Восемнадцать

Она была маленькой, и это первое, что я поняла. Очень маленькой, лет десяти. Босиком, в белой потрёпанной ночнушке, с распущенными запутавшимися тёмными волосами. Она стояла, окруженная храмовниками, и не смогла сдержать разочарованных и испуганных слёз, когда вместо Аксэля Мьяриса ей навстречу выглянула я.

Опасность — испуганный ребёнок — я. Исход был предрешен с самого начала.

Вся проблема в том, что при виде попавших в беду детей у меня напрочь отключается мозг. Я не знаю, с чем это связано, но от мысли, что беззащитные маленькие создания нуждаются в помощи, меня начинает откровенно трясти.

Если другие отказываются им помогать, то почему я не могу попробовать?

Я поняла, что призываю портал, только когда незнакомая мне малышка практически полностью провалилась в него. В следующее мгновение в руках храмовников засветились арбалеты, ещё через миг в мою сторону устремилось пять ядовитых стрел.

И ни одна из них не успела даже подлететь, остановленная засиявшим вокруг меня порталом. И вот этот призвала не я.

В просторном холле государственного дворца мы с Мьярисом вывалились одновременно. Интересно, как он узнал, что именно сюда я перенесла малышку? Впрочем, это неважно.

Мужчина, едва уделив мне внимание, медленно повернулся и с натуральным ужасом посмотрел на ту, что стояла в паре шагов, испуганно прижимая к себе руки и заплаканным взглядом водя вокруг.

— Зря ты сделала это, — прошептал он с такой мукой на лице, что мне честно стало очень жаль, хоть я и не поняла, в чём причина.

Забрать её было очень легко, даже слишком. Почему же Мьярис не сделал этого раньше? Почему не забрал всех детей?

Спросить об этом я не успела… да это и хорошо.

Ответ нашёл меня сам, когда Аксэль сделал один маленький беззвучный шажок, опустился перед девочкой на корточки и скривился так, что у меня сердце сжалось. А она… она продолжала водить взглядом вокруг, ни на что не обращая внимания, будто… будто и не видела ничего.

— Дерьмо, — решила я, хотя обычно старалась не ругаться вообще, не то что при детях.

Ни один из них не отреагировал на мои слова. Девочка продолжила молча заливать лицо горячими слезами, а Мьярис…

— Она не видит, — безжизненно проговорил он, помолчал и добавил: — и не слышит. И не говорит. Нужно вернуть её, Арвэн.

И он поднял руку, собираясь собственноручно сделать это.

— Стой, — попросила я робко, делая шаг по направлению к его спине, — может, давай попробуем?..

— Я перепробовал всё, — холодно оборвал он мой невнятный испуганный лепет, — за пределами храма дети погружаются в кромешную тьму.

Портал уже начал формироваться, ночная рубашка девочки намокла от слёз, а внутри меня всё сильнее стягивались узлы.

— Кто это? — Тихо-тихо, с трудом разобрав собственный голос, спросила я.

Мужчина помедлил, бросил на меня пронзивший до костей взгляд, медленно разжал правый кулак и глухо ответил:

— Марва. Моя сестра.

— О, Тьма, — прошептала я, прижимая руку к губам.

Дети у меня вообще больная тема, а уж отношения сестёр и братьев… Когда у тебя есть своя, единственная и ужасно любимая сестра, волей-неволей начинаешь сопоставлять себя на похожие ситуации.

Если бы на месте Марвы была Арлим, я бы… Наверно, я бы сошла с ума.

Одного взгляда на Аксэля Мьяриса мне хватило, чтобы понять: он недалеко ушёл.

— Неужели мы совсем ничего не можем сделать? — Удивилась я, вместе с ним глядя в воронку портала.

Эймот тяжело вздохнул, тем самым выдавая всю свою усталость от всего происходящего, и просто отрицательно покачал головой, ничего не говоря.

— Что ты пробовал? — Сдаваться так просто я не привыкла.

— Проще сказать, чего я не пробовал, — невесело хмыкнул он, — ничего не действует.

Думай, Арвэн, думай. В чём может быть причина такого воздействия?

Воздух у храма? Нет, мы тоже дышали им. Что-то внутри, тот же воздух? Там была щель после наших взрывов, воздух повалил бы наружу и наверняка коснулся бы нас. Еда? Вода? Нет, тогда бы они не подействовали так быстро.

Там есть что-то такое, без чего дети слепнут, глохнут и теряют возможность говорить. Что это может быть?

