Глава 22

Тангрия.3199 год.

После теплого приема у графа и графини Тубертон, мы с хозяевами прогулялись по изумительному саду. Когда собрались уже уезжать и сесть в экипаж, вдалеке на подъездной кипарисовой аллее показался всадник. Сердце бешено забилось, а паника, несмотря на весь настрой, начала завладевать мной, кровь бросилась в лицо, и я мысленно взмолилась Богине, чтобы это был не Джейсон — я еще совсем не была готова к нашей встрече.

— Это Кристоф! — радостно сообщила графиня Тубертон, прищуриваясь и вглядываясь в приближающегося всадника.

Наблюдательная графиня Тубертон заметила мое волнение и растерянность.

— Как хорошо, что он успел, — довольно добавила она. — Кристоф очень хотел увидеться с вами. Если бы вас не застал, то очень расстроился.

Всадник приближался и, когда подъехал на расстоянии метров четырех от нас, резко остановил жеребца и ловко соскочил.

С трудом я узнавала Кристофа в этом взрослом и симпатичном мужчине. Я помнила, что он старше меня на пять лет и, значит, сейчас ему двадцать пять.

Его походка была уверенной и грациозной, он не стал широкоплечим, но был высоким и крепким, как кипарис. Светло-каштановые волосы слегка вились и были забраны в низкий хвост. Резкие черты лица, как у его отца, лицо худое со слегка впалыми щеками. Одет в элегантный костюм для верховой езды и высокие сапоги.

Слава Богине, Кристоф совсем не похож на младшего брата.

— Граф Стенфилд, очень рад видеть вас в здравии, — поклонился он отцу, тот слегка наклонил голову в ответ и доброжелательно произнёс:

- Взаимно, лер Тубертон.

— Графиня Стенфилд, с возвращением, — поцеловал он маме пальчики. — Вы стали еще красивее.

— Лер Кристоф, вы всегда знаете, что нужно сказать, чтобы женщина осталась довольна, — мягко улыбнулась мама.

Затем мужчина повернулся ко мне, замер на мгновение, наши глаза встретились, и тут он неожиданно подался вперед, подхватил меня в объятия и закружил вокруг себя. Я же невольно испуганно вскрикнула от неожиданности и запищала.

— Маленькая Лори вернулась! Ура! Теперь можно быть спокойным, что жизнь станет интересной! — он радостно смеялся, а я, совершенно смущенная его приемом, залилась краской.

Узнаю Кристофа, он всегда надо мной посмеивался и считал маленькой. Я крепко схватилась за его плечи, чтобы удержаться.

— С возвращением! — наконец он поставил меня на ноги и принялся изучающе внимательно разглядывать, придерживая меня за плечи. Глаза у него были темные, пронзительные, глубоко посаженные, с короткими густыми темными ресницами. Я со сконфуженной улыбкой смотрела на него, все еще испытывая смущение — такого взрослого Кристофа я не знала и не привыкла еще. Это был знакомый незнакомец. И неужели он не видит, что я тоже уже взрослая лера и нельзя меня так тискать.

— Да ты выросла, Лорианна, — с некоторым удивлением вдруг протянул он. — Где та сопливая лерина, которой ты была еще четыре года назад? Ты теперь совсем невеста, истинная лера, утонченная, элегантная и… такая сдержанная.

Глаза Кристофа насмешливо сверкнули. Он наклонился и тихо прошептал:

— С возвращением, Светлячок.

Я вспыхнула:

— Я выросла, Кристоф, мне двадцать, я уже учусь на четвертом курсе академии, и ты больше не должен смеяться надо мной, — запальчиво выдала я.

— Да что ты?! И теперь ты не будешь подкладывать лягушек мне в суп? — с притворным удивлением спросил он.

— Кристоф! Нет! Теперь я сама их боюсь! — невольно захихикала я.

— А кнопки мне в кресло тоже не будешь подкладывать? — по- доброму посмеивался он.

Я покраснела еще больше. Вот же шь, сейчас все припомнит мне, все мои детские пакости.

— А склеивать мои учебники тоже не будешь?

Наши родители уже вовсю смеялись. В конце концов, он знал меня с четырех лет, и имел права на некоторые вольности. Я тоже смущенно захихикала.

— Если будешь вести себя хорошо, то не буду, — тоже насмешливо произнесла.

