Глава 21

Настоящее время.

Я вспомнила день свадьбы, когда вышла замуж за Кристофа и успокоилась, поняв, что добровольно вышла за него. По-моему, я полюбила этого мужчину и он тоже любил меня. По крайней мере, в день нашей свадьбы мы были счастливы.

И все же я была растеряна, потому что не помнила, как я полюбила Кристофа, не помнила, как развивались наши отношения, и меня пугала уверенность Кира, что из-за него я попала в плен. Интуитивно я не верила в это, но сомнения все равно грызли меня изнутри, и это угнетало.

Поэтому до возвращения ученого Стонича я совсем измучилась и извелась, снова снились кошмары о плене и допросах, поэтому я просыпалась совершенно подавленная и раздраженная. Сестра Таисия, замечая моё состояние, молча ухаживала за мной, только с беспокойством иногда заглядывая в глаза. Не знаю, что она там видела, но становилась после этого тоже замкнутой и неразговорчивой.

Через два дня, как и обещал, вернулся господин Стонич, радостный, что может, наконец, снова приступить к экспериментам надо мной. Тут же пришел главный целитель Господин Йович, и они долго тихо о чем-то спорили в стороне у окна, в результате чего господин Йович недовольный ушел, а ученый направился ко мне. До этого я бездумно пялилась в потолок, не прислушиваясь к ним — за последние дни я очень устала от воспоминаний, от кошмарных снов, то шокирующих, то пугающих и больше не хотелось ничего вспоминать, хотелось отдохнуть и чтобы все оставили меня в покое.

— Лезет не в свое дело, маг-перемаг, — бурчал ученый. — Советы дает, а зачем мне советы мага, который ничего не понимает в особенностях организма обычного человека без магии, скажите мне, лера Тубертон? — он надел мне на голову снова свою необыкновенную "шапочку", от которой сразу пошли импульсы к коре головного мозга, однако, он их быстро отключил, — вот он лечит своей волшебной магией, и пусть лечит ею, пусть подавится своими знаниями и заслугами, и не лезет ко мне с советами. Я почти пятьдесят лет занимаюсь наукой, на кой мне сдались советы мага?! — продолжая недовольно ворчать, он напоил меня своими эликсирами, и когда я стала засыпать, что-то забормотал надо мной, уверяя, что теперь все воспоминания должны приходить постепенно и в хронологической последовательности.

— Поспите пока, я разбужу вас через сорок минут, когда подействует эликсир. И тогда введу вас в искусственный сон с транссовыми словами, а вы мне скажете, какие ключевые слова мне бормотать у вас над ухом, лера. Поспите пока — вам надо расслабиться, вы очень взвинчены.

Империя Тангрия. 3199 год.

Мы с мамой вернулись из Марилии домой. Это был поздний вечер. Дорога домой была очень долгой и утомительной. Помимо того, что мы очень долго ехали в поезде, еще несколько часов мы тряслись в дорожном дилижансе до Вердена и час в собственной карете с вокзала в Зардане.

Уставших, но счастливых, нас встречали все домочадцы во главе с отцом. Когда мы вышли из экипажа, все слуги радостно загалдели, а отец стремительно бросился к нам с мамой, обняв сразу обеих. Я знала, как он сильно скучал по нам все эти годы, ведь он очень любил и меня, и маму, и только угроза моей жизни заставила его отпустить нас далеко и надолго в другую Землю. Все эти годы его не пускали в Марилию, а письма приходили через раз.

Отец осторожно отстранил нас. Взял меня за плечи своими большими ладонями и внимательно осмотрел, как будто хотел получить ответы на какие-то свои вопросы. Я тоже жадно разглядывала его лицо.

Отец постарел за эти годы, похудел, морщины стали глубже, волосы еще больше поседели, а ведь он маг, которые стареют очень медленно. Конечно, это все из-за меня, подумала я с раскаянием, и из-за того, что он так надолго расстался с мамой, которую очень любил.

Добрые серые глаза отца смотрели на меня также нежно и заботливо, как и раньше.

— Добро пожаловать домой, Светлячок, — он снова прижал меня к своей широкой груди и поцеловал в макушку. — Ты стала такой взрослой, — грустно прошептал он.

