Глава 15

Три дня пролетают, как один, Вовчик у бабушки, а я – днём в делах, вечером – у Сокола. Мне всё сложнее оторваться от него. И то, что бегаю к нему тайком, гнетёт. Кого-то, как Илью, связи на стороне воодушевляют. Меня же ввергают в уныние. Нет, ты вроде и на подъёме, но, когда остаёшься один, понимаешь, насколько же это неправильно. Открываю дверь в городскую квартиру, яркий свет бьёт по глазам. Кажется, включены все лампочки. Щёлкаю выключателем, переводя на минимум. Хотя это значит лишь одно – Илья вернулся. И раньше, чем я рассчитывала. То, что я сейчас пришла от любовника, а муж, пусть и не совсем верный, дома, как-то неправильно. Захожу в гостиную: да, там Илья. Не смотрит на меня, стоит возле окна. – Привет, – здороваюсь первой. – Неожиданно. Я ждала тебя послезавтра. – Как жаль, что я вернулся из командировки пораньше, да? – Что за предположения? Вернулся и вернулся. Не в первый раз такое. В его голосе откровенное хамство, в моём – примирительное спокойствие. Не знаю, чего он так вспетушился, но выглядит Илья взъерошено и взбешенно. Может, поездка была неудачной? – Удачно съездил? Или что-то не так? – Что-то не так, – таинственно тянет и замолкает. Отворачивается. Остаётся смотреть на прямую линию напряжённых плеч. Мне становится не по себе, я как-то не привыкла к такому тону от мужа. Илья может быть капризным, требовательным, даже нытиком, но откровенно грубым… нет. Это та черта, за которую мы обычно не переходим. – Илья, что происходит? Молчит, а затем начинает выхаживать туда-сюда, будто зверь в клетке. Я чувствую волны ярости и недовольства, исходящие от его фигуры. Я устала и напряжена, и чувствую раздражение из-за его манипулятивного игнорирования. – Илья? Ты поговоришь со мной, чёрт возьми, или что? – Или что? – взвивается он. – Или что?! – повышает голос. – Ты думаешь, я идиот!? – Вовсе нет. – Нет, ты именно так и думаешь. – С чего ты взял? Что произошло? Следующие слова убивают наповал. – Спишь с какими-то водителями… Хотя почему с какими-то? С вполне конкретными. Как низко ты пала, Вера. Напрягаюсь, чувствую, как кровь отходит ото щёк. Голова кружится и очень хочется хлопнуться в обморок. Но это не вариант, да и не падаю я в них. Разве что коленки дрожат, как желе. Приходится схватиться за спинку кресла, чтобы не упасть, а потом медленно опуститься на сидушку. Илья встаёт над моей головой, потрясая пальцем. – Вот так, да? И отрицать не будешь? Поднимаю глаза, смотрю на перекошенное гневом лицо. – Не буду. Он застывает, губы плотно сжаты, гнев гуляет по всей его фигуре. Кулаки сжимаются и разжимаются, чем привлекают моё внимание. Смотрю на руки Ильи и думаю: а что если он меня ударит? Впервые такая мысль посещает мою голову. Я ведь его оскорбила, вон какой мелкой дрожью заходится, кто его знает, какая реакция будет. Зато я знаю, что скажет и сделает Сева, когда узнает. А он узнает… Потому что, если Илья меня пальцем тронет, пойду к брату. У нас с детства уговор, когда в начальной школе меня травил одноклассник и толкал на переменах так, что я в стены влетала со всей дури. Сынок папиных друзей, кстати. Сева прознал и весь дух из него вышиб. Хорошо, что продлилось это недолго и никакой психологической травмы мне не доставило. Я знаю, что я слабее любого мужчины, но слава богу, у меня имеются защитники, если кто-то переступит грань. – Я требую… слышишь… требую, чтобы ты это прекратила! Немедленно! От его громоподобного голоса я вздрагиваю. Сама