ЧАСТЬ 6. Святилище
Не в силах ничего ответить, я потупился.
Да и что тут скажешь?
— Нет, отрицать не имеет смысла, — тихо проинформировал меня Асгор, — тем более теперь.
— Она знает, — не в силах сдержать эмоции, я облокотился о стол и уперся лбом в сложенные руки.
И как ей теперь в глаза-то смотреть? Тоже мне, жених выискался.
— Конечно, знает, — поддакнул разведчик, — а ты думаешь, почему она выхаживать тебя бросилась?
— А почему? — ухватившись за вопрос, как за спасительную соломинку, я уставился на Асгора. Тот смерил меня взглядом и иронично покачал головой:
— Даже комментировать не буду.
— И что теперь? — окончательно растерялся я, — что этот Дар означает?
— Сам дар — ничего, — пояснил разведчик, — а вот отклик… он даёт Одаренному гарантию безопасности. Ты же ей зла не желаешь?
— Нет, — поджал губы я.
— Ну вот теперь она это тоже знает, — с бесконечным терпением продолжил друг, — с откликом она обрела в твоем лице защитника. Друга. Родственную душу. Она видит все твои намерения и может полностью тебе доверять, не требуя взамен никаких гарантий. И… они это ценят, Сайрус, поверь мне.
Я рвано выдохнул, чувствуя, как волосы на загривке встали дыбом. Мысль о том, что подопечная может видеть меня насквозь, медленно начала пилить сук, на котором я сидел. А друг, решив, по видимому, меня добить, вкрадчиво добавил:
— Ты слишком серьезно всё воспринимаешь. Сайрус, у тебя в руках кредит бесконечного доверия. Пользуйся!
Ага, легко сказать.
— Слишком большая ответственность, — не в силах скрыть эмоции, я вытер ладонью проступившую на лбу испарину.
— Ну конечно, — хохотнул Асгор, — то есть, ответственность за гарнизон, которую ты несёшь, тебя особо не смущает. А ответственность за девчонку…
— Это другое, — хмыкнул я.
— Ну разумеется, — тут же нагнал меня саркастический ответ, — три сотни душ — ничто. Одна магичка — всё! Сам-то понял, что сказал?
Я вздохнул. Прав. Сто раз прав!
— Понял.
— Ну вот и иди. Необязательно же сразу свататься, — мужчина с честью выдержал мой не особо добрый взгляд и тихо рассмеялся, — признаться, я не надеялся, что доживу до такого. Думал, орки меня раньше пришьют.
— Даже спрашивать не буду, до чего ты там не надеялся дожить, — вернул колкость я, поднимаясь, — ладно, принято.
Взгляд, скользивший по заставленному столу, вдруг споткнулся о что-то интересное. Не особо озаботившись правилами приличия, я протянул руку и провёл пальцем по темной обложке.
“Быт и нравы орочьей общины”.
— Откуда дровишки? — не стал ходить вокруг да около я.
— Ты что, Сайрус? — удивился Асгор, — давно в моей коллекции. Ещё год назад из столицы прислали!
— Ты смотри, — хмыкнул я, перелистывая толстые страницы, — и такое пишут?
— Всякое пишут, — скривился друг, — и такое тоже. Кто-то из умников научную работу защищал. Вот и… обработали, так сказать. А мне в подарок прислали, за подписью автора.
— Да-а-а, — протянул я, проглядывая оглавление. Внезапная мысль появилась неожиданно, но была здравой. Я посмотрел на Асгора, — я возьму?
Если друг и удивился, то виду не подал. Просто пожал плечами и подвинул книгу по столу по направлению ко мне.
— Бери, мне не жалко. Только…
— … аккуратно, знаю, — прервал я его. Друг был щепетилен в вопросах своего увлечения и я это уважал, — страницы не заламывать, руки мыть, за едой не читать. В курсе.
— Вот и отлично, — заулыбался разведчик и тут же нахмурился, — только одного не пойму. То лежала без дела она у меня, — кивнул он на книгу, — без малого год. А то вдруг нарасхват.
А вот это интересно!
— И кому понадобилось? — остро взглянул я на разведчика.
— Так помощнику твоему и понадобилась, — пожал плечами тот, — он у меня часто берёт что-то. А тут вот про орков захотел почитать. Ну я и дал.
Я усмехнулся. То, что Валькор коротает ночи за книгами, я не знал. Что ж, не самое плохое занятие.
— Понятно, — хмыкнул я, забирая фолиант, — спасибо. Верну.
— Ну разумеется, — фыркнул Асгор, открывая мне дверь, — заходи ещё. Только не с такими вопросами.
— Постараюсь, — вернул усмешку я.
Когда за моей спиной закрылась двеРь, я некоторое время постоял, опершись о перила и вдыхая свежий морозный воздух. Ночь ещё не спешила сдавать свои позиции, ограничившись лишь белёсой дымкой на беззвездном низком небе. Где-то там, в вышине, отливал металлическим блеском новый купол защиты, поставленный Её Магичеством. Я извернулся и со второй попытки разглядел-таки слабые всполохи волшебства.
От одного из догорающих костров донесся раскат слаженного смеха. Я неодобрительно покосился вниз — знают про соблюдение тишины, но вот ведь, всё норовят нарушить. Явно ведь кто-то из молодняка сегодня заступил: почему-то именно новички слишком легкомысленно относятся к протоколу, да и к службе в целом. Зато после первого выезда в степь — а если повезёт, то и короткой стычки — сразу меняют свою точку зрения и пишут прошения о переводе.
Мало кто выдержит дыхание противника в затылок.
Факелы на стене не горели. Оно и верно — иногда это равносильно тому, чтобы повесить табличку “мы здесь, стреляйте”. Орочьих лучников недооценивать опасно — при отличном зрении и твердой руке мастер лука способен творить чудеса даже в страшенную метель — что нам, собственно, и было продемонстрировано не так давно. Спасибо магичке, прикрыла.
Особо не задумываясь, что делаю, я взбежал по узкой лестнице и уже через полминуты оглядывал вверенное мне степное хозяйство.
Под моими ногами раскинулась тьма. Кромешная, без единого источника света, она уступала место краскам лишь на горизонте — там, где поднималось в небо багровое зарево многочисленных костров. Дикая Ночь — самое главное празднество у орков, сюрпризов и подарков с их стороны в это время ожидать не приходится. Недаром Асгор с такой легкостью отправил меня в койку.
Недаром я с такой лёгкостью в неё отправился.
