Глава 19

Когда подъезжаю к «Империи», понимаю, что день простым не будет. Пока поднимаюсь на директорский этаж, гадаю: Сева сразу взорвётся или подождёт, пока все сотрудники отойдут на безопасное расстояние? Честно, не собиралась никуда ехать, уже несколько недель успешно игнорировала и намёки, и указания Ильи. И сегодня сделала бы точно также, если б он не увёз Вову. Вчера рванула в детский сад за сыном, а оказалось, отец уже забрал его, хотя такой договорённости не было. Один Бог знает, чего мне стоило сохранить спокойствие, когда, набрав мужа, услышала: – Мы отдохнём в загородном отеле, у тебя же завтра сложный день, милая. Надо на работу заехать. Помнишь? – В каком отеле? Где вы, мать твою? – Что за выражения, Вера? Держи себя в руках. Ты знаешь, как поступить. Если всё сделаешь правильно, уже вечером мы вернёмся. А если нет, придётся задержаться здесь на неопределённое время. Пока не решишь проблему. А уж как ты это будешь делать, ума не приложу. Итак порядком меня игнорировала. Довела до критической точки. Это значит, что завтра у меня последний шанс всё исправить. Чувствую, что муж не на шутку разозлился. – Илья, дай мне сына. – Сейчас. Спасибо и на том, что хоть поговорить дал. – Мамочка? – Милый, как ты? Как день прошёл? Чем вы с папой там занимаетесь? Вова начинает рассказывать: сбивчиво, коротко, но я успокаиваюсь от его голосочка – самого родного и любимого в мире. – Спокойной ночи, мамочка. Мы на ужин и спать. Пусть тебе приснятся хорошие сны. – И тебе, родной мой, пусть самые сладкие приснятся. Слышу, как Вова передаёт трубу папе. – Илья… – и возмущаюсь, и умоляю одновременно, но муж обрубает звонок. По его мнению, он всё сказал. – Чёрт! – сажусь на диван и прячу лицо в ладонях. Думаю, что надо позвонить Севе, потом, поразмыслив, отметаю это решение. Завтра сделаю, как просит Илья, чтобы уж, наверняка, он вернулся в Москву вместе с Вовчиком. Потом поговорю с Севой. Когда сын будет под боком и в пределах видимости. Я не знаю, есть ли глаза и уши в «Империи» у Ильи. Вполне возможно, что есть. Поэтому если поломаю ему план, он может и не привезти мне сына, как грозится. Из двух зол я выбираю меньшее – подножку для брата, безопасность для ребёнка. Я очень надеюсь, что Сева поймёт. Сама постараюсь больше не допускать ошибок: не молчать. Мне давно стоило рассказать Всеволоду, что происходит между мной и Ильёй. Пытаясь оградить его от своих проблем, я лишь подкинула новых. Вернее, подкину. Завтра. Надеюсь, мой прокол не будет фатальным. *** – Вера Петровна? – секретарь в приёмной аж привстаёт при моём появлении. – Сидите. – Всеволод Петрович сейчас на совещании. – Я в курсе. Девушка семенит за мной. – Вам же не было назначено. Закатываю глаза, фигурально выражаясь, а потом окидываю её строгим взглядом, если я вообще способна изобразить строгость. – Если вы в курсе, я такой же владелец «Империи», как и Всеволод Петрович, и не нуждаюсь в назначениях. Блондинка теряется. Стоит, глазами хлопает. – А… да-да… конечно, простите, я в курсе. Она смущена, что-то бормочет, то краснея, то бледнея, видимо, думает, что за неуважительное отношение к сестре шефа полетит голова с плеч. – В этой переговорной? – указываю на двойные двери. – Д-да. Ответа и не требуется, сюда доносятся приглушённые голоса. На пороге я замираю, делаю вдох и вхожу внутрь. За столом собралась дюжина мужчин. Что ж… разбавлю их мускулинное общество. Разговор замирает, головы присутствующих повернуты в мою