Глава 20

Тангрия. Настоящее время. Госпиталь для военнопленных.

Ну что ж, вот я тебя и вспомнила, атер Кирстан Адриан Юлий барон Стефанович, будущий герцог Зулич — Матевицкий. Не просто вспомнила какие-то эпизоды из жизни, а вспомнила все, что нас связывало. И ты, действительно, отличный человек и мой настоящий друг. Хотя и подданный Марилии.

Когда я поняла, что в один из долгих скучных дней ближе к обеду сестра Таисия подошла к двери и секретно шепчется с кем-то в дверях моей палаты, причем довольно долго, я спросила ее с затаенной надеждой:

— Кто там пришёл, сестра Таисия? С кем вы так долго разговариваете?

— Это атер Стефанович, лера Тубертон, — нехотя призналась она, выглядывая ко мне и в смущении пряча глаза. — Он пришёл узнать о вашем самочувствии, — словно в оправдание добавила.

Я взволнованно завозилась немного на своей кушетке, невольно почувствовав робость, судорожно вздохнула, а она быстро добавила, как будто испугавшись:

— Он уже уходит, не волнуйтесь, лера Тубертон.

— Сестра Таисия, пусть он не уходит, — быстро проговорила я. — Атер Стефанович может зайти, я не против его посещения, — уже тише добавила слегка дрожащим голосом.

Сестра ордена трилистника с изумлением уставилась на меня и замерла, но Кир, видимо, услышав мои слова, сам зашёл в палату. Он не стал близко подходить к кровати, как раньше, остановился возле стола сестры и настороженно на меня посмотрел. А я впилась в него взглядом, вбирая в себя его дорогой для меня облик, изучая его фигуру и черты.

— Мне оставить вас? — вопросительно посмотрела на него сестра Таисия, при этом она бросала и на меня внимательные осторожные взгляды.

— Да, сестра, оставьте нас, раз уж пациентка сама захотела поговорить со мной. Полагаю, она хочет в чем-то признаться, — холодно и высокомерно ответил Кирстан.

Я в изумлении уставилась на него, но он глазами показал мне на дверь и выразительно кашлянул. То есть, он так ведет себя из-за охраны у дверей моей палаты? На моем лице Кир, видимо, прочитал мелькнувшее облегчение, и заговорщицки подмигнул. Совсем, как раньше, в студенческие годы.

— Хорошо, атер, я поняла вас, — с пониманием ответила сестра Таисия, заметив все наши переглядывания и, видимо, успокоившись. — Я приду через полчаса.

Сестра вышла из палаты, а Кир тут же специальными пассами рук установил полог тишины.

— Выкусите! — процедил он, обернувшись на дверь.

— Я вспомнила тебя, Кир, — произнесла я тихо, но он услышал.

Вздрогнул и замер на мгновение, затем резко обернулся и с недоверием уставился на меня.

- Вспомнила все про нас, про нашу дружбу, атер Кирстан Адриан Юлий барон Стефанович, наследник герцога Зулич- Матевицкого, — с неуверенной улыбкой добавила я.

На лице Кира появилось огромное облегчение, он тоже неуверенно улыбнулся и медленно подошёл ближе.

— Я рад, — тихо произнёс он. — Я очень ждал того дня, когда ты, наконец, вспомнишь меня, Лори. Теперь, думаю, тебе легче будет доверять мне.

— Да, теперь, думаю, да, Кир, — криво изобразила я сквозь слезы пародию на улыбку.

Мы, молча, долго смотрели друг на друга. Как же я соскучилась по нему и как же он изменился за это время. Я жадно впитывала в себя его черты. Раньше, общаясь с ним и не помня его, я не могла сравнить его с прежним веселым юношей, не могла увидеть произошедшие с ним изменения за эти годы. Теперь же я видела, что Кир стал взрослым мужчиной, стал крепче, шире в плечах, очень видным и представительным. Только сейчас он был немного бледен и выглядел безумно уставшим. Синие круги под глазами кричали об этом.

— Как жаль, что я не могу обнять тебя, — прошептала я со слезами на глазах. — Я очень-очень соскучилась по тебе.

— Ничего, — прошептал Кир. — Потерпи немного и скоро я затискаю тебя в своих объятиях, малышка, — он подошел, наклонился и осторожно положил свою большую ладонь мне на щеку, также осторожно и нежно погладил кожу большим шершавым пальцем руки. Я прижалась щекой к его теплой ладони, невольно задрожав от этой нежданной ласки, прикрыла глаза. Кир погладил пальцем по моим губам, подбородку, и снова поласкал щеку.

