Глава 24

Звонок Лены, той самой влюблённой в шефа сотрудницы Вадима, настигает меня в пути. Резво разворачиваю машину, позабыв про все прочие договорённости, и мчу в больницу. Да… давненько я не был в подобных заведениях. Ещё бы век не бывал. Суетливые коридоры, заваленный вновь прибывшими приёмный покой – кто по скорой, кто сам приехал, большей части пациентов боксов не хватило. Вечер пятницы и, словом, аншлаг. – Где вы? – сухо бросаю в трубку. – К посту подходи, – разворачиваюсь к выданному ориентиру. Меньше минуты спустя вижу Лену, семенящую в моём направлении. На лице вселенская паника. Преувеличивает или реально всё так серьёзно? – Ну-ну, не надо, – пытаюсь её успокоить, неловко похлопывая по плечу, потому что девчонка на грани слёз. – Главное жив, остальное подлечим, исправим. Вадим гад упёртый, восстановится. Мысленно я скриплю зубами, высекая искры и стирая эмаль. Несложно догадаться, кто спонсор Вадиной аварии. Ярыгин… мать его. Если она вообще у него есть, потому что за прошедшие годы Стас начал мне казаться порождением дьявола. Следующий час убиваю на общение с доктором, оплачиваю для Вадима ускорение. Увы, всё продаётся и покупается, десятилетия идут, а изменений нет. У тех, кто с благодарностями не скупится, дело двигается быстрее. Да, Вадимом занимаются, но после моих финансовых вливаний – усерднее и внимательнее. – Байкер хренов, – бросаю уже позже, сидя у его постели в палате. – Ты на кой чёрт на мотоцикл залез? Сезон давно закрыт. – У кого-то закрыт, а я по-прежнему гоняю, – ворчит Вадим. Ему вкололи нормально так обезболивающего, потому что после многочисленных травм, ссадин и двойного перелома, без анальгетика невозможно. – Догонялся. – Кто ж знал, что эта падла меня так подрежет. – Запомнил хоть падлу-то? – А то, – вздыхает, – номер могу сказать, но… сомневаюсь, что найдут. – Вадь, я же говорил: бросай Ярыгина, я дальше сам. Мы с Сергеевым объединились. – Это хорошо. Возьми меня, а? Я с вами хочу. У меня теперь типа личная вендетта. – Остынь, – повожу подбородком в сторону, указывая на дверь. – Там в коридоре Леночка твоя с ума сходит. – Леночка, – в голосе друга теплота напополам с раздражением. – Что мне с ней делать? – Ты меня спрашиваешь? Я уже говорил, если помнишь. – Помню-помню. – Сдайся ей. Волнуется она очень. По ходу там любовь. Хотя я совсем не понимаю, чего она в тебе нашла. – А тебе и не обязательно понимать, – усмехается. – Раз тебе весело, я пошёл. Прогресс на лицо. В кармане надрывается телефон. Я игнорировал звонки некоторое время, теперь вынимаю сотовый. Это Вера. Сбрасываю, думая, что сейчас выйду и перезвоню, и замечаю, что от неё скопилось порядком не отвеченных вызовов. Что-то случилось… Да. Просто так бы она обрывать мой телефон не стала. – Ладно, я поехал. Звони, если что надо. – Твоими стараниями, по ходу, уже ничего не надо, – усмехается Вадим. – Сколько я тебе должен? – Издеваешься? – поднимаю раскрытую ладонь в прощальном жесте и выхожу из палаты. В дверях натыкаюсь на Лену. – Как он? – бросается ко мне с мольбой в глазах. – Зайдите да узнайте. – Ой, – смущается. – Вадим выгонит. – Не выгонит. Зуб даю. Смелее, – даже подмигиваю ей. А сам уже набираю Веру. – Что случи… Спросить не успеваю, она уже перебивает меня. За плачем сразу и не разбираю, что произошло. – Тихо, тихо, Вера. – Он забрал… забрал его! – Спокойно. В коридоре пациента везут на каталке, грохот стоит