Глава 27. По следу огнецвета

Глава 27. По следу огнецвета

* Соболь *

Дворники «Гелика» захлебываются, бесполезно размазывая по стеклу стеной ливень. Непогода отступает. Голова пульсирует четким планом на ближайшие двенадцать часов.

Добраться до моей девочки. Прижать к себе Альку, успокоить.

Собрать своих.

Обдумать, как добираться до логова Лешего. Нечего и думать о том, чтоб туда лезть без подготовки. Савин – не идиот. И наверняка предусмотрел вариант моего появления. Придется готовиться.

Финальная точка плана – сравнять логово Лешего с землей.

По возможности, взять Савина живым. Хотя, будет достаточно показаний Илоны по этому делу.

Вспоминаю ее в заброшенном дельфинарии. Сильно напугана, но соображает быстро, показания даст нормально. Надеюсь, наши с ней пути больше не пересекутся. Впрочем, свое повышение она добротно заслужила после всей этой свистопляски.

Будет по-честному переговорить о ней с Михалычем.

Но это уже все потом.

Сейчас мне жизненно важно увидеть Алю, убедиться, что с моей девочкой все в порядке.

Жму педаль в пол.

Нужно домой.

Как она сейчас? Алька... Закрываю глаза на долю секунды. Ноздри щекочет ее теплый запах – ваниль, чабрец и что-то до боли родное. Слышу её сонный, чуть осипший шепот «Влад...»

Тормози, капитан.

Нельзя расслабляться.

Слишком тихо. Опускаю боковое стекло и чуть втапливаю педаль в пол. Иду на пределе. Но слух безошибочно улавливает рокот вертолетных винтов. Как раз в направлении дачи.

– Черт, Алька… – выдавливаю и жму газ на максимум.

Правая рука автоматом выдергивает пистолет из кобуры. Снят с предохранителя. Гашу мысль, что сейчас это может не понадобиться. Нельзя даже допускать этот вариант.

Рокот от винтов все ближе.

Огибаю дачный поселок в направлении единственной пригодной для вертушки, посадочной площадки. По факту – просто большого пустыря, поросшего травой.

Выворачиваю из–за кромки подлеска, но слишком поздно. Машина уже отрывается от земли и грузно взлетает. Гранатомет на заднем сиденье. Снять вертушку на взлете – дело нескольких секунд. Но нельзя.

Внутри – Алька.

Ярость оглушает, бессильно ударяю в приборную панель, глядя на взлетающий вертолет. Боли не чувствую, но моментально реагирую на хруст стекла тактических часов. Быстро срываю с ремешка и фиксирую время и азимут.

Северо-восток, четко в том направлении, о котором говорила Илона.

Не сбавляю скорости, все еще «веду» вертушку. Переключаюсь в моменте, прежде чем успеваю сопоставить части картинки.

Люк вертушки открыт прямо в полете.

Труба гранатомета высовывается в лобовое.

Чуйка взрывается раньше мысли. Тело работает на рефлексах, левая рука выкручивает руль, правая рвет назад рычаг скорости. «Гелик» взвывает, колеса грызут мокрый грунт. Две тонны железа швыряет в занос.

Миг.

Оранжевая вспышка рвет ночь. Ударная волна бьет в борт, сам металл громыхает, но держит. Едва заметный, тонкий росчерк трещины идет по лобовому. Меня швыряет на ремнях, голова с размаху бьется о стойку.

Ярость слепит, с трудом прихожу в себя.

Мертвый, Альку я не вытащу.

Надо уходить. Под завесой огня отступаю в подлесок.

Голова тяжело гудит отголосками давней серии контузий, звенит в ушах. Даже здесь эта гребаная Африка не отпускает.

Сквозь огненно–дымовую завесу вижу, как черная туша вертолета поднимается выше, унося с собой мою девочку. С каждой секундой Аля все дальше.

С трудом отсекаю эмоции. Надо идти по следу. Финальная точка мне уже известна.

Прикидываю время полета. И время, за которое я доберусь до заброшки Лешего.

План меняется.

И времени на разработку нового у меня нет.

Ливень снова усиливается, меня шатает от удара и взрывной волны. Лоб саднит – приложило о стойку так, что перед глазами до сих пор пляшут искры. Выбираюсь из машины в тот момент, когда раздается звонок от Марса.

– Твоя маячок пропал с радара, – без приветствий начинает Артем, но я его перебиваю.

Импровизирую с планом.

– Савин забрал Алю. Нужно прикрытие с воздуха, координаты сброшу. Можешь связаться с Беловым? Разрешение на взлет.

– Только через Волкова. Михалыч сейчас на совещании, телефоны выключены уже второй час. Маркина взяли.

Усмехаюсь.

Илона работает быстро. Значит, одной проблемой меньше в мирное время.

– Переключаю на громкую, тут Сапсан рядом.

– Ждем отмашку, – слышу знакомый голос.

Черт, какая отмашка… знать бы еще, какой следующий шаг?

– Нужен вертолет, срочно. Что у Волкова? Какой сейчас на полигоне?

– «Мишка», – отрывисто бросает Сапсан, – только что после учебно-тренировочного, полностью заправлен.

– Идете на северо–запад, координаты скину. Заброшенный аэроклуб. Двое десантируются в посадке за пару километров от точки. Один остается в машине. Прикрывает с воздуха.

В трубке повисает тяжелая тишина.

Только тяжелое, прерывистое дыхание Марса.

