Глава 10

Данте

— Сынок, здравствуй. Проходи. Есть важный разговор.

— Привет. Ну давай потолкуем, — вяло потянул я, устраиваясь поудобней в кожаном кресле в святая святых отца — его кабинете.

— Ты ведь знаешь Вильмонта?

— Конечно. Твой приятель?

— Не просто приятель. Лучший друг. С детства как два брата.

Киваю.

— Так вот, мы решили укрепить нашу власть, объединить наши семьи. И ты нам в этом поможешь.

Я хмурюсь.

— Мы хотим начать вести бизнес вместе. Утроить скорость производства, организовать профессиональную команду охотников… Вильмонт занимается оружием, если ты не знаешь.

— Я слышал, что он также химичит яды.

— Верно! Он разработал очень интересный препарат, который способен парализовать жертву за пять секунд. Стреляет на дальние расстояния не хуже снайперской винтовки. Таким образом, кожные покровы и тело животного не повреждаются.

— М-м-м, это интересно, — впечатляясь, тяну я.

— Да. В общем, сегодня вечером я собираю семейный совет. Мы обсудим этот момент. Но ты ведь не против?

— Если ты в нем уверен, то, конечно, я за любой движ.

— Отлично. Но есть ещё один момент… Важный!

В глазах отца я вижу явное волнение. Приглушив порцию коньяка, он грохает стаканом по столу и уверенно заявляет:

— Ты должен жениться на Аннете. Так мы сплотим наши семьи и сумеем сохранить город.

— Что? — я кашляю, давлюсь слюной от удивительной заявочки. — Жениться?

— Да. Это неоспоримое моё желание. Ты ведь знаешь, что мои приказы не оспариваются! Даже моими сыновьями.

— Знаю.

Да, я знаю. Меня с детства так воспитали. Во всём чтить и уважать волю родителей своих. Особенно волю отца. Он — главный. Он лидер и уважаемый человек, который добился не абы каких высот в суровом мире криминала. Его чтят, его уважают. Его боятся, ему поклоняются. Если я скажу нет — всё равно что плюну ему в лицо. Он не пощадит никого, даже меня, своего сына, если я вдруг посмею перейти ему дорогу, ослушаться, отказаться выполнить его приказ.

— Мы давно с Вильмонтом общались насчёт этого контракта. Настало время, сын. Завтра вечером состоится торжественный ужин. Придут гости. Вильмонт, его изумительная жена Адалина и красавица дочь Аннета. Перед празднеством вы подпишете брачный договор. Дату свадьбы назначим чуть позже, когда порешаем дела, после чего я приму Аннету как родную дочь. Она будет жить с нами. Ты всё понял, сын?

— Понял, — сжимаю кулаки.

— Вот и славно. Теперь ступай.

***

Через месяц я подписал этот договор. Вот только на душе черти скребли. Не знаю почему, но когда я ставил подпись в долбанном контракте, думал о ней. О той девчонке с ароматной кожей и выразительными серо-зелёными глазами, полными страха. О своей должнице на целую ночь. Алисе.

Запала и засела глубоко, моя Прелесть. Но любит мудака своего непутёвого, а я ей не пара. Чудовище я, жаль будет, опорочу светлого ангела, погублю.

В день воссоединения двух семей мы по-домашнему собрались за стенами нашего особняка. Я встретил свою будущую жену у главных ворот. Самоуверенная, зазнавшаяся девица. Светская львица с огненно-рыжими волосами. Отец на радостях тут же принялся дарить им подарки. Всем женщинам семьи Начатурян. Аннета, Адалина, Жизель. Моя будущая невеста, её мать и вторая дочь. Всем троим отец вручил свои самые лучшие меховые трофеи — шубы из качественного редкого меха.

Я смотрел на эту Аннету и не понимал, что к ней чувствую. Пустоту какую-то. Сырость. До заключения сделки мы с ней виделись всего несколько раз. Я пригласил её в ресторан, пытался завести с ней беседу, чтобы заставить себя узнать её лучше. Как бы я не пытался расположить Аннет к диалогу, она без конца тупила, а по её разукрашенному косметикой лицу было видно, что ей со мной скучно. Мы с ней как небо и земля, я сделал такой вывод. А как узнал Аннету лучше, понял, что она тупая как пробка.

Со дня подписания контракта прошло чуть меньше месяца. Я сижу в своём кабинете в казино «Flesh royal» и как обычно занимаюсь делами, листая отчёты о доходах за последний месяц, а ещё думаю о том, как стереть с лица земли шайку Шамиля. Жизни мне не дают. Суки! И не поймаешь ведь. Сколько раз уже пытались. Скрытные крысы, по углам прячутся, выжидают удачного момента, а потом нападают, подлые гнилые вши, устраивая разные подлянки.