сторону. – Добрый день. Стараюсь звучать спокойно, хотя у самой сердце заходится в бешеном ритме. Совещание, конечно, больше для проформы. У Севы лидирующее право голоса в любом вопросе, но к топ-менеджменту он прислушивается. А тут заявилась я – у которой сила голоса, благодаря доле Арсения, которой сейчас управляю, в два раза сильнее. – Вера? – Сева хмурится. Он вообще последнее время какой-то отстранённый и озлобленный стал, будто подменили. Не сравнить с тем, что было летом. Другой человек. Делаю вывод, что что-то у него не клеится. А уж в бизнесе или в личной жизни – это вопрос. Две стороны всегда зеркалят друг друга и откладывают отпечаток на настроение и саму жизнь. Прости, братец, придётся подкинуть тебе проблем. – Да вы продолжайте, дайте только мне повестку собрания. – Протокол прошлой встречи, ты хотела сказать? – улыбается Роман. Этому всегда весело. Посылаю ему сладкую улыбочку. – Да-да, именно его, Роман Борисович. Сажусь за длинный стол чуть в стороне ото всех, а Рома одним «броском» посылает лист бумаги по его блестящей поверхности. Лист скользит и замирает возле меня. Опускаю взгляд, бегу по строчкам. А ну да… Всё, как и говорил Илья. – Вера, ты что-то хотела? – раздаётся голос Севы, а я даже не могу посмотреть в его сторону. – Вы продолжайте, я послушаю. – Это не ответ на мой вопрос. Вздыхаю тяжко. Наконец, перевожу взгляд на брата. У того убийственное выражение лица. – Да, хотела… хотела включиться в дела фирмы. Брови Севы сдвигаются. – Вот как? Холода в его голосе достаточно, чтобы остановить таяние ледников Гренландии. – Вот так, – киваю. – Можете не обращать на меня внимание. Я просто посижу, послушаю. Взгляд брата тяжёлый… такой он с родными обычно не использует. Придавит же… Но вот сейчас я сполна ощущаю на себе силу его авторитарности, так что простора переговорной не хватает. Он заполняет всю комнату, если не весь небоскрёб, прекрасно давая понять, кто здесь хозяин. Это на показ у него демократия, но решения он привык принимать единолично. Пауза затягивается, потом мужчины переключаются на обсуждение вопросов собрания. Я вслушиваюсь, пытаюсь понять, насколько ситуация серьёзная. Разговор о куске земли под промышленную застройку. Какие-то склады с козырным местом, способные облегчить и удешевить логистику. У «Империи» много кодов деятельности, я даже до конца не улавливаю, чего конкретно это касается. Видимо, доставки и хранения продукции из региональных производств. Ладно… моё дело малое. Проголосовать так, как нужно Илье. Поэтому, когда Всеволод, выслушав все «про и контра» от управления, соглашается с их доводами, я откашливаюсь, привлекая к себе внимание. – Не думаю, что это разумно. – Ты о чём, Вера? – голос брата, будто раскат грома пролетает по помещению. – О тра… тратах… на покупку земли. – По бюджету мы влезаем. Траты вполне себе разумные. – Но… насколько поняла, в годовой бюджет это не было заложено. – Прибыль в третьем квартале позволяет нам пойти на риски… которые, ты же понимаешь, минимальны. Плюс мы только выиграем от сделки и сэкономим бюджет на следующий год, который сейчас, в середине четвёртого квартала, как раз формируем. Ты же в курсе, как проходит планирование?.. – Я в курсе, всё-таки экономический факультет закончила. Сева, вижу по нему, хочет ещё что-то добавить. Может, скажет, что я не проработала ни дня, что закончила университет пять лет назад и, не имея опыта, не имею и права лезть в дела фирмы, говорить поперёк. Но он не станет