Глава 17 · Доброе и не очень утро

Сознание пробивалось сквозь сонную дымку, уступая место ощущениям.

Легкие, как крылья мотылька, поцелуи скользили по чувствительной коже шеи, поднимались к скуле, следом же нашли уголок моих губ. Я потянулась к источнику тепла, губы сами сложились в шепот: «Дэн…».

Ответом стал мягкий, бархатный смех, знакомый до мурашек, и ладонь, утопающая в моих волосах, гладящая их с бесконечной нежностью.

«Спи, малышка, еще слишком рано, — прошептал Дэн, голос звучал обволакивающим шелком. — Я написал в кафе Асе с твоего телефона и предупредил, что ты сегодня дома».

Улыбнувшись я закуталась плотнее в одеяло и провалилась в глубокий сон.

Следующий раз проснулась уже совершенно одна. Я села в холодной постели, провела ладонью по простыне там, где сегодня лежал и всю ночь обнимал меня Дэн. Тревога сжала горло тугим узлом, дыхание перехватило только от одной мысли о причинах раннего ухода.

Почему он ушел, даже не разбудив меня? Жалеет ли он? Хотя… О чем? Мы даже не поговорили толком, не обсудили этот вихрь, в котором оказались. Может, для него это был лишь благородный порыв — спасти несчастную девушку, утешить, а наутро остыть и свалить побыстрее?

Но я точно помню его слова, шепот, он же мне не приснился? Потянулась к телефону и увидела то самое смс, которое Дэн отослал Асе. Не приснилось.

Я коснулась подушечкой пальца губ, где еще жило легкое покалывание вчерашнего поцелуя. Если он ушел не разбудив меня — значит, у него были дела и свои причины. Хотя… Я бы очень хотела открыть глаза и увидеть его рядом, ощутить тяжесть его руки на талии, убедиться, что это не сон, а начало чего-то настоящего.

Наконец, собралась с силами и сбросила одеяло, ощутив холод паркета. В ванной струи душа обрушились на меня, смывая остатки сна, но, увы, не вчерашний кошмар. В голове всплывали крики Артема, его перекошенное злобой лицо.

Чего уж там, я ожидала гнева на развод, особенно после не очень хорошего поступка с моей стороны — подачи заявления за спиной бывшего, без предупреждения. Но не такого гнева я ждала. Не этого ожесточенного бешенства, вырвавшегося наружу. Его ненависть, видимо, копилась годами, и вчера он выплеснул всю грязь.

Беспокойство, холодное и липкое, подползло к сердцу, будто я нечаянно заглянула в темную закрытую комнату со скелетами и увидела там нечто ужасное.

Что знает Артем о делах отца? Это… что-то такое, что скрепляет их мертвой хваткой. Я смыла пену, выключила воду и вышла, заворачиваясь в полотенце. Разбираться нужно, раз это мешает мне нормально выйти из этого чертового брака. Но точно не сегодня.

Сегодня я просто хотела заняться своей жизнью.

Голод заставил меня поспешить на кухню. И, пока я ставила чайник, — на глаза мне попалась записка, прикреплённая магнитом в виде сердечка к холодильнику.

Аккуратный, уверенный мужской почерк гласил:

"Доброе утро, моя хорошая.

Жду тебя на прием в 12. Заказал завтрак — знаю тебя, соня, вряд ли проснешься рано, поэтому доставка будет в 10. С нетерпением жду, чтобы поцеловать твои сонные губы.

p.s. Перестань думать глупости, которые наверняка лезут в твою прелестную головку.

Ты моя.

Твой Д."

Я рассмеялась, звук сорвался с губ неожиданно радостно, и тепло разлилось в моей груди, согревая изнутри. Как же он меня знает! Угадал мои утренние сомнения наперёд, ну что за мужчина!

Звонок в дверь раздался ровно в 10. Курьер вручил мне пакет: теплые, с хрустящей корочкой сырники, баночка ароматного ежевичного джема, латте с нежной пенкой и, о боже, шарик шоколадного мороженого.

