Глава 11

Колин зашёл в тупик. Он уставился на сад, тщетно пытаясь вспомнить «что-нибудь». Что угодно. Но его прошлое было грифельной доской, в основном пустой, за исключением фрагментов, которые казались обрывками снов. Как только он пытался ухватиться за воспоминание, оно ускользали от него, рассеиваясь, как дым в воздухе. – Просто… обрывки… вспышки, – он раздражённо зарычал, – Я даже не знаю, кто я! Откуда я родом… Моя семя… Есть ли у меня второе имя! Он уставился на Леандру сверху вниз, в его глазах читались отчаяние и мольба. – Что я должен делать?! Леандра ничего так не хотела, как встать. Заключить Коллина в объятья и предложить всё возможное утешение. Она сопротивлялась этому желанию. – Ты родился в деревне под названием Равель, – тихо сказала она. – У тебя две сестры и один брат… прости, но я не помню их имён. Коллин замер, прислушиваясь к себе. – Я помню твоё второе имя – Стэнтон. Коллин Стэнтон Розенберг. Они называли тебя Львом Элорна. Голос Леандры… он был почти гипнотизирующим. Коллин оставался неподвижен, всё ещё слушая. – Что касается того, кто ты и что тебе делать… Ну, проще говоря, ты был и остаёшься воином. Ты сражаешься. Ты «сражаешься». Эти слова эхом отдавались в пустом пространстве, которое было головой Коллина. Он мог вспомнить ощущение меча в своей руке… но какого меча? Где? И как давно? «До обращения в Пыль». Он знал одно: Пыль забрала у него всё – его прошлое, его разум, его способность сражаться и защищать. Побеждённый и опустошённый, он опустился обратно на скамью рядом с Леандрой. – Нет, – прохрипел он. – Я – просто обломки. Леандра отвела взгляд. Её руки лежали на коленях, и она покручивала свои дорогие кольца. Когда она заговорила снова, её голос был мягким, очень далёким и едва слышным. – Мы все – просто обломки., – прошептала она, думая о том, что Люциус Эстагар сделал с каждым из них. – Этот ублюдок – он тот, кто нас сломал. Воспоминания преследовали его во снах. Ночные кошмары терзали его в часы бодрствования. Худшими были те сны – воспоминания? – в которых он был заперт в невидимой тюрьме. Он был прикован магией, беспомощный и бесполезный, слушая их ужасные… крики. Вынужден был смотреть, как его друзья умирают в муках, не в силах это остановить. Пятна крови на земле, болезненный треск ломающихся костей, сопение уродливых морд, роющихся в вывернутых внутренностях. Наконец они поворачивались к нему. Острые лезвия проделывали рваные дыры в его плоти, его разум и тело подвергались изнасилованиям и другим невыразимым издевательствам, снова и снова его расчленяли, потрошили, оставляя истекающим кровью и сломанным. Эти кошмары заставляли его кричать во сне, метаться в постели или просыпаться в слепой панике, в поту и с сердцем, колотящимся у самого горла. Не… нереально. Коллин пытался убедить себя, что ЭТО было реальностью: он лежал в роскошной постели, в красивой комнате, в шикарном особняке в Эстере. Накормлен, защищён и о нём заботится самая добрая женщина. Что он был в… безопасности. Сумбурные желания всё ещё приходили и уходили, омывая его, как встревоженные волны тёмного моря, наполняя отчаянной потребностью и оставляя выжатым, как грязная швабра, с холодными руками и болезненным ощущением в глубине души. Ему приходилось терпеть их – если у Леандры и была где-то в доме Пыль, возможно, запертая под замок, она хорошо её спрятала, потому что Коллин, движимый потребностью её найти, никогда не натыкался ни на одну каплю. У него не было другого выбора – он терпел. Пребывание вне Пыли принесло изменения. Теперь он исцелялся быстрее и чувствовал себя менее усталым и более сильным, чем раньше. К нему вернулся аппетит, и он начал набирать давно потерянный вес. И другой голод вернулся, в виде горячих снов и почти бесформенных телах, которые заставляли его тяжело просыпаться и жаждать освобождения. Это, по крайней мере, было лучше, чем кошмары, которые обычно преследовали его по ночам. Его память, однако, не улучшалась. Коллин осознавал, что с его разумом что-то не так. Часто он оказывался в комнате, не в состоянии вспомнить, почему он там оказался. У него были проблемы с созданием новых воспоминаний, и он не мог вспомнить имена других людей в