Глава 14

В Краснодаре у меня всегда много вопросов, которые мне надо решить в сжатые сроки. Вот и сейчас первым делом еду к матери. Валентина теперь живёт вместе с ней, присматривает. Увеличил ей оплату, договорился об одном плавающем выходном в неделю. Но зачастую она никуда не уезжает, потому что надобности, как таковой, в этом нет. Лечащий врач приходит к матери раз в семь-восемь дней, чтобы проконтролировать состояние. Через два месяца визиты станут реже, а потом вернёмся к плановым осмотрам. – Хочешь в Москву съездим? – предлагаю маме. Она задумывается, потом отрицательно мотает головой. – Не сейчас, у меня тут огород, посадки, все дела. Как-то незаметно она увлеклась садоводством, хотя раньше я особой страсти в этом деле за ней не замечал. – Позже? – Позже. И, Лёш, я тут снова много думала… ты на Дану-то особо не ругайся, не знала она о моей проблеме, это полностью моя вина – сорвалась. – Если б она тебе в чашку не подлила того, чего не следовало, не сорвалась бы. – Но она же не знала. – А если б она тебе яду накапала, пока ты отвернулась? Это бы считалось? – Мой гнев давно улёгся, но комментарии от мамы будят его по новой. К Дане у меня много претензий, помимо ситуации с мамой. – Не пускай её на порог, если придёт, – предупреждаю строго. – Запрещаю тебе это делать. – Да она звонила, извинялась. – И на звонки не отвечай. – Да что ж у вас произошло-то? – Между нами всё, и эти её попытки воздействовать на меня через тебя могут плохо закончиться. Или ты считаешь, я и дальше буду с ней встречаться? После всего? Нет… И встречаться не буду, и урок преподам, чтобы понимала, как опасно терять берега. Подумываю, что надо усилить охрану у дома матери. Я сразу распорядился, чтобы за ней присматривали, но раз Дана вышла на новый уровень и нанимает людей для своих тёмных дел, надо ещё больше подстраховаться. А чтоб уж совсем снять все вопросы, ближе к вечеру еду к ней сам. – Угрожать будешь? – открывает Дана дверь. На ней тонкий кремовый халатик, волосы распущены в изящных пальцах бокал вина. – Тебе налить, Соколов? Прислоняюсь плечом к косяку двери и усмехаюсь. – Из твоих рук? Нет уж… уволь. Есть вероятность глотнуть яду. – Нет, у меня сегодня только вино. Впрочем… Как хочешь, – бросает нейтрально. Ткань закручивается вокруг её длинных стройных ног, когда она идёт к островку, где стоит початая бутылка алкоголя. Дана подливает себе вина и тихонько смакует. – Ты чуть не угробила Веру, а в тебе ни капли раскаяния? – Ты угробил мой бизнес, Соколов, и в тебе тоже ни капли раскаяния. – Сравнила – жизнь человека и коммерцию. – Моя работа – моя жизнь, не думал? Она невозмутима, я ведь ни разу от неё извинений не услышал. Когда-то мне нравилась эта невозмутимость, уверенность в собственной правоте. Прекрасные качества для бизнеса, но не для отношений. Сейчас смотрю и думаю, как я мог несколько лет быть рядом с этой холодной женщиной? Может, потому что сам был глыбой льда? Да, вероятно, тогда мы идеально подходили друг другу. Только Вера растопила весь лёд, и я уже не могу быть бесчувственным и отстранённым. – Твоя работа – это способ обеспечить красивую жизнь, но не более. Уверен, ты что-нибудь придумаешь. Ты же, Дан, баба предприимчивая. Только давай не здесь и не в ближайшее время. Из региона тебе лучше уехать. – Угрозы? Выживаешь меня из города? – Да нет, не угрозы – факты. И не из города, а из региона. Слушаешь невнимательно. Тут тебе развиваться не дадут. Россия большая, поищи другие сладкие места. А если будешь выделываться, то и там жизни не будет. Понимаешь? Мне уже не хочется на неё орать или придушить, это всё улеглось. Вера жива и слава богу. – Да уж понимаю. Я в принципе понятливая. – Вот и супер, Дана. Рад, что повторять дважды не надо. И скажи спасибо, что я тебя не присадил на пару с исполнителем. – С-спасибо, – шипит змея, а я разворачиваюсь и ухожу. Надеюсь, здесь всё. Проблема реально решена. *** Муж Веры в командировке, поэтому у неё нет надобности ехать в московскую квартиру, а я свободен и с удовольствием отвезу