— Что, тоже не спится?
Я моргнул, оборачиваясь. Шеррх сидел на корточках, привалившись к стене. Масляная лампа, закрытая для пущей сохранности стеклянным колпаком, была прикручена до самого маленького огонька и в его мятущемся пламени я видел лишь часть рыжей головы и тёмную впадину глазницы.
— Ты что здесь делаешь?
Звон бутылочного стекла исчерпывающе ответил на мой вопрос. Я поморщился:
— Да что с тобой в последнее время?!
Шеррх вздохнул, помолчал и, наконец, отважился на ответ.
— Тошно мне.
— Ещё бы, столько пить, — фыркнул я.
Душой я не кривил — если друг начинал пить, то, пиши, труба. Нет, прямые свои обязанности Шеррх исполнял добросовестно, но, стоило ему освободиться после службы или, раздав указания, осознать свободное время…
— Я не от агорки.
Я кивнул — дело еще хуже, чем думал.
— Так а в чем дело? — всё-таки решил уточнить.
Шеррх приложился к бутылке и крякнул, а затем, занюхав агорку просто, по-солдатски — рукавом, уставился на меня.
— Этой зиме конца-края нет.
— Это временные трудности, — я пожал плечами, — бывает такое.
— Пока мы торчим тут без толку, уже дети вырасти успели, — внёс новую информацию мужчина, — Сайрус, я серьёзно! Вот такими были — он отмерил пару вершков от пола, — а теперь, смотри-ка, взрослые уже. “Папа, я женюсь” — перекривил он кого-то и я даже знал, кого.
— Рейсея как?
— А! — Шеррх махнул рукой и вновь приложился к бутылю, — как ей еще быть? Сын вырос, дочь тоже подрастает, а я ей… — мужчина не договорил, крякнув похлеще, чем в прошлый раз.
Я вздохнул. Отношения Шеррха с детьми и супругой были достойны того, чтобы написать о них книгу. Жаль, разводов в королевстве не допускали. Точнее, допускали, но на бумаге. В реальности же — решившийся на столь отчаянный шаг заканчивал свою жизнь очень быстро: жрецы не допускали богохульства, которым, согласно их трактовке, расторжение брака и являлось.
А за богохульство наказание было одно: смерть. Даже я, в свое время подумывавший о таком, сдался под давлением обстоятельств и благодаря увещеваниям Асгора. А жаль…
— Не вини себя, — сделав шаг вперед, я оказался рядом с мужчиной, опершись спиной о холодный камень стены, — не все жены оказываются ангелами.
— Ты про Менелану свою? — хмыкнул друг, игнорируя запрет на тему. Я стиснул зубы — второй раз за день поднимается вопрос! — но промолчал, — знаешь, Сайрус, твой случай — это больше исключение, чем правило. И я этому рад, — закончил Шеррх, протягивая мне бутылку.
Я покачал головой — не хватало ещё пить перед разговором с Эйрин.
— К детям я тебя не отпущу, — предупредил я друга.
— Кто бы сомневался, — хохотнул мужчина и сразу погрустнел, — да и что я там делать буду? Кому я нужен?
Я кивнул. Нянчить грусть Шеррха не хотелось, однако я признавал его правоту — кому нужен старый вояка с огромным опытом боевых действий? Такие или спиваются в одиночку, или просто сходят с ума.
Что, в принципе, аналогично.
— И чего мы здесь сидим? — тем временем продолжал разглагольствовать мужчина, — взять бы их, прищучить одним махом! — огромный кулак с громким хлопком ткнулся в открытую ладонь, — покажем, где раки зимуют!
— Санкций нет, — лениво откликнулся я, проверяя на просвет бутылку. Агорки оставалось на донышке, поэтому спасательных мероприятий в виде конфискации алкоголя не предвиделось — уничтожил заранее, скотина! — людей нет. Так что загораем в ожидании.
Вдохновленный моей нелепой шуткой Шеррх неожиданно заржал. Получилось громко… и очень странно.
— Загораем… солнца бы хоть лучик! — посетовал он, — и так невесело, а тут…
— Всем невесело, — отрезал я, поднимаясь на ноги.
В свете текущего состояния друга говорить с ним о допущенных ошибках не было смысла — если и поймет, то лишь до утра. А с утра повторяй снова, надеясь на понимание и адекватность — с перепою друг был угрюм, неразговорчив и очень тугоух. Поэтому я решил отложить разговор, ограничившись лишь кратким:
— Будешь продолжать в том же духе — в карцер сядешь.
— Хоть в пыточную, — флегматично отозвался друг и смерил меня взглядом, — думаешь, испугаюсь?
— Думаю, стыдно станет, — отбрил я с чувством брезгливости: отвык уж от таких пьяных разговоров, — поэтому прими меры, да поскорее.
Ступени скрипели, а я, спускаясь по ним, лихорадочно пытался нащупать точку опоры. Разговор с Асгором подломил моё самообладание, а Шеррх еще соли сверху насыпал. Щедро так, с горкой. Пожалуй, хватит с меня душевных бесед: мало того, что покоя никакого, так ещё и чувствуешь себя после этого, как мешок с конским дерьмом.
Нет уж, разговор с подопечной подождёт. А вот с остальными вопросами, поднятыми в письме Сайгоном, надо бы разобраться немедля.
В караулке не было ни души. Пройдя внутрь, я захлопнул дверь, для верности задвинув засов и грустно усмехнулся, вспомнив, как давал Валькору распоряжения… а, ладно, чего уж там.
Лампа зачадила, норовя погасить крошечный огонек, который я зажег, но всё же выправилась и продолжила гореть, давая мягкий ровный свет. Найдя в кипе бумаг нужную карту, я развернул её на столе и склонился над мягкой кожей.
В свете пламени Морсия выглядела длинным ужом, ползущим поперёк белоснежной пустоши степи. У другого края карты, справа, была схематично отчерчена граница королевства с тёмным силуэтом гарнизона прямо на прерывистой полосе. Хорошо стоим, а главное, бессмысленно. Провиант получаем, людей… которые гибнут от таких же бессмысленных орочих атак.
Присев на стул, я задумался. Ещё несколько месяцев назад, отдавая приказы о постройке укреплений, я не сомневался, что орки пойдут в наступление. Только вот сейчас, видя всё происходящее недоразумение, я засомневался: а что, если всё, что мы видим — театр? Хорошо отрепетированное представление с актёрами, антуражем и даже шутами.
