Глава 5

Жанна привыкла к тому, что на землях де Кессе живут оборотни. Знала, что отец Матис делит цветы анчара между паствой, а границы владений давным-давно не огораживают засеками — Плети Дха-Ахада не дремлют и карают тех, кто пытается войти с недобрыми намерениями. Она понимала ценность анчаровых цветов, краем уха слышала о сумасшедших ценах, но не интересовалась полями вокруг источника, не задавалась вопросом, куда уходят груженые возы. Пшеница и картофель были важнее — для людей — и именно поэтому Жанна начала изучать агрономию. А оборотни… живут и живут, не мешают. Даже помогают, без них бы ни дров, ни рыбы. На ленной земле стоял поселок выдр, по лесу были разбросаны хутора медведей-дровосеков, а на границе с графством Дельвиг поселились волки-оборотни, платившие дань пушниной и солониной.

Возвращаясь домой, да еще с погоней за плечами, Жанна гадала: как ее встретят? Обрадуются? Изъявят формальную покорность, за спиной заклеймив «предательницей-рабовладелицей»? Устроят бойкот за привезенного в имение тигра-убийцу — обо всех без исключения белых тиграх шла дурная слава. А вдруг, ради двуликого спокойствия, помогут преследователям? Отец Матис платит дань предстоятелю. Захочет ли он портить отношения с храмовым главой из-за Тайгера и Жанны?

Захотел.

Встретил возле границы, успокоил, пообещав, что чужаки отступят перед Плетью Дха-Ахада.

— У меня с настоятелем Дельвига договоренность о взаимной защите земель. Не рыдай, дочь моя. Я вижу, что Плеть уже подошла к твоему тигру.

Жанна — пока — пропустила мимо ушей фамильярное определение «твой». Но дала себе зарок серьезно поговорить с отцом Матисом. Провинциальную замшелость нужно было искоренять.

Плети Дха-Ахада всегда казались Жанне смешными. Неповоротливые чучела, бродившие вдоль границ, внушали ужас как оборотням, так и многим людям. А Жанна развлекалась, оббегая громоздкие плетенки вокруг, подныривая под ветвистые руки, дергая нити, связывающие прутья анчара. Отец Матис иногда ее за это ругал, но не всерьез, сбиваясь на смех. Почему-то отца Матиса многие боялись не меньше чучел — вот это уже было совсем непонятно, почему.

Жанна развернула взмыленного коня и помчалась к границе вместе с сопровождающими. Подоспели вовремя — чужие оборотни отступили, но Тайгер валялся в грязи со стрелой в боку. Жанна немедленно и при трех свидетелях объявила, что запрещает храмовому отряду входить на свои земли, и напомнила, что нарушителей ожидает смертная казнь. Пришлый священник в долгу не остался, пообещал дождаться Тайгера в Кюхельбекере, и произнес короткую, но пламенную речь об изгоях и традициях.

Разъезжались, зорко поглядывая друг на друга. Бесчувственного Тайгера понесли в имение на холстине, вытащив стрелу и наскоро заткнув рану тряпкой. Отец Матис уехал вперед, а Берта и Жанна пустили лошадей шагом, обсуждая ситуацию.

— Не верю я, что все это из-за того, что король Тайгера телохранителем принял! Ой! Ой! Мне кажется, он не дышит!

— Не волнуйтесь, милсдарыня Жанна, дышит, да еще как. Тигра сходу не уложишь. Ну, потрепали малость. Отлежится пару-тройку деньков, будет как новенький.

— Такое уж ли это отступничество — меня защищать? Скажи, Берта? Они же с Тайгером одной крови. Зачем им его убивать?

— Да его такой трепкой не убьешь, — терпеливо повторила орлица-оборотень. — Помяли, загнали вас в ловушку. Что-то от вас хотят, милсдарыня.

— В ловушку?

— Смотрите сами: на ваши земли им хода нет, вы свою волю выказали, Плеть ваши слова подтвердила. Но и мы в столицу проводить вас не можем — нам дозволено только по кенобию свободно гулять. Мы же не телохранители в ошейниках. Король-то вас назад позовет, как пить дать позовет. Доедете вы со своим тигром до Кюхельбекера, а там ждут. И опять двадцать пять.

— Не со своим тигром! — поправила Жанна. — Тайгер сам по себе, я — сама по себе. Чисто деловые отношения.

— Ну да, конечно, — поспешно согласилась Берта. — Отношения.

Разговор зашел в тупик, зато почти до ворот имения доехали. Матушка, увидев окровавленного тигра, заахала, заохала, погнала слуг греть воду и готовить спальню, и неожиданно спросила:

— Жанна, а этот твой тигр, он сильно пакостливый? Углы метить будет?

— Не мой это тигр, я — сама по себе, он — сам! — возмутилась Жанна.