такой, что я едва слышу дрожащий голос Веры в трубке. – Погоди, тихое место найду. Добегаю до конца коридора, не обращая внимание на шиканье медсестры у поста, что тут не стадион. Встаю у окна, прошу Веру ещё раз всё спокойно рассказать. – Илья Вову увёз. – Ты уверена? – Да. Он сам мне позвонил и сказал, что увижу, когда сделаю то, что он просит. Прости, что плачу, я не собиралась. – Глупости. Но плакать не надо. Сейчас разберёмся. – Лёш… скажи, что всё будет хорошо. – Вера, всё будет хорошо, ты даже моргнуть не успеешь, сын будет с тобой. Ну не объяснять же ей, что Илья под двойным наблюдением: моим и её брата. – Я, наверное, расслабилась. Он последние недели вёл себя как обычно. Разговоров о долях и «Империи» не заводил, меня не трогал. Мы даже развод обсудили. А он… он… Готовил, видимо, эту гадость. Пожалуйста, помоги. Надежда, отчаяние, мольба – в её голосе гамма эмоций. Во мне поднимается волна решительности. С другой стороны, я чувствую небольшое такое удовлетворение. Пока Илья не выкидывал фортелей, я стоял в стороне и сохранял нейтралитет. Именно об этом мы договорились в нашу первую и последнюю встречу. После которой он ушёл с переломом руки. Но не в этом суть. Как и обещал, Илья вёл себя тихо и мирно, но вот сорвался. Значит я тоже могу не сдерживаться. – Перезвоню через пять минут. Кладу трубку и набираю ребят. – Где он? – На Новорижском, – трубку поднимает Фима, один из парней, кого я снарядил следить за Ильёй. – Мы тут с Чуркиным его сопровождаем, – смеётся. – И ребята Сергеева поблизости. Чувак вообще не вдупляет, что едет с натуральным кортежем. – Нам же и на руку, что не вдупляет. Опять в Истру, что ли, погнал? Не оригинальный какой-то. – Да кто его знает. У него ещё родители в том же направлении живут. Решили, что мальца к бабе с дедой повёз, но раз ты звонишь, значит, не так? – К сожалению, нет. До заправки ближайшей доведи и разворачивай. Если раньше где-то притормозит, то действуй, – даю указания. – Да я и сам притормозить могу. В тоне Фимы задор. Засиделся за рутинной слежкой. – Только не создавай аварийных ситуаций. – Да уж сам не дурак, понимаю. – Аккуратнее, Фима. Потом ко мне везите пацана. – А отца его? – А отца… пусть люди Сергеева на Базу отбуксовывают. Я сам позже подъеду. Кладу трубку и иду по направлению к лестнице, пора покинуть эту богадельню. Уже на парковке набираю Веру, прошу приехать ко мне на квартиру, успокаиваю, повторяя, что всё будет хорошо и Вовчика скоро к ней привезут. Делаю ещё несколько звонков нужным людям. Шестым чувством ощущаю, что сегодняшняя ночь будет переломной. А ещё, что покушение на Вадима и стремительный демарш Ильи – звенья одной цепи. Ярыгин активизировался. Значит, скоро и мы начнём действовать. Стоит мне переступить порог квартиры, Вера бросается мне на шею и висит на ней до той поры, пока не раздаётся звонок в дверь. Едва Вова заходит в коридор, как Вера падает на коленки, обнимает и целует сына. Её руки дрожат, голос дрожит. Давно такой нервной её не видел. – Что с мамой? – через её плечо спрашивает у меня удивлённый Вова. У меня нет готового ответа, я лишь качаю головой, развожу руками и выдаю: – Она просто очень соскучилась. Вова обхватывает её голову ладонями, гладит неловко. – Мам, не плачь, я тоже по тебе очень соскучился. – Никуда тебя не отпущу, – бормочет Вера. – Никуда. Вскоре мнесообщают, что Илью довезли до Базы. Прошу не разговаривать