Глава 19. "... и опасна, и трудна..."
Глава 19. "... и опасна, и трудна..."
* Соболь *
– Да!
Шально взрывается Алькин взгляд, а меня разматывает от счастья.
Сгребаю ее в охапку и втягиваю в поцелуй. Нежность – к чертям, пьян от ее губ, пахнущих вином. Меня ведет от ее оголенных эмоций.
– Да, да, да, – радостно шепчет Аля, прямо в губы и мы снова ныряем в абсолютно неприкрытое, бурное и откровенное счастье.
Рядом раздаются хлопки, Захар орет «горько». Марс ударом лезвия со звоном рассекает бутылку шампанского. Ледяные брызги летят на нас, Алька счастлива и улыбается.
Довольная, хлопает ресницами–бабочками.
Точеная девочка выгибается в моих руках и меня переклинивает. Вино на её губах – сладкое, терпкое, и я пью его прямо в поцелуях. Нравится мне Алька, вся.
Без остатка.
– Люблю тебя.
Наконец говорю ей то, что надо.
И подхватываю ее, кружу. Давно настолько не перекрывало. А тут… Аля вопит от неожиданности и смеется, девчата хлопают нам. Марс разливает шампанское по бокалам. Нам с Алькой достается один на двоих.
Алька делает большой глоток и передает мне. Вкусно.
Но ее губки – в тысячу раз вкусней.
– Вот теперь все по правилам, – беззлобно бурчит генерал и улыбается.
Согласен.
Угли мангала пульсируют алым, искры летят вверх, в иссиня–чёрное небо, и гаснут среди звёзд. Как раз тех самых, в которые Алька только что целилась из автомата.
– И со свадьбой не затягивайте, – строго наставляет Белов.
– Да мы хоть сейчас заявление подадим, – ухмыляюсь.
И гляжу на свою васильковую–бедовую…
Аля удивленно приоткрывает ротик.
Да что ж такое, каждое ее движение – приглашение. Еще целый вечер впереди, но умыкнуть мою красавицу хотя бы на полчасика надо. Иначе, оба с ума тут посходим.
–Сейчас подадим?
– Ага, только домой вернемся и все сделаем. С моего ноута, там защищенный канал.
Удивление и целый коктейль эмоций у Альки сейчас – через край. Кажется, нравится девочке вот такое двадцатилетие.
Пока все по плану.
Но сначала – переговорить с парнями, да и с Беловым обсудить. Без присутствия Али.
– Еще минут двадцать и мясо будет готово, – объявляет Марс, переворачивая шампуры.
– Ой, – мгновенно находится Аля, – может надо помочь чем-то?
Отпускать ее вот прям совсем не хочется. Но надо.
– Так, у меня там вкусняшек с собой разных, – подхватывает Лера, – помощь нужна.
Аля неохотно выбирается из моих объятий. Резко возвращаю ее к себе и притягиваю. Губки мягко поддаются и напрочь вытряхивают из меня остатки силы воли.
– Беги в дом, – шепчу ей.
Взгляд искрит лукавством, не иначе задумала что-то…
Мысли явно у нас сойдутся.
Через пару часиков.
Провожаю Альку и еще долю секунды не могу переключиться, когда она уже исчезает за стеклянными дверьми генеральской веранды.
– Ну сейчас начнут девчата сплетни разводить, – иронично подмечает Захар.
Зато, самое время поговорить и сверить информацию.
Перещелкивает внутри что-то, словно тумблером.
Эмоции слетают.
– Копнул глубоко. Глеб их тогда действительно одним махом. Без выходных пособий, с волчьим билетом и под роспись. Но ты же знаешь Голицына. Он просто так людей не рвал. Значит, косяк был. Или он что-то учуял.
– Кто такие? – мгновенно напрягаюсь, – где сейчас.
– Спецура была – от бога. «Афган», потом Чечня, частные контракты. Реально профи. Но по факту – двоих уже нет. Один в Конго лег, второй без вести в Сирии.
– А третий?
– Третий на связи. Еле нашел, – Захар криво усмехается.
– Есть ниточка?
– И да, и нет. Несет классическую отмазку. Мол, удар в спину, вырубили, очнулся в кустах, тайм-аут пару часов. Ничего не помню.
– Так понимаю, что остальные Глебу тоже самое выдали.
– Один в один. Как под копирку. Влад, ты же сам знаешь, как это выглядит. Когда трое профи из личной гвардии одновременно «теряют память» после одного и того же инцидента… Это не совпадение.
Киваю.
Марс в очередной раз разворачивает шампуры. Угли потрескивают, да со стороны кухни звонкой волной доносится девичий смех.
– Смахивает на зачистку.
Обвожу взглядом всех собравшихся у мангала. Без возражений.
Значит, и так есть зачистка.
Интересное кино.
Зачем, Лешему это потребовалось?
– Кстати, еще деталь, – продолжает Волков, – после того, как этих уволили, угадай, кто возглавил службу личной безопасности Голицына?
