Глава 24

Таир обхватывает мою нижнюю губу, целует с напором. Вкус алкоголя и табака взрывают мои вкусовые рецепторы.

Его ладонь на моей талии — крепкая, как стальной обруч, а другая в волосах, тянет пряди.

Дрожь пробегает по спине, жар, который он вливает в меня этим поцелуем, искрит под кожей.

Его губы двигаются настойчиво, захватывающе, будто приказывают дышать в его ритме.

Он не торопится — давит, прижимает, исследует, словно проверяет, сколько я выдержу. Пальцы в волосах слегка тянут, и я, против воли, подаюсь ближе.

Музыка, кажется, всё ещё звучит где-то на заднем фоне, но она уходит в глухой туман.

Я упираюсь ладонями в его грудь, пытаюсь оттолкнуть — но Таир только сильнее притягивает, сминая расстояние между нами в ноль.

Его поцелуй становится глубже, жёстче, и даже без языка он умудряется выжечь каждую мысль. Он как вихрь — тянет, кружит, не даёт вырваться.

Пальцы на моей талии двигаются — чуть сильнее сжимают, потом отпускают, снова сжимают, будто играют с моим дыханием.

Он наклоняет голову, меняет угол, и теперь губы двигаются ещё властнее, словно забирают воздух. Я чувствую, как горячо от его кожи.

Я снова пробую вырваться, чуть откидываю голову, но его ладонь на затылке не даёт — тянет обратно, к себе.

Его губы настойчивы, требовательны, и я понимаю, что проигрываю эту борьбу. Сердце колотится, кровь шумит в ушах, и каждое касание — как удар тока.

В какой-то момент я перестаю сопротивляться. Пальцы, которые сжимали его грудь, чуть расслабляются, и я сама подаюсь навстречу.

И, чтоб его, отвечаю ему.

Я отвечаю на поцелуй, позволяю себе распахнуть губы. Горячий, дерзкий толчок его языка — и у меня перехватывает дыхание.

Сладковато-горький вкус алкоголя вплетается в терпкий аромат табака. Голова кружится так, будто я выпила сама.

Кажется, весь кислород в комнате Таир забрал себе — и теперь делится им только через этот поцелуй.

Кожа будто вспыхивает — горячие ладони скользят по моим бокам, по спине, ниже. Каждое движение обжигает, как прикосновение раскалённого металла.

Он притягивает меня ближе, переставляя, усаживая удобнее — и я вдруг оказываюсь сверху, на его бёдрах. Стук сердца грохочет в ушах.

Я чувствую его стояк. Он упирается в мои бёдра, заставляя кровь бежать быстрее. Стыд щекочет под рёбрами, желание накатывает сильнее.

Смешно: я знаю, что должна оттолкнуть, но вжимаю пальчики в его плечи, как будто они — единственная опора.

Таир целует, не давая вырваться, и каждый его поцелуй будто глубже, чем предыдущий — настойчивее, тяжелее.

Он медлит ровно настолько, чтобы я успела подумать, что он отстранится…

И снова накрывает мои губы, забирая всё.

В груди всё сжимается, живот горит, пальцы сами скользят по линии его шеи.

Его ладони ложатся мне на бёдра, сжимают ягодицы так, что у меня вырывается глухой стон прямо в его губы.

Таир глотает этот звук, словно это то, чего ждал.

Мне кажется, я окончательно схожу с ума. Всё внутри горит, как будто я выпила слишком много вина, но опьянение — не в бокале, а в нём.

Я пьяна от его губ, от этого безумного, сладкого давления, от его дыхания, смешанного с моим.

Голова кружится так, что мир вокруг расплывается, остаётся только он и этот жар, в котором я тону.

Он вдруг прикусывает мою губу — резко, почти больно, но так, что по телу пробегает волна жара. Я дёргаюсь, но не отстраняюсь.

Его хватка железная. Как и то, что у него в брюках.

Его стояк упирается в меня, показывая, насколько мужчина возбуждён. Таир толкается бёдрами, и этот толчок обжигающе точно попадает в лоно.

Я выдыхаю с протяжным стоном. Внутри всё сжимается, и новая волна возбуждения пробегает снизу вверх, заставляя кожу покрыться мурашками.

Я пытаюсь оттолкнуться, упираюсь ладонями в его плечи. Под пальцами горячая, живая плоть, чувствую каждое напряжение мышцы, как он дышит — глубоко, хрипло, почти рычит.

С усилием отстраняюсь, но дыхание сбивается, губы горят от поцелуя, лёгкие будто забыли, как работать.

Пытаюсь что-то сказать, подобрать хоть одно внятное слово, но из горла вырывается жалкий писк. Ничего. Абсолютно ничего.

А Таир только ухмыляется. Мужчина выглядит так, будто выиграл этот раунд без единого усилия.

Взгляд у него тёмный, потяжелевший от желания. В глазах — та самая угроза, что обещает и наслаждение, и катастрофу.

Он чуть двигается, и этого достаточно, чтобы я снова почувствовала, как его член жёстко упирается в меня.

Челюсть у него сжата, дыхание сбивчивое, но в каждом движении — холодный контроль. Он не спешит. Он знает, что уже довёл меня до точки.

И я тоже знаю. Знаю, что эта ночь может закончиться очень, очень плохо.

Я облизываю губы — больше, чтобы стереть с них его вкус. Выдыхаю, собрав силы воедино:

— Мне пора.

— Я тебя не отпускал, — цедит Таир.

— Ну… Поцелуй был не столь впечатляющим, чтобы я осталась.

Быстро соскальзываю с его колен, и всё идёт не по плану. Нога цепляется за край ковра, колено — за столик.