Глаза мужчины снова словно сверкнули и внимательно меня осмотрели. А затем он вдруг привлек меня к себе и нежно поцеловал в щеку:

— Я скучал по всем твоим пакостям и по тебе, Светлячок, — просто сказал Кристоф.

— Кристоф! — возмущенно фыркнула смущенная я.

— Кристоф! — возмутились в два голоса наши матери.

— Что? — невинно посмотрел он на всех нас.

— Лорианне уже двадцать и она взрослая барышня, тебе же намекнули, — укоризненно произнесла графиня Тубертон. — Отпусти ее — неприлично так обнимать молодую незамужнюю леру.

Кристоф сверху вниз уставился на меня пронзительными темными глазами.

— Да?? — это он матери. — А думаешь, когда она выйдет замуж, разрешит мне так себя обнимать? — спросил он весело, и все снова невольно рассмеялись.

Он осторожно отпустил меня.

— Ты тоже очень изменился. Стал таким… — я запнулась, не находя слов.

— В лучшую сторону, надеюсь? — со смешинкой поинтересовался он.

Я невольно опять рассмеялась, а парень мне подмигнул.

— Я вообще, знаешь, какой замечательный? Я и раньше был красив, умен и приятен во всех отношениях, а теперь… — и он выразительно закатил глаза.

Он неисправим. Что в пятнадцать, что в семнадцать, что в двадцать пять. Об этом я ему и сказала.

Кристоф притворно в испуге схватился за сердце.

— Ты разбиваешь мне сердце, — трагично произнес. — Я стараюсь меняться, совершенствоваться, а ты говоришь, что я не исправим.

Я опять невольно захихикала.

— Кристоф, ну хватит кривляться, — с укором сказала ему графиня Тубертон, улыбаясь. — Лори, он на самом деле очень серьезный молодой мужчина, — это уже мне. — С отличием закончил академию магии в столице, теперь поступает в аспирантуру в Зарданскую академию. Но иногда ведет себя как маленький ребенок.

— Но я и есть еще маленький по магическим меркам, мама, — хитро улыбнулся Кристоф.

И все мы опять рассмеялись.

«Вот же обаятельный хитрец!» — мелькнула внезапная мысль.

*** *** ***

На следующее утро лер Кристоф Тубертон ни свет ни заря заявился в наше поместье и в мое открытое окно стал звать меня на утреннюю конную прогулку. Я, еще сонная и растрепанная, выглянула из-за занавеси и с улыбкой слушала, как он расписывает красоты утренней прогулки.

— Ты стала такая хорошенькая, Лорианна, — заявил он вдруг насмешливо, разглядывая меня в ночной рубашке, а я с запозданием поняла двусмысленность ситуации и спряталась. Это раньше мне нечего было стесняться его. Теперь же и он стал взрослым мужчиной, и я становилась идеальной лерой.

В итоге он меня уговорил, я быстро собралась, мы вместе с ним позавтракали и с согласия родителей выехали на утреннюю конную прогулку.

Всю дорогу Кристоф смешил меня, рассказывал интересные истории из своей студенческой жизни, из практики, я ему рассказывала о жизни в Марилии, о друзьях, о случаях из своей студенческой жизни. В итоге утро прошло замечательно.

Поначалу он немного смущал меня, когда я спрыгивала со своей лошади и попадала ему в объятия, или когда он помогал мне садиться на лошадь. Но он постоянно говорил «маленькая Лори», не позволяя себе ничего лишнего, и я расслабилась. В конце концов, он был для меня всегда как старший брат.

Мы скакали с ним наперегонки по лесу, посидели немного у Ледяного озера, погуляли пешком по знакомым с детства тропинкам. На знакомой поляне он собрал мне очаровательный букет и с нежной улыбкой подарил. Потом проводил меня домой и я пригласила его на чай.

Мы сидели в малой гостиной и пили чай с пирожными, родители оставили нас посекретничать, как они сказали. Я любовалась букетом, который уже поставила в вазу. В Марилии была совсем другая природа и другие цветы. Тоже очень красивые, но другие. Они были яркие, сочных ярких оттенков, цветы же нашего леса были нежные и хрупкие, и гораздо бледней.

И тут Кристоф, поймав мой ностальгирующий взгляд, тихо и серьезно произнес, внимательно смотря в мои глаза:

— Ты должна знать, Лори, что тогда, четыре года назад, мы все очень перепугались за тебя. Джейсон разговаривал со мной перед тем походом к озеру, но тогда он не мог и предположить, что ты настолько расстроишься.