— Малышка моя, — нежно прошептал он. — Я так переживал из-за того, что ты мне не доверяла.

Я подняла на него глаза, встретила его потемневшие серьезные и теперь такие знакомые синие глаза и сипло прошептала непослушными губами:

- Кир, прости меня, пожалуйста, за мое ужасное поведение, но я же не помнила тебя.

— Еще недавно ты меня называла "атер Стефанович", — подразнил он меня.

Кир присел на стул рядом с кроватью и внимательно осмотрел меня.

— Ты выглядишь лучше, чем в последний раз, когда я тебя видел. Эликсиры ученого Стонича помогают тебе, Лори. Пей все, что он тебе дает, и выполняй все его рекомендации, хорошо?

Я покорно кивнула.

— Ты многое уже вспомнила? — осторожно поинтересовался он.

Я поняла, о чем он спрашивает.

— Достаточно много, Кир, но об артефакте пока ничего, — тихо ответила я. — Но я вспомнила все о годах в САМИМ. А что произошло с тобой, Кир, за эти годы?

— Я окончил САМИМ с отличием, стал дипломированным магом огня, боевиком, и устроился в Военное министерство Марилии, — пожал он плечами. — Мог бы и не устраиваться никуда, но безделье не для меня. Тем более на носу стояла угроза войны с Тангрией. Еще… — он запнулся ненадолго и криво улыбнулся, — еще я женился на одной прекрасной девушке, которую зовут Стефания, и которая уже родила мне двоих детей. Как видишь, ничего особенного, малышка.

— Ничего особенного?! Ты женился?! — тихо поразилась я. — И уже двое детей?! А я так хотела повеселиться на твоей свадьбе и посмотреть на ту девушку, которая смогла тебя покорить.

— Ты тоже вышла замуж и не позвала меня на свадьбу, — усмехнулся он грустно. — А ту, кто смог меня покорить, ты можешь видеть в зеркале.

— Кир, — мои глаза наполнились слезами. — Кир, не говори так, — слезы потекли из глаз.

— Я говорю то, что есть, — тихо произнес друг, вытащил белоснежный платок и стал аккуратно вытирать мне слезы. — Пожалуйста, не плачь. Ну, зачем ты так расстраиваешься, малышка?

Мы смотрели друг другу в глаза, и так многое нужно было сказать, но мы снова просто смотрели и молчали, разговаривая взглядами. Его глаза были такими теплыми, такими ласковыми, они как будто нежно гладили меня по волосам, по лбу, по абрису лица, по дугам бровей.

— Кир, то, что ты затеял, очень опасно, — наконец прервала я наше долгое молчание. — Зная тебя, я догадываюсь, что ты хочешь вытащить меня отсюда, но это невозможно, Кир. Они не отпустят меня. Ты должен отбросить эти мысли. Это очень опасно для тебя.

Друг сразу же сузил глаза и сжал губы в тонкую злую линию. Глаза стали напряженными.

— И это говоришь мне ты, Лорианна? — с болью прошептал Кир. — Ты, которая пожертвовала собой ради всех? Ты говоришь об опасности?

— Кир, — я серьезно смотрела на него, — ты женился и у тебя дети. Ты не можешь всем рисковать из-за меня. Ваш император жесток, он не простит тебя.

— Я что-нибудь придумаю…

Я в раздражении закатила глаза. "Упрямый осел!"

— Кир, моя жизнь не стоит твоих жертв, поверь, — я умоляюще смотрела на него. — Не знаю, что будет со мной, но меня это мало волнует уже. Я уже инвалид на всю жизнь, у меня выжгли магию, я долго не проживу с такими увечьями. Не говоря уже о том, что вообще кто-то предоставит мне возможность жить после того, как я ничего и никому не расскажу об артефакте подчинения. Не знаю, что это за артефакт такой проклятый, но раз я не рассказала о нем тогда, значит должна и сейчас молчать.

Кир с гневом смотрел на меня.