– Белов голову снимет за самодеятельность. И трибунал светит, если машину не согласуем.

Ливень охлаждает башку и тело, вымачивая насквозь. Прихожу в себя, снова готов биться за Алю. Холодная вода отрезвляет.

– Пусть снимает, – рычу я, размазывая дождевые потоки по волосам, смачивая лоб. Тыльной стороной ладони смазываю кровь с разбитой брови.

Отпускает.

Сознание быстро возвращается, а вместе с ним и четкое понимание ближайшей задачи. Михалыч в любом случае будет бухтеть про несоответствие гордому званию боевой элиты.

– Понял, – чеканит Марс и сбрасывает вызов.

Запрыгиваю обратно в машину и резко газую назад, вылетая на проселочную дорогу. Скорее к выезду. Понимаю, что впереди камеры и патрули, но другой дороги нет. Все, что прилетит мне за такую езду – потом разгребу.

Мокрый от ливня, скользкий серпантин кажется бесконечным.

Тоннели пролетают один за другим, рявкающая спецсигналка работает почти без остановки.

Ливень хлещет по стеклу, адреналин шарашит по венам, сжигая усталость.

– Алька, – бормочу под нос, – детка, продержись. Я рядом.

Прокручиваю тактику Лешего. Понимал ведь, в каком квадрате исчезает моя машина и начал прочесывать всю площадь. Домов много, Альку конкретно в моем доме не видел никто. Огнецвет был спрятан надежно.

Проходить каждый дом в квадрате – все равно слишком много времени.

Решил поиграть в привычную игру, выманил. Как – пока не суть важно. Играл на подавление, как всегда.

И у девочки сдали нервы.

– Маленькая, я рядом…

Глухое взвывание сирены совсем рядом и в зеркале заднего вида вспыхивает синяя «люстра» патрульного экипажа.

Не вовремя они.

– Не до вас мне, ребятки, – бурчу и прикидываю, как буду уходить.

Сворачивать с маршрута нельзя. Нет времени.

Патрульный кроссовер быстро сокращает дистанцию. Сели на хвост крепко и теперь не отстают. Опытные, мокрую дорогу держат уверенно.

Но у них нет моей девочки в заложниках.

Впереди – слепая зона под отвесную скалу. Выжимаю газ до упора. На самом гребне поворота бью по тормозам. Две тонны железа срываются в занос, но я ловлю рулем, разворачивая «Гелик» боком.

Гашу фары.

Патруль на полной скорости вылетает из-за слепой зоны. Дальше все четко, как учили на спецкурсах. Использовать отсутствие видимости и вероятное аквапланирование.

Экипаж уходит в неуправляемое скольжение, экстренно тормозят, упираясь в отбойник. Живы, но застряли крепко.

Ныряю в неосвещенный съезд в старую лесовозную тропу.

Перед глазами – Алька.

Моя горячая, васильковая катастрофа. Нежная, родная и сейчас напуганная.

И ведь только сейчас перестала бояться леса. Дрожала, тонула в собственных страхах, но все же упрямо доверяла и шла вперед.

Боялась темноты до неконтролируемой паники.

Только не сломайся. Хитри, детка и самое главное – пока не пытайся вывести Савина. Дождись меня.

Тяни время.

Сознание забивает тяжелое чувство. Это не вина Али, девочка имеет право бояться и действовать в панике, как придется. Сам недосмотрел.

Альбинка – нежная и пугливая нимфа, просто запаниковала девочка. Савин знал ее слабые точки с детства. На чем и сыграл.

Смотрю на навигатор. Подъезжаю к нужной точке, сбавляю скорость и выискиваю подходящее место для того, чтоб укрыть «Гелик».

Отставить, капитан Соболев. Хвати косяков.

Права на ошибку больше нет. Потерять Альку – нельзя.

Глушу мотор в глухой посадке, в паре километров от периметра заброшенного аэроклуба.

Тишина наваливается разреженной массой. Дальше – только пешком, через мокрый подлесок. Проверяю затвор «Марголина». Патрон досылаю в ствол.

Сырой воздух приятно холодит. Бесшумно пробираюсь на звук, разносящийся в ночной сырости на дальние дистанции. Судя по всему, Савин никого не ждет.

Пробираюсь через отсыревший ельник, мысленно прикидывая где сейчас вертушка поддержки. Судя по времени, уже должны быть на подлете. Но лишний шум в ближайшие десять минут мне не нужен.

Скольжу между деревьями.

Прислушиваюсь. Лая собак нет. Уже хорошо.

Машинально выделяю новые запахи – керосин, дымный воздух. Значит, часть охраны отвлечена. Впереди у кромки леса, силуэт.

Часовой.

Курит вальяжно, прикрываясь от сырого ветра капюшоном, автомат тупо болтается на груди. Дистанция сокращается быстро – десять метров.

Восемь.

Три.

Работаю на автопилоте, боец реагирует мгновенно, но поздно. Делает резкий выпад и мгновенно чувствую резкую боль в подреберье. Неглубоко зашел ножом, крови больше чем реальной опасности.

Два выстрела почти бесшумно, в упор. Тело оседает, осторожно укладываю его в мох. Забираю рацию и автомат.

Пытаюсь просчитать, сколько людей на территории может находиться в данный момент? Вижу вертолет и пару внедорожников. Основательно засели, готовились заранее.

Оглядываю освещенный прожекторами ангар.

Моя девочка сейчас там.

И приговор тем, кто ее сейчас удерживает, уже подписан.

Мной.