же стараюсь говорить спокойно, потому что ответный крик его ещё больше заведёт. – Может, ты не помнишь, но я предлагала тебе развестись. Илья замирает, потом отчаянно трясёт головой. – Нет. Исключено. Никаких разводов. – Но почему? Илья, я… мы… мы чужие. Ты разве сам этого не видишь? – И что? Думаешь, между моими родителями была великая любовь? Или между твоими? – Ну… хотелось бы в это верить вообще-то. – Наивная ты, Вера, – выплёвывает с издёвкой. – А развода не будет. Не будет! И не мечтай. Не дам. Приподнимаю брови и чуть расслабляюсь, когда он отходит. Всё-таки расстояние на пользу. И в голове проясняется. Стараюсь говорить с ним с позиции логики: – Зачем тебе этот брак? Ты же сам гуляешь! Мы не спим вместе… уже сколько? Да с годовщины, наверное… Горькая оскорбительная усмешка касается ушей. – Теперь, когда ты спуталась с каким-то водителем, я ещё меньше тебя хочу! – презрительно прищуривается и вскидывает подбородок. Хочет меня этим задеть? Да пожалуйста. Мне даже смешно. И я действительно смеюсь. Коротко так и горько. – И это говорит мне самый верный муж на свете? То есть твои любовницы – все сплошь из высшего общества? Девок из экскорта среди них не бывает? – Я мужчина, Вера. – С ума сойти, даже не отрицаешь, – делаю огромные глаза, а Илья поводит подбородком так, будто у него в горле что-то застряло. Откашливается. – Ах… ты мужчина, тебе, значит, можно? Он пожимает плечами и чуть ли глаза не закатывает. – Какая гадость… эти ваши мысли, – снова смеюсь. – Ты раскрываешься с интересной стороны, Илья. – И ты, Вера, и ты тоже. У нас это взаимно. Меня не особо задевают его слова, вместо них я думаю о другом. – Кто тебе про… меня рассказал? – Не важно… – Нет… ты ответь, кто? Мужчина? Женщина? Сам догадался? Нет… сам бы не смог. По тому, как дрогнули веки Ильи, понимаю, что информация пришла из женских уст. Теперь вопрос – это близкий мне человек или нас с Соколовым просто кто-то видел? Илья тем временем делает шаг ко мне. – Ты у меня ещё попляшешь, ты у меня ещё попляшешь, – трясёт он указательным пальцем возле моего лица, и я вжимаюсь в спинку кресла. Он всё повторяет и повторяет эту фразу, будто его заклинило. – Так что немедленно прекращай свою интрижку. Я жду, что ты будешь прилежной женой и матерью. Слышишь? Или ты забыла, что у тебя есть сын? От последней фразы внутри всё холодеет. Он на что-то намекает или это так, сказано в числе прочих? – Нет, я не забыла. Я хорошая мать. – Была… была хорошей… – продолжает унижать, – но мать, которая не уважает отца своего ребёнка и спит со сбродом, это не мать. – Хватит его оскорблять! – вскакиваю на ноги. – Он не сброд! – Защищаешь? Ну, защищай… защищай… раз тебе от этого легче. Лучше бы о себе подумала. И о Вове. Плохим невнимательным матерям, Вера, детей не доверяют. – Ты на что-то намекаешь? – Подумай сама, ты же у нас умная. – Не надо угрожать, ты забыл, я не беззащитная жертва, – прибегаю к железобетонному аргументу. – Сева тебя в асфальт закатает, если начнёшь строить из себя идиота. – Не пугай меня своим братцем… Ему недолго осталось… наслаждаться положением. – Ты о чём? – вскакиваю, когда он стремительно отходит к окну, кладёт пальцы на стекло и постукивает ими в ярости. – Ничего у него не выйдет с его политическими амбициями… поэтому если думаешь, что, заимев родню в правительстве города, получишь какие-то преференции, спешу разочаровать. У меня тоже есть связи, Вера, но и они не понадобятся в