Лишь недавно что-то изменилось, да и то мы не придали бы этому внимания, если бы не Эйрин.
Да и Сайгон что-то притих. И, если раньше распоряжения приходили регулярно, то последние полгода я получал их всё реже и реже. И лишь переписка, внезапно вспыхнувшая с приездом Её нежданного Магичества, давала надежду, что мы не забыты.
Кстати, о переписке…
Бумаги в гарнизоне было предостаточно — даже в караулке нашлось несколько желтоватых добротных листов. Не королевская шелковая бумага, но сойдет. Слонившись над листом, я размашисто вывел несколько строк и, отбросив перо, сложил из письма треугольник. К черту протокол, пусть будет, как есть.
Кристалл перехода, своевременно захваченный мною из комнаты, легко вспыхнул, заставив письмо мигнуть и раствориться в воздухе. Теперь надо будет дождаться ответа Сайгона.
А ждать я не хотел.
Подопечную я нашёл в гостиной. Дверца печки была распахнута настежь и в пламени весело догорали какие-то бумаги.
— Вот, решила прибраться, — кивнула Эйрин на огонь.
Я кивнул, топчась на пороге. Бушлат-то я уже снял, а вот что сказать, так и не придумал, понадеявшись на авось. Почувствовав напряжение, витающее в воздухе, подопечная поглядела на меня и, видимо, всё осознав, поджала губы.
— Опять говорить, да? — с оттенком обреченности уточнила она.
Я кивнул, делая шаг в комнату. Что ж, если этому суждено решиться сейчас, то так тому и быть.
— Аверис высылает нам магов, — решил начать с козырей я, — приедут через два дня.
— Вот как… — она замолчала, а затем добавила с какой-то горечью в голосе, — а я только вещи разобрала…
Думать, что она имела в виду, долго не пришлось.
— Тебе не обязательно собирать их обратно, — мягко отозвался я.
— А что взамен?
Вот как, значит. Товарно-деловые отношения в действии.
— Я не торгаш, Эйрин, — пожурил её я, — но мне надо понимать, с чем я имею дело.
“И на какие проблемы нарываюсь” — добавил уже мысленно.
— Я не уверена, что мне стоит говорить, Сайрус, — пошла на попятную магичка.
— Значит, ни “да”, ни “нет”? — зачем-то усмехнувшись, подытожил я.
— Это просто личное. Ты же мне не рассказываешь о своей жизни?
Вот и прозвучало. Интерес, который Эйрин замаскировала под упрек, был заметен невооруженным взглядом. Или мне так показалось?
Выдерживая паузу, я подошел к окну и уставился в мутное стекло. Ночь уже пошла на убыль и теперь в комнату заглядывал непрозрачный серый свет. Который день снегопад — хоть бы действительно солнце выглянуло, что ли…
— Тебе интересно?
Мой тихий вопрос прозвучал слишком громко в этой небольшой комнате.
— А какой бы ответ тебя устроил?
Осознал я не сразу. Точнее, сразу, только вот… сердце ухнуло куда-то в пятки, а затем забилось в горле. С горем пополам восстановив дыхание, я обернулся, смерив взглядом подопечную. А она… смотрела прямо мне в глаза.
Нет, не в глаза. В душу.
— Нет смысла скрывать. Я же вижу, что ты всё знаешь.
Я хмыкнул.
— Как интересно. Это стоило скрывать?
— Нет, Сайрус, — наклонившись, она отправила в огонь незамеченный мной ранее клочок бумаги, — просто я не была уверена, что ты поймешь меня правильно.
— Ты бы спросила, — просто сказал я, ощущая, как приоткрывается дверца откровенности между нами.
Кажется, сейчас всё сложится.
— Такие вопросы задавать страшно, — тем временем не осталась в долгу магичка, закрывая заслонку, — тем более, есть дела поважнее. Я перепросчитала матрицу и отправила Аверису новые данные.
— И что же? — заинтересовался я.
— Понятия не имею, — стул тихо скрипнул, а Эйрин оперлась локтями о стол и посмотрела на меня, — нужна проверка. В Цитадели есть маги, способные перерасчитать матрицу. И, если всё совпадет…
Тихий скрип, раздавшийся из-за двери, заставил меня вскинуться. Сделав знак девушке молчать, я аккуратно подкрался к двери, а затем резким движением открыл её.
Нет, никого. Тихо, как в гробу — только ветер наносит в галерею всё новые и новые порции снега.
Совсем я с ума сойду с этой зимой.
— Что, тоже кажется? — усмехнулась девушка, глядя на меня.
Я закрыл дверь и провёл рукой по лицу, стирая липкий холодный пот. И лишь затем осознал сказанное Эйрин.
— Что кажется?
Её губы скривились в ухмылке.
— Всё. Звуки, краски, мысли… Иной раз кажется, что и я — это не я. Будто это сон. Кажется, проснёшься — и…
— … и кошмар закончится, — договорил за неё я.
Не угадал.
— Нет, Сайрус, — она сцепила руки в замок, но закончила спокойно, — в моём случае он только начнётся. А тут — свобода.
— Ага, свобода, — фыркнул я, — ограниченная гарнизонными стенами и степью.
— Ты не понимаешь, — насмешливый взгляд приковал меня к месту на котором я стоял, — здесь я могу… дышать.
Последнее слово она произнесла почти шёпотом. Будто боялась, что нас услышат или…
… что её услышу я.
И, прежде чем я осознал, что делаю, моя ладонь уже накрыла её сплетённые руки. Теплые, мягкие.
Живые.
— Послушай, — я старался не смотреть на проверяющую: кто знает, как женщины воспринимают такие разговоры, — раз уж речь зашла об… Эйрин, я не желаю тебе зла.
— Я знаю, Сайрус.
Я всё же взглянул на неё. Низко опущенная голова и напряженные плечи всё же выдавали то, что тема ей неприятна. Да и кому понравится тормошить раны души?..
— Расскажи мне всё, пожалуйста, — попросил я неожиданно для себя, понимая, что больше не могу ждать светлого будущего, — не хочу больше оставаться в неведении.
— Ты должен знать, во что тебя втянул Аверис, — шмыгнув носом, предположила подопечная.
А, к черту смущение!
— Нет, — я усмехнулся, — я хочу понять, во что меня втягиваешь ты.
Удивлённый взгляд был лучшей наградой. Правда, в серых глазах блестели слёзы… но это я исправлю.
