Глава 6. Клуб "Волчья Луна"

Глава 6. Клуб "Волчья Луна"

* Аля *

Читальный зал архива пахнет пылью и старой бумагой. Хочется чихать и все время противно слезятся глаза. А еще от духоты и специфического запаха подкруживается голова. Или это всё от перенапряжения?

Тихонько сижу за дальним столом, под лампой с зелёным абажуром. Передо мной – заключение баллистической экспертизы. Пожелтевшие страницы исписанные мелким, убористо–мышиным почерком.

И совершенно непонятные мне термины, от которых уже голова ходуном ходит, как избушка на курьих ножках.

«Дульный компенсатор».

«Угол вхождения».

«Дистанция выстрела».

Читаю один абзац и чувствую, что уже на середине теряю нить. Не могу сосредоточиться, слишком много незнакомых терминов и они не задерживаются в голове. Надо собраться. С грустью мечтаю о чашке крепкого кофе – жаль, что здесь нет кофематов. Да и принести с собой нельзя.

Строгие порядки, но деваться некуда.

Савин и так приложил максимум усилий, чтоб меня допустили до архивных материалов. Хоть он и не верит мне, но все же пошел на уступку. То ли, потому что он давний друг моего отца, то ли по причине своей давней влюбленности в мою маму...

«Скорость пули на дистанции».

«Траектория».

«Энергия выстрела», какие–то Джоули. Это же вроде из физики что–то, да?

Термины сбивают с толку.

Как будто кто-то специально старался, чтобы никто не понял. Интуитивно понимаю –именно тут то самое, что я ищу . Три года изучения судебной лингвистики уже дают ясное понимание того, как может выглядеть подтасованное заключение.

Да, я не разбираюсь в баллистике.

Никогда не держала оружие. Но сейчас смотрю на эти страницы и чувствую – именно здесь ложь.

Не могу поймать себя на конкретном факте, просто интуиция

Слишком много указывает на то, что это был какой–то непредсказуемый несчастный случай. Еще раз вдумываюсь в смысл И если на бумаге все выглядит гладко и достоверно, то все эти стройные теории разбиваются о профессиональное мастерство Глеба Голицына.

Мой отец всегда с оружием был на «ты». И застрелиться на охоте случайно и так нелепо?

Да ну!?

Но экспертиза говорит другое.

Продолжаю скользить уставшим взглядом по тексту. Термины снова плывут и мешаются в кашу. Бесят своей недоступностью.

«Угол вхождения» «трасологическая экспертиза»

Голова кругом, глаза слезятся от напряжения. Ясно одно – так я могу убить не один день на поиски улик, но не приближусь к цели. И интуиция не спасет. Что толку верить, если не можешь доказать?

Зажмуриваю глаза и резко распахиваю. Смотрю на пыльную картонную папку–скоросшиватель. Оглядываюсь по сторонам и понимаю, что даже если я не вижу здесь камер наблюдения, то они все равно здесь есть. А значит, сфотографировать результаты экспертизы на телефон – заведомо провальная затея.

Нужно найти место, где можно научиться хотя бы обращаться с оружием. Понять, как оно вообще устроено. Ну и может быть, задать нужные вопросы.

Стрелковый клуб, например.

Закрываю папку и достаю телефон. Надеюсь, связь тут не глушат? Начинаю гуглить частные клубы – так чтоб можно было просто заплатить за гостевой визит, без обязательного членства. И очень желательно прямо сегодня.

Подходящих вариантов – не густо, почти везде требуется запись едва ли не за две недели, а то и за месяц. Купить гостевой пропуск можно, но тоже – дело волокитное.

Но один из клубов, выпавших в результатах поисков, мгновенно привлекает мое внимание своим названием.

«Волчья Луна», что–то знакомое

Осеняет мгновенно Помню, года два назад отец был одним из ключевых спонсоров этого клуба. Без капитала Глеба Голицына клуб просто не смог бы открыться. Еще название такое – яркое, характерное

Открываю страничку клуба. Так, ага, вот контакты руководителя.

Захар Волков.

Любопытно, если я напишу ему и представлюсь, меня сразу пошлют или сначала задержатся с ответом, а потом за уши притянут причину для отказа? Вежливо отошьют, как пить дать.

На благодарность людей рассчитывать как–то глупо. Да и вообще, я давно уже научилась полагаться только на себя.