её за город. Мы встречаемся на парковке недалеко от моего отеля, оставляю свою машину и пересаживаюсь за руль Вериной. – Лёша, когда переедешь к себе? – спрашивает она, садясь внутрь. – В твоей прекрасной обновлённой квартире уже всё готово. Осталось только обжить. Никакой комфорт отеля не заменит дома. – Ну кровать мы уже обжили, – напоминаю, и Вера краснеет. – Я не только об этом. – В стоимость номера входят завтраки, это весомый аргумент, не думаешь? Я избавлен от необходимости готовить себе по утрам. Наклоняюсь поцеловать её, а потом чуть иронично усмехаюсь. – Вот если б с утра на моей кухне была ты… – Ради готового завтрака? – Ради всего. Так что перееду только с тобой. – Вот как? Выходит, я сама для себя ремонт делала? – Выходит, что так, – трогаюсь с места и с нежностью смотрю на Веру. – И знаю, что тебе больше нравится за городом. Построю нам дом. Не переживай насчёт этого, сделаю всё для твоей комфортной жизни. – Вообще-то загородный дом – это мой дом. Его отец подарил. Не обязательно что-то строить. Мне он нравится, и мама рядом. – Тогда обновим его. Мне не хочется, чтобы Вере что-то напоминало о почти закончившемся браке. Хочется создавать новые воспоминания вместе с ней: счастливые и приятные. У меня нет ревности к тому, что она жила в этом здании с мужем, если ей реально нравится, то – окей, можем оставаться там. Но в то же время понимаю, что новую главу надо начинать с чистого листа. – Ты не возражаешь, если мы сегодня кое-куда заедем? – Куда? Нам ещё Вову забирать. – Вместе с ним и заедем. – Что за сюрпризы? – вопросительно выгибает бровь. – Не любишь? А раньше нравились. – Раньше… раньше сплошные приятные были, а сейчас большей частью не очень. – Уверяю, это приятный. Без навигатора обхожу плотное движение, уже успел изучить новые маршруты, поэтому мы не стоим на основных магистралях, а аккуратно двигаемся к частному детскому саду, куда ходит сын Веры. Здание за высоким забором больше напоминает старинный особняк, чем воспитательное учреждение. – Ого, – киваю оценивающе, – вот это размах. Указываю на башенки более уместные для замка. – Новодел? – Скорее передел. Только не совсем удачный, – морщится Вера. Знаю, ей не нравится, что муж поместил сюда Вову. Сама она предпочитает места попроще. – Я скоро, подождёшь? – Нет, а есть вариант, что я куда-то уеду, что ли? – Надеюсь, нет. Мы перебрасываемся шуточками, и это новое чувство лёгкости между нами мне очень нравится. Веры нет минут двадцать. За это время я успел позвонить в Краснодар, узнать о последних новостях и дал указание собрать совещание послезавтра. Приходится время от времени дистанционно вникать в дела, совсем без моего участия у ребят не получается. Всё-таки ключевые решения на моих плечах. – Привет, Вовчик, – улыбаюсь парню, устраивая его на детском кресле. – У мамы для тебя сюрприз. – Сюрприз? – оживляется он и смотрит во все глаза на мать. – А поздороваться? – напоминает та, сама без понятия, что я там для них задумал. – Привет, – исправляется Вова. – Не привет, а здравствуйте, – поправляет Вера, а я молчу, хотя меня «привет» от пацана вполне устраивает. – Да, сюрприз. – А что за сюрприз? – уточняет Вова. – Не-е, ну если прямо сейчас всё расскажем, какой тогда это сюрприз? Так что пристегнулись и поехали. Тут не так уж далеко. – Ура-ура! – потирает малой ладошки. – Обожаю сюрпризы. Кто ж сомневался? В его возрасте я их тоже обожал. Пока веду машину к адресу, вслушиваюсь в разговор на заднем сиденье. Вера расспрашивает сына, как прошёл день. Вместе со стандартными вопросами, вроде тех: что было на обед и спал ли он в тихий час, спрашивает чуть позаковырестее. Чему новому он научился, было ли что-то смешное сегодня, какие слова воспитателя запомнил лучше всего? У Веры талант – дарить свою любовь. И я чувствую себя счастливчиком, что даже столько лет спустя она всё ещё испытывает это чувство ко мне. Она не озлобилась, не ощетинилась, напротив, нашла в себе силы выслушать, понять и принять сложное решение. Осталось лишь реализовать его на