— И я не хочу, чтобы ты спасал меня, Кир. Не хочу, чтобы ты общался со мной. Я стала грязной и падшей женщиной, — мой голос невольно дрогнул, а Кир вздрогнул и на секунду прикрыл глаза, но я заметила мелькнувшее в них бешенство на что-то. Друг сильно побледнел. — Тебе не стоит больше приходить ко мне. Единственная просьба — узнай, что стало с моими родителями и всеми Тубертонами, если это возможно.

— Ты никогда не должна так говорить о себе, — он тяжело посмотрел на меня, его взгляд прямо давил. — К таким как ты грязь не прилипает, Лорианна.

— Прилипает, Кир, — горько прошептала я. — Еще как прилипает. Я не смогу отмыться всю жизнь, как бы не старалась. — Я прикрыла глаза — грязные картины допросов проносились в памяти.

— Ты не должна так говорить! — яростно рыкнул он и вскочил со стула. Заметался по палате, словно раненый зверь. — Я не хочу слушать эти глупости!

Мой друг нервно вышагивал, сжав руки в кулаки.

— Я не хочу тебе рассказывать обо всей грязи и мерзости, что со мной делали в плену, Кир, — с отчаянием произнесла я. — Не хочу и никогда не расскажу. И я прошу тебя… — голос прервался от волнения, — прошу тебя забыть меня, забыть то, что мы были друзьями. Больше не приходи ко мне, это становится опасно, — глухо прошептала в конце.

— Ты просто спятила! — взбесился Кир. — Сейчас, когда ты можешь мне доверять, когда я могу, наконец, помочь тебе, ты заявляешь, что я должен забыть тебя! Ты рехнулась?! — зло прошипел он. — Я не хочу слушать твой бред! Чтобы больше ты никогда не повторяла свои глупые предложения!

Я с недоверием смотрела на него.

— Но, Кир, ты, видимо, не понимаешь, что за люди ваше марилийское командование. Как жесток ваш император. Это звери и садисты. Они просто убьют твоих жену и детей, если ты предашь их.

Кир продолжал зло и раздраженно смотреть на меня. Он остановился у окна и стоял там, подальше от меня.

— Это ты ничего не понимаешь, Лорианна, — хмуро произнес он. — Я не такой дурак, чтобы подставлять семью. Я придумаю, как спасти тебя и не подставиться самому.

— Это невозможно, глупый, — гневно смотрела я на него.

— Посмотрим, — упрямо поджал он губы. — Но сначала нам нужно собрать мозаику твоих демоновых воспоминаний и сложить демонов рисунок! Нужно, чтобы ты вспомнила, куда спрятала артефакт. А для этого нам нужен господин Стонич с его такими простыми и одновременно уникальными приборами для восстановления памяти. Поэтому пока ты будешь находиться здесь, в госпитале, под охраной псов императора, а я буду искать способ спасти тебя.

— Ты не должен рисковать, Кир, — настаивала я, а он так свирепо уставился на меня, что красивые синие глаза сузились и потемнели от ярости.

— Ты очень умная девушка, Лори, но иногда ты такая дура! — процедил он.

Я обескураженно смотрела на него.

— Если бы я был на твоем месте, чтобы ты сделала? Ты бы меня оставила?

Я не смогла соврать ему, и он прочитал ответ в моем взгляде.

— Поэтому просто перестань спорить, потому что это бессмысленно, и выполняй все рекомендации ученого. Они помогут тебе.

И вдруг я догадалась, я поняла, как появился господин Стонич в госпитале.

— Это ты нашел его?

Кир немного расслабился и криво хмыкнул:

— Конечно, я. Кто еще?

— И ты подал идею господину Йовичу?

Кир согласно кивнул:

— Я заметил, что методы лечения главного целителя, несмотря на все его ранние заслуги, топорны и неуклюжи, и не приносят тебе пользы. Потому что он ограничен и не может лечить без магии и не мага. Тем более, он испытывал к тебе предубеждение. Мне это не нравилось. Я стал искать выход и вышел на ученого Стонича, который специализировался во вопросу амнезии. Ну, а дальше дело двух-трех намеков дяде и господину Йовичу. Они прониклись и…он здесь.

— Святые небеса! Спасибо тебе, Кир, за все, — прошептала я благодарно. — А я все время подозревала тебя в хитрости.

— Ну, что ты, малышка, — подошел он ко мне. — Кто, если не я? Спаситель зеленых лучей?

Я невольно рассмеялась, горько, с болью, но рассмеялась, а Кир наклонился и поцеловал меня в лоб.

