Глава 7. Клубничное наваждение

Глава 7. Клубничное наваждение

* Аля *

Разворачиваюсь к Соболю и мгновенно попадаю в его объятья. Мысли несутся, как бесноватые пони, но я не могу придумать ни единого убедительного ответа на тот вопрос, который логично задаст Соболь.

– Что ты здесь делаешь, Аля? – шепчет мне на ухо и под шумок выводит из бара.

Мне нравится его горячий шепот. Но он вызывает во мне странные, такие незнакомые и слишком волнующие ощущение. И еще то, как он произносит мое имя.

Тоже очень волнует

Снова оказываюсь в холле стрелкового клуба. И понимаю, что мне нереально трудно врать под прямым взглядом капитана Соболева.

– Хотела научиться стрелять, вот.

Выпаливаю и в упор гляжу на Влада.

Верит или нет?

Соболь недоверчиво ухмыляется, но пока никак не комментирует. Забирает у меня VIP-пропуск и личную визитку владельца клуба.

С интересом рассматривает и так же молча возвращает. Ладно, все равно буду стоять на своей версии. В конце концов, мне и в самом деле надо научиться обращаться с оружием, если я хочу разобраться в заключении баллистической экспертизы.

Так что, чисто технически я не вру.

– Аль, – сейчас Соболь непривычно серьезен, – если у тебя какие–то проблемы, говори прямо. Я смогу помочь.

Не сводит с меня взгляда.

Ждет ответа.

– Нет проблем, просто хочу научиться стрелять. Без какой–то цели.

– Стрелять без цели, – хмыкает Соболь и сдерживает улыбку, – ладно. Пойдем, попробуем.

Краснею до кончиков ушей, понимая, какую околесицу только что сморозила.

Стрелять без цели.

Умница, Альбина, умеешь производить впечатление.

Соболь ведет меня обратно в стрелковую галерею. Проходим мимо девушки с ресепшена и она с интересом глядит на нас. Но лишних вопросов не задает. Впрочем, как и все здесь.

В тире останавливается у стойки. Берёт пистолет, проверяет обойму, быстрым движением руки передёргивает затвор. Завороженно смотрю на его руки – сильные, загорелые, с чёткими венами.

На то, как ловко они управляются с оружием. Как привычно, будто это продолжение его тела. От этого зрелища бабочки в моем животе устраивают волнующий переполох, и я чувствую, как щёки заливает жаром.

Влад поворачивается ко мне. Протягивает пистолет рукояткой вперёд.

– Держи.

Сам становится позади меня, вплотную. Чувствую его горячее дыхание над моей головой. Боюсь шевельнуться и еще больше боюсь собственных ощущений. Как сосредоточиться на пистолете в моих руках, если Соболь сейчас настолько близко?

– Давай попробуем, – хрипло предлагает Влад и поправляет пистолет в моей руке.

Его пальцы переплетаются с моими, скользят по запястью, задерживаются на секунду дольше, чем нужно.

Чувствую его пульс – или свой? Не знаю.

Пытаюсь собрать мысли в кучу, но они мгновенно разбегаются. И еще этот пистолет – он слишком тяжелый, обжигающе–ледяной и пугающий

– Пока нет особо опыта, лучше держать двумя руками. Поначалу.

Влад накрывает мою ладонь своей и кладет на рукоять пистолета.

– Так удобней?

Сипло выбиваю что-то отдаленно похожее на «да».

– Проверяем наличие патронов, – инструктирует Влад и голос как–то сбивается, но может мне просто кажется.

Одной рукой быстро достает магазин из рукояти и так же быстро, с щелчком вставляет обратно. Боюсь дышать. И еще больше боюсь спугнуть что-то новое и совершенно необычное для меня. Пусть даже это всего лишь уроки стрельбы.

– Не сжимай его так сильно, – его голос у самого уха, с порочной бархатцой, – расслабься, Аля.

Пытаюсь расслабиться, но готова сгореть от стыда, если вдруг Соболь догадается о том, что мои мысли откровенно поплыли не туда.

Пистолет снова оказывается в руке Влада.

– Мы явно не с того начали, – едва слышно ухмыляется Соболь и его ладонь ложится на мою поясницу, заставляя чуть прогнуться и выпрямиться, – сначала встань в стойку. Вот так, умничка. Чуть раздвинь ноги. Прими устойчивое положение.

Влад сейчас так близко, почти накрывает меня, что я чувствую его бёдра у своих. Соболь сейчас – горячий, твердый, опасный для меня.

Его ладонь скользит по моей талии, поправляя стойку.

