Глава 22

До вылета в Ростов у меня уйма дел, но самое основное – навестить Вадима. Его «забегаловка» закрыта на ремонт, и друг намерен в краткие сроки восстановить всё и снова начать работать. – М-да, – аж цокаю языком, обводя взглядом чёрную копоть на стенах. Часть зала нетронута, основная проблема в подсобном помещении, это чудо, что огонь не распространился так быстро, как мог бы. – Повезло, что у меня здесь пластика по минимуму, видишь, – Вадим стучит кулаком по панельке на стене. – Дерево. Оно, конечно, тоже отлично горит, но пластик плавится, его так быстро не потушишь. И огонь по нему молниеносно распространяется. – Эко активист, – подшучиваю, – повезло тебе. – Ну как сказать, – скрипит Вадим. – Запашок ещё долго будет выветриваться. Да, запах гари – самое ужасное, что остаётся после пожара. Можно быстро сделать ремонт, но навязчивый аромат паленого и дыма будет ещё долго витать в помещении. – Придётся поставить навороченную систему кондиционирования, если хочешь открыться в ближайшее время. Морщится, но кивает. – Не могу позволить себе простаивать, да и народ без работы и без оплаты разбежится. Кого-то придержу, но платить просто так у меня нет возможности. Да и желания, если уж на то пошло. В зал входит Лена, молоденькая сотрудница Вадима. Судя по её преданному выражению лица, эта готова работать просто за еду. – Ну что, подсчитали потери? Много документации сгорело-то? – Восстановим, Вадим Васильевич, – мнётся. – Хотела спросить: может, ещё что-то нужно? – Нет, иди домой. Можешь не приезжать, поработай на удалёнке, пока не откроемся. – Точно помощь не нужна? – Точно, Лена, отдыхай. Девушка уходит, а я с ухмылочкой смотрю на друга. – Отпустил бы ты её, ирод, почти два года девчонка по тебе сохнет. – Да никто её не держит. – Ты уж или трахни, или скажи, что ловить нечего. Чего на коротком поводке водишь? – Соколов, не сочиняй, – отмахивается. – Годы идут, она так до пенсии по тебе страдать будет. – Столько не живут… это я про себя, если что, – уточняет, потом хлопает по плечу. – Разница у нас большая. Куда ей такой старый и больной дядя, вроде меня. Не понимает ещё, девчонка ж совсем. – Так ты объясни. – Я как-то травмировать женскую психику своими откровениями не привык. Думаю, что у нас с Верой тоже разница в возрасте, но десять лет, конечно, это не двадцать. Правда, когда мы познакомились, да и сейчас я это разницы не ощущаю. Это хорошо, значит не всё во мне умерло за эти годы. И за те лета, что я подвергал себя опасности. Мы с Вадимом углубляемся в обсуждение поджога. То, что кафе спалили намеренно, сомнений нет. Друг уже поднял своих по связям, получил записи с камер, просмотрел внутренние архивы, нашёл двоих горе-исполнителей и поручил своим парням вытрясти из них правду. Правда вытряхивалась очень сложно, но некоторые фамилии он получил. Среди них не было Стаса, но был один человек связанный с ним. – Твой Ярыгин так умело окопался, что к нему не подобраться. У него масса исполнителей, подставных лиц, он никогда не действует напрямую. Уж даже и не знаю, как его схватить за хвост, но теперь это уже личное. Он чуть не лишил меня доходного бизнеса. – Вадь, – торможу. – Не надо, ты во всё вписался по моей просьбе. И я подумал, что надо тебе вылезать из дел. Дальше я сам разберусь. Порядком я размышлял на эту тему. Совсем нет желания, чтобы страдали друзья, поэтому пусть моя вендетта будет только моей. – Нет, Сокол, это уже личное. – Вадя, – говорю серьёзно. – Стас сейчас тебя предупредил, а дальше угроза будет направлена не на бизнес, а на тебя лично или на твоих родных. Кто там у тебя? Сестра и племянник? Не подставляй ни их, ни себя. Не хочу, чтобы