Глава 30 · Надежда, воплощенная в человеческом облике

Алиса

— Ты моя дочь и обязана нести ответственность за свои поступки, как Гордеева! — рокотал в ушах голос. Единственное, что я смогла вычленить сквозь боль, это лживое слово «дочь».

Отец нависал надо мной, его пальцы, как стальные тиски, впивались в подбородок. Боль смешивалась с унижением, соленым привкусом крови и слез на губах.

Где-то рядом стенала о слишком громком шуме мать, Артём замер в напряженной готовности совсем рядом, а Никифоров, бледный как полотно, судорожно крестился.

Мир сузился до этого стола, до этих бумаг, до этого лица надо мной, лишенного и капли отцовской любви.

— Нет! Ты мне не отец, и я ничего не подпишу, — хрип вырвался из моего пересохшего горла.

Лицо родителя начало кривиться от злости, на раздумья оставалось меньше секунды.

Я рванулась назад, отчаянным рывком вырвавшись из ослабевшей от неожиданности хватки отца. Потеряв равновесие, я споткнулась о ножку стола, и выпрямившись, сгруппировалась так, чтобы упасть ровно на Артёма.

Главное, чтобы он ничего не заподозрил.

Бывший попытался удержать меня и одновременно схватить, но моей целью было иное — рука инстинктивно метнулась к поясу Артёма — к рукояти пистолета, торчавшей из-под его пиджака.

— Зачем тебе оружие? У тебя вообще разрешение есть? — ежусь, кутаясь в халат, наблюдая, как муж запихивает пистолет в специальную кобуру на поясе. Мужчина усмехается и смотрит на меня как на дуру, проходя мимо.

— Не забивай свою пустую голову, тебе это знать ни к чему.

Знать мне может и ни к чему, но помнить — очень даже надо.

Мне надоело быть трусливым кроликом, можно было бы покориться им, но я точно знала — после подписи для меня все будет кончено.

Время замедлилось. Я выдернула оружие, тяжелое и холодное, едва не выронив его непослушными руками, оттолкнулась от Артема и полетела вбок. Спина ударилась о край дивана, и я рухнула на пол, прямо на осколки разбитой мной же вазы.

Острая боль пронзила уже повреждённое бедро, к этим ощущениям добавилось жжение ниже от новых порезов, но я почти не чувствовала этого всего.

Адреналин пылал, пока я отползала к стене, спиной к двери, и, наконец, подняла трясущийся из-за рук пистолет, наведя его на Артёма, который уже сделал шаг ко мне.

— Не подходи! — мой голос сорвался на визг.

Сердце колотилось, как бешеное. Что делать? Куда стрелять? КАК стрелять⁈ Боже…

Мысль о том, чтобы сдаться им — отвратительна. Я не подпишу ничего! Ни за что! Дэн… Если бы он был здесь… Если бы я успела рассказать ему… Жгучее сожаление смешалось с яростью. Я так и не сказала ему, что люблю. Знал ли он об этом?

Артём внезапно присел на корточки передо мной, как перед испуганным ребенком. На его губах играла мерзкая, торжествующая усмешка.

— Куда стрелять собралась, идиотка? — его голос был притворно мягким. — Отдавай пистолет. Он тебе все равно не поможет. Он не заряжен, тупица.

Его слова прозвучали слишком убедительно, хотя мне так не хотелось в это верить. Взгляд скользнул на пистолет — черный, угрожающий, но внезапно оказавшийся бесполезной игрушкой.

Миг сомнения. Миг моей слабости.

Но этого в очередной раз хватило.

Артём дернулся ко мне и вырвал оружие из моих пальцев и, развернув его, ударил меня плашмя тяжелой рукоятью по виску. По тому же виску, что уже был изувечен. Очередная привычная вспышка боли.

Я откинулась на спину, глотая воздух, слезы застилали потолок с лепниной — бесполезный символ роскоши.

— Аккуратнее, дурак! — рявкнул отец, где-то над головой. — Не убей!

Вот так просто, не убей. До чего отвратительно…

Артём фыркнул, склонился надо мной и протянул руку.

— Все, принцесса, хватит игр, — прошипел он.

Я сжалась в комок, готовясь к новому удару, к новой боли. Отчаяние, холодное и липкое, заползло в душу. Что делать? Это конец⁈

Снаружи, за массивными дверями гостиной, раздался грохот и топот. Затем — крики, приглушенные и резкие команды. Двери с треском распахнулись, створки ударились о стены.

На пороге, залитый светом из коридора, стоял незнакомый гигант в черном обмундировании, шлеме с опущенным забралом.

На долю секунды я замерла. Может это уже галлюцинации?

И в следующее мгновение этот черный шквал ринулся вперед. Массивный тактический ботинок со всей дури врезался в лицо Артёма.

Раздался глухой хруст и дикий вопль. Артём отлетел, размахивая руками и ударившись о каминную стойку камина.

Прежде чем я успела осознать происходящее, наблюдая за массивной фигурой в черном, со спины сильные, знакомые руки подхватили меня с пола, прижали к твердой груди. Я подняла голову.

И утонула в стальных глазах.

В глазах, полных такой ярости, такой боли и такой невыразимой нежности, что дух перехватило.

— Дэн… — прошептала я, не веря. Ладонь сама потянулась и легла на щеку мужчины. Слезы хлынули с новой силой, но теперь это были слезы облегчения. — Ты… ты пришел за мной!

— Конечно же он пришел, мелочь, — раздался насмешливый, хрипловатый голос справа.

Я оторвала взгляд от Дэна. Рядом с нами уже стоял тот самый гигант, теперь снявший шлем. Темные, чуть растрепанные волосы, лицо с грубоватыми чертами и… он мне подмигнул!

Мне стало страшно отчего-то, и я судорожно прижалась лицом к шее Дэна, чувствуя, как заливаюсь краской. Гигант рассмеялся — громко и раскатисто.