Но все же, почему бы не попытать счастья? Пишу короткое письмо Захару Волкову, представляюсь и прошу лишь о разовом гостевом пропуске на имя Альбины Голицыной. Даже и не надеюсь, что мне вышлют реквизиты оплаты, хотя счет там даже за разовый визит – немаленький.

Пошлют скорее всего

Готова разорвать себя на кусочки из–за непрошибаемой наивности. Ну сколько можно быть такой дурой, уже скоро двадцать.

Едва не роняю телефон на мозаичный пол, когда от Волкова почти мгновенно приходит ответное сообщение. Ждут в любое время, на ресепшене предъявить документ, оплачивать ничего не надо.

Лично для меня на все действует безлимит.

Вот так? Просто и быстро?

На миг я зависаю. И совершенно некстати в голову лезет мысль о Соболе.

Интересно, а он разбирается во всех этих терминах? Он же из спецназа, по идее должен знать К щекам приливает жар, и я чувствую, как внутри что-то тепло и глупо откликается.

Но тут же душит горечь.

О таких, как Соболь, можно только мечтать. Мои мечты – только в телефоне. В секретной папке. Там, где я храню его фото, как влюбленная дурочка.

С горечью осознаю, что ни с кем не готова поделиться своими находками и сомнениями.

Хватит того, что Олег Савин на меня смотрит, как на жалкую зверушку.

Так, прочь сомнения, надо поторопиться. Еще такси вызывать в эту «Волчью Луну», ехать далеко, почти за город. Там еще рядом кажется, какой–то полигон был на картах.

Места и в самом деле волчьи, дикие.

Выхожу из архива и тут же натыкаюсь взглядом на серебристый спорткар «Мерседес» моей мамы. Припаркован прямо у входа, даже не сдвинувшись на положенные метры от пешеходного перехода.

Ну конечно, правила не для Нины Голицыной. Мама сидит за рулём, в идеально сидящем белом костюме, с безупречным маникюром и свежей укладкой. Огромные клипсы с черным жемчугом – апофеоз вычурности, хотя конечно и стильно до безумия.

Мама не выходит из машины. Просто опускает стекло и смотрит на меня так, будто я – пятно на её любимой сумочке.

И попробуй сейчас я сказать маме, что у меня – свои дела. Не важно какие. Все, что не касается прямых интересов Нины Голицыной, для нее – неликвид и второй сорт.

– Здравствуй, мама, – устало здороваюсь и сажусь в машину.

Скандала не миновать, это уже семейная традиция.

Но хотя бы – не на улице.

– Боже, Альбина, в кого ты у меня такая? – голос сочится жалостливой брезгливостью, – что за жуткая футболка, прекращай одеваться в масс-маркетах. Волосы... боже, когда ты в последний раз записывалась на ламинирование? Ну кто на тебя посмотрит? Ты же как гадкий утёнок выглядишь. И держи спину ровно, не сутуль плечи.

Ясно, ничего нового.

Отворачиваюсь, чтобы выбраться из машины, но она не позволяет.

– Стой, Альбина, не уходи. Давай серьёзно. Ты хоть понимаешь, что у нас на счету сейчас каждая копейка? Твой отец оставил нам одни долги, десятки миллионов просроченных долгов. И если Тимур не поможет, мы на улице окажемся. Он пока согласен, но не стоит его злить.

– Мам, я не выйду за него, – говорю устало, даже без злости, – замуж только по любви.

Мама смеётся – зло и коротко, как будто я сморозила несусветную ересь.

– Ну и кто же тебя возьмет, скажи мне? В этом твоём виде? Без денег, без связей? Ты думаешь, мне приятно тебя подталкивать к этому браку? Но выбора у нас нет. Через месяц нас выселят из дома, ты хоть это понимаешь? А Рашидов – он платит. И закрывает все вопросы. Ты выходишь за него замуж. И точка.

– Он платит за меня, – говорю тихо, чтобы не сорваться, – как за вещь. Да и для тебя я – лишь часть сделки. Может стоит хотя бы распродать часть активов? И купить машину попроще, для начала?

Опасный, тонкий лед.

Взрыва не миновать.

Мать закатывает глаза. Щёлкает зажигалкой, прикуривает тонкую сигарету с запахом ментола и едва уловимого парфюма.

– Ой, Альбиночка, не драматизируй. Нам не обязательно побираться. У Тимура огромные деньги, у тебя будет всё, что захочешь. Машина, частный вертолет, дорогие курорты, особняк в центре. А я хоть вздохну спокойно, перестану считать каждую копейку. Ты просто не знаешь, как это – когда тебя душат долги. А я знаю. И я не хочу больше так жить.

