными, что у меня темнеет в глазах. Не могу остановиться. Не хочу. Впервые в жизни я не хочу быть «хорошей девочкой».
Уже наплевать на то, что там все еще саднит.
Но пугающий металлический запах отрезвляет моментально.
– Влад, стой!
Резко вырываюсь из его рук. Соболь замирает – мгновенно, как хищник, почувствовавший опасность. Не отпускает, но и не сжимает. Смотрит на меня настороженно, ждет моего хода. В потемневших омутах всё ещё плещется пьянящий коктейль возбуждения и нежности.
Дрожащими пальцами хватаю край его серой футболки. Медленно, осторожно приподнимаю.
Белая повязка на боку. Пропитанная красным.
У меня перехватывает дыхание. Колени слабеют. Мир, качнувшись, плывет перед глазами. Усилием воли остаюсь в сознании.
– Влад… – голос срывается на шёпот, – ты ранен…
– Ерунда, – беззаботно ухмыляется Соболь, – иди ко мне.
Притягивает, но я вырываюсь.
– Что случилось? Это же из–за меня, да?
Соболь соврет. Уверена в этом. Но ответ мне уже известен. Я всем приношу одни проблемы и вот из–за меня его могли убить.
– Да ну, мелочь. Царапина. Так. Пара придурков на дороге встретилась.
Горячая ладонь нахально ложится мне на попу, сжимает, притягивая к его бедру. Чувствую его возбуждение, твердое и горячее, и у меня перехватывает дыхание. От ласк Влада я почти на грани безумия.
– А теперь иди ко мне, – хрипло шепчет он, впиваясь взглядом в мои губы.
Пытается слиться с темы.
– Нет. И не уходи от ответа.
Держусь из последних сил.
Соболь держится, явно не подает виду. Но я инстинктивно чувствую фальшь. Опасность была. И рана – не просто царапина. Перестрелки на дороге не просто так возникают.
– Это из–за меня…
Пытается обнять, но меня захлестывает истерика. Влада сегодня чуть не убили, а ему весело.
– Хватит, – сипло выкрикиваю, захлебываясь от слез, – я стою того, чтоб ради меня жить. Хватит погибать из–за меня.
Выталкиваю из себя и в оцепенении гляжу на Влада.
Темные омуты поглощают, но эмоции прочитать не могу. Влад пристально и задумчиво изучает мою реакцию. Или истерику.
А затем подхватывает на руки и тащит в спальню, не обращая внимания на мои слезы. Мурашки разбегаются по всему телу, чуть подрагиваю от предвкушения запредельного удовольствия. Без слов, без объяснений и вопросов.
Сейчас мне остро необходимо лишь одно.
Близость моего мужчины.
На миг встречаюсь с взглядом Влада Сейчас таким горячим, потемневшим от желания и … жестким. Как будто я ему так же остро необходима, как лекарство от того, с чем ему пришлось столкнуться этим вечером.
Рваное дыхание, одно на двоих. Жесткие, обжигающие губы сбивчиво шепчут признания. Порочные и одновременно такие нежные слова полностью расслабляют, подчиняя воле Соболя.
– Я боялась, что тебя больше не будет… – всхлипываю я ему в губы, смущаясь своей слабости.
– Я всегда буду возвращаться к тебе, детка, – хрипло обещает он, срывая с меня сарафан одним рывком, – из любого пекла.
Взгляд, тяжёлый и голодный, скользит по моему телу, застревая на черном кружеве.
– Охуенная девочка… – выдыхает Соболь, и на его лице проступает чистый, животный восторг, – Ты это надела для меня?
Прикрываю глаза и резко распахиваю.
Влад медленно проводит ладонями по кружевному треугольничку стрингов. Словно, специально дразнит и наслаждается моей реакцией. Стягивает их с меня.
Щелчок и застежка на бюстгальтере разлетается спереди. Влада клинит и он словно пытается избавиться от наваждения, взгляд плывет.
– Алька… черт, – сипло ругается он, – тебе ж нельзя ещё. Там болит?
– Нет, – выдыхаю я слишком быстро, палюсь с головой и сама тянусь к нему, – я должна знать, что ты жив. Чувствовать. Должна.
Соболь молча усмехается.
Словно понимает.
– Это адреналин, детка.
Всхлипываю и пытаюсь стянуть с него футболку. Тело остро бунтует и жадно требует порции ласк. Иначе меня разорвет на атомы.
– Мне надо... или я с ума сойду.
Голос сбивается. Шепчу на изломе, почти умоляю. Мне надо его чувствовать.
– Тормози меня. Осторожно я не смогу…
Ответить не успеваю, мои губы взяты штурмом в распаленный поцелуй. Он чуть раздвигает мои бедра и пальцем вскальзывает в мокрое лоно.
Сконфуженно прикусываю губу от пошлого, хлюпающего звука и пытаюсь спрятать смущение в поцелуях. Пальцы Влада умело доводят меня до полнейшей потери контроля. Острое, порочное наслаждение накатывает горячей волной и сбивает с толку. Мощный оргазм накрывает, как неуправляемый тайфун.
