Глава 17

В саму Москву мы так и не возвращаемся, из дома матери еду с Вовой к себе. Я в странном коматозе, лежу на диване в гостиной, наглаживаю белого кота и думаю, что дальше. Там тьма и безысходность, страх сделать хуже и ни грамма надежды, что всё может закончиться хорошо. Что бы не говорил Лёша, я всё уже решила, и его попытки разобраться, решить проблему с Ильёй, меня, скорее, пугают, чем радуют. В прошлый раз Соколов пропал с радаров, я прошла семь кругов ада и вляпалась в ещё большую преисподнюю, связав с Ильёй свою судьбу. Может, теперь моя очередь пропадать? Беляш мурлыкает и ластится, он очень эмпатичный, чувствует, что хозяйке не по себе. Утыкаюсь носом в шёрстку и слушаю его тарахтение. В доме тишина, только из спальни сына доносится звук отсыпающихся монет в компьютерной игре. Пора бы встать, сказать, что хватит пялиться в монитор планшета, но сил нет. Ладно, пусть развлекается, сегодня компаньон по играм из меня так себе. Лёша звонит несколько раз, но я не беру трубку. Что я ему скажу? Он снова будет пытаться переубедить меня, но я то знаю, что это тупик. В конце концов, он пишет, просит поверить в нас, в него и не сдаваться. Поздно, я уже… Через пару дней приезжает Илья. Как ни в чём не бывало заваливается в дом, подходит, чмокает в макушку, подхватывает Вовчика с ковра, крутит. Потом они падают на диван и в шутку дерутся. Вернее, Илья ловит сына, обездвиживает, а Вова, будто угорь, не оставляет попытки выкрутиться из отцовских объятий. Смотрю на них, не моргаю. У меня схожие ощущения. Будто я в плену у Ильи, в тисках, и вечно буду придавленная к земле его угрозами. Соколов мог дать мне крылья, супруг же повесил ещё один замок на клетку. Так надёжнее. – Вера, – заводит Илья вечером разговор, – думаю, тебе пора включаться в дела фирмы, раз уж мне не позволяют этого делать. – Что ты имеешь в виду? Я сижу с ноутбуком на коленях, пишу рекомендации по объектам, которые вела в компании Марины. Собираю папочки по дизайн-проектам, архивирую и закидываю в облако, чтобы новый специалист мог продолжить действовать по моим наработкам. – Скажи Севе, что хочешь присутствовать на собраниях, совещаниях, сделках. Бросаю косой взгляд на мужа. Неожиданные заявления, что уж тут сказать. – Но я вовсе не хочу… – Вер, ну Веруня… раз мне нельзя, надо тебе… Вовчик уже большой, через год в школу. Няня наша постоянно на подхвате. А ты? Чем ты будешь заниматься? – Я найду, чем заняться. У меня есть… кое-какие планы. И управление делами «Империи» в них не входит. Честно говоря, здесь я больше Севе доверяю, про процессы в корпорации ничего не знаю. – Ну так я подскажу, что надо сделать. Илья так странно ухмыляется, что мне становится не по себе. Нечто новенькое… непривычное… пугающее. Тут же на ум приходят слова Лёши, что муж и дальше будет мной манипулировать через сына. Что под угрозой шантажа я начну делать то, что он попросит. Я ведь отмахнулась от слов Соколова, а оно вон как выходит. Прав был? – Ты можешь пойти топ-менеджером в «Империю». Зачем тебе там я? – аккуратно предлагаю. – Топ-менеджеры право голоса не имеют, а ты имеешь. Да и как я брошу свою фирму? Там без меня всё поедет. Вер, не артачься. Делай, как я говорю, и всем будет хорошо. Он встаёт и потягивается, коротко зевает. – Что-то я устал. И этот ваш свежий воздух загорода так на меня действует. Всего десять, а я уже спать хочу. Пойду-ка прилягу. А ты подумай над моими словами. Сверлю взглядом его прямую спину, а потом притормаживаю на пороге. – Илья? – Хм? Оборачивается. – А я вот что думаю, пора Вове с теннисом завязывать. Он грезит футболом, и я уже подобрала для него прекрасный клуб для тренировок. – Завязывать? Подобрала? Вера, мы же сотню раз обсуждали… – Сотню… две