случае… Он замолкает на полуслове и оборачивается, посмотреть на меня с ужасающей своей грозностью усмешкой. – В случае?.. – Вова мой сын… и ты можешь однажды не найти его в привычном месте. И меня тоже. Вскакиваю на ноги и теперь уже сама наставляю на него указательный палец. – Ты… ты… ты… – шагаю прямо на Илью, тогда как в голове всё гудит от его слов. Ярость и горькая обида бурлят в одном котле. – Низко и подло угрожать мне ребёнком! Низко! Подло! Илья отводит мою руку, так как мы теперь стоим вплотную друг к другу. – Я пока не угрожаю, а предупреждаю, Веруня. Так что заканчивай свою интрижку и, повторяю… будь прилежной матерью и женой. Эта роль тебе больше идёт, сладкая. А развода не будет. Даже не поднимай эту тему опять. Не хватает секса, заведи любовника. Просто трахайся без чувств, для здоровья и физиологии. Как все нормальные люди. А вот это всё… уйду, развод, любовь… Оно того не стоит, Вера. Ни один мужик не стоит судьбы сына, да? Каждая его фраза, как удар острого ножа в сердце, я вздрагиваю от потока цинизма, льющегося на меня изо рта мужа. Он треплет меня по щеке, и уходит. А я дышу… дышу глубоко и рвано, потому что сейчас действительно близка к обмороку. *** До утра я пребываю в прострации. Ложусь спать в гостевой спальне, потому что нет у меня желания делить с Ильёй комнату и постель. Да он и не настаивает. Ожидаю, что уедет из дома, освободив меня от своего общества, но муж за стеной, и, если ему захочется продолжить разговор, он это сделает. Хотя Илья всё сказал: предельно ясно и чётко. Засыпаю с трудом, но мысли до конца не покидают голову, поэтому я снова вижу наш разговор и думаю… думаю… думаю… Что дальше? Как быть? Рисковать или нет? Что для меня в приоритете? Личное счастье невозможно без моего ребёнка. Мне самой хочется схватить Вовчика и увезти далеко, только как? Ради чего? Ведь сын подрастёт и спросит, ради чего это всё было? А если уйду? Смогу ли я стать матерью променявшей ребёнка на мужика? Точно нет. Но и жизнь с Ильёй – это не жизнь. По крайней мере, в том формате, в каком он это предлагает. И ещё уверена, что угрозы Ильи – не пустой звук. Он очень уверенно говорил, значит, всё обдумал и решил для себя. И намерен сделать так, а не иначе, в случае моего неповиновения. Ещё и Севе вздумал угрожать! Боже, голова кругом. Я еле поворачиваюсь, плечи и спина болят, будто на них многотонный груз. Приходится долго стоять в горячем душе, чтобы разогреть одеревеневшие мышцы, которые стали такими из-за эмоций и переживаний. Часто наше тело ретранслирует внутреннее состояние. Сегодня мне совсем не хотелось вставать с кровати, но… прятаться в четырёх стенах – не решение. Когда-то из них всё равно потребуется выйти. К тому же есть одно дело… которое не терпит отлагательств. Складывала пазл недолго, и он сложился. Теперь мне надо проверить свои выводы. Когда мне, наконец, удаётся собраться и выйти из дома, на часах уже почти полдень. Лёша несколько раз пытается набрать меня, но я сбрасываю, потому что разговор с ним – это ещё одно сложное решение, которое мне предстоит. Сейчас я не готова. А делать вид, что всё в порядке, не могу. Пишу ему, что наберу позже, а сама, подобрав подол длинного летнего платья, сажусь в машину и выдыхаю. Пора… Еду по знакомому адресу без звонка. Если честно, не собиралась этого делать. Не сейчас, по крайней мере. Но решила, что если буду откладывать, то вообще до неё не доеду. А разговор, как говорится, назрел. Мне