доме, или какой сейчас был год, или то, что Леандра рассказала ему всего пять минут назад. Иногда он задавал Леандре один и тот же вопрос снова и снова, потому что забывал не только ответ, но и тот факт, что он вообще его задавал. Единственное, что Коллин знал, это то, что он чувствовал к Леандре Лаветан. Он не мог этого описать, но он чувствовал необъяснимую заботу о Леандре – Коллин не хотел видеть, как ей причиняют боль. Он предположил, что это потому, что эстерская магесса была его спасительницей и всё такое. Он не мог вспомнить, когда в последний раз кто-то относился к нему с добротой. Ему хотелось, чтобы у него был какой-то способ отплатить Леандре. Больше всего ему хотелось найти того человека – «Того» ублюдка, который сломал Леандру – и заставить его повернуть время вспять. Чувства Коллина ещё больше спутались, когда однажды днём он случайно наткнулся в кабинете на Леандру и её секретаря. Коллин шёл по коридору в сторону кухни, когда услышал странный шум. Неуверенный в его источнике, он замедлил шаг и внимательно прислушался. Затем он снова услышал шум, доносившийся из кабинета Леандры: низкий, горловой стон. Коллин почти инстинктивно остановился. Дверь была слегка приоткрыта, позволяя звукам изнутри проникать в коридор. Раздался вздох, а затем он услышал довольный мрачный смешок Леандры, за которым последовал её страстный шёпот: – Тебе это нравится, не так ли, Дейран? В голосе эльфа послышалась заминка. – Создатель, Леандра… перестань дразнить меня и просто сделай это. На этот раз Коллин почувствовал, как мрачный смешок Леандры отозвался эхом у него в позвоночнике. – Ты мой нетерпеливый маленький зверёк, – поддразнивающе пробормотала Леандра. – Возможно, я ещё не закончила с тобой играть. Любопытство заставило Коллина сделать тихий шаг вперёд, затем прижаться глазом к дверной щели. Он мало что мог видеть, но оба любовника были в поле его зрения. Дейран стоял спиной к стене, его рука была преобнимала Леандру за талию. В то время как бедро магессы было закинуто на его бедро, рука эльфа скользила где-то между её ног. Он прикусил губу и откинул голову назад, предоставляя Леандре доступ к своей шее, и теперь Леандра прокрывала её покусываниями и поцелуями, в то время как её собственная рука совершала аналогичные движения под одеждой эльфа. Издав звериный рык, Дейран запустил пальцы в распущенные волосы чародейки, откидывая голову Леандры назад, чтобы встретиться с ней взглядом. – Трахни меня, Леандра, – потребовал он, его голос наполовину охрип. – Сейчас. Ухмылка Леандры была волчьей, почти злой. – Малус пуэр, – пробормотала она. – Покажи мне, как ты этого хочешь. Убрав руку, Леандра затем схватила эльфа за плечи, толкая его на колени и снова прижимая лицом к своим бёдрам. Её руки скользнули в его каштановые кудри и Дейран пронзительно застонал, принимаясь выполнять приказ. «Дыхание создателя, они занимаются сексом», – сверкнуло у Коллина в голове, и он тут же осознал, что смотреть на это неправильно. Он хотел тихо ускользнуть, но когда повернулся, то столкнулся лицом к лицу с одним из эльфов-рабов, которого не заметил, проходя по коридору. Они оба вздрогнули, и раб уронил корзину с бельём, которую нёс в руках. Изнутри кабинета доносились приглушённые звуки, приглушённые голоса. Размышления не были сильной стороной Коллина, поэтому он не рассматривал возможность побега, пока Леандра не открыла дверь, и не стало слишком поздно. Волосы Леандры всё ещё были распущены, разметались по плечам сумбурной волной, но одежда уже в идеально порядке, а выражение лица спокойное на грани безразличия. Бросив взгляд ей за плечо, Коллин увидел Дейрана, стоящего посреди кабинета со скрещенными на груди руками и слегка нахмуренным выражением лица, он уверенно и слегка презрительно смотрел на вторженцев. Взгляд Леандры холодно скользнул по ним, когда раб поспешно забрал свою корзину и затем поспешил прочь. – Тебе что-нибудь нужно, Коллин? Коллин почувствовал, как жар приливает к его лицу. – Я… нет, мне… – он запнулся. Сделал шаг назад, выходя из поля зрения Дейрана. – Прости меня. Я… Я не хотел прерывать. Губы Леандры сжались в тонкую линию, когда она наблюдала, как Коллин ретируется в коридор.