Ароматы смешались в сладкий, уютный коктейль и я села за стол, чувствуя себя самой счастливой женщиной на свете, смакуя каждый кусочек. Это было не просто вкусно. Это была забота Дэна, воплощенная в еде. Он подумал обо всем, делая этот заказ. Он… подумал обо мне.

После завтрака я принялась тщательно наряжаться, безумно нервничая. Бежевое кашемировое платье, мягко облегающее фигуру, с кокетливым квадратным вырезом, чулки, подчеркивающие ноги, бежевое пальто, элегантные черные сапожки. Мне хотелось быть красивой, когда Дэн увидит меня.

На этой мысли с досадой посмотрела на едва различимую ссадину на губе, а потом со вздохом замазала тональным кремом легкий синяк на скуле.

Что ждет нас сегодня? Вчерашняя ночь заставляла краснеть и закусывать губу… Ох.

Нетерпение, трепетное и сладкое, смешивалось со смущением, а под всем этим пряталось — жгучее желание увидеть Дэна, ощутить его рядом, вдохнуть его запах, услышать его голос. Безумие какое-то!

Наконец, за полчаса до назначенного времени, я вышла из подъезда, и тут же холодный ветер обжег лицо, возвращая в реальность. Такси! Совсем забыла вызвать такси!

Сунула руку в сумку за телефоном, и в этот момент щелкнула дверь черного короткого лимузина, припаркованного у тротуара сбоку от меня.

Холодный и знакомый голос моментально испортил настроение:

— Алиса. Нам надо поговорить. Садись.

Отец. Он сидел в глубине салона, как паук в центре паутины, в безупречном костюме, на лице — маска ледяного спокойствия. За ним на сиденье маячила бледная мать, ее пальцы судорожно сжимали сумочку, губы были поджаты в тонкую линию.

Привычная с детства игла страха вонзилась мне под ребра, но я вскинула подбородок, стараясь звучать спокойно:

— Нет, спасибо. Для разговоров есть телефон и смс. Или просто пришлите открытку на Рождество, как делаете это обычно.

Я сделала шаг вперед, упорно намереваясь свалить отсюда подальше, потому что хороших разговоров с моей семьей не может быть, особенно не после вчерашнего кошмара с Артемом.

Но у отца явно было свое мнение на этот счет, потому что дверь машины распахнулась шире.

Мать наклонилась к отцу, заглядывая мне в глаза, ее голос звучал приторно-ласково:

— Алиса, солнышко мое… пожалуйста, присядь. Это и правда важно.

Я не остановилась, не собираюсь слушать их. Но отец резко вышел из машины, одним движением перегородив мне дорогу, заставив отступить.

Его тень накрыла меня целиком. Я вновь почувствовала себя беспомощным ребенком рядом с ним.

— В машину. Немедленно.

— Не сяду, — выдавила я, пытаясь обойти его. Я понимала, что это бессмысленно, но сдаваться было бы ужасной идеей. Оставалось только упорно делать вид, что меня вовсе не пугает моя собственная семья.

Отец едва заметно кивнул кому-то позади меня, заставив вздрогнуть. Из-за моей спины шагнул крепкий мужчина в темном костюме, его рука сдавила мое плечо. Сердце подскочило, и я рванулась было вперед, но пальцы впились сильнее, выдавливая из меня вскрик и подталкивая к зияющей пасти двери.

— Отпусти! Что вы себе позволяете⁈ Вы ненормальные! — кричала, отчаянно выворачиваясь, каблуки неприятно скрипели по тротуару.

Отец не повышал больше голоса, но каждое слово причиняло мне почти осязаемую боль:

— Хватит истерик, ведешь себя как тупой ребенок. Сядь и поговорим.

Мать изнутри салона, с натянутой, как струна, улыбкой добавила:

— Аль, ну не упрямься… всего несколько минут. Потом будешь свободна и пойдешь, куда захочешь.

Ну спасибо, вот только это меня ну ни капли не успокоило. Меня буквально впихнули в салон. Дверь захлопнулась с глухим стуком, двигатель заурчал и машина тронулась.

Я очутилась в ловушке. Опять.