— Спасибо, папочка, — прошептала я, тоже в ответ обнимая его. — Я так соскучилась по тебе.

Слезы навернулись на глаза. «Светлячок» — так он называл меня в детстве.

Мама обняла нас обоих. Так мы и простояли вместе некоторое время. А слуги с радостными переговорами доставали наш багаж из экипажа и заносили в дом.

Потом папа отстранился и с удовольствием громко сказал:

— Наконец- то вся семья в сборе! А маленькая лерина стала совсем взрослой и очень красивой лерой!

Я смущенно улыбнулась. Конечно, для своих родителей я была самой красивой на свете, но домочадцы тоже загалдели, что лера у них, что надо.

— Наша барышня самая красивая девушка в округе, — неожиданно прогудел низкий мужской голос.

Я огляделась и обнаружила, что он принадлежит молодому крепкому парню со странно знакомым лицом. И вдруг я узнала это конопатое лицо и хитрые карие глаза.

— Матиус! — улыбнулась я. — Матиус Сноу! — и протянула ему руку.

Это был сын нашей экономки, с которым я и Джейсон дружили в детстве. Он уверенно подошел ко мне и с ответной улыбкой осторожно пожал руку в ответ. Он был немного старше меня и сейчас вымахал крепким здоровяком.

— Добро пожаловать домой, лера Стенфилд, — прогудел он.

— Спасибо, Матиус. Я так рада видеть тебя!

— Взаимно, лера Лорианна, — смущенно улыбнулся парень.

Потом мы с родителями, наконец, вошли в дом. На мгновение мы с мамой замерли, разглядывая родные стены, знакомую обстановку. Как же мы соскучились по дому!

— Надо сделать ремонт, — задумчиво пробормотала мама под нос. — Эти обои и мебель уже никуда не годятся.

— Вот ты и нашла сразу себе занятие, Ванесса, — развеселился тут же папа. — И нам точно будет не скучно жить с ремонтом.

Мы дружно рассмеялись, потому что мама было словно магический веник, который не остановить, если чем-то увлекалась.

Потом мы с мамой разошлись по своим комнатам, чтобы принять ванну после долгой дороги и подготовиться к ужину, а папа хвостиком пошёл за мамой. Я заметила, как они друг на друга смотрели и мне стало снова совестно. Ведь это из-за меня они так надолго расстались. Целых четыре года они не виделись. Для любящих людей это целая вечность. Я это почувствовала на себе. Безумно хотелось увидеть Джейсона, хоть и было страшно от встречи с ним.

Когда мы с родителями спустились в столовую на праздничный ужин, обнаружили, как наш повар расстарался на славу. Все самые любимые мои и мамины блюда были на столе: и суп из перепелки, и запеченный гусь с картошкой, и блинчики с мясом, и яблочный штрудель, и даже мой любимый ягодный морс.

На сердце стало очень тепло — вроде мелочь, но она ясно давала понять, что нас здесь очень ждали и очень рады нашему возвращению.

Ужин прошел очень тепло и радостно. Папа не сводил с нас счастливых глаз, я рассказывала ему о нашей жизни в другой Земле, о своих успехах в учебе и о своих друзьях. Мама рассказала о своей сестре, о которой говорила с восхищением. Отец старался не хмуриться — ему явно не нравилось слышать о той свободе, в которой жила мамина сестра.

— А как у тебя с магией обстоят дела, дочь? — с интересом спросил папа.

— Практика хромает, — смущенно призналась я. — Пока получается только что-то простое. Этим летом должна была начаться серьезная практика, и я надеялась подтянуться, но сложилось все так, как ты видишь, — закончила я расстроенно.

— Не переживай, родная, в наших академиях тоже хорошие преподаватели и они помогут тебе, — постарался поддержать меня папа.

Какой он у меня замечательный! Ведь мог бы сказать, что и нечего тогда тратить время на эту магию, он же раньше не одобрял владение женщиной магией, а он, наоборот, поддерживает и успокаивает меня.

Лира Сноу тоже присутствовала на ужине и с интересом слушала наш с мамой рассказ о Марилии. Потом, когда родители с лирой Сноу заговорили о политике, я не стала участвовать в беседе и поднялась к себе, потому что очень устала с дороги.