В дверь стучат. Я отвлекаюсь на шум и вижу, как в кабинет входит Серый. Нет, не входит, а влетает, а за ним Рослый. Обычно они покорно выжидают моего дозволения, но в этот раз что-то идёт не так. Рожи красные, оба пыхтят открытыми ртами, будто пробежали марафон. В руках у Серого дрожит тёмно-синяя папка.

Они боятся меня, почитают. Но в этот раз проявили неуважение, вломившись без стука. Совсем страх потеряли? Сегодня у меня нет настроения. Наверное, из-за того, что скоро состоится свадьба. Моя и Аннеты. Да, договор подписан под наблюдением нотариуса, но торжество мы отложили. Отец с Вильмонтом планируют уехать на время в «командировку», а после, как вернутся, мы закатим пир на весь мир. Я хотел рыкнуть на оболтусов, напомнить им, кто я такой, могу и в порошок растереть, но Серый вдруг, задыхаясь, высказался:

— Данте, у нас тут для тебя новость… Советую накатить, прежде чем ты её услышишь.

Тяжелая пауза. Я сжимаю руки в кулаки и уныло отвечаю:

— Да говори уже. Ты же знаешь, с нашим образом жизни меня сложно удивить. Опять шайка Шамиля что-то мутит? Усилим охрану, делов-то. А лучше поднимем ВАШИ ленивые задницы, отыщем наконец крысиное кубло и выпотрошим его подчистую. Вы нашли их логово? Где твари отсиживаются?

— Нет, не нашли, — вмешивается Рослый. — Гниды постоянно меняют место дислокации.

— У меня заканчивается терпение. Свадьба на носу. Мне не нужны неприятности. Мы должны вскрыть муравейник до важного для нашей семьи события, — сжимаю челюсти и чувствую, как по пищеводу поднимается желчь. — Так что, какие новости? Шаман дерьмо мутит?

— Не. Хуже. — Серый мнётся. — Та девчонка, Алиса, помнишь её? Должница.

— Ну, — закатываю глаза, представляя в уме сладкий образ малышки. По языку разливается терпкий привкус шоколада. Как такую вкусную крошку можно забыть? Поразительно, я до сих пор её помню. Даже вкус на губах остался от её поцелуев, и привкус молочного шоколада щекочет нёбо, когда я вспоминаю, как облизывал её всю, как владел ей, играл. И… даже поставил на ней своё клеймо. Укус. Метку. Зверя.

— Она беременна.

Блять. Я хватаю ручку со стола, сдавливаю её с такой яростью, что она лопается в моей ладони на осколки. Отвечаю осипшим, наполненным злобой голосом:

— Что ж, сочувствую ей. Так и не поняла, что то говно её не достойно? Угробит себя, ещё и ребенка. Очень жаль. Красивая, хорошая девочка. Была. А станет скоро ничем.

— Да тут такая ситуация… — Рослый почти кричит. — Тот Слава-гандон, он бесплоден. Девчонку мы пасли практически круглыми сутками, как вы и велели. У неё никого нет. Пашет целыми днями в парикмахерской без выходных и уборщицей в продуктовом. Ну, ещё иногда ходит в больницу, в женскую консультацию.4f7b7c

Черт. Меня дёргает не на шутку. Кажется, я начинаю понимать, к чему он клонит.

— А с чего это ты мне тут впариваешь, что Слава бесплоден?

— Так мы это… тоже часто пасли его возле клиники. Завязался разговор, он признался, мол, так и так, пожалейте, дайте отсрочку. Я жениться хочу, лечусь вот. Да всё никак не вылечусь. А невесте стыдно признаться в своей неполноценности.

— Сука! — я херачу кулаком по своему рабочему месту, резко вскакиваю на ноги, засовываю за пазуху ствол и лечу к двери.

— Куда мы, босс? — озадаченно тянет Серый.

— За девчонкой, — с яростью толкаю дверь ногой и, будто ураган, вылетаю из кабинета.

***

Я сам сажусь за руль, жму педаль газа в пол, разгоняюсь до запредельной скорости. Потому что боюсь опоздать. А вдруг Шамиль узнает? Тварь хитрая, сечет за мной днями напролет. Сколько я уже его шестерок перебил? Цифр в калькуляторе не хватит, чтобы озвучить.

— Вы, бараны, почему раньше не сказали? — бью кулаками по рулю, после вытаскиваю из кармана сигарету, закуриваю. Меня потряхивает так конкретно. Надо подымить, успокоиться. Я готов их убить. Обоих. Сделать им дырки в башке и на мясокомбинате перемолоть, пустив на консервы.

— Ну вы же сказали изредка поглядывать, чтобы не удрала из города. Она вела себя вполне себе обычно. Да, иногда в больницу шастала, но вы же не давали приказа глубже копать!

