Глава 12

Послеполуденный солнечный свет проникал через окна кабинета Леандры, отбрасывая косые квадраты на сотканный вручную ковёр из тонкой ткани, привезённой из Неравы. Леандре никогда не нравился этот ковёр. О, в нём не было ничего плохого как в таковом – шиферно-серый с кремовым рисунком, цвета подобраны со вкусом и безобидно. Возможно, ей скорее не нравились воспоминания, которые он вызывал – Леандра, стоящая в кабинете и смотревшая на него, пока её отец отчитывал её после того, как она была исключена из Серебряного Шпиля. Леандра находила их строгую религиозность утомительной и испытала облегчение, когда они наконец дали ей пинка. В отличие от её отца. Отношения между Леандрой и её отцом всегда были… Проблематичными, в лучшем случае. Тигр пытался проявлять сочувствие, но будучи воспитанным в традициях дальнего юга, без семьи, он не мог понять… сложности чувств Леандры. Попытки Рустана изменить Леандру с помощью магии крови безвозвратно разрушили доверие между ними, но на каком-то уровне Леандра всё ещё жаждала одобрения этого человека. Даже сейчас, занимая видную должность в магистериуме. Леандра всё ещё ловила себя на мысли: гордился бы ею отец? Если уж на то пошло, за последние два года Леандра вспоминала своего отца с большей нежностью, чем она могла представить раньше. Забавно, насколько легче было простить того, кто ушёл, чем восстановить разорванные связи с тем, кто оставался рядом. – Леди Лаветан?.. Возвращённая в настоящий момент голосом своего секретаря, Леандра поняла, что позволила своим мыслям уплыть слишком далеко. – Прочти мне заново последнюю часть, Дейран. Эльф послушно повторил последние две строчки письма, которое диктовала ему Леандра. Что касается Леандры, она потратила слишком много времени на передышку – как в роли посла Эстера, так и в качестве одного из лидеров партии реформ. Кроме того, она была кровно заинтересована в том, чтобы Орден Ярого Пламени продолжал выжигать своим Ярым Пламенем шпионов Чужака. Она всё ещё была убеждена, что когда-нибудь Люциус придёт к ней. И что Леандра сможет использовать этого человека для удовлетворения своих собственных политических планов. Итак, у неё были свои агенты – некоторые помогали ей за деньги, некоторые из идейных соображений – которые потихоньку собирали информацию об этих двоих. Её мысли всё ещё разбегались, но написание писем было едва ли не основным её занятием, поэтому она смогла быстро завершить начатое. Как только она закончила, сразу освободила Дейрана на весь остаток дня. Леандра на мгновение задумалась, не должна ли написать ещё что-то из более личных писем, которые не стала бы доверять секретарю. Она планировала написать Лейси МакКолаген, чтобы сообщить ей о состоянии здоровья генерала. Но из-за множества дел у неё до сих пор не нашлось на это времени. На мгновение она задумалась, не написать ли ей короткую записку прямо сейчас. Но… Она не вполне знала, что сказать. С тех пор, как она застала Коллина подслушивающим их с Дейраном возле кабинета три дня назад, Коллин избегал её. Всякий раз, когда они случайно сталкивались в коридоре, Коллин торопился прекратить разговор и спешил прочь. Единственным значимым обменом репликами, который у них состоялся, было то, что Коллин неловко выпалил, что хотел бы, чтобы у него был меч. Не видя причин для отказа, Леандра отправила одного из рабов на рынок, чтобы найти лучший длинный клинок, доступный для немедленной покупки, вместе со щитом, подобным тому, который раньше носил Коллин. Размеры и форму того и другого Леандра набросала по памяти. Два часа спустя посланец из оружейной лавки доставил товар. Леандра обдумала это изменение в поведении Коллина. У неё не было иллюзий относительно причины, ПОЧЕМУ мысли бывшего Стража повернули в другую сторону. Этот Коллин уже не был тем человеком, который когда-то – по правде говоря, довольно вежливо – отвергал почти все заигрывания Леандры. В этом Коллине было больше