— Только бы не было войны, — услышала я встревоженное от лиры Сноу.

— Ну, какая война в наше время, лира Сноу? — возмутился отец. — Мы же все живем в цивилизованном обществе. Сейчас уже 3199 год! Последняя война была более сто лет назад между Марилией и Берингией и закончилась через два года без особых жертв. Уверен, в наше время императоры по-мирному и абсолютно цивилизованно решат вопрос разногласий. Кто-то пойдет на уступки, кто-то…

Дальше я уже не слушала и стала подниматься по ступенькам на второй этаж, невольно задумавшись над папиными словами. Действительно ли все разрешится по мирному? Я наблюдала военные парады в столице Марилии. Их военная техника вызывала ужас и благоговение. Помню, Кир и Мирит тогда еще с гордостью сказали, что Марилия самая мощная военная держава в мире с самой современной военной техникой, как магической, так и обыкновенной. Учитывая также уровень развития магии в целом и наличие большого количества магов в Марилии, она явно превосходила Тангрию по всем параметрам, как, в принципе, и любую другую империю нашего магического мира Вериус.

Но сегодня в день возвращения мне не хотелось думать о плохом и страшном, и я, отбросив в сторону все пугающие мысли, вошла в комнату, села за туалетный столик, и внимательно вгляделась в девушку в зеркале.

На меня смотрела симпатичная русоволосая девушка двадцати лет с высоким лбом, закрытым челкой, с большими голубыми глазами, с достаточно нежным овалом лица и с чётко очерченными скулами. Нос был прямой, но немного крупноват на мой взгляд, но что мне теперь с ним делать?

Я с легкой улыбкой на губах рассматривала себя — я очень изменилась с шестнадцати лет и, в принципе, была довольна своей внешностью — ушла угловатость, я стала очень женственной. Не потрясающая красавица, конечно, но достаточно симпатичная и милая.

Я вспомнила свое отражение в этом же зеркале четыре года назад, когда я встала после болезни исхудавшая и изможденная, и меня передернуло от этого воспоминания.

Хорошо, что мы уехали. Пусть и с огромным трудом, но я смогла справиться с отчаяньем. Сейчас я понимала, каким же ребенком была четыре года назад. Хрупким, невинным и ранимым. Я привыкла в всеобщей любви и обожанию, а тут меня разлюбили и оттолкнули. И кто? Джейсон — человек, которого я любила больше всего на свете.

Я осмотрела комнату и решила, что в ней тоже нужно будет сделать ремонт, чтобы избавиться от нежно-розовых стен и темно-розовых занавесей.

Я подошла к бюро и открыла верхний ящик, осторожно достав из него небольшую резную шкатулку, которую сделал для меня Джейсон собственными руками на один из моих дней рождения. Я помнила, как выкинула ее в окно четыре года назад, как и остальные его подарки. Видимо, родители нашли ее и все то, что я выкинула, и приказали кому-то починить.

Теперь я ласково и осторожно погладила крышку, здороваясь, благодарная родителям, что они сохранили ее для меня, и открыла. Внутри лежали мои детские «сокровища».

Я взяла шкатулку и села на кровать, высыпала все «сокровища» и ударилась в воспоминания.

Я не позволяла себе этого все те четыре года, что меня не было дома, но теперь я вернулась и должна разобраться в себе. Как мне жить теперь. Я перебирала подарки Джейсона и понимала, что не смогу вечно прятаться от него, что должна буду встретиться с ним, должна понять, что я почувствую от встречи с ним. И больше не прятаться от действительности. И, наверное, по-новому построить с ним отношения.

Еще я подумала, что теперь надо было продолжить учебу. Но я не хотела уезжать далеко от родителей, блестящая карьера мага мне была не нужна, поэтому решила подать документы о переводе в Зарданскую академию магии, ЗАМ, а не в столичную.

*** *** ***

На следующий день за завтраком я спросила отца:

— Папа, расскажи мне в каких ты сейчас отношениях с графом Тубертоном и с остальным семейством?

Я заметила, как папа многозначительно переглянулся с мамой. Затем, не торопясь, он вытер рот салфеткой, отложил ее и только потом внимательно посмотрел на меня.