Пистолет – снова в моих руках.

– Просто обхвати его, не сжимай.

И снова ладони накрывают мои. Да что ж такое, я расслабиться могу только когда меня касается Влад? Ох, но его прикосновения и в самом деле как–то расслабляют И одновременно полностью лишают концентрации.

Что мы тут делаем?

А, да учим меня стрелять.

Без цели.

– Ствол в твоих руках. Он не должен тебя пугать, он – только твой. Просто привыкай к нему. Можешь провести ладонью. Почувствуй, наощупь.

Берет мою ладонь и накрывает ствол, пока я веду по теплой стали. И сгораю от двусмысленности. Надеюсь, Влад воспринимает это иначе. И не видит, насколько я покраснела. Щеки пылают огнем.

– Он – замираю от смущения, но вопрос сам срывается с губ, – он выстрелит?

– Сам? – хриплый смешок приятно царапает ухо, – нет. Без твоих действий выстрела не случится. Готова пойти дальше?

Молча киваю, на миг зажмуриваюсь и одному радуюсь – тому, что Влад не видит, как я тщетно пытаюсь скрыть улыбку.

Не видит же, да?

– Привести в боевую готовность, – продолжает Влад, – передернуть затвор.

Щелчок и лязг затвора в моих руках, прежде чем я успеваю сообразить, что вообще происходит. Кроме слишком горячих уроков стрельбы.

– Сдвигаешь на себя резко и отпускаешь. Немного практики и научишься. Досылаешь патрон в патронник.

Ошалело гляжу на пистолет в своих ладонях. И чувствую, что немного расслабляюсь. Сознание плывет, все становится слишком горячим. По коже – мириады мурашек, отчаянно еще пытаюсь сконцентрироваться на пистолете.

– Готова?

– Да.

– Снимаешь предохранителя.

Мой палец что-то дергает на стволе, вернее – все проделывает Влад. И с пистолетом, и с моими ладоням. Пьянит ощущение горячего, заряженного ствола в моих руках.

– Жмешь на спуск.

Зажмуриваюсь, нажимаю на спуск, и выстрел рвёт тишину. Отдача бьёт в ладони, и я дёргаюсь, но Соболь удерживает мои руки, не даёт бросить. Гасит собой волну отдачи, швыряющую меня на него.

Ошалело гляжу на свои руки.

Не думала, что в последнюю секунду растеряюсь.

Влад просто удерживает мои ладони своими на пистолете. Осторожно забирает его и кладет на стойку. Разворачивает меня к себе. От стыда я готова сквозь пол провалиться.

– Как только люди от этого удовольствие получают? – растерянно бурчу и прячу взгляд.

Соболь усмехается краешком губ, но темный взгляд серьезен.

– Первый раз эмоции захлестывают. Потом начинаешь понимать, что тебе это нравится. Контролировать процесс. Чувствовать, как он тебе подчиняется.

Смотрит на меня в упор.

Не выдерживаю, отвожу глаза.

– Попробуем еще раз, и ты почувствуешь это совсем иначе, Аля... Поверь, это затягивает.

Чувствую, как щёки заливает жаром. Влад вообще сейчас о пистолете говорит? Мое спутанное, воспаленное сознание не дает сосредоточиться на стрельбе.

Встречаюсь с ним взглядом.

И тут же отвожу глаза. Чтоб не выдать себя.

Секунда. Другая. Он не двигается, но я слышу его дыхание – глубокое, сбитое, и чувствую, как его бёдра касаются моих.

Рукой ищу опору на стойке и случайно нашариваю пистолет. Соболь все мгновенно подмечает, но не выпускает меня из своих рук. И не отводит взгляда.

– Он заряжен, – хриплый шепот пропитан опасностью, – снят с предохранителя.

– Так можно? – машинально реагирую на его слова.

– Со мной – да.

Боюсь саму себя, больше не контролирую и не понимаю своих реакций. И совершенно не могу сопротивляться наваждению, которое сейчас между мной и Владом. Стыдно представить, что он обо мне вообще подумать может.

– Мне надо домой – сипло выталкиваю из себя.

– Я отвезу.

Соболь медленно отпускает меня. Не отводит взгляда. Не могу прочесть его эмоции, но я вижу, как темнеют зрачки. Как тяжело он дышит. Словно раненый зверь и он сорвется прямо сейчас.

Берет меня за руку и молча ведет к выходу. Мимо девушки на ресепшене, которая мгновенно принимает деловой вид и разумеется, ничего «не замечает».