— Ничего не бойся, малышка. Я с тобой. И больше никому не дам тебя обидеть. Только через мой труп.

— Этого я и боюсь больше всего, Кир, — обреченно прошептала я, но он ответил мне ободряющим взглядом.

Настоящее время. Спустя несколько дней.

Господин Стонич вернулся из Научной академии, находящейся на Севере Марилии, в сильном воодушевлении. Он улучшил аппарат и теперь надеялся, что я постепенно буду вспоминать свою жизнь без резких скачков памяти из одного времени в другое.

— Ну, каковы эти гиппокамповые герминаторы! — довольно бормотал он. — Хитрые приборы…ох, хитрые…нужно было заменить в микросхеме одну маленькую детальку на другую побольше. Знаете, как называется? Хотя зачем вам забивать голову ненужной информацией, да? Нам бы нужную достать.

Так, бормоча под нос, он крепил к моей голове доработанную "шапочку", как я ее называла, но она почему-то "не села" нормально на мою голову, что-то было не так. Расстроенный ученый с тяжелым вздохом снял ее с меня, собрался и ушел, сказав, что его снова не будет пару дней.

Затем пришёл, как всегда, недовольный господин Йович, поверхностно осмотрев меня, сделал себе какие-то отметки в записной книжке, бормоча под нос:

— Однако… совсем неплохо…

Затем он просмотрел отчёт сестры Таисии о моем здоровье и ушел, посетовав, что не застал ученого.

Я лежала в палате и тупо смотрела в потолок, размышляя о том, когда меня снимут с распорок, с которыми я живу уже несколько месяцев, когда в палату зашел Кир. Сестра Таисия, как всегда, оставила нас.

С того дня наедине я называла его по имени.

Кир установил полог тишины.

— Как ты чувствуешь себя, Лорианна? — внимательно посмотрел он на меня.

— Сносно, Кир. Для человека, которому сломали все, что можно, очень хорошо, — мрачно пошутила я.

— Мне не нравится, когда ты так говоришь, — упрекнул друг. — Больше так не шути. А где господин Стонич? У меня информация, что он вернулся, — он недоуменно осмотрел палату.

— Вернулся, понял, что нужно еще доработать аппарат и уехал обратно.

— Ясно. Жаль. Очень хотел с ним пообщаться. Я должен тебе кое-что рассказать, — нахмурился Кир. — Это важно и очень неприятно. Поэтому предварительно выпей что-нибудь успокоительное.

— Сейчас я не пью успокоительное — господин Стонич запретил мне.

— Но я не выдержу ещё один твой приступ, Лори, — расстроенно произнес друг.

— Успокоительные лекарства отрицательно влияют на работу мозга, Кир, и мешают мне вспоминать прошлое. Совсем недавно я вынуждена было снова принять его… больше не хочу.

Я поняла, что он узнал что-то довольно неприятное для меня о моих родителях или Тубертонах и поэтому так переживает.

— Это важно? То, что ты узнал?

— Да, — мрачно ответил он. — Это может тебя натолкнуть на определённые воспоминания.

— Тогда рассказывай, Кир, — решительно произнесла я. — Пора заканчивать с этой мозаикой.

А Кир тяжело вздохнул:

— Демоны тебя возьми с твоей решительностью, Лори! Я боюсь! Боюсь причинить тебе вред!

— Большего вреда, чем уже есть, мне сложно причинить, Кир, — устало произнесла я. — А нам нужны мои воспоминания о прошлом и тогда, возможно, мы сможем что-то изменить в настоящем. Я тоже помню слова видящей, Кир, поэтому не надо щадить меня. Рассказывай.

— Ты задумывалась о том, как генерал Мирадович вообще узнал о тебе? Почему ты ему понадобилась?

— Здесь я не думала об этом, а тогда, возможно, и задавалась вопросом, откуда он узнал обо мне, — задумчиво произнесла я. — Но сейчас я не помню этого.

— Дядя дал мне почитать часть допроса генерала Мирадовича, — я невольно вздрогнула, услышав ненавистное имя. — В плен солдатам Марилии ты попала из-за своего мужа, Лори, из-за лера Кристофа Тубертона, старшего сына графа Тубертона, — медленно произнес Кир. — Тебя сдал марилийцам твой муж, Лори. Он попал в плен после осады форта, которым командовал, и выдал им информацию, что только ты и его младший брат Джейсон знаете, где находится артефакт подчинения. Выдал, чтобы спастись самому, Лори. Потому что потом его отпустили и в настоящее время никому не известно, где он находится.