предстоит поставить несколько жирных точек – вот одна из них. Руки сами крутят руль в нужном направлении, а нога жмёт на газ, желая закончить дело побыстрее. Так что, когда Марина открывает дверь, и я вижу её заплаканное лицо, ещё крепче убеждаюсь в своих предположениях. Внутренняя апатия мигом сменяется гневом. Давно я не чувствовала такой ярости, если в принципе хоть когда-нибудь ощущала нечто подобное. – Ну и давно это у вас? – начинаю с порога. Марина подносит пальцы к глазам, стряхивая слёзы с ресниц. – Долго плачешь? – Нет, да… – качает головой. – Я успокаиваюсь, потом вспоминаю, и снова начинается. – Чудесно, – вскидываю подбородок с вопросом. – Зайти-то можно? – Конечно, проходи. – Прекрасно, что ты не делаешь вид, будто не понимаешь, о чём я. Марина отходит в сторону, а я вторгаюсь в квартиру, не разуваясь. Играю ключами от машины, зажатыми в руке, потом бросаю их в сумочку и сажусь на диван, наблюдая, как Марина плетётся следом. У неё просторный лофт, всё в натуральном дереве и кирпиче, открытая спальня на втором этаже – стильная квартира, недалеко от центра, которая стоит кучу бабок. Марина любит роскошь и отменный дизайн. А ещё чужих мужей, как оказывается. – Ну так что? – повторяю. – Давно это у вас? Марина пожимает плечами как-то неопределённо. Видимо, конкретики не будет. Зато меня удивляет вопрос, заданный с надеждой. – Это он тебе сказал? Видимо, решила, что Илья в лоб заявил об их связи, и можно не скрываться? Может, даже предложил разойтись? Она же этого добивалась? Да? Иначе зачем всё ему выложила. Сколько раз она заводила эту шарманку про развод, даже подталкивала меня к решению, спрашивала постоянно. Видимо, по её мнению, я слишком затянула, и она таким образом решила мне «помочь». И себе заодно. И как я раньше не догадалась? Хотя нет, звоночки были, а я предпочитала их не замечать. Отмахивалась. Считала, что надумывала. Надо чаще прислушиваться к интуиции. – Нет, этого он мне не сказал, как-то сама поняла. Странности, которые бросались в глаза, твои внезапные появления то там, то здесь, когда я с Ильёй выходила, прекрасная ориентация в нашей квартире. Часто ты там бывала, пока меня не было, а? Впрочем, можешь не отвечать, не важно. – Вдох-выдох. Долгий взгляд на уже бывшую подругу. – Что ты ему про меня и Лёшу рассказала? Марина отводит взгляд и бормочет: – Всё. Ахаю… припоминаю, что делилась с ней сокровенным. И про прошлое, и про настоящее. Выходит, Марина все детали ему передала? Рука против воли взлетает и накрывает холодный лоб. Мне хочется уменьшиться до размеров молекулы и пропасть из реальности. Это всё довольно жестоко. – Абсолютно всё? – каким-то мёртвым шёпотом переспрашиваю. – Угу, – подтверждает она. Мы обе молчим… может минуту или две, а потом меня прорывает. – Ой, ты дура, Марина… дура… Смотрит на меня и лишь губы кусает. – Тебе бы держать язык за зубами, да ждать, чтобы я сама со своей жизнью разобралась. Семейной. Так, глядишь, мы бы уже развод оформляли. Так нет… не вынесла… всё выложила. Всё! Как подло… как низко. И себе хуже сделала. Теперь ни здесь, не там, да? Ни себе, ни людям. Зачем? Ради чего? Дурочка ты… пробитая дурочка. И предательница, конечно. – Вера, я… я понимаю, как это выглядит. Я знаю, что некрасиво поступила. – Некрасиво? Слабоватое слово так-то… Некрасиво… А в чём именно? – Во всём. – Давай конкретизируем, а? В том, что спала с мужем подруги? – загибаю пальцы. – Некрасиво, да. В том, что выложила ему все