с ним без моего присутствия, обозначаю, что приеду не раньше полуночи. Во-первых, пусть Илья помаринуется и подумает о своём поведении, так сказать. Во-вторых, хочу побыть с Верой и Вовой. Мальчишка несколько озадачен разворачивающимися событиями. Вроде, ехал с отцом на отдых, а внезапно вернулся в Москву. – Всякое бывает, сынок. Вера всё никак не может перестать обнимать его. – А папа сегодня будет? Он сказал, что ему надо по делам. Вера смотрит на меня, я жму плечами, ведь пока не знаю, как пойдёт наш с Ильёй и Севой разговор. – Сегодня навряд ли. Он позвонит тебе завтра, да? – вопрос уже обращен ко мне. Я киваю. Это пустяк. Пусть наберёт сына и успокоит, раз уж кашу такую заварил. А мы с Сергеевым проконтролируем, чтобы ничего лишнего не взболтнул. Наконец, мы с Вовой сидим в гостиной, смотрим матч Лиги чемпионов, а Вера возится на кухне. Сказала, ей нужно отвлечься. Хотя я предложил заказать доставку. Почти семейный вечер, если бы не одно «но». Как бы я хотела забрать Веру и Вову сразу к себе. Но вот сейчас действительно не время. Я буду уязвим перед Ярыгиным, если он вздумает, как и десять лет назад, воздействовать на меня через близких. Попутно размышляю, что надо усилить охрану у дома матери. Мало ли. Главный офис фирмы в Краснодаре также требует внимания. Если не до родных, то до бизнеса Стас может попробовать дотянуться. Завтра дам указания своим безопасникам, Рома там всё проконтролирует. День мне кажется бесконечным. Поэтому, когда Вера укладывает сына и возвращается в гостиную, чтобы посидеть рядом, я обнимаю её за плечи и шепчу, что мне надо ехать. К сожалению. – Спасибо, Лёш, спасибо, что так оперативно отреагировал. Она льнёт к моему плечу, и я кладу щёку на её шелковые волосы, впервые за долгое время ощущая покой и умиротворение. Хотя фактически покоем тут и не пахнет. – Ну а как иначе? Вы моя семья, – признаюсь тихо. Вера обвивает меня руками и также тихо отвечает: – Быстрее бы… Пояснять не надо, что быстрее бы. Нам двоим итак всё понятно. Да, это странное буферное состояние в наших отношениях как-то слишком затянулось, но скоро всё будет иначе. И Вера, и я это понимаем. – Вер, возможно, тебе ещё какое-то время понадобится сохранять видимость брака с Ильёй, – сообщаю аккуратно. – А у нас давно уже не брак, а только видимость. Так что ничего нового, милый. Не напугал. Мы недолго целуемся, и мне безумно не хочется уходить. – Ложись спать, я, наверное, к утру буду. – Как бы заснуть… – Ложись с Вовчиком, обними сына и заснёшь. Сама же как-то говорила, он лучшее снотворное при любых переживаниях. – Точно, – усмехается. – Ты прав. Только всё равно беспокоюсь. О тебе. – Обо мне беспокоиться не надо. У нас всё будет хорошо. – Обещаешь? – Заверяю. *** Насупившийся Илья сидит за добротно сколоченным деревянным столом. Одинокая лампочка, свисающая на длинном проводе с потолка, неприятно светит ему в глаза. Он то морщится, то пытается отвернуться. В этом полумраке он напоминает мне подбитую хищную птицу. Клюнуть хочет, а не дотянуться. Всё, пёрышки то повыдерганы. – Что вы со мной, как с преступником? – бросает в который раз. Потом смотрит на Севу, выдаёт язвительно. – Мы же родня как-никак, Всеволод Петрович, нехорошо как-то. – Пока что «родня», но мы это исправим, – уверяет его Сергеев. – Раз уж ты сам об этом заговорил, то давай с развода и начнём. Сева берёт папку с рядом стоящего стула. Ищет в ней