Берта ухватила матушку под локоть и громким шепотом сообщила:

— Милсдарыня, дело свадебкой пахнет. У них отношения.

— Могла бы себе человека найти! — с укором сказала матушка. — Принцесса все-таки. Так нет, она тигра в дом притащила. Они все как на подбор пакостники, а уж сколько мяса трескают за один присест!..

— Горячую воду и мазь! — завопила взбешенная Жанна. — Что застыли? Несите его в комнаты!

Она не позволила слугам мыть Тайгера: велела уложить холстину на ковер, смочила губку в бадье, начала оттирать грязную окровавленную шерсть — опять в тот же бок, ну что ты будешь делать? От мокрых прикосновений тигр очнулся и зарычал. Жанна не успела шарахнуться в сторону — Тайгер обратился, губка проехалась по ребрам, капли грязи потекли по гладкому животу. Тут бы поскорее обмыть да полотенцем обтереть, а Жанна застыла. До сих пор ей не удавалось рассмотреть Тайгера в спокойной обстановке и во всех подробностях — то толпа вокруг, надо шторы обрывать, то Леонард рядом, при котором всласть не поглазеешь, то Цецилия какая-нибудь, и это неотлагательно возвращает к шторам.

Тайгер снова превратился. Жанна осторожно помыла длинный хвост, протерла розовые тигриные пятки, а прикоснуться к яйцам не осмелилась — они были не очень грязные, почти беленькие, а мало ли что Тайгер подумает, если очнется.

Слуги переложили тигра на кровать. Жанна распорядилась сварить крепкий бульон, наскоро искупалась, схватила травяную мазь и прибежала в спальню Тайгера как раз к очередному обращению. Человек провел рукой по затылку, попросил:

— Пить.

Жанна засуетилась, подала чашку вишневого компота с анчаровыми лепестками, поддержала, утерла стекавшую по подбородку каплю платком.

— Плеть была? — хрипло спросил Тайгер.

— Была-была, — закивала Жанна. — Они у нас всегда по границам бродят. Отец Матис говорит, что засеку перепрыгнуть можно, а от Плети не уйдешь.

Тайгер не дослушал, задремал. Жанна выругала себя за глупость — нашла, что раненому рассказывать — и приказала слугам держать бульон подогретым, чтобы напоить Тайгера, когда снова очнется.

К вечеру Жанна измучилась — человек приникал губами к чашке с бульоном, тут же оборачивался в тигра, бил лапой по фарфору, рычал, пытался вылизаться и свернуться клубком. От траты сил тигр засыпал, снова становился человеком и стонал, меняя неудобную позу. Чашка за чашкой, удар за ударом… одно благо — каждое превращение залечивало раны. Жанна так и заснула в кресле рядом с кроватью, крепко держа в руках пустую чашку — одну порцию бульона Тайгер все-таки выпил.

Утром Жанна проснулась от щекотки — белый тигр обнюхивал ее ухо.

— Доброе утро.

Тайгер превратился, вкрадчиво ответил:

— Доброе.

— Вам уже лучше? — дурея от горячего обнаженного тела, спросила Жанна.

— Лучше, — шепот обжигал ухо. — Мне бы позавтракать, горсть цветов и еще полдня отлежаться. А потом я готов вас сопровождать, куда прикажете.

— Никаких деловых поездок, никаких формальностей. Мы приехали сюда отдыхать. В поместье мне не угрожает никакая опасность. Как окончательно выздоровеете — съездим на охоту. Если захотите, конечно.

Тайгер как-то странно прищурился: то ли удивленно, то ли ехидно. Жанна решила, что перешла границы дозволенности и проявила распущенность, и, раскаиваясь, сбежала. Смятение погнало к храму Двух Ликов и источнику — у отца Матиса всегда можно было спросить совета. Конечно, не о том, как правильно проявлять распущенность, но это и не было главной проблемой. У Жанны накопилось много всего другого.

Отец Матис принял ее в хижине возле родника. Пальцы ловко разбирали вымоченные в овечьем молоке лозины анчара — более тонкие на ошейники; толстые и хрусткие — на подвязку Плетей. Жанна перетрогала плошки с разноцветными бусинами и камушками, подергала связки шерстяных нитей на балке, стащила красивое перо — Матис частенько вплетал перья Берты в Плети и обереги.

Рассказ занял немало времени — Жанна не могла сформулировать, почему она не хочет принять Тайгера как раба.

— У меня руки не лежат на нем ошейник завязывать. Я не могу! Понимаете?

— Понимаю, — кивнул Матис.

— А выхода нет.

— Есть.

— Какой? — удивилась Жанна. — Я уже и так, и этак думала — ничего не получается.

— Выйди за него замуж. Это сразу сделает Тайгера полноправным королевским подданным. Исчезнет запрет на передвижение. Конечно, ему придется защищать тебя по праву и обязанности родства, но это куда лучше рабского ошейника.