Чувствую, как Влад кайфует от моего наслаждения и это заводит еще сильнее. Безумное желание продлить эту сладкую агонию.
Хрипло выстанываю его имя и Соболь ловит мои стоны поцелуями. Едва могу отдышаться от острейшего наслаждения, как понимаю – хочу еще.
О, это было вслух, да?
– Ненасытная девочка, – хрипло выдыхает Соболь, рывком избавляясь от камуфляжных брюк.
Готова сойти с ума от одного его желания доставить мне удовольствие. И от сильного, мускулистого тела, сейчас пахнущего тестостероном.
– Нравится, как ты кончаешь… – шепотом признается Влад и я послушно плавлюсь от его голоса.
Сталкиваюсь с его взглядом.
Потемневшим. Поплывшим от удовольствия.
– Хочу тебя, – возбуждённо рычит мой хищник и входит.
Сладостно перехватывает дыхание. Он заполняет меня всю. Самый мощный кайф и совершенно неуправляемое, дикое чувство счастья.
Он жив. Он во мне.
Мои стоны вибрируют в унисон с его хрипловатым, рваным дыханием. Соболь выбивает из меня откровенные звуки удовольствия. Каждым толчком. Каждым хриплым «моя» на выдохе.
Подхватывает меня за бёдра и рывком прижимает к себе ещё сильнее. Так близко. Так горячо. В поплывшем взгляде неконтролируемо разгораются искры удовольствия.
И тут он срывается.
Больше не пытается быть нежным. Вбивается одержимо, жёстко, глубоко.
– Давай, огнецвет, кончи для меня…
Мне не больно. Мне слишком сладко.
И хочется еще и еще.
Чувствую, что мы оба – на грани.
Влад резкими, медленными толчками выбивает из меня стоны порочного и откровенного удовольствия. Теряю ориентиры, мир плывет. Мне слишком хорошо.
Соболь взрывается обжигающим напором, успевая выйти в последнюю секунду.
Пьянящий коктейль похоти и нежности все еще плещется во взгляде моего мужчины. Волна безумия постепенно отпускает, но мы оба еще не в состоянии оторваться друг от друга.
– Чёрт, Алька… – хрипло шепчет он, проводя пальцем по моей щеке, – ты добьешь мою тормозную.
Соболь валится на меня сверху, тяжело дыша, уткнувшись лицом в мою шею. Его сердце колотится как сумасшедшее – в унисон с моим.
– Как ты? – низкий голос с хрипотцой, с тревогой.
Отвечаю не сразу, прислушиваюсь к ощущениям. Абсолютное счастье. Ну, только капельку саднит.
– Счастлива.
И это правда.
Взрывное и мокрое счастье. Вот что сейчас было.
– Аль… – Соболь касается моего самого чувствительного места, и я вздрагиваю, – рано ещё было ведь. Болит?
Молча мотаю головой и улыбаюсь.
Взгляд рассеянно плывет по полумраку спальни. Натыкается на подвес с двумя кобурами, который Соболь скинул в пылу страсти. Тусклая, стальная рукоять пистолета со вставками. Такое я уже видела.
Набираюсь храбрости и захожу издалека.
– Влад… – подбираю слова, пытаясь предсказать реакцию, – можешь научить меня стрелять?
Соболь тихо фыркает со смеху, приподнимается на локте и смотрит на меня с хитрым прищуром.
– Хочешь ещё несколько уроков? Прямо сейчас? – его голос становится ниже, порочнее, – тебе не хватило, огнецвет? Могу показать, как правильно держать ствол.
Краснею, когда доходит о чем он.
И это тоже хочу, да.
– Нет, я на самом деле хочу научиться стрелять. Мне надо.
Сказать? Признаться?
Соболь только что словил из–за меня пулю и имеет право знать.
– Мне надо разобраться в баллистической экспертизе в деле моего отца. Но сама я ничего в этом не понимаю. Читала заключение — там калибр, дистанция, угол входа… Для меня это как иностранный язык.
Соболь задумывается. Но взгляд меняется мгновенно, словно тумблер перещелкивает.
Сейчас мне так тепло, легко и полностью безопасно. Немножко уставшая, но именно сейчас я самая счастливая. И свое двадцатилетие возможно впервые за долгое время я встречу там, где меня смогут защитить.
– Уже пыталась сама, да?
– Угу, – досадливо соглашаюсь, – пыталась. Я не понимаю, что именно не так, но чувствуется… неправильность. Как будто кто-то специально оставил следы, которые ведут в никуда.
– На это и был расчет Савина, – зло выдыхает Соболь, – подбросить информацию, которая ничего тебе не даст.
Всхлипываю и носом зарываюсь в грудь Соболя. Слышать, как стучит его сердце и сходить с ума – лучшее лекарство от горечи.
– Значит, ты поможешь разобраться?
В полураскрытое окно врывается ночной, прохладный ветерок. Прямо на наши разгоряченные и мокрые тела. Соболь тянется за пледом, укрывает меня, но его взгляд не отрывается от моего лица.
Смотрит на меня прицельно, как на мишень.
Безошибочно понимаю, что он подбирает слова.
– Ты что-нибудь слышала о черном порохе?