— Эйрин, я не умею красиво говорить, — мне стало неловко и я зачастил, словно парнишка, пытающийся в краткий миг встречи впихнуть все неловкие, но такие сладкие комплименты, — но ты же понимаешь, что…
— Я понимаю, — перебила меня она, — глупо было бы отрицать. Но всё-равно ты всего не знаешь.
— Тебе слово, — пожал плечами я, будто уступая, — дорогу осилит идущий.
Подопечная поджала губы и на мою руку упала тёплая капля.
— Хочешь, поплачем вместе? — предложил я, уже зная ответ.
Подействовало. Улыбнувшись, Эйрин покачала головой и подняла на меня глаза.
— Ты знаешь устройство королевского совета?
— Немного, — не стал вдаваться в подробности я.
— Двенадцать человек, — принялась перечислять девушка, сосредоточенно прищурившись, — королевские советники… по разным вопросам.
Ну да, ну да. У семи нянек дитя без глазу. Как было, так и есть — здесь ничего не меняется.
— Потом — Аверис…
Советник над советниками. Главный ворон среди кур.
— Ну и Цитадель.
— Один маг, — кивнул я.
— Ошибаешься, — тряхнула волосами она, — трое.
А вот это уже что-то новенькое…
— Не знал.
— В последний год многое изменилось, — грустно улыбнулась она, — Цитадель укрепляет свои позиции.
Три мага… многовато для скромного королевского совета. Особенно учитывая нетерпимость венценосной особы к чужим рекомендациям.
— И что?
Лампа ярко вспыхнула, заставив меня отшатнуться.
— Чёрт! — выругался я, заслоняя свободной рукой глаза.
— Прости, — тихо извинилась Эйрин, — это мои эмоции. Сложно контролировать их, сложно контролировать силу. Волнуюсь.
Отвечать я не стал, уже чувствуя, как изменилась атмосфера в комнате. Как загустел воздух, будто перед грозой.
Кажется, сейчас грянет гром…
— Сайрус, — она высвободила руки из моей медвежьей хватки и посмотрела мне в глаза, — один из этих троих — мой муж.
Я выдохнул, краем глаза заметив, как округлились её глаза.
— Сайрус?
— Я… — пришлось откашляться, прежде чем продолжить: сказалось волнение или болезнь всё еще давала о себе знать, — я себе такого надумал…
Я не лгал: страх делает фантазию богатой. Особенно если зерно боязни падает на благодатную почву.
— Не стоило, — усмехнулась Эйрин, покачав головой, будто в ответ на какие-то свои мысли, — наверное, мне нужно было раньше сказать.
— Это точно, — болванчиком закивал я. — Выходит, твой муж…
Взгляд, который перепал мне теперь, был другим — серьёзным и даже злым.
— Уже не муж, — тихо констатировала Эйрин, — я подала на развод.
Моя бровь сама собой поползла вверх. Неужели… нет, не может быть!
— Я написала отказ от брачных клятв, — закончила мою страшную мысль подопечная, — и бросила на жертвенный камень кольцо.
Она говорила что-то ещё — горячо, быстро, будто торопясь. Её руки с тонкими пальцами бурно жестикулировали в воздухе, а я смотрел на неё, не слыша ни звука.
Я не знаю, сколько пРосидел там, на стуле, глупо взирая на девушку. А она уже закончила говорить и теперь лишь устало смотрела на меня, по видимому, всё понимая.
— А ты талантище… — тихо констатировал я. Язык едва ворочался в пересохшем рту.
Не каждый день узнаешь, что перед тобой живой мертвец, которого ты… А, к Ларгусу!
— Ты о чем? — сухо осведомилась она, пряча руки в широкие рукава.
Я широко усмехнулся. Адреналин в венах придает сил и дурости. А в моем случае — и подавно.
— Думала, не удастся погибнуть здесь, так королевский палач подстрахует?
— Я не понимаю, о чём ты говоришь, — гордо вздёрнула подбородок она. Губы подопечной дрожали, выдавая девушку с потрохами.
— Ты бы сразу предупредила, — продолжал веселиться я, чувствуя, как по спине стекает одинокая капля пота, — я бы не то что не мешал, я бы тебя сразу в степь отправил! Может, даже направление указал…
— Сайрус! — резкий скрип ножек стула по полу и последовавший за ним грохот упавшего предмета мебели известил меня о начале веселого разговора.
— А что Сайрус? — взглянул я на неё снизу вверх. Так и есть, стоит, гордо выпрямив спину, и чуть не плачет, — может, тебе сейчас надо? Так я живо распоряжусь. Раз плюнуть!
— Отлично! — Выплюнула она, скривив губы, — как раз окончательные расчеты произведу!
С этими словами Эйрин развернулась и почти бегом направилась к двери своей комнаты.
Ну уж нет!
— Я не закончил! — подорвался я следом.
Дверь глухо хлопнула у меня перед носом и я, поправ все правила приличия, забарабанил в оную кулаком.
— Эйрин!..
Нет, тишина. Видят Боги, я хотел решить всё миром. Но едкая непокорная девица, перевернувшая всё с ног на голову, начисто лишила меня этой возможности и теперь я жаждал лишь одного — крови.
Дверь ехидно скрипнула, пропуская меня в святая святых магички.
— Что-то хотел? — сверкнула глазами Эйрин.
Подопечная стояла у кровати, одетая в штаны и свитер, а перед ней зияла пустотой расстегнутая сумка. Впрочем, стопка одежды и пара книг, валяющихся тут же, на кровати, не оставляли сомнений в том, что она делает.
— Если к оркам — вещей не надо! — злобно зашипел я, как только до меня дошел смысл её сборов.
— Сама разберусь! — огрызнулась магичка, споро забрасывая в темное нутро сумки вещи, — без твоих… советов!
Раздался тихий свист и сумка на мгновение окуталась серебристым сиянием.
— Ты только предупреди, в течении какого времени сдохнуть собираешься! — окончательно психанул я, — я хоть лучников на стену выставлю!
— Обойдешься, — Эйрин закинула сумку на плечо и направилась к двери. Гордо так, главное.
Но меня уже понесло.
— Стоять! — сделав шаг в сторону, я преградил ей путь. Мысль о том, что сейчас может случиться непоправимое, жгла раскаленным железом. Да и без разницы, куда она направляется — к оркам ли, к Аверису — для меня всё было равносильно смерти.
Серые глаза гневно сверкнули.
— Отойди, — тихо, но грозно предупредила девушка.
— И не подумаю, — скрестил руки на груди я.