Молчу.

И про вертолет, который Рашидову подарил мой отец, молчу.

И про все остальное – тоже. Не хочу ей напоминать, что она между прочим выходит замуж за Савина. Конечно, он был другом семьи, но все равно это как-то чересчур

Да и денег у Олега Савина вполне достаточно для того, чтоб шутя перекрыть все долги моего отца.

Которые тоже слишком внезапно образовались после того «несчастного случая».

– Ты хоть раз в жизни сделала бы что-то полезное для семьи, – жёстко отрезает мама, – думай, Альбина. Тимур больше не готов ждать. И если ты откажешься, пеняй на себя. Таким как Рашидов, не отказывают.

Сглатываю боль.

Тяжело дышать. Даже не верится, что это говорит моя мама Хотя, как раз я не поверила бы, если б она вдруг отказалась от давления на меня.

Мама заводит двигатель и смотрит на меня поверх тонкой, золотой оправы очков.

– Приведи себя в порядок. Хотя бы для видимости приличия. Чтобы люди не думали, что моя дочь – голодранка. Хотя, это ж еще умудриться так надо – отправиться волонтером, спасать дельфинов. Вечно тебя тянет на какую–то экзотику. Пора взрослеть, дочь. Выглядишь, как будто ночевала на вокзале.

Молча ухмыляюсь, но остаюсь при своем мнении. Бесполезно вступать в полемику. Выбираюсь из неудобного, низкого седана и умудряюсь стукнуться головой о стойку двери.

Спорткар резко трогается, оставляя меня в облаке выхлопных газов.

Мама даже не поинтересовалась, куда мне ехать. И не предложила подвезти.

Впрочем, все как обычно.

Мельком вижу свое отражение в витрине кофейни и совершенно не могу отделаться от маминых «комплиментов». Ясное дело, о таком как Соболь можно и не мечтать. Все, что мне светит – фото в телефоне.

Наверное, он просто привык так смотреть на всех женщин. Флиртует, играет. А я – одна из многих. Такая же, как все. Очередная наивная дурочка, которая повелась на горячий взгляд капитана Соболева и низкий голос с хрипотцой. Каких у него, наверное, сотни.

Красивых, уверенных, опытных.

Почему-то сейчас мне особенно больно. Магия ночного колдовства на берегу моря рассеялась окончательно. Вон она, твоя реальность, Альбина. Горькая и одинокая, в которой тебе придется добиваться всего самой.

Отец, с его жестокими попытками сделать меня самостоятельной, видимо прекрасно знал, к чему меня готовить. Его одержимость привить мне навыки выживания, едва не стоила мне здоровой психики.

В семь лет он завез в лес и пытался заставить меня выбираться самостоятельно. Я тогда не понимала, что в кустах за мной по пятам следовала его охрана.

Вышколенная, невидимая.

Мне казалось, что отец меня бросил. Страх мешал дышать, лес обволакивал сонной тишиной, хотелось кричать но я не имела права на слезы.

Альбина Голицына однажды должна была встать во главе отцовской бизнес–империи. И она должна была быть сильной.

Ноона – не я.

Вот только, кому от этого сейчас легче?

Нельзя раскисать. Надо ехать.

«Волчья Луна» ждёт. Моя первая отправная точка.

Несмотря на вечерние пробки, такси в такую даль находится на удивление быстро. Да и машина совсем рядом, подача через несколько минут. Боюсь даже удивляться собственному везению.

И вдруг по спине пробегает холодок – резкий, неприятный. Замираю на миг, прислушиваюсь к себе. Кто-то смотрит, как в том дурацком лесу, в детстве. Просто глупый страх. Оглядываюсь по сторонам – обычный вечерний Сочи, машины сигналят, люди торопятся, фонари зажигаются.

Ничего подозрительного. Но ощущение, что кто-то стоит в нескольких шагах позади, не проходит.

Выдыхаю, когда рядом со мной тормозит белая машина. На всякий случай, придирчиво сверяюсь с номерами в приложении. Плюхаюсь на заднее сиденье, захлопываю дверь и чувствую, как дрожь понемногу отпускает.

Как будто успела увернуться.

Убежать от того, кто почти дотянулся до меня.

Первое желание – воткнуть наушники и загрузить меланхоличный плейлист, но меня не покидает мысль о том, что за мной и в самом деле кто–то наблюдал. А значит, расслабляться точно нельзя.

