Глава 29 · Цена за любовь

Дэн

— Жду тебя в кафе через 20 минут. И только попробуй задержаться! — Голос Аси, подруги Алисы, оборвался раньше, чем Дэн нажал «отбой».

Он в это время уже мчался через парковку, каждое движение было резким и отточенным, как у хищника, учуявшего кровь. Адреналин, горький и знакомый, метался в жилах, смешиваясь с яростью.

«Они посмели тронуть ее».

Картина из памяти врезалась в сознание мужчины, яркая и невыносимая: Алиса, его хрупкая Алиса, с разбитой губой, а этот ублюдок Артём, занесший над ней кулак. Тогда, в ее квартире, Дэн едва успел.

Он сразу отшвырнул Артёма к стене с такой силой, что картина повалилась рядом с упавшим телом.

Дэн уже занес тогда руку, чтобы навсегда стереть с лица земли эту подлую морду, когда его схватил за плечо знакомый лейтенант — тот самый, что прибыл по звонку Алисы.

«Хватит, Дэн! У тебя же проблемы будут!» — рявкнул он, но в глазах его читалось понимание.

Дэн тогда с трудом сдержал зверя внутри. Теперь зверь вырвался.

«Мерседес» взревел, сорвавшись с места. Дэн вцепился в руль, костяшки его пальцев побелели. Мозг, вопреки буре эмоций, работал с холодной четкостью спецназовца, анализируя детали.

Похищение организовал Артём. Но один он не рискнул бы. Значит это Гордеев. Вячеслав Гордеев. Имя отца Алисы вызывало в Дэне смесь презрения и настороженности.

Старый хитрый лис, умевший ставить подножки так, что жертва даже не понимала, откуда пришелся удар. Именно он тогда так ловко убрал его, Дэна, с дороги. Горькая усмешка исказила губы мужчины.

Повелся, как щенок.

* * *

Когда-то в прошлом. Дэн сидит на краю потертого дивана в крохотной гостиной.

Воздух пропах бабушкиными пирогами и сыростью. Напротив, как чужеродный, дорогой экспонат, стоит Вячеслав Гордеев.

Он разглядывает скромные семейные фото на комоде — снимки Дэна с бабушкой, погибших родителей Дэна, улыбающихся навсегда застывшей молодостью.

Гордеев брезгливо поправляет манжет дорогой рубашки. Взаимная антипатия висит в воздухе густым туманом еще с их первой встречи, когда юный Дэн проводил Алису после школы к ее дому.

— Итак, зачем вы пожаловали? — Дэн поднимает голову на гостя. Голос у парня ровный, но в глазах — застыла сталь. А еще нетерпение. Бабулю скоро нужно забирать с физио, и он не намерен тратить время на незваных посетителей.

Гордеев медленно поворачивается. Его взгляд, тяжелый и оценивающий, скользит по Дэну, по обстановке, словно намеренно подчеркивая пропасть между их мирами.

— Надо поговорить. Насчет Алисы, Даниил.

— Дэн, — отрезает парень. Полное имя он не использует. — И я не сомневаюсь, что вы проделали путь именно ради нее. Больше нам делить нечего.

Гордеев пренебрежительно машет рукой и делает шаг вперед, занимая пространство, выбивая почву из-под ног не силой, а подавляющим присутствием.

— Алиса беременна. — Слова падают на парня, как гильотина. Тихие, но неправильные.

Дэн обмер. Весь мир сузился до ледяного кольца вокруг сердца. Беременна? Алиса? Его Алиса?

Невозможность, абсурд, все как удар под дых. Он видит в памяти ее лицо — испуганное, растерянное в последние дни перед их разлукой. Что-то было не так, но он не мог понять что. Неужели… в этом причина?

— Сам понимаешь, — продолжает тем временем Гордеев, голос сиропно-снисходительный доводит парня до зубного скрежета, — это тебе ни к чему. так что, просто исчезни. По-тихому. Не ломай себе жизнь. — Мужчина поворачивается к выходу, он явно сказал все, что хотел.

