Глава 71

Кир

Я почуял неладное сразу же. Чащин заядлый любитель женщин, и он явно положил глаз на мою жену. Это бесило с самого начала, и я раз триста пожалел, что взял Дану с собой.

Поэтому, когда он направился вслед за моей женой в сторону туалетов, я тоже не стал мешкать.

Да, обычно я был не против поделиться шлюхой с друзами или партнерами. По сути, мне всегда было плевать, кто будет иметь эту шкуру после меня. Я практически никогда не трахал женщину больше одного раза. Интерес пропадал, да и от одинаковых морд воротило.

А потом появилась она. Рыжеволосая сука с ангельским лицом. Сначала я вынашивал месть много лет, ожидая пока дочурка Тихонова подрастет, наблюдал за ней, и сам не заметил, как помешался. Сдвинулось что-то в голове. Мне оказалось не достаточно ни одного раза, ни двух. Ни даже трех.

И я был уверен, представив Дану как свою жену, я каждому псу в этом баре дал понять, что трогать ее нельзя. Жена не одноразовая подстилка, которую я побрезгую иметь после того, как ее отмыл кто-то другой.

Но, видно, Чащин, сука, не понял! И почему я вообще посчитал привезти ее сюда хорошей идеей? С самого начала она оказалась дерьмом. Еще дома, когда увидел ее сногсшибательное тело в том платье, стоило остановить себя, но я не сделал этого, о чем жалел потом каждую гребаную секунду!

Увиденное в туалете будит во мне кровожадное животное. Убью суку! Растерзаю мразь! Мне хватает доли секунды глянуть на то, как Чащин прижимает к себе мою жену, заметить страх в ее глазах. Если рыжуля и должна кого-то бояться, то только меня.

Налетаю на мужика и тут же отшвыриваю его в сторону. Чащин тот еще боров! Тяжелый, скотина! Вот только я в силе ему не уступаю. И не таких на тот свет отправлял.

В голове только одна мысль – убить. Чтобы сдох! За то, что руки свои потянул к тому, что принадлежит мне!

Бойня полностью поглощает меня, застилая все вокруг кровавой пеленой. Не вижу ничего, кроме своей цели. И не успеваю опомниться, когда сквозь завесу своей же ярости слышу крик. Тихий. Хотя и понимаю, Дана кричит громко.

– У него нож!

Не успеваю во время среагировать, а потом… потом ее голос разрезает сознание уже очень громко, хотя девушка шепчет:

– Кир…

Кровавое пятно расползается на белом платье. И это худшее, что я видел в своей жизни. Примерно так же болезненно и страшно, как истерзанное тело моей сестры.

Откидываю Чащина, и он голосует мне ладонь. Едва успеваю подхватить ослабевшее тело жены. Она не умрет! Не сегодня!

– Дана! – бью ее по щекам, но девчонка не приходит в сознание. – Сука! – рычу, точно раненный зверь.

И мне страшно. Страшно по-настоящему.

– Чего застыл?! – ору на Чащина. – Ищи ближайшую больничку!

Проверяю пульс. Слабый, но есть.

А потом все как в тумане. Срываю с себя рубашку, разрываю ее на части, чтобы перевязать рану. Неглубокая, но кровит так, точно насквозь проткнули.

– Держись, слышишь?! – кричу на Дану.

Стараюсь держать холодной голову, но это сложно, когда эмоции переполняют.

Я впервые честно признаюсь себе, что не могу ее потерять. Не хочу. Она нужна мне, точно глоток воздуха. Без нее или своей дочери я не смогу дышать полноценно.

Чащин называет мне адрес. Я укладываю Дану в машину. Гоню, как ненормальный. Ничего не замечаю. В голове только одна мысль – успеть. И я цепляюсь за нее потому что только это не дает сойти с ума.

Рана на моей ладони кровоточит, а мне некогда даже замотать ее. Заливаю кровью руль, брюки. После такого путешествия мне придется отдавать тачку в химчистку. Да и черт с ней! Хоть выкину – не привыкать. Успеть бы.

Дана так и не приходит в себя. Ее кожа покрывается испариной, а самодельная повязка из моей рубашки становится все краснее.

В больницу я заношу девчонку на руках. Я ору на всех, кто попадается мне на пути. Я обещаю врачам вырвать их сердца, если они… если они хоть что-то делают не так. Медработники чуть ли не вдесятером удерживают меня по ту сторону операционной, не давая войти.

И даже когда мне сообщают, что рана не несет опасности, ее обработали и сшили, но из-за большой потери крови моей жене нужно еще время на то, чтобы прийти в себя и восстановиться, я не чувствую облегчения. Не отхожу от девчонки ни на шаг и к себе никого не подпускаю.

Пора признаться себе. Я зависим. Зависим настолько, что месть уже не имеет никакого смысла. Моя жажда отомстить сыграла со мной же злую шутку. И я влип. Пиздец как.

Сижу рядом на стуле и глажу Дану по голове. Она сейчас кажется еще хрупче. Бледная, маленькая. Из носа торчат трубочки, рядом пищит медицинский аппарат.

– Все будет хорошо, – обещаю ей. – Все будет хорошо.