тайны жены? Которые я тебе так доверчиво рассказывала… Ещё более некрасиво. Я ж тебя близким человеком считала… – Вера… – Марина… Смотрю на неё с печальной улыбкой. В ней всё: и ирония, и презрение, и глубокое разочарование. – Вера, пожалуйста, не ненавидь меня. – Да я не ненавижу. К чему? Если б я Илью любила? То, может, ненавидела бы. Переживала. Но не в Илье дело. Не люблю я его… знаешь же. Я Соколова люблю. И ты, идиотка, это тоже Илье растрепала. Думаешь, какой эффект твои признания могли на него произвести? – Но… но он говорил, что не хочет тебя ранить, поэтому вы вместе. – Ты вчера родилась, Марина, а? – Нет, но… – То есть… он тебе развестись со мной обещал? – перебиваю и спрашиваю прямо. Марина замирает, потом садится на одинокий стул у окна и отрицательно качает головой. – Нет. – Он хоть раз говорил, что у нас так всё хреново с ним, что мы планируем расходиться? – Вроде, нет… – Вроде, – усмехаюсь. – Вроде… М-да… Илья не типичный изменщик, Марина. Погулять он всегда любил, но на кой чёрт ему разводиться со мной? Он же женился не на мне, а на моей семье и возможностях, которые открывается родство с Сергеевыми. Марина косо поглядывает в мою сторону. Надеюсь, до неё начинает доходить, если ещё не дошло. – А ты как думала, а? – В каждой моей реплике вопрос. – Я то довольно быстро это поняла. Да он никогда особо в комплиментах и признаниях не рассыпался. Так что между нами изначально особой любви не было. Пошло? Ну… может быть… может быть, влюблённость лёгкая и была на начальном этапе, а потом всё… фьюить и улетела… У меня появился сын, на которого я могла перенести всю свою любовь, а у него, вернее, у его семейного бизнеса – контракты с «Империей», и всё. Вот такая чудесно расчудесная сказка, мать твою. Мне хочется ругаться… Только неприятные слова сами застревают в горле. Многолетняя привычка сдерживать себя даёт такой эффект. – Тогда почему не разводитесь? В её голосе вызов, а я горько смеюсь. – А это ты у него спроси. Глядишь, поделится соображениями, – подмигиваю ей даже. – И мне потом рассказать не забудь. Очень интересно. Только ты, кстати, не надейся, что в случае развода он к тебе придёт. Навряд ли бы он на тебе женился, ну только если выгода какая-нибудь светила бы. У тебя там среди родни олигархов не завалялось? Или депутатов Государственной Думы? Нет? Тогда без вариантов. Не женился бы. А если бы каким-то чудом и женился, хочешь расскажу, что бы тебя ждало? Марина отводит взгляд и отрицательно мотает головой. – Сама, наверное, понимаешь, – вздыхаю. – Вот и отлично. Закидываю сумочку на плечо и встаю, поправляя подол шифонового платья. Смотрю на Марину, но та так и сидит, уставившись в одну точку, куда-то в районе ножек рабочего стола. Вздыхаю: что с ней поделать? Если б она была наивной идиоткой, стоило её пожалеть. Но Марина не наивная: понимала же на что шла, тайком крутя роман с мужем подруги. Мне даже её жаль. И себя немного. Всё-таки хорошо общались. Ошибаться в людях всегда больно. – Дела я подобью и начатые проекты пришлю Вигену и тебе, сами между другими дизайнерами распределите, ладно? Понимаешь же, что не смогу я больше с тобой работать. Марина кивает. – Вот и отлично. Разворачиваюсь и ухожу, не прощаясь. Только у самой двери меня настигает: – Как думаешь, он мне позвонит? Не оборачиваясь, пожимаю плечами и шагаю за порог. От таких вопросов мне хочется смеяться и плакать одновременно. Я как мышь в лабиринте, а выход один – в ловушку.