унижать меня перед коллегами… потом наедине всё выскажет. – Короче, я против покупки этой земли, – прежде чем брат успевает хоть что-то добавить, вворачиваю я. Пальцы сжимают подлокотники кожаного кресла, потому что меня сейчас сдует силой гнева Севы. И полечу я, кувыркаясь, в Канзас, как Элли с Тотошкой, если не дальше. – Вера, ты о чём вообще? – Против сделки. От себя и от Арсения. Простите, кхм… коллеги. Считаю траты необоснованными. Призываю остаться в рамках годового согласованного бюджета. Рассмотреть приобретение земли в следующем году, заложив это в… – Вера? – Сева перебивает, хлопая ладонью по столу. Зрачки у него становятся огромными от гнева. Он точно не понимает, чем я занимаюсь сейчас. Если б я сама понимала… Вздыхаю. – В следующем году… – В следующем году этот кусок земли будет стоить в два, а то и в три раза дороже. Сейчас его держат под нас, откажемся, перекупят. Ты хоть понимаешь, чего мне… нам стоило договориться, чтобы аукцион притормозили? – Понимаю, но всё же… нет… Большинством голосов учредителей, как ты понимаешь. Против. Подытоживаю и поднимаюсь с кресла. – Хорошего дня, коллеги, – киваю и направляюсь к выходу. – Веруня, – окликает меня Роман. – Веруня? – смотрю на него через плечо. – Роман Борисович? Так и хочется напомнить, что мы сейчас не в «Манго» и у нас не разговор тет-а-тет. Даже брат соблюдает регламент, а этому товарищу, видимо, всё по барабану. – Вера Петровна? Так лучше? – Определённо лучше. Роман улыбается во все тридцать два. – Вера Петровна, – тыкает в листок бумаги. – По протоколу у нас ещё есть вопросы, требующие обсуждения, может, останетесь и выскажите своё бесценное мнение? А как часто мы вас на собраниях теперь наблюдать будем? Возможно ли… – Перерыв! – громогласно заявляет Всеволод, перебивая Рому, и, отодвигая кресло, поднимается на ноги. – Через час здесь же. Всех жду. А я молча отворачиваюсь и сбегаю. Только недалеко… далеко и не удаётся. – Что это было, Вера? Мы в приёмной. Сева хватает меня за локоть и разворачивает к себе. Его помощница сидит за своим столом и смотрит на нас во все глаза. – Пошли поговорим-ка, – брат вталкивает меня в свой кабинет. Тут тишь, благодать и полная звукоизоляция. Сева выдерживает паузу. Это он так давит, но на мне можно не практиковаться. Я к его методам привыкла, не работают. Подхожу к столу, прочищаю горло, беру фигурки японских божков, которые коллекционирует брат, двигаю их с места на место, чтобы потянуть паузу. – Вера?! Я всё-таки вздрагиваю. – Прости, – только и хватает у меня сил произнести. – Прости? – усмехается он. – Простить мало. Я жду пояснений. – Я понимаю, ты сердишься… – Сержусь? – перебивает. – Да я в ярости, и это ещё мягко сказано. Смотрю в окно, но красивый вид на этот раз не успокаивает, наоборот, вносит в душу ещё большую смуту. Чувствую себя форменной предательницей. – Вера? Ладонь брата ложится мне на плечо и без труда разворачивает на сто восемьдесят градусов. Да я особо и не сопротивляюсь. Ожидаю увидеть на лице обещанную ярость, но там непонимание и… беспокойство. – Что происходит? На тебя это непохоже. Поджимаю губы и киваю коротко. – Всё так. – Ты долго будешь таинственность нагонять? Давай сразу признавайся: чьё это решение? Чья просьба? Если бы Сева до сих пор злился, было б проще, а тут… тут не могу я брату лгать даже под страхом смертной казни. – Ильи. – Ильи? – хмурится. – А он-то тут при чём? Не понимаю. – Я тем более не знаю, далека от ваших дел. – И он