ты пострадал. Да и Ярыгин уже понимает, что я в деле. Думаешь, ему не доложили, кто твой друг? – указываю на себя и с иронией поднимаю бровь. – Так что дальше я сам. Вадим кивает, но по взгляду определяю, что от идеи отомстить он не отказывается. – Не надо, брат, не надо, – кладу ему руку на плечо и, поджав губы, отрицательно мотаю головой. Вечером просматриваю материалы, которые за прошедшие годы мы насобирали на Ярыгина. Думаю, за что бы зацепиться. Старый ноутбук кряхтит от натуги, загружая файлы, а я всё ищу и ищу дыру в обороне Ярыгина. Где его слабая сторона? Были бы у него партнёры, можно было бы прижать. Но партнёров у Ярыгина нет, только исполнители. Если брать тех, кто выше его, это уровень, на котором дело возможно решить только заказухой. Любой судебный иск заранее обречён на провал. С такими акулами в светлую не играют, только в тёмную. По мелочи мы ему жизнь попортили, это его и взгоношило поискать концы. Поискал. Вышел на Вадима. Предупредил. Дал знак мне, чтобы не лез. Следующий шаг в этой партии должен быть с моей стороны. – Если копнуть в семью? – размышляю и морщусь. Мне совсем не хочется двигаться в этом направлении, ещё и потому, что в случае успеха Ярыгин полезет на моих родных. Пускай у меня только мама, да Вера, но они мне дороги. Десять лет назад я уже поставил их под удар, повторять опыт нет желания. Закрываю файлы, вынимаю флешку. Через пару-тройку дней просмотрю по новой. Надо дать пространство мыслям. Глядишь, идея сама откуда-нибудь и возникнет. *** Вера так волнуется перед встречей с моей матерью, что даже немного смешно. Кусает губы всю дорогу, поправляет волосы, то и дело посматривает в зеркало на козырьке. Как будто на свидание всей своей жизни собралась, а не навестить больную пожилую женщину. – Ты точно её предупредил? – Точно предупредил. – Не хотелось бы вот так… Незваный гость сам знаешь, хуже кого. – Вера, – накрываю ладонью её сжатый кулачок. – Успокойся. Это не смотрины. Просто посидим, попьём чаю. – Угу, не смотрины, как же. Это же моя будущая свекровь. От слов Веры по сердцу разливается тепло. Да, у нас всё сложно. Но мы движемся друг к другу, и знаю, что очень скоро мы будем вместе во всех смыслах. – Я люблю тебя. Ты замечательная. Тебя невозможно не любить. Вера краснеет и поглядывает на меня смущённо. – Я тоже тебя люблю, Лёша. Заруливаю к воротам участка и паркую машину со стороны улицы. Глушу двигатель. – Пошли? – улыбаюсь Вере. – Ну, – вздыхает, – давай. У неё такое выражение лица, будто она нырнула под воду, а выныривать не собирается. Вера несёт тортик, который ещё вчера заказала в какой-то кондитерской и пакет с подарком. Там красивый шёлковый платок для мамы, но даже не представляю, куда она будет его носить. И огромный подарочный набор чая. Годовой запас практически. На Вере тёмные брюки и свободная голубая блузка с вышивкой тюльпанами. – Выглядишь отпад, – подмигиваю ей, и Вера краснеет сильнее. Хотя, казалось бы, куда больше! – Не смущай меня, Соколов, – говорит серьёзно. Отпираю своим ключом калитку, и мы заходим на территорию. Из дома выглядывает Валентина, я приветствую её взмахом руки. – А мы заждались уже. – Спешили, как могли. Чаю поставите? – Уже на подогреве, – смеётся. – Это кто? – одними губами спрашивает Вера. – Прости, не предупредил. Это Валентина, сиделка мамина, вернее, компаньонка. После крайнего срыва я как-то её одну боюсь оставлять. – И правильно, не надо, вдвоём веселее. – Вероятно. Боюсь, кстати, не потому, что сорваться может, просто волнуюсь, как бы сердце не прихватило или ещё чего. Её пагубная страсть принесла с собой целый букет проблем со здоровьем. Вера с пониманием кивает. Домик