Да, верно. Не давал. А кто она такая, по сути, чтобы я следил за ней так, словно она мне полсостояния должна? Потом ещё контракт долбанный подписал, навсегда вычеркнув надежды насчёт Алисы. Я к другой теперь привязан и должен быть верным ей одной. Разовые шлюхи не в счёт. Изнутри меня жжёт нехорошее чувство. Оно стонет и вопит, чтобы я не трогал Прелесть, не калечил ей жизнь, хоть и понравилась мне очень девчонка. Со мной она будет жить как на ножах. Лишь благодаря этим веским причинам я мечтал её забыть. Но, сука, всё равно думаю. Снится она мне иногда. Её робкое личико, раскрасневшееся, когда она член мой первый раз в рот взяла. Её сладкая и тугая киска, в которую я погружался, как в ворота рая, и сатанел от кайфа.

Ни с одной шмарой я не ловил столь запредельного кайфа, как с этой простой, но такой светлой крошкой. Зацепила меня чем-то Алиса, ещё когда фото её увидел. Нежная вся такая, воздушная. Неземная. Давно не видел таких милых созданий. Серо-зеленые глаза, пышные алые губы и взгляд такой яркий, озорной. Нежные и чуткие черты лица, худощавое телосложение, а грудь — аккуратная троечка.

Облизнувшись, я почувствовал, как кровь в теле закипела, провёл пальцем по фотке, будто её погладил, и тут же понял, что я, глядя на эту малышку на картинке, захотел вдруг вытащить из штанов член и поработать как следует рукой. А лучше, чтобы над ним она поработала. Честно, я не ожидал, что девчушка мне сама себя предложит. Я ошалел от ее заявления. Отважная девушка, с доброй душой. Своей жизнью готова была пожертвовать, лечь под бандита. Ради чего? Ради куска убогого говна — Славика её туполобого. Я не стал лишать себя удовольствия. Раз поиграю — и свободна! Кто же знал, что подсяду на девку как на дурь. Всю ночь её терзал, как наркоман конченый, да просто не мог остановиться. Вкуууусная! Чёрт. Какая же она сказочная! Не думал, что всё окажется именно так. Я даже подарок ей отвесил за полученное удовольствие. Жаль, не хотелось расставаться, но уговор есть уговор. Одна ночь. И свободна. Я привык держать свое слово.

Прошло уже несколько месяцев, но этот светлый ангел по сей день является ко мне в во снах. Не могу выкинуть ее из башки. Как-то рефлекторно получается о ней думать. А у меня невеста есть. В таком случае можно предложить Алисе другую роль, то есть устраивать с ней тайные свиданки, если у нее вдруг развеется розовая вуаль в отношении Славика. Но! Шлюхой такая порядочная девушка, как Алиса, вряд ли захочет стать, тем более и у неё есть женишок. Отстойный, как нестиранный носок. Но любовь зла, полюбишь и лоха. Со мной она будет находиться в самом эпицентре зла. Любовь — боль. Я давно приказал себе не идти на поводу у чувств. Терять любимого человека — это адски больно. Я видел смерть мамы собственными глазами… Мне ли не знать. Её убили недруги отца. Её похитили, а её муки записали на видео. Суки разослали это видео всей нашей родне. Мне тогда было семь лет. Наверное, именно с тех пор я и запретил себе влюбляться. Аннету мне не жалко. Она для меня пустышка. Грохнут её — похер. Рыдать не буду. Мои чувства к ней такие же мертвые, как кусок могильной плиты на кладбище.

Я усвоил суровый урок жизни и понял, что любовь — безумная боль. Тот, кто находится рядом со мной, находится в страшной опасности. Я — черный ангел смерти. Я и мои родственники — мишень для моих врагов. С того самого момента я поклялся никогда не любить. Чтобы не испытать то сумасшедшее дерьмо снова, через которое я прошел много лет тому назад. Но грёбаная боль живет вместе со мной и по сей день. Как будто кусок от сердца вырвали. Рваное, уродливое, таким оно осталось до сих пор. Не понимаю, как оно бьётся?

Не прошло и года, как отец снова женился. Я принял этот факт. У меня нет выбора. Его воля — неоспоримый закон. Во всём. Такие правила семьи Шахин. Я еще не родился на свет, а мне уже внутри утробы вдалбливали, что я должен поклоняться отцу по первому щелчку пальцев, как раб его законный. Он лидер, глава семьи. Опасный и уважаемый авторитет города. Если я займу его место, мне так же будут поклоняться и мои дети, и другие члены семьи.