— Хочешь, чтобы я использовала магию?
Но я лишь усмехнулся, внезапно осознав, что не сойду с места, даже если на меня спустят свой резерв все обитатели Цитадели разом.
— Рискни.
Тишина. И Эйрин, стоящая так близко, что я чувствовал её тепло и легкий запах специй — тех, которыми пахло зелье, предложенное мне подопечной несколько часов назад. Бледное лицо, испуганно распахнутые глаза, растрепанные розовые волосы. Приоткрытый в немом вопросе рот. О какой вообще магии идет речь, когда на кону… Идиот!
Я больше не хотел сдерживаться. Просто шагнул вперед и совершил то, что должен был сделать уже давно.
Её губы были мягкими и солеными от слёз, но при этом самыми сладкими во всем мире. Казалось, не существовало вообще ничего — ни гарнизона, ни степи, ни этой никому не нужной, проклятой войны. Была лишь она. Её мягкая кожа и длинные пальцы. Тонкая талия, которую я мог бы запросто обхватить ладонями. Огромные глаза, в которых плескалось столько эмоций, что я просто терялся.
Но… рано. Слишком рано, чтобы быть правдой.
Её губы дрогнули тогда, когда я уже почти потерял надежду. Дрогнули и… начали отвечать. И эти осторожные, будто изучающие движения в одночасье подняли в моей груди такую бурю эмоций, что я даже забыл, как дышать. Хотелось лишь одного — быть с ней, защитить от всех бед, сберечь любой ценой.
Я не знаю, сколько я простоял там, обнимая её, как самое драгоценное сокровище, ощущая вкус её губ и чувствуя, как внутри, где-то совсем глубоко, зарождается мягкое, но такое стойкое тепло. Оно крепло с каждым мгновением, казалось, согревая меня не только изнутри, но и снаружи. Будто костер в зимнюю стужу. Будто…
— Сайрус… — выдохнула Эйрин, отРываясь.
— Да? — спросил я, пытаясь вновь поймать её губы в плен своих.
— Мы… горим.
Что?
Я распахнул глаза и едва удержался от ругани. Масляная лампа лопнула — видать, от жара, и масло вытекло прямо на стол, в мгновение воспламенив бумаги.
— Чёрт. Есть там что-то важное?
— Я всё убрала, — последовал краткий ответ.
Подскочив к столу, я заозирался. Взгляд упал на покрывало, лежащее на кровати. Нет, нельзя.
Память услужливо подбросила мне нужные знания: водой масло не погасить, да и ткань — не лучшее решение: огонь моментально перекинется на материю. А значит, остаётся единственное: сдаться на волю стихии.
— Отойди к двери, — лишь попросил я, уже замечая, как комната заполняется дымом.
Языки пламени стали ощутимо ниже уже через пару минут: под деревянным настилом столешницы обнаружился каменный остов. Приблизившись на безопасное расстояние, я с интересом изучил новый предмет мебели.
— У нас такие в академии были. И в цитадели тоже, — от двери подала голос Эйрин, — во избежание… такого.
— Какого? — поднял голову я.
Вместо ответа девушка хихикнула, вызвав улыбку и у меня. А взглянув на её лицо, я и вовсе воспарил духом, углядев её румяные щёчки.
Вряд ли пожар этому причиной.
— Мы проводили опыты на таких столах, — всё же пояснила она, — периодически случались казусы.
—Оригинально, — оценил степень продуманности мебели я, — а здесь такие столы что делают?
— Видимо, завезли для магов. Раньше же нас было больше?
— Было… — кивнул я, вспоминая, как пару лет назад ставок магов было с полдюжины. Правда, близость к противнику и отдаленность от злачных местечек меняет ровным счетом всё, включая и желание одарённых сюда ехать.
— Ну вот, — кротко заметила она.
Я кивнул, прикрыв рот рукавом и, прищурившись, изучил комнату. От окна меня отделяла пара шагов, а рама… сомневаюсь, чтобы её крепили намертво.
Рассохшееся дерево поддалось далеко не сразу. К тому же, приглядевшись к упрямой раме, я углядел несколько ржавых шляпок гвоздей.
Пришлось сходить за инструментом.
Эйрин, к тому времени обосновавшаяся в гостиной, молча следила за моими передвижениями.
— Проветрить надо, — объяснил я, поднимая гвоздодёр и мысленно благодаря Валькора, что не унес корзину с инструментом далеко после нашего маленького подземного путешествия.
Гвозди поддались не сразу, но всё же поддались, открывая доступ в комнату свежему воздуху. Морозно. И чад выстудить скоро не удастся — масло горело на совесть. Разве что дверь открыть — но тоже маловероятно: напущу холоду, да и слухов в придачу. Облокотившись об узкий подоконник, я полной грудью вдохнул холодный воздух и задумался.
Стол, который так некстати сгорел в комнате у Эйрин, не зря показался мне знакомым: его брат близнец стоял у меня. А ещё такие же столы были в комнате у Асгора, в караулке и…
— Эйрин, — тихо позвал я, почти сразу же услышав шаги.
Подопечная остановилась у дверного проёма и, так и не переступив порога, молча смотрела на меня.
— Скажи… — я быстро произвел в уме расчеты, — сколько таких столов полагается иметь, если к нам прибудут маги?
Ответ последовал быстро:
— По одному на человека. В идеале. А вообще… — девушка задумалась, а я перевёл взгляд на окно, углядев в рассохшемся дереве рамы длинную трещину.
Как бы окно ещё и закрыть удалось….
— Вообще что? — переспросил я, осознав, что Эйрин замолчала.
— Да не используются они в обычной жизни, — пожала плечами магичка, — всё больше в лабораториях, на испытательных полигонах во время обкатки новых заклинаний. Я даже удивилась, увидев его здесь.
— Здесь еще и не такое увидишь, — сообщил я и задумался.
События складывались до боли интересно и я, возможно, порадовался бы шутке судьбы, да вот точно — не судьба.
Потому что мысль, внезапно посетившая мою голову, весёлой уж никак не была.
—Не стояла бы ты здесь, — попросил я, выходя из комнаты.
Гостиная тоже была заполнена чадом — пусть и не таким едким, как в комнате подопечной, но всё же. Если открыть дверь — можно выстудить все покои. А протопить их после такого — целое дело.
К тому же, в воздухе явно витал запах горелого масла. Нет, эта комната однозначно потеряна для жизни в ближайшие пару дней.