Мой взгляд сам собой скользнул по худенькому тельцу. По спутанным волосам, тоненькому платью, подвеске на шее…

— А это ещё что такое? — Удивлённо вскинула я брови, рассматривая что-то серебряное на цепочке, похожее на цветок…

— Артефакт, — Аксэль на него даже не взглянул.

А вот я почувствовала странный прилив воодушевления и надежды.

— А если уничтожить? — Невольно подошла ещё на шаг ближе, жадно всматриваясь в тускло мерцающие грани.

— Там привязка к Марве, — прохладней, чем до этого, ответил мужчина, — ты убьёшь их обоих.

Ладно, этот способ отметается, но:

— А на чём привязка?

Эймот как-то странно после этого на меня посмотрел. Наверно, ему не понравился звенящий от нетерпения голос и лихо блестящие глаза, но мне сейчас не было до этого дела. Внутри меня появилась идея, которая просто не могла остаться незамеченной.

— Не знаю, — нахмурился он, — что ты задумала?

— А какая разница? — Преувеличено бодро фыркнула я и сделала ещё один маленький шаг.

— Арвэн, — Аксэль предостерегающе встал на ноги, заступая мне свою сестру, — я перепробовал всё, что было возможно, и не позволю тебе рисковать жизнью Марвы. Ты поняла меня?

Он даже не догадывался, насколько точно я поняла его. Думаю, мужчина и не подумал о том, что я могу искренне ему сопереживать, инстинктивно стремясь помочь. Хоть как-то.

Я посмотрела ему прямо в глаза с высоты своего роста, проигнорировала танцующее в них ледяное пламя и постаралась максимально точно передать то, что чувствовала:

— Где-то здесь с вашим правителем моя сестра, Аксэль. Единственный дорогой мне человек, что у меня остался. Я понимаю тебя даже больше, чем тебе того хотелось бы. И я обещаю, что не сделаю ничего, что могло бы угрожать жизни или здоровью твоей сестры. Я просто посмотрю, что можно сделать, хорошо?

Судя по его взгляду, «хорошо» тут не было и даже не предвиделось. Но уже через пару секунд медленно захлопнулся портал, а затем и сам мужчина, с трудом делая каждый шаг, отошёл в сторону, позволяя мне подойти к его сестре.

На которую сам он старался даже не смотреть. С одной стороны, это неправильно, а с другой… неизвестно, сколько они не виделись. А смотреть на неё вот так, зная, что она ни увидит, ни услышит, ни даже не скажет тебе «привет»…

В общем, я его не судила.

Именно с этой мыслью и сделала три небольших шага, затем плавно опустилась на колени и, заглянув в пустые глаза, коснулась медальона.

Марва тут же вздрогнула, поёжилась и попятилась от меня.

— Ты можешь ментально с ней связаться? — Не оборачиваясь, спросила я у Аксэля, осторожно поглаживая девочку по голому плечику.

Бояться меньше она от этого не стала, но хоть пятиться прекратила.

— Артефакт глушит все импульсы, — глухо произнёс мужчина.

— Не прекращай их посылать, — велела я ему, приближаясь ближе к кулону и рассматривая его со всем профессионализмом, который во мне был.

Застёжки не обнаружила, а если судить по длине цепочки, надеть её через голову было невозможно — слишком короткая. Вариант «запаяли прямо на малышке» сразу отметается, слишком опасно и глупо. Возможно, они просто зажали звенья, но бреши я так и не обнаружила.

Значит, артефакт застегнулся на ней самостоятельно и, судя по всему, навсегда. Но почему именно на ней? Послушался приказа? Артефакты так не работают. Захотел? Так они тоже не делают, хотя и встречаются их разумные представители.

Почему артефакт выбрал именно Марву?

Я, отвечая сама себе, выдернула нож на поясе, поднесла к указательному пальцу и осторожно проткнула мягкую подушечку. Острая боль, а затем на коже выступила густая красная капелька.

Артефакт не мог выбрать Марву сам, но что, если ему помогли?

Искренне надеясь, что не делаю ничего опасного для этого ребёнка, я осторожно прикоснулась окровавленным пальцем к розочке, пронаблюдала, как напитываются кровью её лепестки…

— Есть ответ, — выдохнул потрясённый Аксэль.

Я обернулась, бросила на мужчину недоверчивый взгляд и снова посмотрела на Марву.

Она… в принципе выглядела как девочка, в голове которой только что появился чужой голос: распахнула ничего не видящие глаза, замотала головой по сторонам, пытаясь отыскать источник этого голоса, а затем вдруг замерла. Подозреваю, узнав голос собственного брата.