небольшой, одноэтажный, современный. Мама говорила, что может пожить и в более простом здании, но какой в этом смысл? Со временем мама, безусловно, оценила комфорт нового коттеджа. Мы поднимаемся по крыльцу и выходим на настил веранды, над которой натянут тент. Входная дверь распахивает до того, как успеваю взяться за ручку. – Лёша, наконец-то, – приветствует меня мама, но во все глаза смотрит на Веру. – Здравствуйте, Ольга Васильевна, – улыбается Вера. С неё будто спало напряжение. Это не игра, Вера всегда искренна с людьми. Взяла себя в руки и убрала никому не нужные нервы. Знаю, что мама любит её заочно, ведь знает, как много Вера значит для меня. – Здравствуй, Вера, рада с тобой, наконец, познакомиться. Они обнимаются, а после мама прихватывает Веру за плечи и увлекает за собой в дом. – Нормально, – усмехаюсь им в спины. – А я уже никому и не нужен, значит? Так что ли, девчонки? – Нужен-нужен! Заходи, – улыбается мама. – Мы сейчас с Валентиной чай на веранде накроем. – У нас вкусный тортик, – приподнимает Вера кондитерский шедевр. – Обожаю тортики, – сияет мама. Знаю, что к сладкому она относится спокойно, но сейчас заряжена энергией от встречи. Полчаса спустя мы на веранде. Пьём чай. Мама нацепила шарфик и красуется под вечерним солнцем. Я выслушиваю последние сплетни о соседях. Ничего не меняется. Вера хихикает над рассказами мамы и Валентины. – У них тут местный бомонд ещё и не так развлекается, – поясняю ей. – Как интересно. Валентина вскоре уходит в дом, оставляя нас втроём. Мне снова хочется покурить. Бросить до конца никак не получается. Но при маме не стану, а то отругает за отсутствие выдержки. Слава богу после той истории с Даной у неё не было никаких срывов. Жизнь снова вошла в привычное русло. Но я держу руку на пульсе и прошу Валентину сообщать мне о любых отклонениях в состоянии и настроении матери. – Так, ну и какие у вас планы? – спрашивает мама. – Вера через три дня улетает. У меня командировка впереди, потом в столицу вернусь, – начинаю говорить, но мама перебивает. – Я не об этих планах. О глобальных. Свадьба-то будет? – Свадьба? – бросаю взгляд на Веру, та снова жуёт нижнюю губу. – Только не говори, что не делал Вере предложения. Или что будете просто жить вместе. Не понимаю этого, – фыркает мать. – Охомутай его, пожалуйста, – шутит, обращаясь к Вере. – А то мне уже страшно за своего мальчика. И внуков хочется потискать. – Мать, не нагнетай, а? – сержусь на неё за то, что затронула такую тонкую тему. Вера сидит розовая, как помидор, выдавливает из себя улыбку и тихое: – Внуки будут, не переживайте. – Уже работаете, что ли, над ними? – Пока нет, но скоро начнём. – Не затягивайте. – Мам?! – снова вклиниваюсь в её причитания. – Лёш, – перебивает Вера. – Нормальные же вопросы. Замечаю, что её улыбка искренняя, поэтому замолкаю. Мне бы не хотелось, чтобы Вера ощущала неловкость или бежала отсюда, сверкая пятками, после допросов матери. Предпочитаю сменить тему. Когда Вера поднимается и уходит в ванную, мама со вздохом наставляет: – Смотри, не испугай её. – Да ты скорее её испугаешь со своими внуками. – Лёша, – мать смотрит строго. – Пора остепениться и заводить семью. И не упусти её, как в прошлый раз. Очень хорошая девочка. Я такой её и представляла по твоим рассказам. Как ей сказать, что я готов и в семью, и в детей, но существуют обстоятельства. Про мужа Веры, конечно, я молчу. Это лишняя информация. Поэтому просто киваю и обещаю, что не упущу. Перед отъездом мы долго обнимаемся. Мать что-то нашёптывает Вере на ухо, и я шучу, что скоро заревную, потому что между ними по ходу установилась связь. Мать просит быть аккуратнее на дорогах