практике, но я уверен, что всё у нас будет хорошо. Когда мы подъезжаем к спортивному комплексу, Вера выразительно приподнимает брови. И вопросительно. Я лишь усмехаюсь и вынимаю пакет из багажника, который положил туда ранее, там экипировка и всё, что может понадобиться Вериному сыну. Всё новое с фирменными логотипами клуба, заранее парней попросил собрать. Вова не сразу понимает, куда мы приехали, но, когда видит таких же как он мальчишек, гоняющих мяч под присмотром тренера, начинает припрыгивать нетерпеливо. – Круто… круто… круто… мамочка, спасибо! Он тут же повисает на Вере, которая и сама в лёгком удивлении поглядывает на меня. Подходит тренер, жму ему руку и потом кладу ладонь на плечо Вовы. – Это Александр Сергеевич, он тренирует команду. Иди с ним до раздевалок, вот тут, – отдаю пакет, – то, что тебе нужно. Бутсы тренер подберет по размеру. – Ага… – Вова уже и не смотрит на нас, только на Саню, который с ходу начинает ему пояснять, чем они сегодня займутся. – Александр Сергеевич, – повторяет Вера, когда мы остаёмся одни. – Как поэтично. – Насчёт каков он в поэзии не знаю, но тренер отличный, и команда малых при клубе. Место с перспективами. Присядем? Мы доходим до скамеек, и Вера кивает: – Что это? – Футбольное поле. Фыркает на мои плоские подколы, а мне весело. – Это я уже поняла, а в целом – что это? – Ну ты как-то говорила, что Вова хочет заниматься футболом, а не теннисом, и я подумал, что можно привести его сюда, пусть порадуется, попробует, вдруг ему не понравится. Вера смотрит на сына, тот уже нетерпеливо приплясывает у входа в раздевалку. У парня явно мотор встроенный в одном месте. Завод не кончается, как и энергия. – Без вариантов, что не понравится. Вон как радуется. – А детей вообще надо радовать. Заявляю это и тут же думаю, откуда эти мысли во мне? У меня своих детей нет, но, может, мы сами помним, как ими были, поэтому невольно транслируем личные смыслы и ожидания, сохранившиеся в нас с детства. Вера медленно кивает и молчит. Через несколько минут на поле выбегает Вовчик, он носится туда-сюда, пока его не ловит тренер и не ставит в ряд с другими. Эх, не объяснили ему главного: что тренировки – это в первую очередь дисциплина. Уж не знаю, как там его занятия по теннису проходят. Но футбольное поле явно больше корта. – Откуда ты это место знаешь? – спрашивает вскоре Вера. – От Вадима. У него здесь знакомые ребята в руководстве. Они когда-то вместе работали, а потом мужики открыли секцию для детей. – У Вадима? – Вера удивлённо приподнимает брови. – У бритоголового этого? Твоего приятеля? – Ну… с годами он немного оброс. Лысину уже не скоблит до блеска, – хмыкаю. А Вера хихикает и закрывает рот ладонью. – Дела не меняет. Он выглядит, будто бандюган. А тут вдруг – детские спортивные секции. Как? – У этого бандюгана кафе на Арбате для ностальгирующих по советской эпохе. Можем как-нибудь сходить. – Интересно. Много желающих понастальгировать? – Знаешь… много. – Отлично, ну захвати меня как-нибудь с собой. Посмотрим. – Не переживай, там всё чётко и нормально. Помнится, ты его обвиняла в том, что он что-то твоей подруге подсыпал. Аккуратно поправляет: – Не обвиняла, а предполагала. В голове мелькают картинки из прошлого. То, как мы «удачно» познакомились. – Кстати, как она? Как твои подруги? Как жизнь у них сложилась? Что-то не вижу сейчас их рядом с тобой. Вера грустнеет. – Как ту звали, которую мы в больницу отвезли? – Вика… и именно, что звали. Вопросительно смотрю на Веру. – Она умерла несколько лет назад. – От чего? – От передоза. – Тяжёлые наркотики? – Они самые. Её мужчина на это дело и подсадил. А дальше… не рассчитала. Но… к этому времени мы уже не общались. Там сложный случай был. – Мне жаль. – Мне тоже. Но каждый выбирает для себя: жить или не жить и как жить, если всё-таки жить. А у второй подруги, у Алины, кстати, всё хорошо. Она выскочила замуж за однокурсника в конце учёбы, сейчас в Италии с мужем и двумя детьми. Он продуктовый менеджер в крупной европейской компании с филиалом в Риме. Живут