Столик предательски дрожит, едва не опрокидываясь. Я же цепляюсь за собственную голень, пытаясь удержать равновесие.

Кое-как приземляюсь на обе ноги, но ощущение такое, будто весь мой шик только что слетел вместе с устойчивостью. Великолепно.

Какой позор! Он ведь это видел! Вон как ухмыляется! Я же так хотела изобразить эффектный уход, а получился фрагмент из комедии.

— Осторожнее, — хрипло тянет Таир, и на губах появляется ухмылка. — Ещё пару таких движений — и я сочту это за приглашение.

— Хм, — делаю вид, что задумалась. — Нет. Всё же не заинтересована. Хорошо, что у нас фиктивный брак по плану. А то мне пришлось бы много симулировать.

Я сама пугаюсь своей же фразы. Какого чёрта я вообще это сказала?! Мозг, ты у меня есть? Или ты уже ушёл в отпуск без предупреждения?

Не дожидаясь реакции Таира, я рву когти в спальню. Лечу туда как чемпионка по бегу с препятствиями, хлопаю дверью с такой силой, что сама подпрыгиваю.

А если он сейчас зайдёт следом? Вот прям спокойно откроет и… Всё, привет, я в меню.

Нет, надо срочно укреплять оборону.

Я цепляюсь за ближайший тяжёлый журнальный столик. С виду он лёгкий, а на деле — чёртова плита, которая явно раньше работала в спортзале.

— Давай, родной, — пыхчу, толкая его к двери. — Не подведи меня.

Он предательски скользит по ковру, но каждая попытка сдвинуть его на миллиметр ощущается как марафон с гирей на спине.

В итоге всё-таки перекрываю вход. Не замок, конечно, но хоть что-то между мной и возможной мужской одержимостью.

Шлёпаюсь на кровать, и тут же осознаю, что всё тело гудит. Вибрирует от прикосновений мужчины.

Прижимаю подушку к лицу, чтобы никто не слышал мой сдавленный писк. Как я могла так поступить? Зачем вообще позволила ему себя целовать?

Да ещё и… Понравилось. Мне понравилось!

Дура. Полная дура.

А сердце всё равно предательски бьётся в такт воспоминаниям о его губах, о его хватке…

Я пытаюсь заснуть, чтобы утром притвориться, что всё это мне просто приснилось.

Но в итоге лишь ворочаюсь, не могу найти подходящую позу. Тело всё ещё горит.

Проклятье!

Каждое место, к которому он прикасался, будто под кожей тлеет уголь. Стоит закрыть глаза — и снова этот напор, эти губы, его тепло, запах…

Да что со мной не так? Я же не идиотка. Я же знаю, чем это закончится, если дать слабину. И всё равно… Хочется.

И это «хочется» бьёт по мозгам так, что я готова самой себе прописать пощёчину.

Я то отворачиваюсь набок, то переворачиваюсь на спину, то снова на живот.

Внутри всё клокочет, а мозг гоняет вопросы, как шарик по пинболу:

Что это было? Зачем он меня поцеловал? Почему я ответила? Почему мне понравилось? Почему я хочу ещё?

Вдобавок я прислушиваюсь к каждому звуку за дверью. Шорох? Это он? Скрип? Боже, только не заходи.

Кошмар. Реальный кошмар. И я в нём — главная жертва, которая ещё и сама себе яму роет.

Утро встречает меня ужасным состоянием. Голова тяжёлая, глаза будто наждаком протёрли. Настроение — убить всё живое. Даже свет из окна бесит.

Я натягиваю самую закрытую и объёмную пижаму, словно это броня, и тихо, почти бесшумно, отодвигаю стол от двери.

Выскальзываю в зал. На столе — мой вчерашний чай, уже холодный, но сейчас он кажется самым безопасным и надёжным существом в доме.

Делаю глоток, кайфую от того, что Таира нет.

— Утро, кис, — раздаётся за спиной.

Я вздрагиваю так, что едва не обдаю себя этим чёртовым чаем. Сердце грохочет в груди, руки трясутся.

— Обязательно так пугать? — бурчу я, разворачиваясь к Таиру.

— Ещё даже не начинал пугать, — хмыкает он. — В книге нашла что-то?

— Что?

— Не говори, что за эти дни ничего не изучала.

— Нет, я читала, но…

Слова застревают в горле. Серьёзно? Поиск какого-то призрачного клада — это сейчас приоритет номер один?

После того, что между нами было вчера? У него в голове вообще есть раздел «личное» или всё по графику?

— Серьёзно? — я хмыкаю, в упор глядя на него. — Даже не будешь оправдываться, почему вчера руки распускал?

— Когда это? — его губы растягиваются в наглой ухмылке.

— Когда засунул свой язык в мой рот!

А что? Нападение — лучшая защита! Пусть оправдывается, а не смущает меня потом воспоминаниями.

Таир поднимает бровь, наблюдая за мной с откровенным весельем.

Черт, и почему при этом он выглядит так, будто сошёл с обложки журнала про опасных мужчин?

Чуть взлохмаченные волосы, ленивый прищур, тень усмешки в уголке губ.

— Интересные вещи тебе сняться, кис, — протягивает он, ухмыльнувшись. — Извращенка всё таки, да? Что ещё я с тобой во сне делал?

— Ты прекрасно знаешь! И это был не сон! Ты… Ты…

— Как только приехал — я тут же пошёл спать. Максимум, что мог вчера сделать — это пройти мимо тебя.

— Мимо? Серьёзно? Хоть врать научись! Пошёл спать, но потом мимо прошёл?

— Ох, я не предупредил, что хожу во сне, кис?