далёк… Мрачное лицо брата становится ещё мрачнее. – Если только не… – запинается, берёт паузу, потом горько и как-то с недоверием усмехается. – Я проверю. – Ты о чём? Снова вздох, пальцами он зачёсывает отросшие волосы назад. – Вера, ты должна обо всём мне рассказывать. Это не шутки. – Да уж какие шутки, Сева. Тут я должна одно, здесь – другое. Кругом одни долги… – Что с тобой? – Ничего. – Перестань, со мной не прокатит. Сядь, – указывает на диван. Смотрю, горько вздыхаю, думаю про сына. Надо ещё сообщение Илье послать, что дело сделано. – Мне пора вообще-то. – Сядь, я сказал, – уже резче, и я вздрагиваю. – Раскомандовался, – бормочу себе под нос, но к дивану иду. – И имею право. За такие финты ушами от собственной сестры. – Прости, не было времени подумать. – Тут у одной не было времени подумать… дров наломала столько, что не разгрести, – это у него выходит особенно зло, в глазах мелькает ярость, что не особо типично для моего брата. Когда гневается, он холоден, а тут – пожар на подходе, того и гляди – полыхнёт. – Ты о чём? О ком, вернее? – Не важно, Вера. Не важно. Сейчас о тебе речь. Что у тебя с Ильёй происходит? Последнее задано более мягким тоном, и я прячу лицо в ладонях. Нет, плакать не собираюсь, просто нужно закрыть глаза и собраться с мыслями. Щёки горят от пережитого стресса. – У тебя есть что-то выпить? – спрашиваю. – Выпить? Вера? Ты точно не в себе, – не вижу, но чувствую, что Сева качает головой. Затем спрашивает: – Вино подойдёт или покрепче? – Вино подойдёт. Тоником разбавь, если есть. Когда в моих руках бокал, а в горле – успокоительный глоток, я очень ровно и без эмоций рассказываю Севе про Илью, про его угрозы, манипулирование сыном и, наконец, про просьбу. – Да… – тянет Сева, – он, конечно, ни раз пытался влиться в управление «Империей», гнал, что наш отец что-то там ему наобещал, но это чушь… А теперь через тебя решил действовать. И насчёт Вовы – это… Вер, почему сразу мне не рассказала? – А что бы ты сделал? Что ты сейчас сделаешь? Илья – мой муж. Он отец Вовы. И может… может сделать так, как грозится. Ты здесь на него не повлияешь. – Ну, я бы поговорил с ним по-мужски для начала. Фыркаю. – Не сработает, Севыч. Даже не надейся. – Я думал у вас другого рода проблемы, над вторым ребёнком работаете, а не получается. Как с Ильёй не поговоришь, у него всё отлично, всё прекрасно. А оно вон что… Ещё один предатель на мою голову. Почему люди так окрысились, Вер? Сева садится рядом, опускает взгляд в пол. Вопрос хоть и адресован мне, но, наверное, ответа не требует. – Прости, – ещё раз извиняюсь. – Я собиралась всё тебе рассказать, только после и не в «Империи». Мне надо, чтобы Илья привёз Вову обратно в город. Решила, что как ребёнок будет у меня, так всё и объясню. Надеюсь, в твоём кабинете нет прослушки? Он не смеётся над моей обеспокоенностью. – Сан Саныч регулярно проверяет. Теперь даже ещё регулярнее, чем прежде, – между делом бросает Сева. – Так что не должно её быть. Мы сидим молча, я допиваю вино с тоником, ставлю пустой бокал на низкую тумбу. – Ну, я поеду? Надеюсь… я не глобально тебя подставила сегодня. – Ты меня подставила только тем, что не доверилась. А участок этот… пусть подавятся. Посмотрю, кто перекупит, хотя не факт, что не на подставное юридическое лицо. И вот что… долю Арсения я на себя заберу, так у твоего мужа больше не будет повода для манипуляций. Твой голос всё равно решающим не станет. А Сеня, надеюсь, окончательно встанет на ноги и