Какое-то время я потрясенно смотрела на своего академического друга и молчала. Этого не может быть. Просто потому, что не может быть. Кристоф не такой. Он с детства был благородным и чутким.

Я вдруг почувствовала растерянность, а потом злость, раздражение, страх и что опять начинаются судороги, предвестники падучей.

— Кир, позови сестру, — прошептала я испуганно, — начинаются судороги.

— Демоны! Я же знал! Я же говорил! — с укором прошипел он и вскочил.

Вбежавшая сестра Таисия быстро уколола меня и дала заранее подготовленные на всякий случай капли, чтобы приступ прошел, не успев начаться.

В палату заглядывали нахмуренные охранники:

— У вас все хорошо, атер Стефанович? — спросил один из них.

— Да. У пациентки приступ, но все обошлось.

— Позвать Господина Йовича? — встревоженно спросил другой.

— Нет, не нужно. Сестра Ордена Трилистника прекрасно справилась сама, — холодно ответил Кирстан.

— Вас поняли, атер, — спокойно ответил первый охранник, и они исчезли за дверью.

Я засыпала, когда услышала рядом взволнованный голос Кира:

— Лори, я должен был сказать тебе про него. Прости меня. Я же должен помочь тебе собрать… тьфу ты, демоны!… вспомнить твоё прошлое, малышка.

— Да, Кир, я помню, — прошептала я бесцветно, слушая его взволнованный голос, — я все понимаю. Я и не думала, что будет легко, но я не верю, что Кристоф предатель. Только не он.

Империя Тангрия. Незадолго до войны.

Я вспомнила день свадьбы с Кристофом. Но эти воспоминания словно сменяющиеся быстрые картинки проносились у меня перед глазами.

Я смотрю на себя в наше огромное зеркало и не верю, что эта девушка в нем — я. Прекрасная незнакомка была очаровательна и идеальна. Платье цвета шампань безукоризненно сидело на стройной фигурке, золотая вышивка изящной каймой украшала его, вырез был скромен, но слегка приоткрывал грудь. Завитые волосы были уложены в идеальную высокую прическу. На маленькой голове была тонкая ажурная фата, спускающаяся до пола. Уши и шею украшали брильянтовые сережки и колье. Легкий макияж подчеркивал брови вразлет, большие голубые глаза, делал губы красивее, чем они были у меня на самом деле. Никогда я не была такой красивой.

*** *** ***

Я с улыбкой оборачиваюсь к маме и лире Натаниэль, которая создала мой образ прекрасной невесты.

— Ты прекрасна, Лорианна, — шепчет восторженно мама.

Она тоже очень красивая в темно-синем атласном платье с великолепными кружевами, с элегантной прической, с неярким макияжем.

— Неотразима, просто неотразима! — всплескивает руками лира Натаниэль, зарданский модельер и стилист, и обходит меня вокруг.

— Спасибо! — улыбаюсь я счастливо, а затем обнимаю сначала маму, затем лиру Натаниель.

Мы выходим из комнаты, в которой меня наряжали и спускаемся вниз по широкой лестнице моего дома и мой папа, который ждал меня у подножия, расплакался от переполнявших его чувств.

— Девочка моя, маленькая, настоящая красавица, — он слегка обнял меня, чтобы не помять платье, а я нежно обняла его в ответ. — Я и не заметил, как ты выросла.

Мама стояла рядом и вытирала слезы счастья.

*** *** ***

А потом была дорога в горо — крепость Зардан в городской храм. Я словно во сне. Жутко волнуюсь, боюсь оступиться, потому что платье длинное и со шлейфом. Папа подает мне руку, я выхожу из экипажа и осторожно поднимаюсь по ступеням храма. Главного храма Зарданского округа империи Тангрия. Большого и белокаменного, светлого, украшенного у входа белыми цветами. Мама идет за нами следом, а две маленькие нарядные девочки несут мой шлейф.

Я много раз была в этом храме и помню скульптуру Богини Матери за алтарем. Словно живая, она смотрела на всех молящихся ей зарданцев.