Я слегка отвернулась и не смотрела на Кристофа, но и не прерывала его, потому что понимала, что рано или поздно мы должны поговорить о произошедшем. До этого, на прогулке, мы не затрагивали эту тему. Видимо, Кристоф решил, что время пришло, что лучше рано, чем поздно расставить все точки.

— Я не расстроилась тогда, Кристоф, — тихо ответила я. — Он просто разбил мне сердце. Все детство и юность мы мечтали пожениться, а когда мечта стала сбываться, когда родители, наконец, пошли нам навстречу и решили, что мы уже повзрослели, Джейс просто растоптал нашу мечту.

На некоторое время наступило молчание. Я тихо пила чай, аппетит пропал. Пирожных уже не хотелось.

— Твоя реакция была ужасна и непредсказуема для Джейсона, — проникновенно и тихо проговорил Кристоф. — Он был потрясен и разбит. Когда ты заболела, он очень сильно переживал, мы все переживали, но Джейсон приходил каждый день к вам домой, хоть твой отец и прогонял его. И потом все эти четыре года он писал тебе, но твой отец сказал, что ты не читала ни одного его письма. Ты до сих пор не хочешь его знать, Лори?

Я смотрела в свою чашку и молчала.

— Лори? Ты поговоришь с Джейсоном? — упрямо спросил Кристоф

— Зачем, Кристоф? Прошло четыре года. О чем мы должны поговорить?

— Все эти годы Джейсон ждал твоего возвращения, чтобы объясниться. Он очень скучал. Если бы у нас был кто-нибудь из родственников в Марилии, он давно бы уже нашел тебя там, но все эти годы ему не давали разрешение на въезд. Он несколько раз подавал заявление летом в посольство Марилии у нас в столице и раз за разом получал отказ.

— Я не знала этого — отец мне не рассказал. Но что это меняет?

Кристоф выразительно изогнул бровь, скептически скривившись.

— Точно ничего не меняет?

— Мы объяснились тогда у озера четыре года назад, — твердо сказала я. — Ничего нового он мне не скажет, а я не хочу возвращаться в прошлое.

— Но ты собираешься вообще с ним разговаривать? Вас связывают столько лет дружбы.

Я не смотрела на Кристофа, серьезно задумавшись. Любила ли я до сих пор Джейсона? Или все перегорело во мне за эти годы?

Все эти годы я старалась не думать о нем. Забыть его. Но кого я обманываю? Разве я его разлюбила? Забыла? Нет, нет, и нет. Когда я думала, что тот всадник это не Кристоф, а Джейсон, ведь у меня чуть сердце не выпрыгнуло из груди от волнения. А почему у нас ничего не получилось с Миром? Потому что я все время сравнивала его с Джейсоном, все время думала о Джейсоне. И в итоге поняла, что я Мира не могу полюбить.

В душе были смятение и разлад — теперь я вернулась домой и рано или поздно я все равно встречусь с ним.

— Наверное, Кристоф, нам нужно будет с ним встретиться, только мы не будем говорить о событиях четырехлетней давности.

— Но..

— Пожалуйста, — перебила я его, — передай ему, если он хочет общаться со мной, то о нашей несостоявшейся помолвке и обо всем, что ей предшествовало, пусть никогда не вспоминает и не упоминает, — тихо, но твердо произнесла я, теперь уже в упор глядя на Кристофа. — Как будто ничего и никогда не было.

Он с некоторым удивлением смотрел на меня.

— Ты очень изменилась, Лори. И не только внешне. Стала жестче, увереннее, не такая мягкая и добрая, как раньше.

— Я, наконец, выросла, Кристоф. Всего лишь выросла, — спокойно с грустной улыбкой ответила я. — И, соответственно, изменилась. Как и ты.

— К сожалению, — пробормотал он под нос, но я услышала, испытав удивление, но не стала спрашивать, что означают его слова.

*** *** ***

Меня приняли в Академию Магии Зардана на четвертый курс. Проэкзаменовав меня и поняв что уровень знаний у меня высокий, профессоры и ректор академии были искренне удивлены — мои знания полностью соответствовали академическим требованиям. Дополнительных экзаменов мне не пришлось сдавать, меня оформили переводом из САМИМа в ЗАМ на точно такой же факультет.

Удивление их было связано с тем, что я девушка, они не ожидали, что мои знания будут на соответствующем уровне.

