Глава 7

Меня разбудил пробивающийся в комнату луч света. Под щекой я ощутила твердую мужскую грудь, и сердце ухнуло вниз. Перед мысленным взором пронеслись картинки ночи, и щеки залил румянец. Впервые за все время брака мы проснулись с Климом в одной кровати. Я почувствовала напряжение, сковывающее каждый мускул тела, которое сейчас находилось подо мной. Я медленно подняла глаза, позволив ненадолго полюбоваться идеальным телом, и провалилась в черный омут, который мгновенно окутал меня, едва наши глаза встретились.

— К-хм, доброе утро, Клим, — в горле пересохло так, что получилось только неразборчиво прохрипеть.

— Кто такой Денис?

Клим смотрел на меня немигающим взглядом, в котором полыхала ярость. Вопрос ввел меня в замешательство, и я ненадолго подвисла, просто смотря в темные глаза.

— Никто, просто знакомый.

Муж схватил меня за подбородок и дернул вверх так, что мне пришлось сесть. Из груди вырвался скулеж от боли, пронзившей лицо.

— Еще раз спрашиваю. Кто. Такой. Денис?

С каждым словом голос мужчины звучал все грубее и ниже, а имя он вообще произнес почти рыча. Глаза метали молнии, а пальцы сжимались все сильнее. Еще немного — и я не смогла бы вдохнуть. Я нервно начала глотать воздух, пытаясь вытолкнуть из себя слова. Получалось с трудом, но я все-таки просипела:

— Это просто знакомый из университета.

Я с огромным трудом смогла выговорить это, и захват ненамного, но ослаб. Это позволило мне вдохнуть полной грудью. Кольцо обожгло палец, но я не обратила внимания, списывая ощущения на панику. Раньше в такой ситуации у меня бы сразу начался приступ, а сейчас я спокойно дышала, насколько позволяла рука, удерживающая меня.

— А какого хрена, котенок, ты назвала его именем меня?

После этой фразы у меня все оборвалось. Душа затрепыхалась, а внутри меня поднялся животный ужас. Я понимала, что я попала в полную задницу. Тут при обычных обстоятельствах было бы неприятно такое услышать, а после того, как мы полночи занимались сексом и впервые уснули вместе, сотворить такое приравнивалось к ментальной измене.

— Клим, я…

На меня снова посмотрели с нескрываемым презрением:

— Нет, женушка, это ты меня послушай. Если бы я не был на сто процентов уверен, что ты мне досталась невинной, я бы тебя грохнул за измену. Сейчас пока предупреждаю. Узнаю то, что мне может не понравиться, закопаю обоих. Это ясно?

Вразрез с полыхающим в глазах пламенем из ярости и бешенства голос звучал холодно и спокойно, отчего по позвоночнику поползли мурашки. Клим оттолкнул меня, и я упала на подушки, а через секунду услышала хлопок двери.

После пережитого шока меня потряхивало. Я не могла успокоиться и сдалась на милость подступившей истерике. Я давилась рыданиями, приглушая их подушкой. В груди разлилось жгучее чувство безысходности. Хотелось убежать отсюда на край света. Хотелось спрятаться за спину мамы, и чтобы, как в детстве, она меня гладила по головке и шептала, что все пройдет и все будет хорошо.

Легкие беспрерывно глотали всхлипы, а горло саднило от рева. Самое обидное было то, что я ничего не сделала, а меня сравнили с какой-то потаскухой. А эти его глаза, которые вспыхивали, когда он гневался? Мне иногда казалось, что они принадлежат не человеку. Как мне дальше жить с ним? Или нужно попытаться убежать от этого тирана?

Через гул в голове до меня донесся приглушенный рев мотора, и я с облегчением выдохнула. Значит, Клим снова куда-то уехал, что мне было только на руку. Я не хотела никого видеть, а его и подавно. На негнущихся ногах я поплелась в ванную, по пути зацепив аптечку. Мама когда-то давала мне успокоительные, которые сейчас были жизненно необходимы. Нервы находились в таком состоянии, что я боялась уехать отсюда прямиком в психушку. Или вообще на кладбище. Злая насмешка судьбы: через три недели после свадьбы жена умерла от разрыва сердца.