— Мне плевать! — Голос Дэна, тихий, но налитый непоколебимостью, останавливает Гордеева на пороге. Тот оборачивается, его брови высоко взлетают в притворном удивлении, но в глазах мелькает искра раздражения.

— Что ты несе… — начинает Гордеев, но Дэн перебивает его. парень поднимается, встречая взгляд старого лиса прямо, без страха. Из-под нахмуренных бровей горят глаза — не юношеский вызов, а холодная решимость будущего спецназовца.

— Мне все равно, беременная она или нет. Это не меняет ничего. Раз так, — Дэн делает шаг вперед, его голос крепнет, — я тем более сделаю то, что задумал. И я приму ребенка. Он будет моим.

Гордеев замер на секунду, затем разразился резким, издевательским хохотом. Звук резал уши парня, заполняя маленькую комнату цинизмом.

— Что ты ей дашь, а⁈ — Мужчина презрительно окинул взглядом скромную обстановку. — Сирота. Учишься на бюджете. Живешь в этой… дыре с бабкой. Ты для нее кто? Просто друг на побегушках! Плечо, чтобы поплакать о строгих родителях! Она никогда не рассматривала тебя всерьез, малец!

Слова били по больному, по самым глубоким сомнениям. Но Дэн стоял, впиваясь взглядом в Гордеева, отказываясь ломаться. Он уже открыл рот, чтобы бросить вызов, возразить…

И тут Гордеев нанес удар на поражение. Голос его стал тише, ядовитее, смертоноснее.

— Она любит отца ребенка. Свадьба у них через месяц. Понимаешь? Она тебе не говорит… из жалости. — Мужчина сделал паузу, наслаждаясь эффектом, видя, как меркнет свет в глазах Дэна. — Алиса попросила меня с тобой поговорить. Ей стыдно, парень. Но она ничего не может поделать. Ребенок. Чувства. Свадьба. Все такое, дело молодости. Так что… — Гордеев развел руками в фальшивом сочувствии. — Просто смирись и живи дальше.

Он развернулся и вышел, громко хлопнув дверью. Звук эхом отозвался в квартире.

Дэн стоял посреди комнаты в пятнадцать квадратов. Мир его рухнул.

Все, во что он верил, за что боролся, ради чего месяцы пахал сутками на «скорой», видя сны буквально на ходу, лишь бы купить то самое кольцо… Ради чего жертвовал встречами с ней…

Все оказалось прахом.

Любит другого. Свадьба. Ребенок. Из жалости.

Слова впивались, не щадя.

Дэн опустил голову. Длинная челка упала на глаза, скрывая предательскую влагу. Его рука судорожно полезла в карман потертых джинс.

Пальцы нащупали маленькую, бархатную коробочку. Он сжал ее так, что углы впились в ладонь.

Кольцо. Символ надежды, ставший памятником его глупости.

* * *

Дэн со всей дури ударил кулаком по рулю. Резкий гудок прорезал воздух в салоне Мерседеса.

Нелюди! Теперь все складывалось. Ее растерянность на осмотре, когда она сказала, что не была никогда беременна.

Эти подлые твари отняли у них годы!

Он не был рядом, когда его малышка одна боролась с этой сворой гиен!

Пиликнул телефон. Дэн, не отрывая взгляда от дороги, одной рукой разблокировал его. Фото от Аси. То самое, из-за которого Алиса…

Его кровь закипела с новой силой. Фото было топорной подделкой! Хотя бы потому, что блондинка на нем — его племянница, Катя, которую он устроил администратором в свою клинику по просьбе двоюродного брата.

— Блять! — хриплый рык вырвался из груди мужчины. Он смахнул гадкую картинку.

Каким же законченным подлецом он выглядел тогда в глазах своей Алисы! Но сквозь ярость пробилось теплое чувство. Она написала все равно. первая. Попросила встречи.

Даже после этого кошмара, после его мнимого предательства, она нашла в себе силы протянуть руку. Храбрая. Его храбрая малышка.