сотни, Илья… какая разница сколько? Мы и твою вовлеченность в дела «Империи» точно также неоднократно обсуждали. Муж удивлённо смотрит на меня, потом усмехается и недоверчиво качает головой. – Ну… допустим… – вижу, что уступает. – Что-то ещё? Я так… для себя проясняю. – Да… я уехать с Вовчиком на месяц хочу, в Чехию, в санаторий. Мне надо сменить обстановку. – Зачем? Поджимаю губы и выдаю чуть язвительно: – Хочу в отпуск, раз уж мне работа в семейной фирме предстоит. Его присутствие меня душит, потом Лёша вернётся, начнёт уговаривать не обрывать отношения. От таких перспектив голова кружится и подташнивает. Да, возможно, это побег. Временный, конечно. Но сейчас мне действительно очень хочется куда-то драпануть из столицы. Илья задумчиво жуёт нижнюю губу. Может, прикидывает, насколько безопасно меня отпускать сейчас. – Месяц? Ну… ну ладно, езжайте. В конце осени будет важное событие, мне потребуется твоя полная поддержка, понимаешь? – Понимаю. Илья улыбается, и его глаза, превратившиеся в щёлочки, напоминают мне прорези на ритуальных масках древних жрецов – холодные, злобные, с тьмой на дне. – Как приятно, наконец-то, достигнуть понимания с любимой женой. Ты чудо, Вера. Давно тебе этого не говорил, да? Жила я как-то и без твоих комплиментов. Улыбаюсь через силу. – Спокойной ночи. – Долго не сиди, – изображая заботливого мужа, говорит он. – Глаза вредно напрягать. – У меня зрение – единица. – Береги его. – Если что, сделаю операцию. Сейчас уйма возможностей. Отвожу взгляд и смотрю на экран ноута, хотя краем глаза замечаю, что Илья так и стоит в дверях. Только молча. Проходит несколько секунд, он уходит, и я, наконец, выдыхаю. Торговаться с мужем – это нечто новенькое. Не уверена, что мне это понравилось. Ещё меньше уверена, что мне понравится и дальше плясать под его дудку. Выхода пока не вижу. Кроме того, что мне надо убежать из города, вернее, из страны на какое-то время. От Ильи. От Сокола. От проблем. От себя самой, в конце концов. Последнее – самое сложное. *** Мы с сыном в небольшом курортном городке в Чехии. Пару лет назад я сюда с ним уже летала, тоже без Ильи и без родни и няни, провела тут почти всё лето. Прекрасные воспоминания: и погода, и еда, и люди. Поэтому в этот раз выбрала то же самое направление. Мы останавливаемся в хорошем отеле, цель – не лечение, а просто сменить обстановку. Так что единственная процедура, которую я себе позволяю – это массаж по утрам. Остальное время – много гуляем и наслаждаемся тёплыми сентябрьскими деньками. В России уже похолодало, а здесь лето будто планирует задержаться. Приходим на одну из центральных улиц города, в просторном сквере бьёт фонтан и рядом детская площадка. Вова давно перерос песочницы, ему бы побегать, полазить, поноситься. Он быстро находит компанию сверстников, и вот они уже, словно стайка воробьёв, перелетают с места на место с криками и визгами. Сажусь на скамейку чуть поодаль в приятной тени и чудесным обзором. Не спускаю взгляда с сына. Эта привычка – контролировать, где он и что делает, со мной с самого его рождения. Именно потому что я так сосредоточена на Вове, меня застают врасплох. – Привет, – раздаётся знакомый голос над ухом, и я подскакиваю. – Далеко ты забралась, Вера. Язык буквально присыхает к нёбу, но мне всё же удаётся отлепить его. – Лёша? – вскидываю на него взгляд, даже рот в шоке приоткрываю, когда Соколов опускается на скамейку рядом со мной. – Лёша? Что ты тут делаешь? Мой голос похож на писк. – А ты что тут делаешь? – Как ты узнал, куда я?.. Где я?.. – Это было самым лёгким, сложнее оказалось быстро поставить визу, но и здесь разобрался. Связи решают, знаешь ли. Фонтан справа продолжает рассыпать капли, солнечные лучи проходят сквозь