Семнадцать

И я даже поняла причину, когда ещё через час всё же вышла к ярко освещенному храму. Он был высоким, этажей в пять, с массивными колоннами перед входом с высокими узкими дверями, с щелями зарешечённых окон и с одним, но большим зелёным куполом на самой высокой башне посередине.

Но только я подумала о том, что все дети страны тут вряд ли бы поместились, как мой взгляд упал дальше, на длинное двухэтажное здание за самим храмом, отгороженное высоким непроглядным забором из листов железа, по которому невооруженным взглядом было видно пробегающие искорки защитных заклинаний.

Однако туда я не пошла вовсе не из-за защиты. В религию вообще лучше не лезть, особенно, если даже правитель это запрещает. У них свои порядки, свои правила и свои традиции, я не имею никакого морального права что-то здесь менять.

Но. У меня есть право отмщения — за всех моих товарищей, что погибли в попытках спасти эту страну. И сейчас меня от массового убийства ограждает только лишь отсутствие прямых фактов причастности к этому храмовников.

Поэтому я и пошла в храм, намереваясь их там добыть, а потом… видно будет.

На охраняемую территорию я пробралась с помощью дерева: залезла на его ветви, свисающие через забор, разбежалась и перепрыгнула, но замешкалась с приземлением, поэтому к стене храма пробиралась хромая.

Зато выяснила, что внутри никакой защиты не было. Вообще-то это проверять нужно не таким способом, не падая на чужую территорию с неба, но за неимением лучших вариантов пришлось довольствоваться малым.

Огорчило другое: внутри храма было темно. Заглядывать в окна бесполезно, зато кто-то из его обитателей легко может заметить меня, бегающую под ярким освещением. Поэтому пришлось быть вдвойне осторожной.

Для начала, я обошла весь храм по периметру, но света не увидела ни в одном из окон. Тут вообще никого не было, что может означать как сон храмовников, так и их засаду на какую-нибудь любопытную особу. Последнее не радовало.

Двигаться приходилось перебежками, напряженно прислушиваясь к каждому звуку и замирая каждый раз, когда инстинктам что-то не нравилось. Сначала я не понимала, в чём дело, а затем, завернув за угол, чётко осознала: мне не нравится обращённый на меня взгляд. Кто-то смотрел на меня!

Кто-то, кто остался за углом, потому что, стоило мне свернуть и ощущение пропало.

Можно было бы продолжить путь или спрятаться.

А ещё можно устроить засаду. Тем более, что здесь, всего в шаге от меня, росло высокое старое дерево, под которым так удачно оказалась крепкая на вид коряга…

Перехватив несчастный кусок дерева поудобнее, я встала прямо за углом, занеся своё грозное оружие таким образом, чтобы пустить в ход сразу, как только появится мой враг.

И я даже так и сделала! И, когда он запоздало, но всё же перехватил дерево рукой, успела нанести болезненный удар ногой в живот! И я даже не знаю, кому из нас было больнее, потому что, судя по ощущениям, я промазала и ударила стену.

— Арвэн! — Прорычал мой незнакомец и едва слышно добавил кое-что ещё, очень некультурное, а затем рывком выдрал корягу у меня из рук.

— Ой! — Пискнула я, невольно втягивая голову в плечи при виде очень, очень злого Аксэля Мьяриса.

— Ой?! — Прищурившись, переспросил он и грозно шагнул ко мне.

Я тут же отскочила на два шага назад, интуитивно стремясь увеличить расстояние между нами ещё больше. Впрочем, попытки мои были тщетными, потому что мужчина, двигающийся с решительностью смерча, неумолимо настигал меня вновь.

Всё закончилось до ужаса банально: оказавшимся у меня за спиной деревом. Аксэль, не став упускать такую возможность, мгновенно придвинулся ещё ближе, оставляя между нами всего пару сантиметров и…

— Зря ты это сделала, — прошептал он на выдохе, придвигаясь ещё и ещё ближе.

— Что сделала? — Не поняла я, боязливо кося в сторону.

Сбежать не получится, ему не составит труда легко меня перехватить. Атаковать тоже несколько бессмысленно, но попытка ведь не пытка, да?

Мужчина словно услышал мои мысли, потому что плавно, но неумолимо приложил обе ладони к стволу дерева по обе стороны от моего лица, заставляя трусливо сглотнуть.

— Позволила взять твою защиту, — пояснил он хрипло.

— Ну да, глупо вышло, — согласилась я, — получается, что ты теперь защищаешь сам себя. На мне же твоя защита…

Его тихое предупреждающее рычание заставило меня попросту заткнуться.

— Получается, — передразнил он, — кое-что более ужасное. Хочешь узнать?