— Ничего, милая, — прошептал Дэн. Он листал контакты своего телефона, находя нужный номер. — Я разберусь с этой гнилью. И приберу тебя к своим рукам. Навсегда.

Он нажал вызов, включив громкую связь. Через два гудка в трубке послышался хриплый, севший от сна голос:

— Сокол? Чего в такую рань? — Кирилл зевнул.

Дэн легко представил его, потягивающегося в кровати своего просторного лофта. Почти бывший спецназовец, потому что бывших не бывает, а ныне успешный владелец частного охранного агентства «Барс», Кир любил поспать до обеда.

Изредка он возвращался на задания, но с каждым годом жизни на «гражданке» Кир все реже и реже собирался на такие вылазки, наслаждаясь ролью владельца бизнеса, которую когда-то перенял от Дэна.

— Время к вечеру, Барс. Дело есть, срочное, — голос Дэна был абсолютно серьезным.

На том конце мгновенно стихли все звуки. Голос Кирилла стал четким, в одно мгновение он снова стал тем самым «Барсом», с которым Дэн прошел огонь и воду.

— Ну?

— Сейчас скину адрес. Приезжай. И звякни «стае», мне нужна помощь. Полный комплект, но тихо. — Дэн мысленно улыбнулся. Алиса до сих пор думала, что он просто врач и предприниматель. Сюрприз будет что надо.

— Что стряслось? — В голосе Кирилла было не праздное любопытство, а оценка угрозы.

— Мою девшку похитили. Ее семья, ты должен слышать о них, Гордеевы. — Дэн сделал паузу, давая Киру осознать масштаб. Вячеслав Гордеев имел связи на самом верху. — Достаточно влиятельны, чтобы выставить за порог и меня, и тебя, и твое агентство.

На том конце повисла тяжелая пауза. Дэн слышал мерное дыхание друга, ощущал, как тот взвешивает риски и возможности.

— Хмм… — наконец прозвучало. — Тогда только один вариант, Сокол. Генерал. Он ради тебя и ордер выбьет, и ребят выделит. Но ты же знаешь… — Голос Кирилла стал осторожнее. — Это не будет халявой.

Дэн сжал руль. Он знал. Знал с самого начала, но это цена за спасение Алисы.

— На сколько? — спросил мужчина ровно, глядя на вход в кафе.

— Ближайшая вылазка через неделю. Горячая точка. Месяцев на шесть-восемь. — Кир выдохнул. — Сам понимаешь, военный и хирург уровня «Альфы»… Да еще и командир… Воршков до сих пор локти кусает, что ты ушел. Мечтает вернуть тебя.

Дэн закрыл глаза. Полгода в аду. Туда, откуда он с таким трудом выбрался, чтобы построить нормальную жизнь.

Туда, где каждый день — буквально игра со смертью. Где можно просто не вернуться и затеряться в списках погибших.

Но… Дэн посмотрел на кафе. На дверь, за которой была ниточка к его Алисе.

«Ты дождешься меня, малышка? Простишь за эти полгода?»

— Понял, Барс, — его голос не дрогнул, Дэн принял все «как есть». — Кидаю адрес. Жду через пятнадцать минут. Не опаздывай.

Он сбросил вызов и отправил координаты. Еще минут десять Дэн просто сидел в машине. Тишина салона давила.

Он достал телефон и нашел номер в контактах. «Отец».

Гудки казались вечностью. Каждый — удар по его нервам. Дэн смотрел в лобовое стекло, но видел не дорогу, а лицо генерала Воршкова.

Человека, который подобрал его, беспризорного пацана с улицы, выбил ему место в в военно-медицинской академии.

Человек, который ввел его в свой элитный спецотряд, стал крестным, который… заменил ему отца. Человек, перед которым у Дэна был неоплатный долг. И вот теперь он собирался его оплатить.

Ценой в полгода жизни. Или всей жизни, тут как повезет.

Наконец в трубке послышался знакомый, низкий голос, лишенный всяких приветствий, но от этого не менее родной:

— Слушаю, сынок.