На парковке мы подходим к черному «Гелендвагену» и Соболь помогает мне устроиться на переднем пассажирском. Млею от его случайных прикосновений, но искренне надеюсь, что мне удается надежно скрывать свои реакции.

Он не должен догадаться

Выруливаем с парковки и я с интересом всматриваюсь в розовую, реальных размеров Луну. Ну вот, сегодня еще и полнолуние, Клубничная Луна. Кажется, Лия об этом говорила что-то Ее как всегда несет на мистику.

«Оборотни ищут себе пару».

Это если верить моей подруге. Вечно уносит Лию во всякую чертовщину.

Но и в самом деле, там в стрелковом клубе между нами что это было?

Ясно, во всем винить только клубничную луну.

Верчусь, утопая в мягком кожаном сиденье и стараюсь слишком явно не глазеть на Соболя. Но взгляд уплывает к его рукам, скользит вниз.

– Это в центре, – невпопад брякаю, когда Влад выставляет маршрут в навигаторе.

– Знаю, – в голосе Соболя слышится откровенная улыбка.

– Откуда? – вырывается у меня, и я чувствую, как сердце пропускает удар. Сладкий, горячий и непонятный трепет разливается в груди.

Влад медлит.

Смотрит на дорогу. Как будто подбирает слова.

– Ты мне нравишься, – тихо говорит и жмет на педаль газа, – очень. И я узнал твой адрес.

Обалдело зависаю и не нахожу, что ответить. Мне никогда и никто не говорил таких слов, не признавался. И вообще у меня голова кругом от уроков стрельбы. Дышу через раз, пытаюсь фокусироваться на реальности.

Может и правда – полнолуние так действует, клубничная луна ?

«Гелик» резко ускоряется, берет влево. Движок рычит, но в салоне едва слышно, скорее – ощущается. Влад мгновенно меняется, реакции молниеносные. Взгляд уходит в зеркало заднего вида.

– За нами погоня?

Короткая усмешка.

– Не бойся, все под контролем.

Навигатор захлебывается предупреждениями.

«Маршрут перестроен, маршрут перестроен, маршру »

Соболь резко выключает панель, в салоне мгновенно виснет тишина. Напряженно вжимаюсь в сиденье. Почему-то кажется, что по нам непременно должны открыть огонь.

Боясь шелохнуться, скашиваю взгляд в правое боковое зеркало. Но там – месиво из слепящего света сплошняком фары, одни лишь огни. Не понимаю, который из них – тот, от кого мы уходим. Но четко осознаю – мы уходим. Пытаемся оторваться.

Соболь ведёт машину резко, но уверенно.

Повороты, перестроения, обгоны.

Путаюсь в том, как он это делает – но он не сбавляет скорости.

Кому–то пишет сообщение, прямо на ходу. И тут же получает ответы. Пятой точкой чую, что это напрямую связано со мной. И с хвостом позади нас.

– Выдыхай, Аля, – теплая искорка в его голосе мгновенно растапливает мое замершее сердечко. Не сразу соображаю, что мы уже спокойно едем по знакомым улицам.

– Третий подъезд, – зачем-то говорю, как только мы въезжаем во двор.

Соболь тормозит у подъезда, мгновенно принимая на себя огонь любопытных взглядов местной молодежи.

И дежурных алкашей, облепивших лавочку.

– Давай, я провожу тебя. Хочу проверить, что тебя в квартире никто не дожидается.

От предложения Соболя становится одновременно и страшно, и сладко. С этой клубничной луной я совершенно забыла о том, что вообще где-то существует Рашидов и его свора. И моя мама, дико мечтающая с моей помощью поправить свое финансовое положение.

Поднимаемся на лифте и совершенно некстати в моем телефоне начинают вибрировать входящие сообщения.

Мама. Извиняется за сегодняшний, слишком резкий разговор и хочет завтра встретиться. С грустью гашу экран.

Ничего не меняется.

Ближе к полуночи в особняке моей мамы на боевое дежурство заступает очередной бокал мартини. Савин к этому относится с долей юмора, вполне лояльно.

Но встретиться нам надо.

Хотя бы для того, чтоб просто окончательно поставить точку.

– Все в порядке? – цепко следит Соболь за моими действиями.

И за тем, как я поспешно гашу экран смартфона.

– Да, – неловко вру и отвожу взгляд.

На этаже привычно выкручена лампочка. Позади меня знакомый лязг пистолетного затвора.

Соболь входит в квартиру первым, инстинктивно закрывая собой. А я кайфую вот даже от того, что он – всегда настороже. И это мгновенно путает мои мысли, только-только успокоившиеся.