Действуя очень осторожно, я скользнула кончиками пальцев по висящей на её шее цепочке… и с трудом сдержала облегченный выдох, когда нащупала появившийся замочек. Тот самый, которого раньше не было.

Расстегнула его не с первого раза, затем сняла артефакт с детской шеи, но ни видеть, ни слышать она не стала.

Догадка была неприятной, но логичной, поэтому… рука всё равно дрогнула, когда я далеко не с первого раза смогла застегнуть цепочку на собственной шее.

А в следующее мгновение я погрузилась в кромешную тьму.

Полную, совершенную, бесконечную темноту.

Чернота перед глазами, тишина в ушах, напряжение во всем теле. Я просто замерла, вмиг утратив связь с реальностью, не слыша даже собственного наверняка участившегося дыхания.

Замерла, честно стараясь не впадать в панику.

Меня учили контролировать себя в любых ситуациях. Паника — зло. Паника — мой враг. Паника мешает думать и искать выход, она червем выгрызает меня изнутри.

Поэтому я просто дышала. Медленный вдох, осторожный выдох — единственное, что мне оставалось. Именно поэтому я отчетливо ощутила легкий порыв рядом с собой, а затем тёплое дыхание напротив.

— Аксэль, — проговорила одними губами и осторожно потянула вперёд руки.

Ладоней мгновенно коснулись его широкие прохладные ладони, обеспокоенно сжали чуть дрожащие пальцы, и сам мужчина снова выдохнул что-то мне в лицо, но ни услышать, ни увидеть его я не могла.

Поэтому просто использовала его в качестве опоры, чтобы подняться, а затем, помедлив мгновение, призвала портал, в который и шагнула, даже не задумываясь.

И вывалилась на что-то холодное, мгновенно вернув возможность видеть и слышать!

Очень хорошо, что здесь было темно и тихо, потому что иначе я, наверно, оглохла бы. Но даже так всё казалось каким-то до ужаса ярким и громким, заставившим меня вначале скривиться, а уже потом перевернуться на спину и посмотреть на безрадостный серый потолок.

— Приплыли, — решила, вздрогнув от звука собственного голоса.

Бедная Марва! Во дворце было довольно ярко, а она провела в темноте больше времени, чем я. Но искренне надеюсь, что сейчас с ней всё в порядке. Должно быть в порядке — артефакт же снялся.

— Ты кто? — Вдруг тихо-тихо спросили у меня со стороны.

Я медленно повернула голову и наткнулась взглядом на десятки испуганных глаз, глядящих на меня из темноты.

— Арвэн, — ответила заторможено, с трудом, но всё же различая силуэты детских тел.

А за ними, почти ровными длинными рядами — кровати. Кровати и дети. И холодные серые стены.

И всё.

— А где Марва? — Спросил всё тот же голос, и сейчас я точно определила, что он принадлежал ещё совсем ребёнку, девочке лет семи.

— С братом, — ответила, осторожно поднимаясь на ноги и оглядываясь, — а вы все хотите домой?

Ответом мне была гробовая тишина. Я на пару мгновений даже подумала, что снова оглохла, но нет, это просто дети молчали, глядя на меня исподлобья.

— Мы не вернёмся домой, — безжизненно прошептала одна из них, — а тебе здесь не место. Ты должна уйти, пока мы не закричали.

Этого мне точно было не нужно!

— А вы станете кричать? — Уточнила с сомнением. И снова тяжёлая тишина в ответ. — А что, если я пришла вам помочь?

— Нам нельзя помочь, — отрезал другой голос, левее.

— Но Марве же я помогла, — здраво рассудила, а затем показала всем висящий на моей шее артефакт, — иначе как я смогла снять его с неё?

Тишина, в этот раз недоверчивая, боязливая, с осторожной надеждой, которой все они просто боялись дать жизнь.

Они молчали, но не могли скрыть очевидного: все они хотели домой. И сейчас, когда у этих детей появился на это шанс, они не станут его упускать.

— Что нужно делать? — Спросил у меня первый голос.

— Ты что, с ума сошла? — Возмутился тут же кто-то ещё. — Мы же её даже не знаем!

— Нас накажут! — Решил и третий голос, очень тихий и испуганный.

— Не накажут, если она поможет.

— Никто за столько времени не помог, так почему она должна?

— Мы её даже не знаем!

— Но выбора-то всё равно нет!

И последнее, решительно прозвучавшее во вновь образовавшейся тишине:

— Рассказывай, что нужно делать.