Глава 25

Богдан

На море Алина изменилась. Она всегда была светлой и солнечной, ну или почти всегда. Не считая того эпизода с Михаилом, о котором он предпочитал не вспоминать. Тем не менее даже безднов дядя не смог погасить ее свет, здесь же она стала еще светлее. Такое ощущение, что эта девушка впитывала солнце и щедро раздавала его всем, кто с ней соприкасается. А может быть, это солнце было у нее внутри.

Хотя сегодня, когда они стояли в море, на краткий миг он в этом усомнился. В одно мгновение его руны взбунтовались, и на этот раз отозвались как на сильнейшую магию. Магию, источник которой был сосредоточен в… Алине? Лишь на мгновение ему показалось, что к нему потянулась сама Бездна, через нее. Этот миг был, пожалуй, самым диким в его жизни. Представить, что у Алины проснется нулевая магия, он не мог даже в страшном сне.

Но когда Богдан коснулся ее зрением бестиара, понял, что ничего такого не было. Просто очередная странная реакция рун. На этот раз сильнее всего, что ему доводилось испытывать раньше. Они так не полыхали даже на прорывах, что уж говорить о близости с женщинами. Алина же оказалась особенной. Он так и не нашел никаких упоминаний о подобных случаях. Руны отзывались на жен, бестиари, но не на человеческих любовниц, даже на тех, к кому привязываешься так сильно.

Так сильно, что не получается думать ни о чем, кроме нее. Не получается представлять себя рядом с другой женщиной. А ведь рано или поздно ему придется жениться. Как на это отреагирует Алина? Зная ее, не самым лучшим образом.

– Тебе невероятно повезло, друг, – напомнил о своем присутствии Семен, и Богдан моргнул, возвращаясь в реальность.

После обеда и дневного отдыха специально для них на пляже установили шезлонги, чуть поодаль такие же стояли для Марии и для Алины. Рядом располагался большой шатер, в котором женщины могли переодеться, и, что его абсолютно не удивило, ни Мария, ни Алина не потребовали слуг. Они ушли туда вдвоем, сами помогали друг другу, а вышли…

Странно было ее видеть в плотной кофточке с короткими рукавами, панталонах, прикрытых еще и короткой юбочкой до колен. Странно, необычно и возбуждающе. А впрочем, в Алине его возбуждало все. Даже то, как сейчас она резвится в воде. Счастливая, прекрасная и явно уже замерзшая. Потому что не вылезает оттуда больше часа. Мария, например, уже три раза возвращалась погреться.

Он поймал себя на мысли, что готов подняться, чтобы вытащить ее из моря, но потом остановил себя. Как это будет смотреться?

– Да. Повезло, – отозвался он.

К счастью, то, что собирался сделать он, сделала Мария. Она что-то сказала Алине, и они вместе вышли из сверкающих волн. Жена Семена смеялась, когда Алина ей что-то рассказывала, и на какой-то миг Богдан испытал острое чувство ревности. Конечно, хорошо, что у нее появится подруга, которой она сможет писать, но… до этого все ее чувства принадлежали ему одному. Никогда бы не подумал, что он такой собственник!

– Что собираешься делать? – так и не дождавшись ответа, поинтересовался Семен.

– Что? Ты о чем?

– Ты же с нее глаз не сводишь, – усмехнулся друг. – Постоянно о ней думаешь. Могу ошибаться, конечно, но как по мне, ты весь в ней, по самую макушку, Богдан. Уж можешь мне поверить, я на себе испытал, что значит быть влюбленным в одну-единственную.

– Что плохого в том, чтобы быть влюбленным?

Женщины устроились на шезлонгах, и Алина ему помахала.

– Плохого? – Семен рассмеялся. – Да я никогда тебя таким живым не видел. Не говоря уже о твоей силе. Ты сам ее чувствуешь? Давно ты ее замерял?

Богдан приподнял брови. Насчет силы он вообще не задумывался, ее колебания достаточно спокойные, не бывает резких всплесков и падений. Да, после встречи с Алиной в нем прибавилось сил, но здесь речь шла не о магии, скорее, а о жизненной силе в принципе. Ему словно летать хотелось временами. Не говоря уже о том, как спорились все дела, как легко и быстро все получалось. В разы быстрее, чем раньше. Но и это тоже было объяснимо: их очень хотелось поскорее завершить и вернуться во дворец, ведь там его ждала Алина.

Единственное, что пока оставалось нерешенным – это смерть Милена и его нулевое проявление, но об этом пока совсем не хотелось думать.

– С моей силой все как обычно, – произнес Богдан. – Возможно, что-то меняется, но незначительно.

– Значительно, можешь мне поверить. – Друг неожиданно стал серьезным. – Не представляю, почему ты это не чувствуешь. Возможно, именно потому, что она раскрывается внутри тебя постепенно. Но со стороны это заметнее, можешь поверить. И еще: если рядом девушка, которая способна принять такую силу, простая девушка, это неспроста.

– Ты сейчас о чем? – уточнил Богдан.

– Только о том, о чем ты и сам наверняка думал.

– У меня сила значительно меньше, чем у отца. Алина поначалу упала в обморок, когда я не сумел справиться с Бездной.

– Может быть. Была. – Семен кивнул. – Но сейчас она точно выше. Насколько я понимаю, сейчас Алина в обмороки не падает. Все, что я могу тебе порекомендовать, это проверить свой уровень, когда вернешься в Авенну. Возможно, Лазовия обретет другого Верховного.

Алина

– Это Дара, – сообщил Тим, показывая мне крупную, рыже-белую собаку. – А это Лима. Она недавно ощенилась. Хочешь посмотреть щенков?