Идея пришла быстро. В три шага достигнув двери своей комнаты, я потянул ручку. Принюхался. Повезло — чад сюда не дошёл, а запах, даже если и был — выветрится быстро.
— Занимай мою спальню, — решительно кивнул девушке.
Эйрин поджала губы.
— А ты?
— У Асгора переночую. Или у Шеррха, — бодро перечислил варианты я.
“А ещё в караулку можно пойти или в те же казармы” — закончил про себя, представляя себе лицо Эйрин, стоит ей подобное услышать. Что-то подсказывало мне, что ей мои идеи не понравятся.
— Спасибо, — тихо поблагодарила подопечная, — я тогда вещи перенесу.
Я лишь кивнул, нараспашку отворяя входную дверь. Пусть переселяется, а я как раз выясню кой-чего. А заодно и над произошедшим подумаю.
Шеррх открыл дверь не сразу — пришлось долго стучать кулаком, а затем, для верности — еще и ногой.
— Чего тебе? — зевнул он от порога.
Не утруждая себя вежливыми расшаркиваниями, я шагнул внутрь, почти сразу учуяв мощный запах перегара — вчерашняя ностальгия аукалась другу недомоганием.
— Где старую мебель сгрузили? — уточнил слёту, осматривая захламлённую комнату. Правда, в отличии от комнаты Асгора, временная берлога Шеррха была завалена старыми вещами и заставлена пустыми бутылками. Каждый борется с собой по своему, и только Шеррх предпочел не заморачиваться и просто тихо дрейфовал по течению жизни.
— Какую мебель? — захлопал глазами начальник охраны.
— Из казарм, — пояснил я, даже не делая попыток пройти дальше.
— Так за святилищем в зал снесли, — отозвался мужчина, отступая на шаг, — ты же сам приказал три года назад.
— Да? Хорошо, — рассеянно кивнул я, упершись взглядом в ещё один очень интересный стол, — ты бы аккуратней тут. А то мало ли…
— “Мало ли” здесь только тебе светит, — по своему истолковал мою просьбу Шеррх, — Сайрус, ты бы объяснил, что тебе нужно?
— Мне бы самому это понимать, — честно признался я.
Стыдно сказать, но я и сам ещё не знал, что ищу. Странная мысль, быстро промелькнувшая там, в комнате подопечной, растворилась, оставив после себя легкий флер недосказанности. И лишь какая-то неправильность происходящего заставляла меня искать что-то, о чем я пока даже представления не имел.
Шеррх поднял руку и почесал затылок. А затем внезапно предложил:
— Хочешь, вместе пойдём?
Не отвечая, я смерил его выразительным взглядом. Друг поник.
— Отдыхай, — усмехнулся я. Не хватало ещё с пьяным начальником охраны перед бойцами появиться, — и, знаешь…
Я сделал паузу, наткнувшись на посуровевший шеррхов взгляд. Как ни крути, а слова придется подбирать.
— Я сочувствую, что у тебя с Рейсеей не сложилось, — аккуратно начал я, чувствуя себя, по меньшей мере, в засаде у орков на заднем дворе, — правда, мне жаль. Но это ведь не повод совершать то, что ты делаешь… — и я замолк, внимательно глядя на друга. Интересно, поймёт ли?
— Продолжай, — хмуро предложил Шеррх, опуская взгляд.
— Я всего лишь хотел сказать… — в горле защипало: не каждый день расисываешься в своей несостоятельности, — у тебя есть дети. И… — я всё же нашел в себе силы посмотреть ему в глаза, — они хотя бы живы. Сомневаюсь, что они хотят узнать, что их отец спился в хлам из-за невозможности изменить ситуацию.
Кажется, я попал словами в цель. Шеррх скривился и опустил голову, а я, не выдержав, грустно усмехнулся, чувствуя, как нестерпимо горит в груди.
— Просто принимай правильные решения, — тихо закончил я.
Я уже взялся за дверную ручку, когда друг подал голос.
— Я попробую, Сайрус.
***
— Здесь? — Асгор недоверчиво смерил взглядом невзрачную дверь, практически сливающуюся со стеной.
Не отвечая, я загремел ключами. Связку я позаимствовал у Шеррха, честно пообещав себе не возвращать её до тех пор, пока друг не начнет вести трезвый образ жизни.
По дороге в святилище я даже вспомнил день своего прибытия. Правда, на нынешний гарнизон крепость тогда походила мало — и в тот день два десятка новоназначенных бойцов целое утро сгружали в центр двора обломки старой мебели, чтобы поджечь с целью уничтожения. Стены были покрыты копотью высотой в мой рост, а двери в половине помещений отсутствовали, приглашая холодный осенний ветер делать своё упадническое дело. Шеррх, прибывший тогда вместе со мной, долго ходил по пустым казармам, с недоумением пиная немногочисленные сломанные стулья: будто и не было никого здесь уже давным давно. И, если бы не пояснения Сайгона о том, что гарнизон пустует четыре дня, я, признаться, думал бы также.
Предыдущее начальство, видать, изволило драпать, прихватив с собой документы — так или иначе, ни одной мало мальски важной бумаженции я так и не нашел, ограничившись скупыми инструкциями Авериса.
А, впрочем, мне не привыкать не задавать вопросов.
Замок давно не смазывали, поэтому, с трудом провернув ключ в замочной скважине, я навалился на одну из створок. Петли тоже заржавели, поэтому понадобилась помощь Авериса, чтобы дверь, наконец, приоткрылась. Подсветив себе факелом, я боком протиснулся внутрь, криво усмехнувшись — видать, судьба у меня такая, по темным местам гарнизона шариться.
Зал тонул в полумраке и лишь мятущееся пятно света освещало завалы мебели, накрытые, по старинке, полотном.
— Мне нужен с десяток бойцов для разгрузки.
— Сделаем, — отозвался Асгор.
— И… — я усмехнулся, — Вирру позови.
Когда шаги Асгора затихли, я закрепил факел в кольце у входа и сдернул полотно с ближайшего стоявшего ко мне предмета мебели. Так и есть — стол. Такой же, как у меня.
Поверхностный осмотр выявил ещё парочку столов для магических опытов. Хоть бы стул какой нормальный, так нет же. Отбросив очередной отрез ткани и решив всё же дождаться Асгора с бойцами, я отряхнул руки, облокотился о стену и задумался.
Что же здесь было до меня три года назад?..
Сайгона я застал в кабинете. Друг стоял, склонившись над очередным сверхсекретным важным документом. Я скривился — слишком хорошо знал, что там написано.