Тут и к гадалке не ходи.
– Савин, – осторожно вставляет Марс.
– Он самый.
Ну собственно, что и требовалось…
Обдумываю, зачем Савину этот шаг. Есть одна мысль, дурная, но – почему бы и нет. Вполне в духе Лешего.
– Может, на личном примере хотел показать, что действующая охрана Голицына – ненадежная. Мол, есть тот, кто найдет бреши в ее работе и справится лучше.
Осколками гранаты в голове взрываются воспоминания Альки.
«Он смеялся и говорил, что Аля вырастет и спасибо ему еще скажет»
– Думаешь? – мгновенно подключается генерал, но не спорит.
Явно, идея заходит всем собравшимся. Да и у меня все сходится с Алькиными показаниями. Голицын – не психопат, и Алю любил. Все, что делал, так или иначе было продиктовано логикой соображений по безопасности своей дочери.
Что бы там Але так или иначе не пытался внушить Савин…
– Практически уверен.
Белов достает портсигар и вытаскивает сигарету. Кладет раскрытым на приставной столик, рядом с мангалом. Угощаемся по одной.
– По дельфинарию, – обращаюсь к генералу, – вопрос всего один.
Белов хмуро ухмыляется. Возможно даже, догадывается.
– Почему Савин тогда настаивал на моей кандидатуре? Чтоб именно я прошерстил его систему безопасности?
Генерал с ответом не торопится. Бросает нечитаемый взгляд в темную пустоту – туда, где в ночном небе теряются верхушки лиственниц. Затем переводит на меня хитрый прищур.
Настроение падает мгновенно.
– Сам-то, как думаешь, капитан?
Звание – с нажимом. Слышу, чувствую. Не нравится мне. Знаю я генеральскую дежурную песню. Пара ходов и – вот вам военно–полевой бордель, добро пожаловать.
– Илона, – цежу сквозь зубы, на всякий случай поглядывая в сторону веранды.
Не хватало еще Альке услышать… Впрочем, тот факт, что она еще не столкнулась с Илоной, это не моя заслуга, а скорее – оперативная недоработка самой кобры.
Марс тихо чертыхается.
Захар молча высверливает тяжелым взглядом.
– Вполне вероятно, – соглашается Белов, – вот только сам понимаешь, не станет Леший подставляться, не просчитав на десяток ходов вперед.
Автоматически прикладываю пальцы к пульсирующим вискам. Болезненно бьет вальяжная, чуть ленивая ухмылка Илоны в стрелковом клубе.
Тогда она меня намеренно бесила. Знала, куда надавить.
Как обычно…
– Докладывай, – бурчит Белов и усмехается.
Импровизирую. Мозг скребет по дну.
При таких раскладах к полуночи получу сержантские лычки.
Белов не поглядит на то, что мой батя ему жизнь спас в Аргунском ущелье. Вот как раз это и сыграет против.
Обещал отцу из меня дурь выбить…
– Илона, Савин… – мысль буксует, упираясь в очевидное.
– Так, – язвительно хмыкает генерал, – уже хорошо. Дальше?
Любовники… Слишком очевидно, ясно всем, кроме Нины Голицыной. Кобра в стрелковом клубе явно была на взводе. Что-то пыталась сообщить, но не под камерами.То, что знаем только мы. Савин? Я о его существовании и понятия не имел, когда был с Илоной.
Что остается…
Белов не торопит.
– Мали, – бесцветно роняет генерал.
Бросает подсказку, как кость.
Взрываюсь мгновенно, с трудом гашу ярость.
Трое двухсотых.
Не успел.
Парнишки навсегда остались в тросиниковых зарослях реки Нигер.
Четвертых я ползком тащил, глотая пыль и кровь. Релаксант, который Илона вколола мне в плечо... Все ее слова ничего не стоили. Она предала. Намеренно выключила меня, чтоб я не вытащил своих бойцов из засады.
Адреналиновый отходняк для меня закончился дефибриллятором в полевом медпункте и ее истерикой. Она пыталась заставить меня поверить…
Но если она предала, почему тогда не сбежала? Она ведь могла уйти. У нее была возможность. И помешать ей я не мог.
– Как она ушла от трибунала?
Белов пожимает плечами. Ответа не будет. Или будет, но не сейчас.
Вопрос генерала пока тоже без ответа. Значит – импровизируем дальше. Командировка в Мали. И снова мысли уплывают к Илоне здесь и сейчас – в стрелковом клубе Волкова.
«Так нравится быть пешкой в чужих играх? Взрослей, мальчик. Начинай думать своей головой»
– Илона с Савиным не просто так, – начинаю с очевидного,– значит есть причина. Савин выписал именно меня в качестве аудита своей службы безопасности…
Что если сложить очевидное? Рискнуть.
Белов едва сдерживает смех, но таки поперхивается табачным дымом.
Захар затихает, и только Марс, едко матернувшись, хватается за шампуры.
– Развесил уши…
На веранде – новый взрыв девичьего смеха.