животного инстинкта, чем цивилизованности. Леандра давно перестала беспокоиться о том, что другие люди говорят о ней. Однако она отказывалась, чтобы с ней обращались так, как будто её сексуальность была каким-то болезненным извращением в её собственном доме, и – учитывая то, как Коллин избегал её – как будто это было заразно. Приняв решение, Леандра встала из-за стола и отправилась на поиски своего гостя. Она снова нашла Коллина за домом, на веранде. Командор стоял на небольшой поляне на полпути к другому краю сада, заняв боевую стойку, и совершал движения мечом – которые – на нетренированный взгляд Леандры – казались изящными. «Мышечная память», – предположила она. – Коллин. Коллин обернулся. Увидев Леандру, он опустил меч. Его светло-карие глаза – цвета клеверного мёда в ярком послеполуденном свете – были острыми и ясными. На его лице и шее блестел пот, отчего тонкая ткань его рубашки намокла и прилипла к телу. – Да? – Я хотела бы поговорить с тобой, – сказала Леандра. – Встретимся в моём кабинете через час. Коллин мысленно цеплялся за команду Леандры, чтобы не потерять её. Ему и в голову не пришло усомниться в её праве приказывать, не говоря уже о том, чтобы сказать «нет». После всего, что Леандра сделала для него, отказать магистрессе в чём бы то ни было было немыслимо. Несмотря на это, Коллин хотел чего-то большего, чем быть обузой для неё. Коллин когда-то был воином. Большую часть своей жизни он провёл, защищая людей. Если бы, снова взяв в руки меч, он мог быть полезен, обеспечивая безопасность Леандры, тогда он попытался бы. Только что умытый и одетый в чистую одежду, он с полной пунктуальностью прибыл в кабинет Леандры. Леандра стояла у окна, сцепив руки за спиной. Когда Коллин вошёл, она повернулась, затем неторопливо направилась к столу. – Закрой дверь, пожалуйста. Коллин сделал, как ему было сказано. Затем подождал, пока пристальный взгляд Леандры молча исследовал его. – Ты… хотела поговорить со мной? Леандра присела на край стола, подняв руку, пальцы её затрепетали возле чёрного локона. – Да, я чувствую, что нам нужно прояснить ситуацию, – сказала она. – Относительно того, что ты видел. Видел меня и Дейрана. «Дейран»… она имела в виду того темноволосого эльфа. – Прояснить ситуацию?.. – Да. Прояснить ситуацию, – повторила Леандра. Её слова прозвучали резче. – У тебя явно были какие-то мысли по этому поводу. «Так вот о чём это. О». За исключением того, Коллин всегда, даже до потери памяти, находил необходимость использовать слова неприятной. И выразить свои чувства – сложные, противоречивые, сбивающие с толку – словами казалось невозможным. И всё же, видимо, это было то, чего хотела Леандра, а значит, он должен был попытаться. Чувствуя себя неловко, Коллин начал расхаживать по ковру между Леандрой и зоной отдыха, расположенной с противоположной стороны большого, покрытого толстым лаком стола. – Я не знал, что вы с ним были… Леандра подождала, пока Коллин замолчит, затем остановится, положив руку на спинку дивана, и знакомым жестом рассеяно поцарапает ткань. – О, – сказала Леандра совершенно ровным тоном. – Да, я ЛЮБЛЮ проводить время с мужчинами. Полагаю, ты и об этом забыл. Леандра сделала паузу, внимательно изучая Коллина, прежде чем её губы скривились в горькой усмешке. – Ну, теперь ты знаешь, кто я, командор. Непрошенный образ вспыхнул в голове Коллина. Неожиданно сработало какое-то воспоминание, давно потерянное. Леандра, сидящая напротив него, в облегающем доспехе, вся в кожаных ремнях и стальных пряжках, ухмыляющаяся. Солнечный свет, зелень кустарника, голубое небо. Вместе с изображением эхом прошелестел её бархатистый голос: «Вы играете со мной, командор? Пальцы Коллина крепче сжали спинку дивана. Он часто страдал от подобных всплесков воспоминаний, бессвязных вспышек, которые не имели особого смысла, потому что он не мог связать их вместе, но обычно они были неприятными, и ни одно из них раньше не касалось