Через две недели должны были уже начаться занятия и за эти две недели я должна была пройти практику. Направление для ее прохождения мне выдали сразу. В Зарданский ботанический сад к профессору Джеймсу Марлентону.

Я шла с мамой по коридору Зарданской академии магии, сжимая в руке жетон, который должна показать библиотекарю, чтобы получить книги для учебы, когда услышала впереди шум голосов. Я сразу узнала среди множества голосов ЕГО голос. Хотя он был уже совершенно другой. Но какие-то особые, присущие только ему, интонации, я сразу узнала. И просто замерла. Мама тоже остановилась, удивлённо посмотрев на меня. Проследив за моим взглядом, мама тоже замерла и нахмурила брови.

В нескольких шагах от нас стояла большая группа парней и девушек и спорила с высоким седым человеком в коричневой мантии. Семеро парней и две девушки выглядели уставшими, грязными, потрепанными и очень возмущенными. И среди них был Джейсон Тубертон.

— Вы не имеете право не засчитывать нам практику, профессор! — возмущался высокий широкоплечий брюнет, — да, мы оставили Мари, вернулись без нее, но она заболела заразной болезнью.

— Господа студенты, вы все знаете условия зачета практики, — спокойно и устало возражал седой мужчина в коричневой мантии. — Одним из этих условий является то, что вы должны вернуться в том же количестве, в каком отправились на нее. О чем тогда спор?

— Знаем, профессор Тронтон, — ответил жестко Джейсон. — Поэтому мы не согласны с вашим решением и подадим апелляцию в комиссию ЗАМа на него. Мы не могли притащить в Академию заразную студентку и только поэтому оставили ее на месте прохождения практики. Там с ней ничего не случится, поскольку за ней ухаживает местная лекарка и у нее амулет связи с нами.

Далее продолжался спор между студентами и несговорчивым магом-преподавателем, а я словно окаменела, не в силах двинуться дальше.

Я не видела Джейсона четыре года и теперь жадно изучала его, пока он не заметил меня. Джейсон стоял ко мне вполоборота. Он, конечно, очень сильно изменился за эти годы, но я его ни с кем и никогда не перепутаю и узнаю из тысячи мужчин.

Он стал еще выше с момента нашей последней встречи, раздался в плечах, волнистые темно-каштановые волосы стали гораздо длиннее и теперь он их завязывал в низкий хвост. Еще они выгорели под солнцем, и на темных волосах были тонкие светлые пряди. Джейсон уже не был юношей — за четыре года, что я не видела его, он стал мужчиной. На лице была небритая щетина, глаза горели возмущением. Он что-то доказывал преподавателю своим низким хриплым голосом, который тоже изменился, стал грубее и ниже.

Несмотря на то, что он был одет в грязную, местами рваную одежду и волосы были немного растрепаны, и выглядел он изнуренным и бледным, я поняла, что он остался для меня самым красивым мужчиной на свете. Самым родным и дорогим. Я почувствовала, что сердце бешено бьется, во рту пересохло, а ноги стали ватными. Да что же это?! Я все также восхищаюсь им и люблю его. А я так надеялась, что увидев его, я пойму, что он уже не так важен для меня и что моя "детская любовь" тоже прошла.

Я жадно рассматривала любимые черты, впитывая их, запоминая, и тут увидела, что рука Джейсона крепко сжимает другую руку — белую, изящную и нежную. Я посмотрела на обладательницу этой ручки и сердце болезненно сжалось. Рядом с ним стояла изящная брюнетка с большими голубыми глазами, настолько красивая, что, даже несмотря на неопрятную одежду, захватывало дух от ее красоты. Джейсон и она крепко держались за руки и уже оба о чем-то возмущенно доказывали несговорчивому преподавателю.

Я почувствовала, как мама крепко сжала мою ладошку, и в удивлении как-то заторможенно перевела на неё взгляд. Ее обеспокоенный тревожный взгляд привел меня в чувство.

— Ты в порядке? — обеспокоенно прошептала мама. — Нам пора. Не надо, чтобы вы пока встречались, — ты еще не готова к этому.

— Думаю, ты права, — виновато ответила я. — Нужно незаметно пройти мимо.

И я взяла себя в руки — не хватало еще, чтобы Джейсон увидел меня такой, как сейчас: потрясенной, растерянной, жадно его рассматривающей. И, как оказалось, вовремя. В это время преподавателю все же удалось ускользнуть от возмущенных студентов и те остались одни, громко обсуждая случившуюся с ними ситуацию.