***

Я совершил роковую ошибку в своей грёбаной жизни. Зачал ребёнка. По неосторожности. Я не уверен на все сто процентов, что Алиса носит моего малыша, но пока всё сходится. Маленькая засранка! Она скрывала от меня этот феерический факт. А я взбесился. Влетел к ней в квартиру, мог ведь ненароком разорвать на куски. Не хотел. Пугать. Да просто на грани был. Взбесился до чертей, потерял контроль над эмоциями. Как она могла? Скрыть от меня то, что по закону моё! И едва не пострадала от рук моих врагов. Я прижал её к стене, я бы сожрал её, честно слово. Увидел свою вкусную Прелесть, одичал. Соскучился, естественно. Злость, радость, что снова её вижу — всё смешалось в один острый и жгучий коктейль. Я положил руку на её живот, потрогал его, нежно погладил. В груди запульсировало тёплое чувство. Я почувствовал эту связь, родное такое тепло и почему-то на каком-то интуитивном уровне понял — она носит под сердцем моё.

Если это действительно правда, что девушка беременна от меня, то Алисе грозит смертельная опасность. Надо спасать девчонку, обеспечить ей защиту. С другой стороны, это отличный повод забрать себе то, что уже долгое время не вылезает из башки, что настолько сильно понравилось, что я брежу. Только и вижу во сне эту длинноволосую, вкусно пахнущую, сладко орущую подо мной малышку.

Как так вышло? Просто пиздец. Я ведь предохранялся. Но потом меня осенило. Презики рвались от моего животного напора. Утром меня подорвали с постели, банда Шамана опять пыталась обстрелять казино. Так я и помчался отстреливаться, забыв обо всем на свете. А тут ещё и новость отца меня едва в гроб не свалила. Вот и что теперь делать? У меня свадьба скоро, а тут это чудо беременное нарисовалось. Жаль ведь глупышку. Не переживу, если с ней вдруг что-то случится.

Как теперь быть? Хер знает. Что я отцу скажу, что вообще семье растолкую? Там ведь кровь моя. Мой наследник. И избавляться от проблемы слишком поздно. Надеюсь, отец примет в семью нового члена. По нашим законам, не имеет права отвергнуть. Я буду молить отца, чтобы он позволил Алисе стать моей второй женой. Или хотя бы любовницей. Но буду и рад даже тому, если она просто станет моей собственностью.

Я не могу быть с ней. Но и терять её тоже не хочу. Поэтому и тащу в дом, рискуя не на шутку. Отпущу — её убьют и ребенка моего вырежут. Закрою в доме как в темнице — там её тоже с костями сожрут. Что делать? Всё же решаю признаться отцу. Он хоть и жесткий, но разумный человек. Я не грешил, так получилось. Алиса забеременела ещё до подписания контракта. Отец должен меня поддержать. Как бы там ни было, девчонка носит под сердцем нашу кровь. А если это мальчик? Отец давно мечтает о внуке.

Алиса будет жить с нами. Как моя женщина. Нет, не жена, но и не потаскуха с вокзала. Контракт такого не запрещает. Не запрещает же? Там ведь не было такого пункта о запрете «случайных связей супруга и супруги». Я буду заботиться о крошке, заглажу свою вину. Главное — не сорваться. Но на хрен это так дьявольски сложно! Мне искренне жаль малышку, что ей уготована весьма несладкая роль стать моей вещью. Но я сделаю все возможное, чтобы она чувствовала себя комфортно. Это будет лучшей наградой за её дар мне — наследника. Дорогие подарки, одежда, побрякушки. Вот что ожидает Алису. Она жила в нищете. Даже мои слуги так не живут, как она. А она выживала. Я не знал подробностей. Думал, ей всего хватает. Да и проблем у меня было выше крыши. Я рассердился, что она продала мой подарок, но остыл. Это её право. Она мне никто. Тогда я считал Алису всего лишь красивой куклой на одну ночь. Которая, к сожалению, не выходила у меня из головы. Я должен вести себя иначе. Должен быть непробиваемым бетоном. Но не могу с ней грубо. Она как нежная лебедь. Вся такая хрупкая, воздушная, её бы всю жизнь на руках носить. Но я должен быть строже, чтобы она понимала, что она не в сказку попала. Нежности должны быть под запретом. Ради её же безопасности.

Именно поэтому на глазах у всей семьи я назвал Алису ошибкой. Моё строгое и безразличное отношение к ней спасло ей жизнь. И ребёнку тоже.

Я долго работал над своим имиджем. Стану мягким, попадется эта слабина на глаза конкурентам или моим подчиненным — я упаду в их глазах. Они найдут мое слабое место и будут вертеть мной, как какой-то цирковой зверушкой. Самое ужасное — это… если мои родные узнают о моих чувствах к Алисе. Тогда отец точно посадит её под замок в подвале, через время вытащит из неё ребенка, а её… превратит в воспоминание.

Ох ты, делов же мы натворили с тобой, Алиса. Нелегко нам будет.