Город за окном такси заканчивается внезапно, почти так же резко, как сумерки превращаются в густую черноморскую ночь. Полчаса с превышением скорости и машина резко оттормаживается у двухэтажного особняка с надписью «Волчья Луна».

Мы на месте.

В лицо ударяет воздух – прохладный, горный, пахнет лесом и сухой, медовой травой. У въезда в клуб – разномастные тачки. От дорогих и навороченных, до простых и потрепанных бюджеток. Рядом – вход в бар с таким же названием.

Интересно, когда мой отец спонсировал этот клуб, мог ли он представить, что я переступлю порог этого заведения с одной целью. Разобраться в отчетах баллистической экспертизы того, что мне упорно пытаются выдать за несчастный случай.

Улыбчивая бойкая девушка на ресепшене, сверяет мою фамилию с данными в компьютере, пока я беззастенчиво разглядываю ее пирсинг и татуировки.

Протягивает пластиковую карту, черную с золотым логотипом VIP.

И визитку владельца клуба.

– Господин Волков просил передать, что вы здесь как дома. Если что-то понадобится – звоните. Вот его личный номер.

Смотрю на карту в руке. Глаза предательски щиплет. Сглатываю комок в горле, часто моргаю и улыбаюсь, чтобы не разреветься.

Меня действительно ждут.

Не отворачиваются и не ищут причины для отказа

Прохожу через двойные двери в стрелковый зал – и мир глушится. Точнее, взрывается звуками, но приглушёнными, будто из-под воды. Внутри просторно, высокие потолки, стены обиты тёмным поролоном. Ряды перегородок, за которыми угадываются силуэты.

Где-то слышны короткие, сухие очереди. Где-то – одиночные выстрелы, от которых внутри всё вздрагивает. Пахнет металлом, порохом и потом. На стойке разложены наушники-беруши, рядом – защитные очки.

А потом я вижу Его .

В затемнённой части галереи, у дальней стены, где почти нет света. Соболь в чёрной футболке и камуфляжных брюках и с пистолетом в руке.

Мишени вылетают с разных сторон, и он реагирует раньше, чем я успеваю моргнуть. Выстрелы идут один за другим, без задержек, будто Соболь не целится, а просто знает, куда полетит пуля.

Корпус напряжён, но я не могу отвести откровенного взгляда от него широких плеч и мускулистого торса. Залипаю на его руках, сжимающих оружие.

И отчаянно завидую рукояти пистолета в этот момент.

Отгоняю непрошенную мысль о том, что я хотела бы оказаться в этих руках

Пожалуй, гостеприимством Захара Волкова я воспользуюсь в другой раз. А пока – скорее прочь отсюда, пока Соболь и в самом деле меня не заметил.

Не хватало еще, чтоб капитан Соболев подумал, что его преследует настырный, гадкий утенок.

Осторожно делаю шаг назад.

Перевожу дух, когда оказываюсь в светлом холле – там хотя бы не пахнет порохом и тестостероном, от которого кругом голова.

– Альбина Глебовна, неужели так рано уходите? – девушка с пирсингом на ресепшене ободряюще улыбается, глядя на мою растерянную физиономию, – карта безлимитная. На всё, включая бар. Алкоголь, кофе – что угодно.

Вспоминаю, что безумно хотела кофе еще в архиве.

Вздыхаю и захожу в бар.

Может для меня найдется чашка сливочного капучино с корицей?

Кожей ощущаю на себе заинтересованные взгляды. Много взглядов. Горячих, тяжёлых, мужских.

Тестостероновый шторм. Мужицкий дождь.

Мне не страшно, просто слишком непривычно. И точно надо драпать домой.

Кто-то из-за стойки смотрит с откровенным интересом, кто-то приподнимает бокал, ухмыляясь. Вот на такое внимание я точно не рассчитывала. Я просто хотела выпить чашку кофе. Но кажется, эту затею лучше реализовать дома. А в стрелковый клуб заеду завтра утром.

Наверняка по утрам тут меньше народу.

Смущенно ретируюсь обратно к выходу.

– Красотка, угостить коктейлем? – ухмыляется какой–то поджарый парень в камуфляже и кивает бармену, не дожидаясь моего ответа.

Уже открываю рот, чтоб отказаться, но не успеваю. Делаю неловкий шаг назад и спиной врезаюсь в горячее, мускулистое тело.

– Девушка со мной, – раздаётся позади низкий, с хрипотцой голос.

Соболь.

Сердце тут же взрывается шальной тахикардией.