Странный вопрос, потому что я кивнула даже раньше, чем успела об этом подумать. Аксэль отошёл, так и не увидев, что я мотаю головой, говоря запоздалое «нет», отступил от тёмного здания, поднял руку и призвал магию.

Я чётко ощущала её — покалыванием внизу живота, прохладой от плеч к кончикам пальцев и лёгкой дымкой на сознании.

А в следующее мгновение в главном храме Кормэйа прогремел взрыв, заставивший буквально сойти с ума охранную систему и всех его обитателей.

— Ну ты и псих, — выдохнула я, неосознанно прикладывая руку к низу живота, где продолжало чуть-чуть покалывать.

Мьярис проследил за моим жестом и недовольно поджал губы, приказав:

— А теперь ты.

— Что я? — Снова не поняла я его.

— Взорви что-нибудь, — спокойно велел он, складывая руки на груди.

Вой заклинания, крики храмовников и начинающееся безумие он игнорировал с завидным безразличием. Вы только посмотрите на него!

— Да легко, — хмыкнула я согласно, благо всё равно давно уже мечтала об этом.

Повторный взрыв заставил охранное заклинание завизжать на ультразвуке и сделал дыру в стене почти в два раза больше.

— Звон в ушах, дрожь в руках и сухость в горле? — Перечислил эймот обычные симптомы, неизменно сопровождающие мою магию.

Только я к ним привыкла уже настолько, что даже не замечала, а он почувствовал.

Как и я его.

— И даже это ещё не всё, — с каким-то мрачным удовольствием от моего шокированного вида выдал он.

Подошёл, встав впритык, рывком выдернул нож у меня из ножен на поясе и, помедлив мгновение, осторожно проколол ладонь острием.

Мою собственную ладонь тут же ощутимо кольнуло, а когда я поднесла её к глазам, на светлой коже отчётливо выделялось алое пятнышко.

Царапина, что была у Аксэля, передалась и мне тоже.

— Ты должен это исправить, — мгновенно решила я, зачаровано глядя на скапливающуюся кровь.

— Я?

— Ты, — я даже кивнула, — потому что со мной такое впервые, и я понятия не имею, что с этим делать.

Тридцать два

— А я каждый день с подобным сталкиваюсь, — саркастично заявил он, — по три раза в сутки.

Пришлось неодобрительно поджать губы, наглядно демонстрируя, что шутка не удалась.

— Ну а почему тогда я твою магию почувствовала только сейчас, когда ты мне об этом сказал? — Зацепилась я за возможность откреститься от сомнительного удовольствия, о которой подумала вот только сейчас.

Старею, наверно, иначе сразу заметила бы несоответствие.

— А ты к ощущениям прислушивалась или по чужой территории ползала?

Хотела сказать, что второе без первого по определению невозможно, но меня остановило выражение его лица «Давай, скажи, что я неправ». В смысле, скептически-издевательское и немного раздражённое.

В общем, промолчала я только лишь по той причине, что храмовники наконец сумели определить эпицентр взрыва, даже двух, и теперь торопливо спешили в нашу сторону, на ходу вооружаясь ядовитыми цветами.

— Тьма с тобой, — сдалась я на милость победителя и даже позволила ему подсадить себя на плоскую крышу здания. Но ехидства сдержать не смогла, едва только мужчина вслед за мной забрался на плоскую поверхность: — Неужели ваша светлость снизошла до прогулок по крышам? А как же статус? А как же гордость? А…

— Просто заткнись, Арвэн, — очень даже вежливо и почти дружелюбно попросили меня, спиной опрокидывая на крышу и осторожно оттаскивая от опасного края.

— Знаешь, что меня просто поражает? — Я даже не пыталась ему хоть как-то помочь в моём перемещении, ловя от всего происходящего какое-то садистское удовольствие. В чём признаваться, понятное дело, не собиралась.

— И что же? — Фыркнул мужчина.

Уверена, ему не было до этого никакого дела, но я просто не могла промолчать:

— Что ты сначала появился, сорвал мне всю операцию, рассекретил нас, а теперь ещё и смотришь на меня так, будто это я во всём виновата.

С его стороны самым благоразумным было бы тут же раскаяться, признать свою вину и попытаться загладить оплошность. Ужином, например. Но вместо этого он поступил совершенно иным образом: оставил попытки оттащить меня подальше, сел на корточки, возмущенно посмотрел мне в глаза и выдал:

— Это ты во всём виновата.

Благоразумие не позволило мне мгновенно вскочить на ноги, гордость запретила вопить «Я?!», поэтому я лишь сложила руки на груди и буднично попросила:

— Уточните обвинение.

Это просто любимое начальство научило вначале отбиваться, а уже потом думать о том, в чём меня обвиняли. Вначале своей деятельности я ещё получала выговоры, а потом научилась мастерски отбиваться от всего. Даже от того, в чём я действительно была виновата.