Я уже не смотрела на Джейсона, постаралась совладать со своими чувствами, и мы с мамой быстро пошли мимо, стараясь незаметно проскочить мимо студентов. К сожалению, другой дороги не было и нужно было пройти именно мимо них.

Мы с мамой сделали вид, что увлечённо переговариваемся и уже подумали, что нам повезло, когда услышали за спиной громкий изумленный возглас:

— Графиня Ванесса Стенфилд?!

Но мы с мамой продолжали идти, сделав вид, что не услышали возглас Джейсона. Старались не ускоряться, чтобы выглядеть естественно, и нам оставалось несколько шагов, чтобы повернуть за угол в коридоре.

— Графиня Ванесса, подождите! — повысил голос Джейсон и с замиранием сердца я услышала быстрые шаги за нами.

«Не успели. Сейчас догонит!» — панически подумала я.

А потом практически сразу я услышала то ли вопль, то ли крик, но совершенно возмущенное:

— Лори?! Да стойте же! Лорианна!

Мы вынуждены были остановиться, и я просто окаменела, не в силах обернуться к Джейсону.

«Как же так?! Ну, почему он заметил нас? И почему я так ужасно реагирую на него», — расстроилась я.

Моя любимая мамуля достаточно больно ущипнула меня за руку и я с изумлением уставилась на нее, встретив достаточно жесткий взгляд ее прекрасных голубых родных глаз. Ее взгляд и щипок привели меня в чувство — у мамы очень редко появлялся такой взгляд и я с удивлением на нее уставилась. Она же строго смотрела на меня, давая взглядом команду собраться и не выглядеть идиоткой.

— Лорианна?! — полный сомнения и еле сдерживаемой радости голос Джейсона Тубертона за спиной.

Как можно спокойнее я медленно обернулась. В двух шагах от меня стоял Джейсон, который оставил своих спутников, девушку и бросился за нами. Противоречивые чувства обуревали его — и радость, и сомнение, и неверие, и обида, — все мелькало в его светло-карих глазах. Мне показалось, что он боролся с собой, чтобы сразу же не броситься ко мне.

Ближе он был еще красивее, аж дух захватывало, и на меня вновь напал ступор. Я снова видела его родное лицо с ореховыми глазами, изменившееся, но такое знакомое и любимое.

— Лер Джейсон Тубертон? — притворно удивилась моя мама, но выглядело все вполне натурально. Она встала за мной и снова ущипнула меня за руку. Я вздрогнула. — Я и не поняла сначала, что это нам кричат. Что вы тут делаете, в Зардане? Разве вы учитесь не в столичной академии?

— Лори, это действительно ты? — Джейсон с изумлением рассматривал меня, не обращая внимание на мамин вопрос.

Казалось, он вообще ее не услышал. И я видела, что он не верил своим глазам. Я понимала его. Конечно, я очень изменилась за эти годы. Как и он. Той наивной вечно растрепанной девчонки, с которой он носился по лесу и лазил по деревьям, больше нет. А когда он видел меня в последний раз перед отъездом в Марилию, я вообще была похожа на привидение со впалыми щеками и запавшими глазами. Теперь же перед ним стояла молодая элегантная лера двадцати лет с аккуратной прической, в модной шляпке и со спокойным (я очень надеялась на это) доброжелательным лицом.

— Привет, Джейсон.

— Ты поступаешь в эту академию?! Я ждал, что ты вернешься, потому что Марилия всех наших подданных выдворяет со своей территории, — ошеломленно говорил Джейсон. — Но я не знал, что ты уже вернулась! Никто не сказал мне! — он жадно разглядывал меня с ног до головы и от этого взгляда мне становилось так горячо, так сладко, что я еле держала лицо.

Студенты, которые до этого возмущались несправедливостью их преподавателя-куратора, теперь обступили нас с мамой и с любопытством разглядывали.

— Я в прошлом году перевелся в эту академию, — произнес Джейсон, с трудом переведя взгляд на мою маму.

— Лори? Та самая Лори? — услышала я удивленное от высокого брюнета, который громче всех спорил с преподавателем до этого. Бросила украдкой на него взгляд. «Интересно, что значит это заявление?».

Он же с искреннем любопытством рассматривал меня.

- Вот ты какая, Лорианна Стенфилд, — странно произнес.

— Лори? Лори? Вернулась, что ли? — слышала вокруг шепот, и поняла, что совершенно смущена от такого непонятного внимания.