Леандры. Он уставился на магессу, ошеломлённый открытием. – Ты и я… – сказал медленно. – Мы вместе играли в шахматы. Мы были друзьями. Беспокойная рука Леандры внезапно перестала двигаться. «Как любопытно», – подумала она. Но разум накрыла волна тёплого удовольствия от того, что Коллин наконец вспомнил о ней. Взгляд Коллина скользнул в сторону, обвёл комнату, как будто ища какой-то ответ на незаданный вопрос. Через мгновение светло-карие глаза вернулись к Леандре. – Были ли мы… кем-то большим? – спросил он. – Больше чем… друзьями? Вопрос был задан так открыто, так невинно, что застал Леандру врасплох. На мгновение она смутилась, отвела глаза, прежде чем поднять взгляд и прочистить горло. – Нет, – признала она. – Но не из-за того, что я не пыталась. Коллин долго смотрел на неё. Леандра смотрела в ответ. – Что ж, – наконец сказала Леандра. – Я полагаю, нам следует просто… Какие бы слова Леандра не собиралась произнести, они замерли у неё на губах, когда Коллин двумя быстрыми шагами сократил расстояние между ними и положил руку на щёку Леандры. Удивление приковало Леандру к месту. На несколько коротких секунд глаза Коллина оказались на одном уровне с её глазами, затем бывший Страж опустил голову. И потом рот Коллина, влажный и горячий, коснулся шеи Леандры. Когда его губы коснулись её, Леандра тихо ахнула. Как будто в её теле был нерв, напрямую соединяющий чувствительное место чуть ниже уха, которое Коллин сейчас исследовал губами, с чем-то ниже живота. Она представляла это раньше. Что-то, что будоражило её воображение одинокими ночами, когда её рука была её единственной компанией в Огненной Цитадели. До Люциуса, до Тигра. Но только в этих фантазиях Коллин был здоровым человеком в здравом уме. Теперь Коллин был сломлен. Каковы бы ни были его намеренья, Леандра знала, что она должна остановить это сейчас. Она не смогла выдавить из себя ничего, кроме хриплого протеста. – Коллин… Что ты делаешь? Давление пальцев Коллина усилилось, ладонь настойчиво подталкивала, наклоняя голову Леандры назад и влево. Повернув голову, Коллин проложил поцелуями дорожку вниз по другой стороне шеи Леандры. – Ах… Леандра тихо застонала, когда губы Коллина продолжили скользить, лёгкие и тёплые, как пёрышко, по её коже. Она сопротивлялась желанию дотянуться до мужчины, вместо этого держа руки с согнутыми пальцами в безопасности по бокам. Всё ещё зная, что она должна остановить это, пока оно не зашло слишком далеко. Но Коллин прижался к ней. Бёдра соприкоснулись с её бёдрами, рука на её плече, заставляя её отступить на полшага. Леандра неуклюже врезалась в стол, обеими руками ухватившись за его твёрдый край, чтобы сохранить равновесие. Пальцы Коллина один раз лениво коснулись рта Леандры, прежде чем бывший Страж наклонился, заменив их губами. Что-то произошло, когда Коллин Розенберг поцеловал её. Это было похоже на внезапный прилив весны в горах, порыв тёплого воздуха на её коже, сладкие цветы, прорастающие у неё во рту. Она чувствовала вкус звёзд на кончике языка Коллина, прохладный блеск тысячи исполненных надежды желаний. Она могла чувствовать нити судьбы, переплетённые в промежутках между их пальцами, крепко притянувшие их друг к другу. Могла слышать океан, эхом отдающий в её сердце, забытую мелодию, которая танцевала у неё под рёбрами. Поцелуй был слишком коротким. Почти сразу же, как он начался, Коллин отстранился, его пристальный взгляд искал реакции, знака, разрешения продолжать. «Этот» поцелуй». Леандра никогда не испытывала ничего подобного. Поцелуй Люциуса был игривым, чувственным, дразнящим. С Тигром всё было так же грубо, как и в начале, хотя со временем поцелуи её любимого дикаря стали одновременно нежными и страстными. Но это… это было что-то другое. Такой поцелуй, который заставил её забыться, который наполнил какую-то ноющую, пустую бездну, которую она хранила внутри, мягким, сладким наслаждением. Оно сгладило старые обиды, как по волшебству.