вольётся в дела компании. Я один уже не вывожу. – Спасибо. Так действительно будет лучше. Наклоняюсь к брату и целую коротко в щёку. Снова повторяю шёпотом: – Прости. Затем встаю и ухожу. Ладно, никто не умер, как и обещал Илья, это уже хорошо. На подземной парковке осталась моя машина. Решаю, что заберу кое-какие вещи и вызову такси. Раз выпила, за руль, понятное дело, уже не сяду. Но возле автомобиля меня ждёт сюрприз в виде Соколова. В воздухе летает еле слышный запах табака. Опять курить начал? Видимо, нервные деньки выдались. Лёша, я знаю, уже несколько раз пробовал бросить. – Ты чего не сообщила, что будешь в «Империи»? Отмахиваюсь, морщусь, жму на сигналку, чтобы забрать вещи. – Спонтанно приехала. – Твоё спонтанно сейчас обсуждают в службе безопасности, – хмыкает Соколов. – Ты произвела фурор. – Неожиданно… Кто разболтал? Лёша вместо ответа прихватывает за талию и разворачивает к себе лицом. – Ты аккуратнее, а то увидят. Вопросов потом не оберёшься, – говорю это, а сама прижимаюсь к Соколову, утыкаясь лбом в плечо. Сильная ладонь ложиться мне на затылок, слегка массирует скованные мышцы. Делаю глубокий вдох, наполняя лёгкие его запахом. Мне не хватает его… очень… – Вера, что случилось? – Этот вопрос я слышу сегодня постоянно. Наши отношения не на паузе, но они странные. После моего возвращения из Чехии прошло почти два месяца, мы не светимся нигде, но общаемся. Иногда и телами… У него на квартире. Когда уверены, что последствий не будет. Лёше не нравится это, мне тоже. Чувствуем себя преступниками, но оба решили, что так пока что будет лучше. – Вера? – требовательно повторяет. Коротко объясняю Соколову, что произошло, делюсь опасениями про сына. – Он никуда его не увезёт, поверь мне. – Но как? Как ты можешь быть так в этом уверен? Приподнимаю голову, смотрю на Лёшу снизу вверх. Губы его сложились в тонкую ниточку, так он напряжён. Достаёт сотовый свободной рукой, продолжая левой обнимать меня. Пишет кому-то, пока я жду ответа. Потом хмыкает. – Они в Истре. Это недалеко. – Ты что, слежку за ним поставил? – переспрашиваю недоверчиво. – Ага, колпак. Не переживай, всё под контролем. – Он, знаешь ли, тоже не пальцем деланный. И у его семьи своя служба безопасности. – Это я в курсе, за тобой ведь тоже периодически хвост. Мы уже это обсуждали. Как сильно я взбесилась, когда Лёша в первый раз об этом сказал. Хотела даже пойти выяснять отношения с Ильёй, но Соколов быстро привёл меня в чувства. Илья, видимо, успокоился и постоянное наблюдение снял. В любом случае, люди Сокола следят за людьми моего мужа. Вот такая странная схема получается. – Отвезти тебя? – предлагает Лёша, но я отрицательно мотаю головой. – Лучше я на такси. – Возьми кого-нибудь из водителей Севы. – Нет. Тянусь, чтобы поцеловать его. – Когда я тебя увижу? – спрашивает, едва наши губы разъединяются. – Скоро, – обещаю. Лёше есть, что сказать, по глазам вижу, но он молчит. Мы сами выбрали этот путь. Наименее болезненный сейчас. Потому что другой – это прекратить всякое общение и совсем не пересекаться. Пока поднимаюсь на верхнюю парковку и иду к подъехавшей машине, набираю Илью. – Я сделала, как ты просил. – Прекрасно, – тянет довольный муж. – Жди нас в шесть. – Давай пораньше. Я же была хорошей девочкой в этот раз и заслужила бонус? Илья хмыкает, но соглашается. – Ладно, к четырём будем. Откидываю голову на сиденье, думая, что не успокоюсь, пока не обниму сына. До четырех ещё весь чёртов день. Как его прожить?