— После того, как ты и мама уехали, я на некоторое время перестал общаться с графом. Это продлилось примерно полгода, — папа помолчал, вспоминая, потом грустно добавил:

— Было тяжело и мне и им, ведь мы столько лет дружили. Но потом в гостях у лера Генистона, нашего соседа, который поддерживал отношения и с графом Тубертон, и со мной, мы с графом выпили вместе стаканчик-другой бренди, поговорили по душам и помирились. В конце концов, ни граф, ни его жена ни в чем не виноваты, они всегда, как и мы, хотели твоего союза с Джейсоном. Только Джейсон был виноват во всем.

Я молчала, соглашаясь. Пила маленькими глоточками чай и смотрела в кружку, стесняясь встречаться с отцом глазами. Из-за меня и Джейсона взрослые люди вынуждены были прекратить свою дружбу. Какой стыд.

— Сейчас мы в хороших отношениях, — продолжил папа. — Вместе охотимся иногда. Граф и графиня приглашают меня на свои мероприятия, я тоже не игнорирую их. Без вас я не устраивал никаких праздников, поэтому и не приглашал никого. Но на ужин или обед и граф и графиня иногда заезжают. Даже Кристоф с Джейсоном бывают здесь. И тогда я рассказываю им о твоих успехах, о новостях, которые мама писала мне.

Папа запнулся, а я застыла. Мама, которая сидела рядом с папой и нежно держала его за руку, встревоженно вскинула не меня глаза.

— Джейсон тоже заезжает? — тихо спросила она, поняв сразу, что меня могло испугать.

— Только последние полгода, Ванесса, — признался папа. — До этого я не желал видеть его или разговаривать с ним. Но полгода назад на дне рождении графа Тубертон была большая охота в наших двух поместьях — я в качестве подарка разрешил и в наших угодьях охотиться. Тогда лошадь скинула меня, я ушибся и подвернул ногу и, как ты думаешь, кто оказался рядом и помог мне?

— Джейсон? — с сомнением спросила мама.

— Да. Каким-то образом он оказался рядом. Я подозреваю, что он следил за мной и хотел поговорить, поэтому и заметил то, что произошло со мной. Он тогда очень помог мне, и мы впервые с момента вашего отъезда поговорили с ним по душам. Я тогда, не стесняясь выражений, высказал ему все, что думаю, а он рассказал мне о своих переживаниях и о том, что очень любит тебя, но жениться был не готов. Зная тогда уже, что ты выздоровела, учишься в академии на мага земли и вполне довольна жизнью, я простил его и мы помирились.

Я молчала, слушая отца с мамой и наблюдая, как за окном по небу проплывают нежные белые облака. Невольно я вспомнила, как у Ледяного озера мы с Джейсоном любили валяться на траве и наблюдать за проплывающими мимо над головами облаками, вспомнила, как выдумывали, на какие фигуры похожи облака и придумывали истории, откуда они плывут.

— А сейчас он в поместье? — спросила я тихо и невольно затаила дыхание, и желая и боясь одновременно, чтобы Джейсон сейчас был как можно ближе ко мне.

— Нет. Насколько мне известно, он на учебной практике и вернется через пару недель, — ответил папа и строго посмотрел на меня, а я невольно облегченно выдохнула, не содержавшись — все же я пока была не готова с ним встретиться.

— У него есть невеста? — спросила я. Слова слетели прежде, чем я смогла их удержать.

— Официальной — нет, — осторожно ответил папа и я явно услышала упрек в его голосе. — Но он с кем-нибудь да встречается, Лори. Меняет этих девочек как перчатки. И все у него невесты. Бесстыжий совсем стал. А молодежь пошла… совсем ничего не стыдятся, — и папа выразительно так посмотрел на меня, а затем на маму.

— Ясно, — я отвела взгляд, потому что не хотела смотреть на родителей, чтобы не увидеть жалость и тревогу в их глазах.

— Зная о вашем возвращении, граф и графиня Тубертон пригласили нас в пятницу на ужин. Будем только они и мы. И Кристоф дома сейчас. В прошлом году он с отличием закончил академию магии в столице и теперь живет с родителями. Как и ты, он маг земли.

