Эпилог · ЧАСТЬ 3. Навсегда, твой Сокол

Был уже поздний вечер, когда я открыла дверь нашего дома — просторного, двухэтажного, светлого, наполненного запахом свежей краски и новых вещей, его Дэн купил буквально за неделю до отъезда.

Успел и нанять бригаду ремонтников и дизайнеров, которых контролировал уже Кир. Я переехала через месяц, а до этого жила в квартире Дэна, сразу же съехав из квартиры, подаренной родителями.

Ноги гудели, словно налитые свинцом, лодыжки пылали огнем. Прислонилась спиной к прохладной стене прихожей, закрыв глаза. Даже согнуть пальцы, чтобы снять ботильоны, казалось подвигом.

Шлепнула сумку на пол и опустила голову. Ладонь легла на живот, привычно для себя наглаживая и общаясь с ребенком.

— Ох, малыш, — прошептала я, измученно. — Папа не похвалит нас за такие подвиги и усталость… Надо поесть… хотя бы йогурт… — В ответ — сильный, уверенный толчок. Я улыбнулась сквозь усталость. — Знаю, знаю, ты голодный. Сейчас, солнышко…

— Вот с этого момента поподробнее, девочка.

Голос. Низкий и грубоватый. Сквозящий пылью дальних дорог, металлом, потом, и… им. Несомненно им. Этот голос раздался из темноты гостиной. Не громко, едва слышно, но каждое слово ударило в грудь.

Сердце, бедное измученное сердце, затрепетало. Замерло. А потом рванулось в бешеной, хаотичной скачке.

Сон. Галлюцинация. Усталость.

Как услышала голос, так и зажмурилась, и теперь не смела открыть глаза. Боялась развеять мираж. Сколько таких снов я видела за эти полгода? Сколько раз просыпалась в слезах и корчилась от тоски?

Не счесть.

Шаги. Тяжелые, мерные, неумолимые. Ближе. Потянуло холодом улицы, и чем-то неуловимо родным и безопасным. Большие, шершавые, знакомые до каждой царапины ладони бережно, но властно обхватили мои щеки.

Тепло его кожи обожгло, согревая мое замерзшее в разлуке сердце.

— Открой глаза, малышка, — прошептал он. Голос был хриплым, усталым, но таким невероятно домашним. — Я дома.

Судорожно вздохнула и медленно подняла веки.

Сначала различила лишь смутный силуэт в полумраке. Потом — лицо, появившееся из теней. Загорелое, осунувшееся, ожесточенное. Резче скулы, глубже морщинки у глаз — следы полугода адского напряжения.

Короткая, колючая щетина. Синяки под глазами — фиолетовые, усталые. Но глаза… Стальные. Ясные. Невероятно живые. И в них — целый океан: облегчение, любовь, нежность, мучительная боль пропущенного времени, бесконечная усталость и… счастье. Слезы хлынули водопадом из моих глаз, горячие и соленые.

— Дэн… — его имя сорвалось с губ хриплой, мольбой, признанием в бесконечной и вечной любви.

Его ладони мягко соскользнули с щек и их тепло коснулось живота. Пальцы, сильные и осторожные, обвели контур высокой, твердой округлости под тонкой тканью весенней туники.

Мужчина медленно, словно в священном ритуале, опустился на колени передо мной. Он несколько мгновений просто смотрел на мой живот, совсем не как на часть меня.

Смотрел как на чудо. С благоговением, с изумлением.

С немой, щемящей болью упущенных месяцев.

— Почему? — прошептал он. Без упрека, с бесконечной нежностью и болью в голосе. — Почему не сказала, милая?

И я отмерла. Рыдания, глухие, разрывающие, вырвались из самой глубины души. Я бросилась вперед к мигом выпрямившемуся жениху, уткнувшись лицом в его грудь, в его твердые, надежные плечи.

Его руки — такие сильные, как ветви древних деревьев, но невероятно нежные — обхватили меня, прижали к себе с такой силой, будто хотели вобрать в себя.

Одна рука — на затылке, пальцы запутались в моих волосах. Другая — осторожно, защищающе — на спине. Он успокаивал меня, как ребенка, его губы шевелились в моих волосах, шепча обрывки слов, утешений и клятв.

— Ш-ш-ш, девочка моя, тише, тише… Я здесь. Дома. Все кончено, все позади. Я с тобой. Сейчас и навсегда. Моя храбрая, моя любимая девочка… — Он шептал, пока дикие рыдания не сменились тихими всхлипываниями, а потом — просто дрожью в его объятиях.