не тужат, в общем-то. Иногда мы списываемся, с праздниками друг друга поздравляем. Но знаешь, у меня из близких подруг сейчас одна Марина, да и то я всё отнекиваюсь, не иду к ней в фирму, потому что не хочу портить отношения рабочими моментами. Иногда споры возникают, а если буду полноценно на неё работать, мы в них, есть такая вероятность, увязнем. Кроме неё – остальные приятельницы. Никого близко не могу подпустить. – Почему? Откровения Веры меня слегка огорчают. – Не знаю. Есть ещё школьные подружки, с ними время от времени общаюсь, но как-то отсутствуют общие интересы и всё ушло. А может, это Илья постарался, зачистил моё пространство, чтобы в нём осталась только семья и он с сыном. Думаю, что ей на это сказать. – Тебе виднее. Вера тихонько кивает. День сегодня приятный, тёплый, солнце спряталось за дымкой облаков, и на стадионе вполне комфортно. Мои ладони живут своей жизнью, им хочется обнять Веру, но я всего лишь беру её за руку, переплетая пальцы. Этой связи недостаточно, только нет пока у меня права демонстрировать свои чувства на публике. Да и Вова, если отвлечётся от футбола и посмотрит на нас, может быть удивлён. Потом ещё отцу что-нибудь сказанёт, что вызовет у того лишние вопросы и подозрения. Через час с лишним усталый, но довольный ребёнок подбегает к нам. – Мам, можно я буду сюда ходить? Можно? Ты поговоришь с папой? Вера качает головой. – Не знаю, милый, как это вписать в твоё расписание. Теннис же три раза в неделю, плюс сюда тоже три раза в неделю ездить, наверное. У тебя один выходной останется. – Ну и что? – Это сложно, Вовик. – Я не хочу на теннис. – Он недовольно выпячивает нижнюю губу. – Не хочу… и руки после него болят. – А тут ноги будут, – подмигиваю, переключая внимание на себя. – Это спорт. Любой спорт – напряжение, всегда будет что-то болеть. – Ну и пусть… лучше пусть ноги, – заявляет с уверенностью. – А кем ты хочешь быть на поле? – перевожу тему, чтобы ребёнок хоть немного забыл о расстройстве. Взгляд Вовы зажигается. И в этот момент он очень похож на мать. – Нападающим хочу. – А бегаешь быстро? – Быстро. Но если надо, я ещё быстрее научусь! Честное слово! Мам? Вова с надеждой в больших ясных глазах смотрит на Веру, и та сдаётся. Гладит ребёнка по влажным волосам и кивает. – Поговорю с папой. – Ура! – Вова прыгает на скамейку довольный. А я слышу, как Вера еле слышным утомлённым шёпотом добавляет: – В очередной раз… поговорю. – Неужели ему так важно, чтобы ребёнок занимался именно теннисом? Вера вздыхает, потом скашивает глаза и высовывает язык, совсем как девочка-подросток. – Да… – снова глядит ровно. – Туда ходят дети его партнёров… коллег… Типа своя каста, всё такое. А футбол – это фигня. Думать не надо, бегай себе за мячом. – А в теннисе надо? Бегай себе, ракеткой махай. Вова улавливает наш разговор и начинает хихикать. – Ты чего подслушиваешь? – поворачивается к нему Вера. – А ну быстро переодевайся, взмок вон весь. Беги в раздевалку, футболку и шорты снимай, джинсы натягивай. И умыться не забудь. Давай, давай, давай, – подбадривает его, и ребёнок быстро убегает. Наклоняюсь и шепчу ей на ухо: – Ты бы тоже могла им быть. – Кем им? – Тренером. У тебя неплохо получается… руководить и подбадривать. – Ай, – машет рукой. – Ерунда, своим ребёнком несложно руководить. Когда знаешь его как облупленного. И ещё рычаги влияния, так сказать… Подарки, хотелки, желалки… – Не уменьшай своих достоинств. – Не буду, ладно, – соглашается Вера, а потом встаёт, вытирая ладони о брюки. – Едем? Время уже позднее. – Едем, – с внутренним протестом соглашаюсь я. Хотел бы я увезти её к себе. Будь всё иначе, мы бы поехали в мою квартиру, а не в её. Провели бы чудесный вечер вместе всей семьёй. Обсуждали бы случившееся за день и планы на выходные, или что-то ещё. Мне безумно этого хочется. Десять лет назад хотелось, и сейчас тоже. Только Вера пробуждает во мне это чувство – желание создать семью. Только рядом с ней мне уже не хочется и не нравится быть одиноким волком. Она – моё всё. Только бы это понимала.