Моргнув, с хлопком гаснет электричество в квартире. И моя маленькая студия мигом погружается в темноту.

– У нас постоянно по ночам выключают, – смущенно бормочу и лезу на полочку над плитой. Там должны лежать свечи и спички.

Соболь получает от кого–то сообщение на телефон и смахивает с экрана. Подсвечивает мне, помогая найти нужную коробку.

– Аль, этой ночью можешь спать спокойно. Тебя никто не потревожит. Только никуда не выходи.

Глаза увлажняются мгновенно.

Влад снова ничего не спрашивает. Он просто делает то, о чем я не просила.

Защищает молча.

Нащупываю свечи. Пальцы дрожат от волнения, кожей ощущаю его взгляд. И горячее дыхание, совсем рядом.

Сглатываю комок в горле, от волнения мешающий дышать. Верю его низкому, твердому голосу, сейчас сбивающемуся на шепот, так будоражащий меня.

Почему-то верю безоговорочно.

– Спасибо, – шепчу я, и голос срывается. Глаза предательски влажно щиплет. Но в темноте не видно.

Нервно пытаюсь чиркнуть спичкой. Раз. Два. Пальцы не слушаются, спичка ломается. Чувствую, как пылают щёки. Снова пытаюсь, но у меня ничего не получается.

Соболь молча подходит ближе. Накрывает мои ладони, его пальцы сжимаются вокруг моих. Как будто мы снова в стрелковом клубе.

Мы вместе чиркаем спичкой по шершавой поверхности коробки. Он подводит мою руку к фитилю, и свеча зажигается.

Медленно разворачивает меня к себе.

Свечи разгораются, освещая его лицо, его глаза – сейчас особенно тёмные, глубокие, с опасным блеском.

Замираю.

Отчаянно пытаюсь справиться с дрожью, прошивающей все тело.

Почему-то я не могу отвести взгляд. Смотрю на его губы. На его руки, которые всё ещё держат мои.

– Боишься? – его голос сейчас уходит в шёпот, порочный, сбитый.

Хоть сейчас не ври ему, Альбина. Он ведь все понимает.

Все видит.

– Да.

И от его взгляда мне становится жарко до головокружения. Сейчас наши губы – опасно близко. И я боюсь, даже сама не понимаю чего именно. Первого поцелуя или опозориться еще и тут с полным отсутствием опыта

Его телефон снова глухо вибрирует. Соболь мгновенно включает экран и напряженно, едва слышно выдыхает сквозь зубы, читая сообщения.

– М-ммм, товарищ генерал как же невовремя.

Соболь не отводит от меня взгляда. В его глазах сейчас плещется голодная тьма, и я чувствую, как он с усилием возвращает себе контроль. Медленно отпускает меня.

– Аль, просто никуда не выходи. Ты в безопасности этой ночью. Доверься.

– Даешь слово? – недоверчиво шепчу и пытаюсь скрыть улыбку.

Соболь кивает.

– Слово офицера.

Качаю головой и не верю в то, что это происходит в моей реальности. В то, что я сейчас слышу. Капитан Соболев – настоящий, здесь в моей квартире. В секунде от поцелуя. И ему надо срочно уходить.

Дверь захлопывается.

Какое-то время стою, прислонившись лбом к прохладной дверной обивке. И вслушиваюсь в шаги на лестнице. Соболь не воспользовался лифтом? Интересно, тоже какая–то привычка?

Вдыхаю его запах, до упора заполняя им легкие. Улыбаюсь и вытираю слезы. Вечер был слишком напряженным. И он ушел. А я больше всего на свете боюсь, что утром волшебство рассеется. И мы больше не пересечемся с ним.

Или он предпочтет сделать вид, что ничего и не было.

Но еще больше меня пугает мысль о том, что он узнает о том, кто меня преследует. И отыщет благовидный предлог, чтоб слиться.

– Аля, у тебя проблемы с доверием, – горько шепчу в темноту и моргаю, чтоб прогнать слезы.

Устало включаю огонь на плите, ставлю турку и засыпаю в нее немного молотого кофе, с щепоткой кардамона.

Мысли – вразброд.

Перед глазами – Соболь, и я схожу с ума от одних только горячих воспоминаний о тренировке по стрельбе.

Наливаю кофе в чашку и с ногами забираюсь на подоконник. Обхватываю горячую чашку обеими ладонями и задумчиво гляжу в окно.

Нереально светящаяся, яркая, огромная – прямо над моим домом висит Клубничная Луна.

Оборотни ищут себе пару .