— Он не согласится.

— А ты спроси, — посоветовал Матис.

— Я не знаю, как об этом заговорить!

— Сама идея не вызывает у тебя отвращения?

— Я же говорила — он красивый. Но… а почему ни Ивин, ни оборотни не предлагали такого выхода?

— Потому что в храмах не привечают изгоев. Тайгер вычеркнут из родовой книги, объявлен покойником. Мне не составит труда провести обряд воскрешения — если, конечно, ты надумаешь сыграть свадьбу. И провести церемонию бракосочетания тоже будет приятно. У нас в провинции мало развлечений. Прислушайся к себе, дочь моя, пойми, что ты хочешь. Я приму любое твое решение. И буду действовать в твоих интересах.

С Тайгером встретились за ужином. Очарованная матушка болтала о дворцовых нравах, современной моде, и с наслаждением пересказывала давние сплетни о родственниках Цецилии. К чаю и пирогам в окно постучался почтовый сокол. Тайгер извинился, вышел забрать письмо. Матушка потрепала Жанну по щеке и благодушно сказала:

— Прекрасный выбор! Достойный молодой человек. Воспитанный и обаятельный. Я уже распорядилась украсить Храм Двух Ликов хризантемами и початками кукурузы. Устроим двойную церемонию, сначала вас обвенчают в соборе Базилевса Великомученика, а потом Матис и Берта окольцуют вас браслетами.

— Я еще ничего не решила! Для свадьбы нужно, чтобы Тайгер сделал мне предложение!

— Я ему скажу, — обрадовалась матушка. — Устроим праздник в честь вашей помолвки.

К ночи Жанна прокралась в спальню к Тайгеру, чтобы сообщить о матримониальных планах матушки и Берты — орлица матушкиным фантазиям всячески потворствовала и уже согнала десяток выдр, чтобы украшать храм к помолвке.

— У меня для вас неприятные новости.

— У меня тоже.

После недолгих препирательств Жанна согласилась не стоять на холодном полу и спряталась к Тайгеру под одеяло.

— Говорите.

Тайгер пошевелился, обжег бедром. Жанна, запинаясь, рассказала о хризантемах, кукурузе и венчальных браслетах.

— Вас это пугает? Откажитесь. Напомните им, что вы должны застегнуть на мне рабский ошейник. Наврите, что собираетесь это сделать прямо завтра.

— Меня никто не слушает! Ни здесь, ни во дворце!

— Давайте поговорим о дворце. О дворце и вашем отце короле Ивине. Со свадьбы можно и сбежать.

Жанна удивилась: как это — сбежать? Куда?

— А во дворце назревает серьезная проблема. Леонард нашел дрессировщицу медведей и отравительницу.

— О! Кто это?

— Супруга вашего сводного брата по отцу, Генриха Данзаса, с которым вы встречались на смотре внебрачных детей.

— И в чем же сложность? Нашел — это хорошо.

— Беда в том, что Ивин очарован энергичной отравительницей. До того, как вас доставили в столицу, он присматривался к Генриху. Слабоумие компенсировалась браком с родовитой, но бедной дворянкой и двумя очаровательными смышлеными детьми. Потом появились вы, и Ивин решил, что принцесса-агроном лучше принца-придурка.

Тайгер перестал изображать послушную куклу, говорил выразительно и ехидно, Жанна слушала и с замиранием сердца понимала, что влюбилась по уши.

— Некоторое время назад контесса Данзас получила небольшое наследство, которое позволило ей приступить к воплощению своей мечты — убрать вас с дороги и пропихнуть супруга на вакантное место. Уверен, следующим пунктом в ее планах стоят поганки и престол. Понимает ли это Ивин? Скорее всего, понимает. Ему нравится играть с огнем.

— Я бы с удовольствием уступила Генриху дорогу… — пробормотала Жанна. — Тайгер, а давайте поженимся? Вы получаете свою выгоду — я уже не смогу застегнуть на вас ошейник. А я — свою. Брак с оборотнем закрывает мне дорогу на трон, таков закон страны. Отец Матис обещал, что проведет обряды. Никто не сможет это оспорить.

— Принцесса, вы делаете мне предложение о браке? — Тайгер улыбался — хитро, загадочно. — Мне? Белому тигру-убийце, переданному вам в собственность рабу, изгнаннику из рода, временному телохранителю?

— Да.

— Я подумаю.

— Подумайте, — Жанна постаралась скрыть разочарование.

— А еще, — Тайгер прищурился, в глазах заплясали оранжевые огоньки, — еще вы приглашали меня на охоту.

— Было дело. Хотите поехать?

— А надо? — Тайгер пружинисто повернулся, миг — и уже коснулся губами ее губ. — Дождь второй день идет. Стоит ли тащиться на охоту ради того, чтобы потом вернуться в кровать?