и украдкой утирает слёзы, когда мы выходим за ворота. Мы едем по шоссе в молчании, и я то и дело посматриваю на Веру. Она зевает, прикрывая рот ладонью. Утомилась бедная, столько эмоций за один раз. – Что такое? – замечает, что наблюдаю за ней. – Ты про детей это серьёзно? – А ты не хочешь? Мы как-то ещё это не обсуждали, но ответ я могу дать и сейчас. – Хочу. Очень. От тебя хоть троих, хоть четверых. – Ну, троих не знаю, потяну ли, – серьёзно отвечает Вера, – но парочку можно, – улыбается. Её слова рождают странную волну тепла. Перед глазами Вера: беременная, с младенцем на руках, я и Вовчик рядом. Ох, голову уносит от картинок счастливого будущего. Дело за малым. Выбить это счастливое будущее для нас. Я готов сражаться. *** В Москву возвращаюсь через несколько недель, и тут же получаю вызов к Сергееву. Интересно, что ему надо. Последнее время мы общаемся через Сан Саныча и, мне кажется, это из-за Веры. Конечно, Сева уже понял всё про нас и не хочет нагнетать, потому что уверен, ему будет сложно сдержаться и не попросить отъехать от его сестры. А так, вроде, не видимся особо и повода нет. В лифт «Империи» набивается много сотрудников. Кажется, в этом улье стало ещё больше рабочих пчёл. По мере продвижения по этажам людей становится меньше, а до директорского я вообще доезжаю в гордом одиночестве. – Всеволод Петрович вас ожидает, – поёт Ольга, его секретарь, подскакивая с места. Посылаю ей улыбку, но она как всегда – любезничает только с топ-менеджментом. Водители, вроде меня, ей неинтересны. Ещё небось и удивляется, чего это биг босс меня к себе в кабинет пригласил. Внутренняя ирония зашкаливает. Уверен, узнай Оля, что у меня свой бизнес и довольно успешный, запела бы по-другому. Такой тип женщин я уже встречал. Меркантильные кошечки. К одним ластятся, на других шипят. – К нему можно или сейчас занят? – У него никого нет, я сообщу. Жду пока она сделает свою работу, и захожу к Всеволоду. – Садись, Алексей, кофе может хочешь? Хм, разговор не будет коротким, раз с кофе начали. – Да не откажусь. – Оль, сделаешь нам? – Конечно, – мило улыбается, но по глазам вижу, ей совсем не хочется обслуживать водителей босса. После того, как чашка с ядерным эспрессо оказывается передо мной, Сева излагает суть вопроса, по которому меня пригласил. Оказывается, он начал шерстить фирмы, которые обслуживала Арина в качестве бухгалтера во время декрета, и его ребята обнаружили наши с Вадимом следы. Если мы рылись в одном направлении, выходит в этом замешан Стас, так как иных вариантов нет. – Почему оттуда виднеются твои уши, Алексей? – усмехается он. – Не просветишь? Я не обвиняю, просто интересно, по какому поводу ты искал информацию о компаниях, с которыми взаимодействовала Арина. – Это не связано с ней. Вообще представления не имел, что она каким-то боком туда устроена. – Понимаю, но… – приподнимает бровь. – Если там есть что-то общее, возможно, мы поможем друг другу. Ты ведь не просто так это делаешь? – Конечно, нет. Хмурюсь, а затем начинаю разговор о прошлом, сам не зная, почему, переходя с Сергеевым на «ты». До этого мы соблюдали субординацию даже наедине. – Десять лет назад я был вынужден поступить так, как поступил из-за грязных манипуляций бывшего приятеля. Фамилию его твоему отцу я сообщал. Но десять лет назад тот приятель был всего лишь мелкой сошкой. Сейчас же он большой теневой игрок, и я хочу мести. Сева слушает внимательно. – Возможно, отец не уделил должного внимания его фигуре, а я бы послушал подробности. Расскажешь? Мне почему-то кажется, что Сергеев уже кое-что знает про Ярыгина, но, если хочет услышать мою версию, окей, без проблем. Киваю коротко. – Я расскажу.