Пол приятно холодил ступни, и это ненадолго отвлекло меня от тяжелых мыслей о дальнейшей жизни. Я встала под ледяные потоки воды, чтобы остудить разгоряченную кровь. Сейчас это был один из немногих способов привести себя в порядок и успокоиться.

Я настроила воду, уселась на дно ванны и погрузилась в воспоминания.

Мне было лет тринадцать, когда впервые в жизни меня обозвал мальчик. Мы с ним учились в параллельных классах, и он мне жутко нравился. В таком возрасте все воспринималось в разы острее, и именно тогда я на себе ощутила, какими жестокими могут быть сверстники. Я шла со столовой и жевала свежую пышную булку, когда из-за угла вырулил Паша. Я уже и не помнила, почему он мне нравился, но тогда, семь лет назад, мне он казался принцем. Я не замечала его недостатков, он был идеальным. Естественно, ни о каких поцелуях и свиданиях не было и речи, но в тайне после школы я мечтала, как он провожает меня до дома.

И вот он шел мне навстречу с широкой улыбкой. Он тогда со мной просто поздоровался, но из-за нервов со мной случился очередной приступ, и я впервые услышала в свой адрес слово «припадочная». Булка выпала у меня из рук, а Паша все громче и громче смеялся надо мной. Сбежались другие дети и начали тыкать в меня пальцами, пока я лихорадочно искала в сумке ингалятор. Только один человек проходил мимо и заступился за меня, но я его потом так и не нашла. Даже не рассмотрела, потому что было не до этого.

Я прибежала домой зареванная и все рассказала маме. Это вне дома она была высокомерная и задирала нос перед другими, а дома она была заботливой и понимающей мамочкой. Она тогда посадила меня на диван, а сама села на корточки напротив меня. Мама прижала меня к своей груди и дала мне вдоволь наплакаться. Когда слез уже не осталось, я подняла на нее зареванные глаза. Именно тогда она сказала мне фразу, которая в дальнейшем помогала справляться со злобой и агрессией в мой адрес.

— Лерочка, в нашем мире очень много жестокости и злости, но только тебе решать, как на нее реагировать. Ты можешь не обратить внимания и ответить на очередной выпад улыбкой. А можешь каждый раз заострять внимание и в конечном итоге согнуться под гнетом негативных эмоций. Выбор за тобой.

Конечно, я сейчас могла просто засунуть голову в песок и позволять и дальше себя топтать ни за что, а могла отстоять свою невиновность, пусть это даже разозлит Клима до искр из глаз. Я еще немного позволила себе насладиться расслабляющей силой стекающей воды, после чего завернулась в пушистое полотенце. Рукой провела по запотевшему зеркалу и всмотрелась в отражение. С момента свадьбы прошло чуть больше месяца, и что мы имеем в итоге? Клим берет меня, когда ему заблагорассудится, а в плане общения мы не продвинулись ни на шаг друг к другу, так и остались чужими. Я ничего не знала о нем, а он, я так полагаю, — обо мне.

Внешностью природа меня не обидела, даже я сейчас это видела в отражении. Серые глаза, длинные темные волосы, аккуратные губы и маленький носик. Многие говорили, что я серая мышь в теле куклы, что было отчасти правдой. Я не любила нарываться на неприятности, но и в обиду себя не давала никогда. Всегда защищалась до последнего. В школе даже пришлось кулаками отмахиваться от одной девочки, которая позавидовала моей внешности. Сейчас воспоминания вызвали во мне грусть, потому что даже в детском возрасте мы уже можем быть жестокими и беспощадными.

Фигура у меня была не так идеальна, как лицо. Узкие бедра и несоизмеримо большая грудь, которую, как я уже заметила, Климу нравилось ласкать. Тело содрогнулось от пробежавшей по нему дрожи, и я выдохнула сквозь стиснутые зубы. Еще не хватало сейчас возбудиться от накативших воспоминаний. Мне хватало и того, как я реагирую на реальную близость мужчины.

До меня донесся приглушенный стук в дверь и голос Маруси, что пора обедать. В этом доме я даже не замечала, как быстро летит время.

— Да, Марусь, сейчас приду. Только оденусь.

Внутренне я уже готовилась к очередной встрече с мужем и к очередному унижению. Нужно что-то с этим делать, иначе я сойду с ума в этой клетке.