— Ты окончательно решил? — друг не любил отвлекаться от дел. Особенно во время важных разговоров.
— Да, — будто в подтверждение своих слов я кивнул. На самом деле, и решать-то было нечего — и без того понятно, что здесь мне лучше не оставаться.
— Ну ладно, — хмыкнул он, ставя размашистую подпись под строками, написанными мною утром, — отговаривать не стану. Просить подумать — тоже. Видать, совсем тебе тошно здесь стало.
Я не ответил, разглядывая противоположную стену. С прошлой нашей встречи картин на ней прибавилось — и с нового экземпляра на меня смотрела стройная рыжеволосая девушка в зелёном платье.
— Невестка моя. Будущая, — заметил мой интерес Сайгон.
— Насколько будущая? — усмехнулся я.
— Пару лет еще погуляет, — напустил туману Аверис.
Я разрешил себе выразительно хмыкнуть. Хотя в талантах друга не сомневался — долгосрочное планирование было его сильной стороной. И вполне возможно, что эта стройная голубоглазая лои и впрям вольётся в род Аверисов. В своё время.
— Твоё назначение, — протянул мне пергамент Сайгон, — за подписью твоего братца и всех членов королевского совета.
— Да ладно? — я позволил своей брови удивленно поползти вверх. Тем более, от должности освобожден, за выражением лица можно не следить, да и вообще в зеркало не смотреть.
Особенно с такой-то харей.
— Единогласно, — пояснил Сайгон, — если не учитывать вакантный стул, который до вчерашнего дня занимала твоя задница.
— Свято место пусто не бывает, — откликнулся я, разворачивая свиток и пробегая его глазами, — я дела приму?
— Нет. — И в ответ на мой вопросительный взгляд Аверис всё же изволил пояснить: — да нет там никого. Начальство отозвано, солдаты переведены на другие места службы. С нуля начинать придётся.
— Причина какая? — не стал вдаваться я в подробности. И так ясно, что работы непочатый край.
— Орки подошли близко. Решили усилить гарнизон, — последовало сообщение.
— Это не ответ.
— Другого у меня нет, — Аверис подошёл к комоду и, порывшись в верхнем ящике, протянул мне толстую папку, — вот всё, что могу предложить. Вступаешь в должность завтра. Бойцов несколько десятков я тебе выделю, остальных в течении месяца. За сохранность не беспокойся — там защиту поставили маги из Цитадели, аккурат на месяц, говорят, и хватит. А там уж…
— Да понял я, понял, — я перелистал содержимое папки: чертежи, указы, какие-то документы…
Будет чем вечером заняться.
— Карты заберешь в архиве, — дополнил картину Сайгон, — и, Сайрус…
Я смерил друга взглядом, мысленно вздохнув — знал, что тот скажет.
— Я обещал не отговаривать, но… не надо бы тебе уезжать.
— Сам решу, — я захлопнул папку. Мелкая бумажная пыль взвилась столбом.
Столов было десятка два. И ещё с десяток каких-то странных железных приспособлений, похожих на пыточные. О назначении их я не знал, поэтому попросил отставить в сторону — как раз туда, где, освещаемые слабым дневным светом из полукруглого окна над потолком, на восьми пьедесталах (включая пустой) возвышались семь фигур, закутанных в полотно.
Я не питал особого пиетета к Восьмерым, обращаясь к ним только почтить память погибших бойцов. Верил ли или просто поступал так, надеясь, что товарищи по оружию обретут мир после смерти? Не знаю.
Жреца за три года нам так и не выделили, поэтому святилище пустовало, изредка довольствуясь случайными посетителями — я и сейчас видел засохший стебель какого-то цветка на одном из пьедесталов. Что ж, в войну каждый по своему заботиться о своей жизни: кто-то — шлифуя оружие, а кто-то — принося дары высшей силе. Я их не винил: у каждого своя война.
Стук каблучков известил о приходе нового участника большой перестановки мебели. Обернувшись, я как раз застал Эйрин входящей в дверной проём. Увидев статуи, девушка поморщилась, а я — не удержался от вопроса.
— Давно не молилась?
Перед тем, как что-то сказать, подопечная сделала ещё несколько шагов, остановившись совсем рядом, заставив меня потянуть носом воздух: запах специй никуда не исчез.
— Это? — не отвечая на мой вопрос, она кивнула в сторону расставленной мебели.
Я кивнул, отступая в сторону и позволяя девушке вплотную ознакомиться с импровизированной выставкой.
Много времени это не заняло.
— Занятно, — хмыкнула Эйрин почти сразу, стоило её руке коснуться первого стола.
— Что? — встрепенулся я.
— Да тут мебели на хорошую по размерам лабораторию, — пояснила она, идя вдоль заботливо выставленных в ряд столов, — а это, — её рука коснулась странного изгиба железного приспособления, — подставки для аккумулирования энергии. И поверь, Сайрус, ценятся на вес золота.
Внимательный взгляд Асгора я почувствовал спиной. Ещё бы, такое нарушение субординации.
— Лорр Визиус, — тут же исправилась Эйрин, — здесь собрано очень хорошее оборудование. Сомневаюсь, что его так просто оставили бы здесь на произвол судьбы.
Ещё раз бросив взгляд на гору мебели, которая уже уменьшилась вполовину благодаря стараниям солдат, я кивнул. Конечно, можно сделать вид, что этот склад случайно здесь оказался, только вот игнорировать этот факт я бы точно не мог.
Особенно сейчас.
Святилище располагалось в глубине двора — одинокая, всегда открытая для желающих дверь в сером массиве стены. Каменные глыбы, окружающие тёмный металл решетки, всё еще хранили следы копоти. Я провел рукой по холодному камню и уставился на ладонь, покрытую чёрной пылью.
Что же здесь так сильно горело?..
Проходящий мимо Асгор походя хлопнул меня по плечу.
— Что, тронулся лед?
Не отвечая, я отмахнулся. То, что от друга не укрылась оговорка Её Магичества, я уже понял. Вот только к разговорам на эту тему был еще не готов — самому бы разобраться, что к чему.
— Ладно, — начальник разведки достал из кармана рукавицы, — разберёшься — скажи.
Я кивнул.
— Дикая Ночь закончилась, — сообщил, будто само собой разумеющееся.
— Знаю, — протянул Асгор, — отряды сформирую, выедут в сумерки. Скажи Её Магичеству — пусть выпустит.