По обеим сторонам от меня стоят люди и что-то радостно кричат. Я захожу в храм и музыка начинает торжественно играть. Мы с папой идем вдоль рядов людей по ковровой дорожке. Словно сквозь сон я вижу стоящих у алтаря трех мужчин семейства Тубертон. Вот граф Тубертон, мой будущий свёкр, он спокоен и сдержан, и с теплой улыбкой смотрит на меня. Я ласково улыбаюсь в ответ. Вот мой будущий муж. Кристоф. Какой он необыкновенный. Стоит как будто невозмутимый и спокойный, но его темные глаза горят, пристально смотрят на меня, и я вижу в них восхищение и нежность. И счастье. Он не может сдерживаться и радостно счастливо улыбается мне белозубой улыбкой, я в ответ ласково улыбаюсь ему. Вот Джейсон Тубертон. Но он почему-то не выглядит радостным. Он бледен и вообще выглядит странно несчастным. На миг я задерживаюсь на нем взглядом и Джейсон сжимает желваки, бледнея еще сильнее.

*** *** ***

Картинка сменяется. Вот я уже стою с Кристофом перед алтарем, и мы даем брачные клятвы друг другу. Мы муж и жена. Навсегда. Наш союз нерасторжим, как и хотел Кристоф, потому что заключен в храме, а не только у нотариуса на документах. Мы обмениваемся брачными браслетами. Мужу разрешают поцеловать свою жену. Кристоф целует меня в губы и шепчет:

— Ты прекрасна, ангел мой. Люблю тебя, счастье мое.

— И я тебя люблю, — шепчу я в ответ.

Как-то отстраненно замечаю, что Джейсона, стоящего рядом, всего перекосило, он стал еще несчастней. Глаза странно воспаленно блестят, и он прожигает меня своим больным взглядом. Да, взгляд странный, больной, да и вид у него очень нездоровый. Беспокойство охватывает меня, но я понимаю, что сегодня мне не до самочувствия Джейсона. Не маленький, разберется. В конце концов, у него есть жена. И я успокаиваюсь, отстраняюсь от него мысленно. Мы рука об руку идем с Кристофом по храму к выходу. Вокруг слышим поздравления, я счастливо улыбаюсь всем.

И когда мы, наконец, выходим из храма, все звуки обрушиваются на меня и мне кажется, что я оглохла. Кристоф подхватывает меня, словно пушинку, и кружит вокруг себя, радостно смеясь. Мой шлейф опутывает нас, а Кристоф наклоняется и жарко целует меня в губы. Нас осыпают лепестками роз и радостно кричат:

— Будьте счастливы, лер и лера Тубертон!

— Да пребудет с вами наша Пресветлая Многоликая Богиня Мать!

— Много вам детишек!

— Любви! Удачи!

Мой муж со мной на руках быстро спускается со ступеней храма и аккуратно усаживает меня в экипаж, садится рядом, берет за руку и переплетает наши пальцы. Экипаж украшен белыми цветами и лентами. Мы едем в поместье графов Тубертон. Нас ждет еще долгий вечер с банкетом и балом в нашу честь. И я все еще как во сне.

*** *** ***

Я постоянно ловлю восхищенные счастливые взгляды моего мужа на себе, вижу радостные глаза отца и ласковые глаза мамы. Вижу довольные лица свекрови и свекра. Наш первый танец с мужем. Вальс. Он кружит меня по залу, кружит вокруг себя, кружит меня перед собой, а я радостно улыбаюсь. Только мы вдвоем танцуем, а все гости смотрят на нас.

— Ты такая красивая, глаз не оторвать, — шепчет мне мой Крис.

— И ты, — шепчу в ответ.

— Не могу дождаться, когда мы останемся вдвоем, — жалуется он, а я весело смеюсь в ответ. — Я хочу, чтобы банкет уже закончился!

— Какой ты нетерпеливый! Он же только начался! — насмешливо улыбаюсь я.

— И жадный, — криво ухмыляется мой муж, — не хочу, чтобы ты еще с кем-нибудь танцевала, — и чуть ли не зарычал.

— Крис, — тихо рассмеялась я. — Ты же цивилизованный тангриец. Перестань рычать, словно дикий зверь. Ты же не оборотень.

— Я не рычу! — притворно возмутился он, смеясь и кружа меня вокруг себя.

— Очень даже рычишь, словно не обычный тангриец, а оборотень, — возразила я, продолжая смеяться, и подумав, что я буду очень счастлива с этим необыкновенным мужчиной.