– Продолжай, – бросает Белов.
– Савин не просто так меня позвал. Он расставляет фигуры. Как будто намеренно пытается меня столкнуть с Илоной.
Иных причин нет, зачем я Савину так срочно мог лично понадобиться в этом дельфинарии.
Знать бы еще, чем он там на самом деле занимается.
И по ходу, Илона – та, кто знает.
Вот пусть хоть прямо сейчас генерал Белов лично мне лепит сержантские лычки. Свадебным подарком.
Только эта версия, она же – единственная.
Прости, батя, не оправдал твоих надежд сын–балбес .
Белов молча кивает и улыбается. Марс с Захаром почти синхронно выдыхают. Выкрутился. Сержантские лычки сегодня отхватить – не судьба.
– Вот тебе и дельфинарий, – досадливо выдыхает генерал, – такими темпами если дальше, сам уже не знаю, к чему придем.
Вспоминается, как Аля плакала, когда говорила насчет того дельфина… Глеб Голицын всего лишь хотел порадовать свою дочь центром по спасению дельфинов.
Просто вылечить детскую травму.
– Альбину надо выводить из игры, – выдыхаю прежде, чем соображаю.
Инстинкты лупят по башке, за Огнецвет хочется рвать всех в клочья.
Белов усмехается и гасит окурок об край мангала.
– Ну а ты как хотел? Служба такая.
Служба такая.
– Так, чтоб девочку не зацепило, – осторожно вставляет Марс, – надо по-тихому. Данные по Рашидову только завтра будут. Сам понимаешь.
Понимаю.
Если Марс за что-то берется, то результат будет.
Захар подтягивает флягу с коньяком и набор серебряных стопок. Разливает «по маленькой». Берем, каждый – свою.
Мысли путаются по кругу, но при любом раскладе – Альку вывести из игры. Заслонить от пули, закрыть собой. Желательно б еще вникнуть в интимные игрища Лешего с Илоной.
И каким бесом Савин решил меня в свой похабный «тройничок» присовокупить.
Остро хочется почувствовать Алю.
Рядом, прямо сейчас.
Гашу окурок о ребро мангала.
Коньяк приятно расшатывает. Взглядом бездумно упираюсь в плотную бетонку забора, маячащую в ночном сумраке. Понимаю, что здесь и сейчас нас с Алькой не достанут. Просто чую, что Савин уже сделал свой ход, но он – далеко от нас.
Аля тут в безопасности.
Еще глоток коньяка. Разрешаю сам себе.
Инстинкты еще ни разу не подводили.
– Господа-офицеры, мы уже не одни, – едва слышно роняет Марс, снимая с мангала шампуры с кусочками мяса, истекающими аппетитным соком.
Шаг в сторону, к ступенькам веранды. Там – моя Алька. Зябко ежится в ночной прохладе. И я готов согреть. Срывает резьбу от желания сгрести ее в охапку.
Секунда – и Аля в моих руках.
– Согреешь? – дрожит, ведет язычком по пересохшим губкам.
Сознание переклинивает.
Рашидов, Савин, кобра – все отступает на задний план. Сейчас и навсегда – только она.
Тонкие бретельки, открытые плечики, и взгляд васильковый–бедовый, от которого внутри с сухим щелчком летит к чертям последний предохранитель.
Она даже выдохнуть не успевает, как я накрываю её собой, загоняя в густую, спасительную тень старой виноградной беседки. Прижимаю к шершавому дереву, лоза впивается в ладони. Запах её кожи, смешанный с дымом, хвоей и ночной прохладой, бьет в голову сильнее волковского коньяка. От этого запаха сносит крышу окончательно.
Тормоза сорваны.
Подхватываю её на руки, даже не дав ей коснуться земли, не разрывая поцелуя. Аля тихо ахает, инстинктивно обвивая мою шею, но я уже не слышу ничего, кроме её сбивчивого, горячего дыхания. Несу к «Гелику».
Ненадолго отъехать и вернуться. Алька – мое единственное лекарство от бездны, в которой ядовитым клубком скрутилось прошлое.
Разум глохнет, все погружается в тишину.
Сверчки, и те – замолкают.
Рывком распахиваю пассажирскую дверь, вжимаю Альку в кожу сиденья, нависаю сверху… Разрываю поцелуй. Гляжу на девочку. Сознание клинит, но все еще прорабатывает на автомате безопасные маршруты для выезда.
Расслабляться нельзя.
Не имею права подставить Алю под удар. Всегда наготове. По-другому – никак. Издержки службы, которая«… и опасна, и трудна…»
И никакой романтики.
Аля дышит рвано.
– Влад…
Отрываюсь от нее. Вдох–выдох.
Не здесь.
Завожу движок. Рву переключатели так, словно за нами погоня.
Алькин взгляд прожигает – немного пьяный, потемневший от желания. Ни капли смущения. Ни капли страха.
Только откровенное и голодное, женское предвкушение.
Знаю, что когда доедем, я не смогу сдерживаться.
И Аля позволит всё.