Еще бы я не хотела! Брат точно знал, куда меня пригласить. Я обожала животных, а при виде смешных серо-белых комочков у меня в сердце разлилось столько тепла! Хотя казалось, куда уж больше.

– Как тебе удалось уговорить его нас отпустить с земли? – насупившись, поинтересовался брат. Мы с ним были очень похожи, и внешне, и цветом волос – пошли в маму. Поэтому даже когда он хмурился, оставался невероятно красивым парнем.

– Отпустить? – уточнила я.

– Ну да. Ты что, все уже позабывала в своем дворце? Чтобы нам оказаться здесь, нас должны были или отписать, или подарить.

А и правда, как? Я не спрашивала Богдана, помню только, что после случившегося, когда узнала, что родные уехали, выдохнула с облегчением. Но как ему это удалось? На землях Михаила все принадлежат ему. Даже я. Что произошло? Как Михаил согласился?

– Я не знаю, – честно призналась я. – Просто однажды он сказал, что вы уехали к морю.

Тим приподнял брови. Вот только, кажется, уже по другой причине: на псарне было много собак, и все они сейчас подобрались к нам. Но не рычали, напротив, виляли хвостами, укладывались рядом. Лима же была совсем не против, что я глажу ее щенят, хотя обычно собаки довольно остро на такое реагируют. Особенно если к их щенкам подходит кто-то незнакомый.

– Кажется, ты им нравишься, – озвучил свои, да и мои тоже мысли брат. – Как это на тебя похоже, Линка.

От знакомого с детства имени на сердце потеплело еще сильнее. Я едва успела улыбнуться, как налетевшая сзади сестра обхватила меня за плечи.

– А я закончила с посудой! – пропела она. Дашка, в отличие от нас с братом, пошла в отца: темными волосами и крупными чертами лица. Это придавало ей такой броской и яркой чувственности, которой мне явно не хватало. Вот вырастет, от женихов отбоя не будет! На землях у Семена она точно найдет достойного парня, да еще и по любви. – А знаешь, что? Можем пойти все вместе посмотреть как работает отец!

Я еще не насмотрелась на лошадей и собак, не поиграла с пищащими и тянущимися ко мне щенками, но побыть с отцом хотелось гораздо больше. Когда я видела его в последний раз, этот светящийся от счастья мужчина, пусть и пребывающий по-прежнему в своем, далеком от реальности мире, гораздо больше напоминал мне того, кем он был, когда мама была жива. Мне нравилось видеть его таким, мне нравилось, что он чувствует себя нужным, когда занимается садом. Поэтому я сразу же поднялась, и мы втроем направились туда.

Сад у Семена с Марией был роскошный, и, в отличие от того, что был в летнем дворце Верховного, отнюдь не декоративный. Здесь выращивали разные фрукты, часть из которых потом шла на стол, а часть отвозили в город на продажу. Отец как раз собирал персики, стоял на высокой лесенке, на самой широкой части которой устроилась корзина, куда он складывал успевшие созреть фрукты. Я едва успела полюбоваться им, пока мы шли по дорожке, как сестра вдруг решила закричать:

– Па-ап! – и припустила к нему.

Отец обернулся слишком резко. Лесенка пошатнулась. Я тоже рванулась вперед, но опоздала. У него в последние годы была заторможенная реакция, поэтому папа упал, не успев ухватиться хотя бы за что-то. Даша завизжала, особенно когда лестница рухнула следом, вместе с персиками и корзиной, накрывая отца.

Мне показалось, что сердце остановилось, я бросилась вперед, едва успевая за собственным дыханием. Папа упал на дорожку, и, когда я подбежала, у меня еще и перед глазами потемнело. Потому что из-под его головы на камни текла кровь.

– Тим, помоги, – скомандовала я брату, мы вдвоем быстро подняли лестницу, и, поскольку Даша застыла изваянием, с расширенными глазами, его же и попросила: – Беги в дом, быстро. Нужен врач, пусть скорее пошлют за ним в город.

Брат умчался, я же склонилась над отцом. Так страшно мне уже давно не было. Наверное, в последний раз, когда умерла мама. Потому что лицо отца белело на глазах, он был без сознания. а еще эта кровь… ее никогда не было так много. Что, если врач не успеет? Что, если…

Я остановила подступающую панику глубоким вдохом и выдохом. А потом осторожно положила руки ему на плечи. Как же мне сейчас не хватало магии… нормальной магии, а не вот этой вот слабенькой, которая только и способна что эмоции выравнивать.

– Папочка, – прошептала я. – Папочка, любимый, не умирай, пожалуйста…

И замерла, когда с моих пальцев хлынул жемчужно-белый свет. Я никогда такого не видела, рунную магию – да, но то, что сейчас струилось сквозь меня… оно было сначала теплым, потом стало обжигающе горячим, и, впитываясь в тело отца, наполняло его таким же жемчужно-белым сиянием.

– Линка, что это? – замерев, спросила Даша.

Она уже не выглядела испуганной, наоборот, восхищенной, как будто забыла о том, что только что произошло. Это странно, но я и сама испытывала похожее умиротворение. Ощущение того, что все правильно, все так и должно быть. Лицо отца снова обрело краски, а мои руки, казалось, стали обжигающе-невесомыми. Я то ли горела, то ли могла взлететь, и вдруг в один миг все закончилось. (3303c)

Непонятная магия иссякла, вместе с ней ушел жар, поглотивший даже южный зной, и странное оцепенение-восхищение. Я растерянно моргнула, Даша наконец-то приблизилась к нам, и в этот момент отец открыл глаза.

– Алина, что произошло? – строго спросил он. Почему-то у меня.

Но я сразу же поняла, что на самом деле не так. Уже давно отец не разговаривал и не смотрел так осознанно.