Дэн поднялся. Легко, без малейшего усилия, будто я и живот не весили ничего, он поднял меня на руки. Я обвила его шею, вцепилась, боясь отпустить. Мужчина понес меня через прихожую в гостиную, утопающую в полумраке, устроился на широком уютном диване, усадив меня к себе на колени.

Руки снова обняли, одна — большая, теплая — легла плашмя на живот. Дэн шептал нежности, глупые ласковые слова, обещания, что теперь он никуда, что все будет хорошо.

Когда дрожь окончательно утихла, и я смогла коснуться знакомой и любимой щеки, провести пальцами по новым морщинкам у глаз, по колючей щетине, я прошептала ответ на его вопрос:

— Я узнала поздно… Стыдно признаться. Четвертый месяц был… Думала — изжога, стресс, нервы… Тошнота не проходила. А потом… просто подначка Аси, и я бегу в аптеку, как полная идиотка, — голос дрогнул.

— А цикл? — спросил в Дэне врач, устраивая меня удобнее в объятиях. Удивленно спросил и слегка укоризненно.

— А что цикл… — махнула я рукой, пряча лицо у мужчины на шее. — Он у меня вечно сбивался. А с твоим отъездом… с кафе… с этим фондом… с судами… Забыла. Просто забыла заметить…

Дэн застонал — низко и мучительно. Прижал меня к себе так крепко, что я едва дышать могла.

— Боже… Оставил тебя одну… С таким ворохом проблем… Со стрессом… Какой же я… — Он прижал лоб к моей голове, и я почувствовала, как напряжены его мышцы, как бьется его сердце.

— Не смей! — отстранилась я, обхватив его лицо ладонями, заставляя смотреть в глаза. Мои были полны слез, но и уверенности в словах. — Ты спас нас. Подарил нам всем свободу. И… — я положила свою руку поверх его, все еще лежащей на животе. — Подарил это чудо. Ты — лучший мужчина в мире. Единственный для меня. Я счастлива… безумно счастлива, что ты вернулся. У нас… у нас будет девочка, Дэн. Наша маленькая принцесса.

Его глаза расширились.

Чистый, немой восторг в глазах. Нежность и обожание, затопившие серую сталь зрачков. Осторожно, как хрупкую розу, он устроил меня поудобнее лицом к нему, заставляя оседлать мощные бедра верхом.

Руки заскользили под мою тунику, оголяя, легли на обнаженную кожу живота. Тепло его ладоней проникло внутрь и малышка радостно откликнулась, пнув своего папу прямо в ладонь.

— Девочка… — прошептал Дэн благоговейно, и голос его сорвался на хрип. — Наша… Наша девочка… — Он наклонился, слегка укладывая меня на свои согнутые руки. Его твердые губы коснулись живота — нежно, едва ощутимо. Потом еще поцелуй. И еще.

Мужчина целовал, шепча что-то едва различимое, лаская живот, где спала его дочь. Потом поднял взгляд на меня, наблюдающую с немым трепетом за этой картиной. Его глаза сияли — любовью, гордостью, каким-то священным счастьем.

— Люблю тебя. Люблю вас обеих. Бесконечно. Больше жизни.

Он поднялся, притянув меня к себе. Поцеловал, сначала нежно, исследуя, как будто впервые. Потом — голод месяцев разлуки вспыхнул ярким пламенем между нами. Страсть, долго сдерживаемая, вырвалась наружу.

Мои руки впились в его коротко остриженные волосы. Он поднял меня на руки и понес в спальню, где бережно положил на широкую кровать, застеленную свежим бельем.

Дэн скинул свою куртку, темную футболку. Его тело — еще рельефнее, чем прежде, покрытое новыми, еще розоватыми шрамами — было монолитом силы и выносливости.

Мужчина опустился на колени у кровати, стянул с меня тунику, освобождая округлившийся живот, полную увеличившуюся грудь. Его губы коснулись ключицы, оставляя влажный след. Спустились ниже, взяли набухший сосок в рот.

Я вскрикнула от неожиданного наслаждения. Его пальцы ловко стянули с меня лосины и трусики. Воздух коснулся горячей кожи.

— Дэн… — прошептала я, когда его пальцы нашли мой клитор, уже влажный от желания. — А… сейчас точно можно? — Голос был смесью смущения, стыда и жгучей потребности в своем мужчине.