воду, рождая радуги. Дети носятся по площадке, а я слежу за Вовой, который, как я думаю, может посмотреть в нашу с Лёшей сторону и узнать его. Потом ещё, не дай бог, Илье передаст, проблем не оберёшься. Не специально, конечно, по незнанию. А тот надумает всякого. Например, что я специально в Чехию с любовником укатила. – Тебе лучше уйти. Если хочешь поговорить, то не сейчас. – А когда? – Позже. – Я знаю, где вы остановились. Хмыкаю. – Почему-то я уже и не сомневалась. Соколов поворачивает ко мне голову, наклоняется так, что наши носы соприкасаются. Кажется, от этого короткого касания разлетаются искры, так как реально статическое электричество выдаёт разряд. – Правильно. Не надо во мне сомневаться. И в наших отношениях. И в нашем будущем. – Лёша, пожалуйста, – тяну с мольбой и безысходностью. – Пожалуйста. – Пожалуйста, – подхватывает он, – приходит в триста сорок третий номер, как Вова заснёт. Часов в десять уже будет спать? – Думаю, да. – Вот. А я буду ждать. Нам многое надо обсудить. – Мы всё обсудили. – Нет. Не всё. В его голосе, как и во взгляде, твёрдость. Шестым чувством понимаю, что лучше с ним не спорить. Игра в поддавки – это не про Соколова. Он честен со мной и требует такой же честности в ответ. Внутри меня странное чувство, похожее на радость. С шоком осознаю, что действительно рада его видеть. Соскучилась жутко. И несмотря на все слова, на все внутренние уговоры, вытравить его из сердца и мыслей не могу. – Приходи. – Приду. – Вот и умница. Скажи мне эту фразу другой мужчина, не Лёша, я бы взбесилась, наверное, или как минимум обиделась на снисходительный тон. Но рядом с Соколовым я таю. Вот и сейчас, когда он коротко целует меня в макушку, поднимается и уходит, не оглядываясь, вздыхаю с затаённой радостью. Эта любовь сильнее меня. Сильнее любого здравого смысла. Сильнее каждого отдельно взятого нельзя. Вскоре мой фокус снова на сыне. Вова носится в компании сверстников, играют в догонялки. Игра универсальна в любой стране и не требует знания иностранного языка, хотя тут отдыхает много соотечественников с детьми, а Вова легко находит общий язык с любыми из них. Наконец, когда он пробегает мимо меня, я притормаживаю сына. – Посиди со мной. Вон ты весь взмок. – Мам, ну можно ещё немного? Пожалуйста, ещё пять минуточек. – Только пять, ладно. Сын снова убегает, а я пытаюсь отмахнуться от цифры триста сорок три, которая неоновой вывеской пульсирует перед моими глазами. Через пять минуточек история с новыми пятью минуточками повторяется. Приходится прибегнуть к лести, шантажу и обещаниям съесть мороженое до ужина, чтобы увести сына с площадки. – Да-да, мороженое, пошли прямо сейчас, – тянет он меня за руку, поднимая со скамейки. – Ой, я знала… я знала, что так и будет. Ладно-ладно, идём. Обнимаю его за худенькие плечи и подталкиваю вперёд. Вовка крутится, как вечный двигатель и заливается в рассказах, смысла которых я не очень понимаю. Да этого и не требуется. Мы балуемся мороженым, потом возвращаемся в отель, отдыхаем, идём на ужин в ресторан на первом этаже, где я пытаюсь высмотреть Сокола, но в зале, среди отдыхающих его нет. Или есть, но он, будто ассасин, скрытен и незаметен. Эти мысли меня веселят. Перед сном я читаю Вове «Волшебника Изумрудного города». Прекрасная книга и усыпляет на ура. Так что на десятом абзаце он уже сопит. Сижу и смотрю на него, пока не убеждаюсь, что сын нырнул в глубокий сон, а потом жду десяти часов, пытаясь унять нервную дрожь предвкушения и опасений перед встречей с Лёшей. Через несколько минут я у двери его номера, но постучать не успеваю, Соколов открывает мне сразу, будто стоял по ту сторону и ждал, пока приду. – Вера, – его пальцы смыкаются в кольцо вокруг моего запястья, – заходи.