«Они все знают про меня? Что за нездоровый интерес ко мне?» — мелькали растерянные мысли.

— В Марилии нам дали всего два дня, чтобы покинуть империю, — подала голос мама. — Поэтому мы так быстро приехали. У вашей матушки с отцом мы уже были с визитом. Встретили там также вашего старшего брата, лера Кристофа. А вы, я так полагаю, возвращаетесь с практики? И не виделись еще с родителями?

- Да, с практики. Да, не виделся еще, — как-то заторможенно ответил Джейсон, не сводя с меня жадных горящих глаз.

— Джейсон, вот поэтому вы и не знали о нашем приезде, — ответила мама, мягко улыбаясь. — Вы же не были еще дома и не узнавали последние новости.

— Да, и амулет связи свой отдал одной девчонке на практике, — медленно произнес Джейсон, все ещё не отрывая от меня глаз.

Студенты продолжали шушукаться.

— Мне показалось или все ваши друзья знакомы с именем моей дочери? — осторожно спросила мама у Джейсона.

Тот все еще растерянно смотрел на меня, с трудом приходя в себя, и вдруг сделал стремительное движение ко мне, как будто хотел прикоснуться, но я невольно отшатнулась. Джейсон замер, пораженный моей реакцией. За него ответил высокий брюнет.

— Позвольте представиться, лера Стенфилд. Лер Алан Бродли. Друг Джейсона. По-моему, Джейсон в таком шоке от неожиданной встречи с вашей дочерью, что вас просто не слышит. Да, мы все знаем о вашей дочери, о Лорианне — подруге детства Джейсона, которая уехала четыре года назад в Марилию и поступила там в Академию магии учиться, тем самым очень расстроив моего друга, который был очень привязан к ней. Все эти годы он очень скучал, а от нее практически не было никаких известий, — не разу не сбившись, словно заученный урок, парень произнес эту длинную фразу, а в последних словах ясно слышался упрек. — И почти каждый день, с утра и до вечера, мы слышали рассказы о Лорианне Стенфилд, и как он скучает.

— Спасибо за разъяснение, — ответила мама с невольной улыбкой, не обращая внимания на упреки друга Джейсона, а потом мягко подтолкнула меня к Джейсону.

— Ну, что же ты, Лори, растерялась, — мягко упрекнула она. — Джейсон так ждал тебя.

«Ах, мама, что же ты делаешь!» — испугалась я.

Мы стояли напротив друг друга и смотрели друг другу в глаза. Казалось, мир перестал существовать. Были только я и он. Изумленные счастливые глаза Джейсона отозвались во мне теплом. Я изо всех сил пыталась сдержаться и не кинуться ему в объятия, хотя сильно соскучилась по нему, но бросаться на шею не хотела, потому что собиралась держать дистанцию между нами.

— Рада встречи, Джейсон, — я постаралась изобразить нейтральное дружелюбие.

Но в следующее мгновение была прижата к широкой теплой груди Джейсона.

— Джейсон! — пискнула я возмущенно, а он крепко обнимал меня, пытаясь наверно, задушить меня в своих медвежьих объятиях. Лицом же зарылся мне в прическу. Вокруг послышался веселый смех студентов.

— Ты приехала, Лори, — пробормотал он мне в волосы. — Наконец-то приехала, — он вдыхал аромат моих волос и бормотал: — Это действительно, ты. Приехала. Как я скучал, знает только Богиня.

— И все твои близкие друзья, — насмешливо произнес лер Бродли.

— Да, точно, Алан, — весело подтвердил другой мужской голос. — Хорошо, что вы вернулись, лера Лорианна, теперь Джейсон станет поспокойней.

— Кто бы мог подумать, что Джейсон Тубертон способен на такие эмоции, — услышала я чей-то насмешливый женский голос. — Может быть таким сентиментальным и нежным.

— Как же я скучал, Лори, — бормотал Джейсон счастливо, абсолютно не обращая внимание на подколки.

Все его друзья добродушно смеялись, и даже моя мама. Подозрительно радостно. Предательница! Она должна была отругать его и сказать, что взрослые люди так себя не ведут, что нельзя обнимать у всех на виду молодую барышню, утыкаясь лицом ей волосы и говорить, как скучал. Но мама смеялась! А у меня просто стоял ком в горле от еле сдерживаемых эмоций, и я не могла сказать ни слова, боясь пустить слезу, а ещё я тратила кучу сил на то, чтобы изображать из себя холодную мраморную статую.