Невнятное бормотание было мне единственным ответом, потому что сделать что-либо ещё Аксэль попросту не успел. Одинокая стрела со свистом пролетела мимо его головы, скрывшись где-то в темноте и так никого и не зацепив.

Ну, кроме светлых чувств мгновенно разозлившегося эймота, что, нехорошо прищурившись, создал горящий и пульсирующий шар, рассекающий темноту тёмно-рыжим свечением, и совершенно случайно уронил его вниз.

Секунду ничего не происходило, а затем прогремел уже третий по счёту взрыв. Кто-то закричал, захрустело дерево, загудела призываемая магия!

— Ладно, можешь звать их, — щедро разрешила я, перебарывая желание свеситься вниз и посмотреть на результат мужской злости.

— Кого? — Не понял он, глянув на меня так, будто страстно желал выкинуть куда-нибудь в море со своих островов.

И я честно понимала его желание, но помогать ничем не собиралась. Странное дело: мне даже немного нравилось чуть-чуть над ним издеваться.

— Свою армию, — спокойно пояснила в ответ, — потому что, думается мне, вдвоём мы с тобой много дел тут не наделаем.

Вот если бы кое-кто нас не рассекретил… Впрочем, бессмысленно страдать из-за того, что уже произошло. Ошибся — исправляй.

— Они не придут, — помедлив, скривился Аксэль, словно от сильной боли.

Сесть всё же пришлось, хоть на меня после этого посмотрели с искренним возмущением.

— Как это не придут? — Не поверила я, неприятно удивившись. — Они тебе подчиняются?

— Да, — прозвучало уже твёрже и увереннее.

— Тогда за какой Тьмой они смеют тебе не подчиняться?

— Ты не понимаешь, — покачав головой, вздохнул он. — Это религия, в ней нет ни приказов, ни даже родственных связей.

— Значит, это плохая религия, — решила я. — У вас детей крадут, убивают, кого хотят, а вы ничего не собираетесь с этим делать. Аксэль, это глупо.

— Арвэн, ты не могла бы не лезть в нашу религию? — С плохо скрываемым порыкиванием попросил он.

— Могла бы, — я даже кивнула, — если бы твоя религия не убивала моих напарников и не мешала проведению нашей операции. Если ты забыл, то это именно вы с Аэром попросили о помощи.

Маьяис снова скривился, глянул на край крыши, где до сих пор так никто и не появился, затем вновь посмотрел на меня и ответил:

— Я был против. Не хотел, чтобы к этому притянули кого-то постороннего. Но ваша первая экспедиция погибла ещё по пути к нам, а потом все остальные решили, что это уже дело чести — разобраться и отомстить.

— Погоди-ка, — настал мой черед что-то недопонимать, — вы разве не посылали сигнал о помощи третьего уровня опасности?

Спросила и сама себе тут же ответила: посылали. Иначе наше управление ни за что не стало бы с ними связываться.

Однако хмурый непонимающий взгляд Аксэля заставил мою уверенность ощутимо пошатнуться.

— Думаешь, нам тут делать больше нечего? Со своими проблемами я предпочитаю справляться самостоятельно, а не просить о помощи у первых попавшихся… пусть будет личностей.

Врёт. Сигнал о помощи точно был, он просто не мог не быть! Но… смысл ему врать?

Однако спросить об этом я попросту не успела, как и сам Аксэль не успел сказать что-либо ещё.

Затянувшееся внизу молчание привлекло наше внимание только лишь сейчас, а уже через секунду в ночи прозвучал чей-то тихий испуганный голосом:

— Аксэль?

Явно женский, принадлежащий ещё совсем ребёнку, звонкий и дрожащий.

Голос, что заставил злого мужчину мгновенно окаменеть, медленно повернуть голову на звук и застыть на месте.

— Аксэль, — повторил голос, — это ты?

Хоть мы с ним и не были долго знакомы, таким я увидела его впервые. Да и, если честно, лучше бы не видела. Серьёзный решительный мужчина в одно мгновение превратился в уязвлённого, даже испуганного, замершего в нерешительности. Его побледневшее лицо вытянулось, глаза округлились и взгляд начал косить к краю крыши, туда, где слышался голос.

А невидимая мне девушка, будто издеваясь, сквозь едва сдерживаемые рыдания позвала вновь:

— Аксэль!

А я… я поняла, что я очень глупая. Вот так просто, не зная вообще ничего, вмешиваться в чужую религию…

Но я всё же сделала это.

Дёрнула за руку начавшего медленно наклоняться к краю Мьяриса, заставив его сидеть на месте, и поднялась сама, молясь Тьме, чтобы в меня вдруг не начали стрелять.

— Э, здрасти, — бросила сверху вниз, осторожно заглядывая на землю, где среди полудесятка тёмных фигур ярко выделялась одна.