нужный вкладыш, довольно хмыкает, обнаружив, и разворачивает перед Ильёй документы. – Можешь не читать, подписывай так. Тебе всё равно ничего из состояния Веры не достанется. Никаких отступных, на которые ты, быть может, и рассчитывал. – А что так? – снова ехидство льётся из Ильи. – Прошлый раз ты мне отступные предлагал, насколько помню. И денежные средства в особо крупном размере. – Так прошлый раз и надо было соглашаться. А теперь обстоятельства изменились. Вера говорила, что Сева несколько раз пытался пообщаться с Ильёй, убедить того расстаться полюбовно, но муж её упрямился. – Мы можем пока что не афишировать, – продолжает Сева, – но вас разведут. Фактически ты ей больше не муж. – Но я… я ничего не получаю. Так не пойдёт. – Ах, так ты всё-таки собирался что-то получить? – Да. – Получишь ты разве что по лицу и по почкам. Подписывай. Поверь. Ты уходишь с тем же самым, с чем пришёл. Это наилучший для тебя вариант. Самый фартовый. Будешь упрямиться, вас разведут в одностороннем порядке. За прошедший год на тебя скопилось много компромата, я его весь пущу в дело, не поскуплюсь. Вываляешься в грязи и уползёшь ни с чем. Только перед сыном в будущем стыдно будет, а так… хоть лицо сохранишь, – с презрением заканчивает Сева. Илья молчит. Уставился в стол. Дышит часто и глубоко. Гасит ярость. На меня он даже не смотрит. Видимо, перелом руки убедил, что со мной лучше не спорить. От словесных баталий я могу перейти к физическому воздействию. Вот и сейчас мне хочется приложить его носом об стол. Наконец, Илья кивает, а Всеволод меняет тему. – Теперь давай про Ярыгина подробнее. Обсудим, чем конкретно ты нам можешь помочь. – Помочь? – поднимает Илья голову. На его лице паника. Конечно, на его месте я бы тоже паниковал. – Нам нужны уши в его близком круге, – продолжает Сергеев. – Вы меня с кем-то путаете, – смеётся низко и хрипло. – Я кто угодно, но не близкий круг. У него нет близких, в принципе. Вы к нему не подберётесь. У него нет ни привязанностей, ни семьи, насколько знаю. Он одиночка. Уверенный в себе. Без слабых мест. Поверьте, я сам пытался, когда понял, что… он постепенно подгребает меня под себя. Считал, мы партнёры. Но у Ярыгина нет партнёров, только исполнители. – Ничего, – убийственно ледяным тоном продолжает Сева. – Любые уши в его стане будут нам полезны. И твои сгодятся. – Сева… не надо… мы же родственники, – Илья повторяется. – Своим отношением к моей сестре и племяннику ты любое «родство» между нами придушил на корню. И разве родня идёт против родни? – Разве я многого просил? Ваш отец обещал… – Ложь и фантазии! – громогласно бросает Сева. – Наш отец ничего тебе не обещал. Лишь финансовую поддержку новым проектам. Ты её получил после свадьбы с Верой. Всё. Забудь про «Империю». Своими трудами ты притянул Ярыгина. Думал, он тебе поможет, но у него свои интересы и аппетиты. Покруче твоих, Илья. Всё, разговор окончен. Подписывай, – кивает на бумаги. – Подписывай и обсудим, как действовать дальше. Поверь, это самое щедрое предложение. Похожих больше не будет. Ладно, могу пойти тебе навстречу. Небольшие отступные за развод получишь. Только не трать их бездарно. Вложи в дело. Может, и бизнес семейный воскресить удастся хоть немного. Илья замирает, глядя в одну точку. Затем кивает. Берёт ручку и реально, не глядя, подписывает документы. Сдался… наконец-то. А есть ли у него иной выход? Пожалуй, это единственный.