— Не темновато ли будет? — кивнул я на низкое небо, которое уже начало подёргиваться предсумеречной дымкой.
— В самый раз, — хмыкнул мужчина, — дальше проедут, окопаются. А там уже и день протянуть можно.
— Хорошо, — со скрипом, но согласился я, — а я к Сайгону бы метнулся.
— Во дворец? — хитро поглядел на меня друг, — зачем?
— Есть вопросы, — поджал губу я, — вот скажи мне — зачем здесь склад для магической лаборатории?
— Не знаю, — посерьёзнел начальник охраны, — думаешь…
— Понятия не имею, — честно признался я, — надо в архивах покопаться. Если там, конечно, что-то осталось.
Я хотел добавить, что очень сомневаюсь, что мне выдадут информацию на блюдечке с голубой каёмочкой, но не стал: зарекаться не любил. А вот в то, что гарнизон опустел просто так, я не верил: не стоила того причина. А значит, было что-то ещё.
И кому как не мне попытаться уговорить Сайгона навести справки?
— Ты мне скажи, — я прикрыл глаза, наблюдая, как Асгор закуривает тонкую трубку со странным рисунком, — есть ли у нас в гарнизоне ветераны?
— Ты про эту войну? — встрепенулся друг и, увидев мой утвердительный кивок, задумал ся, — нет вроде. Молодняк в основном. Хотя…
— Ну?
—У Миркуса узнаю. Он из семьи военных. Опять же, шестеро братьев… Кто-то, да должен знать. А что?
— Да интересно…. — пространно объяснил я.
— Что именно?
— Прошлое.
Доводить до сути не пришлось — и так всё ясно. А с проницательностью друга — и тем более. Это вам не Шеррх, тыкву чесать не будет.
Кстати, о Шеррхе.
— У Дорса опять с женой нелады.
— Знаю, — отозвался начальник разведки, — видал вчера.
Что там видел друг, я узнавать не стал: догадывался.
— Отойдет, — резюмировал Асгор, помолчав, — зайду к нему вечером. Поговорим.
Я кивнул. Трубка мужчины выпустила в воздух облачко ароматного дыма.
Дверь в покои были приоткрыты. Ступив внутрь, я потянул носом воздух, сразу уловив едва слышимый запах гари. Вроде как и ничего, а проведи в таком ночь — и весёлый день с гудящей, как котел, головой тебе обеспечен.
Из-под двери моей спальни пробивался свет. Не спит — ну, значит, не разбужу.
— Войдите, — раздалось почти сразу после того, как затих мой стук.
Эйрин сидела на кровати, набросив на колени плед. Из-под пледа виднелись толстые вязаные носки, а перед подопечной лежал заполненный убористым почерком лист.
— Прости, я на минуту, — не вдаваясь в подробности, я пересек комнату и склонился над столом, — документы заберу. Поработать надо.
— Если я тебе мешать не буду, работай здесь, — предложила она, возвращаясь к писанине. Задумчиво покусала кончик пера и подняла голову.
Я улыбнулся — уж больно интересной была картина.
— Спасибо.
Печная заслонка была приоткрыта, а у входа обреталась поленница. Явно Валькор постарался — этот камин я не топил, ограничиваясь печкой в зале. В трубе, небось, целая свалка образовалась. Я представил, сколько сил отняла растопка камина и внутренне содрогнулся.
Писем было много — целая стопка. Пара указаний, указ об очередном обозе, на этот раз с хозяйственными причандалами (тут я возблагодарил Восьмерых, так как Верлейн уже неоднократно подходил ко мне поговорить — вестимо, на какую тему). И — небольшой треугольный конверт.
Сжав последний в руке, я покосился на Эйрин. Нет, ничего — сидит, полностью погрузившись в размышления, и даже не смотрит в мою сторону.
Сбросив бушлат у стены, я присел на стул. Письмо, зажатое в кулаке, жгло руку. Не буду пока разворачивать — вдруг заметит? Тогда хрупкому доверию, установившемуся между нами, уж точно придет конец.
Выдохнув, я украдкой спрятал конверт в карман и принялся разгребать корреспонденцию.
Письмо Авериса обнаружилось в самом конце стопки. Синий конверт был скреплен не королевской печатью, а личной — на темном сургуче была явно видна фигура сидящего на ветви ворона. А это значит, что Сайгон собирается сообщить мне нечто, не предназначенное для чужих глаз.
— Эйрин, — позвал я, — лорр Артикус собирается в разведку выехать. Где-то, — я сверился с часами, — через четверть часа.
— Поняла, — отозвалась девушка, — отвернись, пожалуйста.
Я выполнил просьбу и, отвернувшись к камину, уткнулся в бумаги, краем уха слыша шорохи. Пытаясь с третьей попытки прочесть слова, написанные мелким почерком, я был вынужден констатировать, что распалившееся воображение играет со мной злую шутку: перед глазами всё ещё стояла раскрасневшаяся после поцелуя Эйрин.
Я тряхнул головой, отгоняя яркие образы, и вновь принялся за письмо.
— Я скоро, — через минуту сообщил женский голос.
Так и есть — закутанная в свой новый плащ, девушка натягивала перчатки.
— Много у тебя вещей? — невпопад поинтересовался я.
— Ты об этом? — тонкие пальцы коснулись завязок, украшенных серебристыми бусинами, — не очень. Убегая, я прихватила всё.
Убегая… Я кивнул, мысленно складывая еще один кусочек мозаики.
Сайгон был в своем репертуаре. На шелковистой бумаге было выведено всего пять слов:
“Нужна ещё информация. Пиши приватно”.
Я вздохнул и забарабанил пальцами по столу. Информация… вот и мне бы она не помешала.
Но делать нечего, придется писать, как есть.
Составление письма не заняло много времени. Сообщив о найденном у святилища складе, я дополнил его мнением Вирры и поинтересовался, есть ли возможность узнать о прошлом гарнизона. Имя Эйрин указывать я не стал, ограничившись кратким “твоя племянница” — мало ли что. И у стен есть уши, а у писем — рот.
Запечатав конверт, я коснулся им кристалла перехода, полюбовался на серебристый дымок, в который превратилось письмо и… потянулся к карману.
У людей из Цитадели было своеобразное чувство юмора. Я знал это уже давно — но кто мне помешает еще раз убедиться в этом?
Мой оппонент снова был краток — на желтоватом пергаменте размещалось всего несколько строк. Поднеся письмо к лампе, я пробежал их взглядом и тихо выругался.
К такому я был не готов.