Он поднял взгляд на меня.

Глаза горели темным огнем желания, но в них читалась предельная осторожность.

— Поверь своему доктору, милая, — просипел Дэн. Его большой палец сделал медленный, точный круг, заставив меня выгнуться. — И поверь мне, как мужчине. Я не причиню вреда. Хочу любить тебя всю. Без остатка.

Дэн поднялся и быстро скинул оставшуюся одежду с себя. Его руки — сильные и надежные — подхватили меня под бедра, приподняли и приблизили к своему члену с властностью, за которой я так соскучилась.

Он вошел медленно, нежно, осторожно. Но разом заполнив собой все пространство и все мои мысли.

Наши вздохи слились в один стон облегчения и блаженства.

Дэн замер, с непередаваемой тоской смотря мне в глаза.

— Боже… как я скучал по этому… по тебе, малышка… — его шепот был прерывистым, а губы порывисто прижались к моему виску.

Мужчина начал двигаться. С феноменальным контролем над каждой своей мышцей. Его руки поддерживали мои бедра, снимая мне нагрузку с поясницы. Губы не отрывались от моих — то нежные, то жадные.

Я обвила за шею Дэна, шептала ему слова любви, благодарности, тоски. Волна удовольствия нарастала медленно, но сладко.

Пальцы мужчины не прекращали свою умелую работу, массируя клитор в такт неглубоким, но поразительно чувственным толчкам.

— Расслабься, девочка, — его шепот обжигал ухо, смешиваясь с моим теплым дыханием. — Отдайся. Доверься мне. Я с тобой. Навсегда.

Я отдалась ему в руки. Полностью и без остатка. Волна удовольствия накрыла меня не резкой лавиной, как прежде, а медленным, сладким, всепоглощающим приливом. Я простонала имя Дэна, чувствуя, как все внутри сжимается в экстазе.

Мужчина сделал еще несколько порывистых толчков, его тело напряглось, как тетива лука, он глухо застонал, мое имя сорвалось с его губ трепетной дрожью, и он прижал меня к себе с такой силой, будто хотел вобрать в себя.

Мы долго еще лежали сплетенные между собой. Его рука нежно гладила живот, где была наша дочь. Губы его касались моего виска, шептали что-то неразборчивое, но бесконечно нежное.

Я прижималась щекой к его груди, слушая бешеный стук его сердца, постепенно успокаивающийся. Усталость, тревоги, боль разлуки — все растворилось в этом моменте.

В его тепле, в его силе. В его любви. В нашей любви.

— Мои девочки, — прошептал Дэн, и в этих словах был теперь весь мой мир. — Вы мои сокровища. Наконец, я дома, рядом с вами.

Я закрыла глаза, смаргивая слезы и погружая пальцы в волосы будущего мужа. Теперь я знала, не просто верила, а знала. Все будет хорошо.

Потому что рядом был он.

Мой Дэн. Мой Сокол.

Мой дом.

Самый лучший, самый сильный, самый любящий мужчина во всей вселенной.

Теперь мы были вместе. Навсегда.

НИЖЕ ПАРУ БОНУСОВ ВИЗУАЛОВ,

«заглянем в будущее» Алисы и Дэна!

История Алисы и Дэна подошла к финалу…

Спасибо, что прошли со мной весь путь 💙

Через год Алиса и Дэн наконец-то сыграли свадьбу, пригласив самых близких, кого считали семьей.

Генерал Воршков вел Алису к жениху «под венец», Ася случайно словила букет невесты, сразу же отшвыривая его как ядовитого ежа под раскатистый смех Кира, а после были танцы до утра.

Но танцевать остались гости, а вот Дэн и Алиса повезли малышку, которую назвали Викторией (да, да, в честь бабушки Алисы:)), спатки. А после… после у них была «первая брачная ночь», и они отказывались спать до самого утра, не желая выпускать друг друга из рук.

Пусть история Алисы и Дэна навсегда останется в вашем сердечке, как пример того, что бороться за любовь нужно всегда.

Даже сквозь годы и расстояния.

Потому что так часто может быть в нашей жизни уже поздно…

Поэтому пусть ваши сердца никогда не будут одиноки!

Пусть для каждого сердечка моей читательницы найдется ее собственный Сокол, который будет любить ее также сильно, как Дэн свою Алису…

Счастья вам!

С любовью,

Рика Лав!