— Уже закончил?! — изумилась я. «Как же быстро летит время», — невольно мелькнула удивленная мысль.

— Семь лет учебы прошли и Кристоф хочет поступать в аспирантуру. Сейчас готовится к очередным экзаменам. Аспирантуру выбрал в Зарданской академии. Говорит, столица надоела.

Ужин, значит, у графа Тубертон. Ну, что ж, пожалуй, я последую совету Кира и приведу себя в порядок. Как должна выглядеть идеальная лера? В пятницу графиня и граф Тубертон познакомятся именно с такой идеальной лерой Лорианной Стенфилд.

Я попросила маму вызвать к нам из Зардана стилиста, визажиста и модистку. Самых лучших. И сказала, что я уже повзрослела, хочу измениться и выглядеть, как настоящая лера с идеальным платьем, макияжем и прической. Сказать, что моя мама обрадовалась, значит, ничего не сказать. Мне показалось, что мамуля еле сдержалась, чтобы не завизжать от восторга — такое счастливое стало у нее лицо. Я не выдержала и весело захихикала, а мама закружила меня по залу, радостно смеясь.

— Дочь, как же ты обрадовала меня! Я так давно ждала этого! Так давно! Конечно, я приглашу самых лучших специалистов, и ты еще всех удивишь!

— Что случилось, Ванесса? — папа, который в это время выходил из столовой, недоуменно нас рассматривал. — Чему ты так радуешься?

Но мама только загадочно улыбнулась и ответила:

— Это будет сюрприз.

*** *** ***

На следующий день меня с утра уже ждали и стилист, и визажист, и модистка. Они изучали меня, крутили и вертели. В итоге модистка, сняв с меня мерки, пообещала к пятнице прислать переделанное под мои размер готовое платье и туфли к нему, а затем пошить на меня другие. А стилист и визажист занялись мной.

В пятницу вечером, когда я спустилась по лестнице и вышла на крыльцо, папа который в нетерпении уже переминался с ноги на ногу у экипажа, увидев меня, замер с открытым ртом. Мама, очень довольная, вышла следом за мной.

— Вот и обещанный сюрприз, — весело прощебетала графиня Ванесса Стенфилд.

- Куда вы дели мою дочь, графиня? — строго нахмурил папа брови. — И кто эта прекрасная незнакомка?

— Граф Стенфилд, позвольте представить вам леру Лорианну Стенфилд, — с серьезным лицом ответила мама. — Теперь она ваша дочь. А старую забудьте! Ваша дочь Лори, которая любила босиком бегать по лесу, с косой за спиной, уехала навсегда в лесную глушь ловить зайцев и ежиков.

— Мама! — рассмеялась я и нежно подумала: «Ну, что за дети, честное слово. И как они радуются моему преображению».

— Ежики и зайчики — это серьезно, — с улыбкой ответил папа. — Надо и им с кем-то дружить. Ну, что ж, добро пожаловать в семью, лера Стенфилд, — он осторожно взял меня за руку, склонился и поцеловал легко пальчики, а я смутилась, особенно когда увидела лица домочадцев, которые уже окружили нас и тоже восторженно меня разглядывали. Матиус Сноу просто открыл рот и забыл его закрыть.

Я знала, что они сейчас все видели, и понимала, почему мой внешний вид вызывает у всех такое изумление. Я сама была поражена не меньше их, когда увидела себя в зеркале. Кто бы подумал, что идеальная укладка, выщипанные и подкрашенные брови, элегантное по фигуре в пол платье, сережки в ушах и идеальный маникюр могут так изменить человека? Девушку? Из простушки в скромном платье с косой, закрученной в узел на затылке, я превратилась в утонченную изящную девушку в элегантном платье и с идеальной прической. Легкий незаметный макияж дополнил образ.

Я не стала невозможной потрясающей красавицей, но преображение было налицо. И мне оно тоже очень нравилось.

*** *** ***

Наш экипаж подъезжал к поместью графа Тубертон. Я с ностальгией смотрела в окно экипажа на замечательную кипарисовую аллею, ведущую ко входу в дом. Сколько в детстве мы с Джейсоном носились здесь, по этой аллее. Мама с папой тихо о чем-то переговаривались и я слышала отдельные слова: «император», «Марилия», «министры», «посол». Все же они переживали из-за обострившейся между двумя империями обстановки, а я поняла, что очень рада возвращению, какие бы причины этому не способствовали.

Наконец, экипаж остановился. Мое сердце невольно застучало быстрее, и я заволновалась. Папа вышел из экипажа и подал руку маме, а затем и мне. В двух шагах от нас стояли граф и графиня Тубертон. Они улыбались нам вполне искренне, и я увидела изумление в глазах графини.

— Лорианна, девочка моя, как ты изменилась! — восхищенно произнесла графиня.

Она тепло обняла меня и поцеловала в щеку.

— Девочка наша, как же мы все соскучились по тебе, — прошептала она мне на ухо, смутив меня своей искренностью.

Сама же графиня Тубертон ничуть не изменилась. Все такая же потрясающая красавица, в элегантном темно-зеленом платье в пол, с идеальной прической и великолепными украшениями. Джейсон всегда был так похож на нее и на мгновение я засмотрелась. Глава рода граф Тубертон тоже мало чем изменился. Такой же высокий, широкоплечий, темноволосый, без единого седого волоса. С пронзительными карими глазами как у Кристофа. И тоже в идеальном костюме.

Граф поцеловал пальчики мне и маме, затем тепло обнял нас обеих, сказав, что мы слишком давно знаем друг друга, чтобы следовать этикету. Мы прошли в дом. Огромный и величественный, построенный буквой пэ, с тремя этажами и узкими высокими окнами. Я вспомнила, как однажды мы с Джейсом умудрились разбить вон то окно на втором этаже. Именно в той комнате от нас тогда прятался Кристоф.

— Ты тоже вспомнила, Лорианна, как вы с Джейсоном разбили нам стекло в этом окне, — со смешинкой в голосе спросил отец моего друга детства и я невольно вспыхнула, а все взрослые рассмеялись.

— Ох, и хулиганы вы были в детстве, — покачала головой графиня Тубертон. — Бедный Кристоф. Уж кто намучился больше всех от ваших проказ, так это он.

— Не то слово! И всегда же защищал этих хулиганов, — поддержал мой папа.

Все дружно стали вспоминать мои и Джейсона проделки, и благородство и доброту маленького Кристофа.

Ужин прошел тепло и весело. Мужчины вспоминали студенческие годы, мы слушали их байки. У мамы и графини не было магического образования, поэтому им тоже было интересно послушать об академических годах своих мужей. Кристофа не было на ужине, он задержался в Зарданской Академии магии, которая находилась в часе езды от их поместья.

Потом мы обсудили мое поступление в САМИМ, и графиня выразила восхищение моей смелостью, а когда граф и графиня узнали, что я хочу продолжить учебу в Зардане, то оба, на удивление, поддержали меня.

— Я давно считаю, что женщинам пора учиться наравне с мужчинами, — заявил граф. — И если бы у меня была дочь, то я обязательно отдал бы ее учиться магии. Это пережитки прошлого то, что женщина должна сидеть дома и смотреть за хозяйством. Марилия хоть и закрыта от нас, но все мы знаем, насколько развита эта империя. А в ней учатся и мужчины и женщины наравне. И даже простолюдины. Поэтому эта Земля и сильна во многом.

— Да, и женщины маги живут намного дольше, — печально произнесла графиня Тубертон. — Вот вскоре я начну стареть, а ты все такой же молодой будешь.

Граф нахмурился и недовольно уставился на красавицу жену.

— Вот опять ты о своем, Джена.

— Но я же не становлюсь моложе, дорогой, — печально произнесла она.

— А я решила тоже поступить в зарданскую академию, — вдруг тихо произнесла мама, а все с изумлением уставились на нее. Все, кроме папы, который ободряюще улыбнулся ей.

— Я хочу распечатать свою магию и договориться об индивидуальном обучении.

Я встретилась с мамой глазами и показала взглядом, как я рада этому решению. Какая же она молодец, если действительно наберется смелости и станет учиться.

— Моя сестра Кристина преподает в САМИМ и является уважаемым профессором в академии, — продолжила мама и стала с любовью и восхищение рассказывать о тете и ее работе в САМИМ.