Глава 5

Мы с Мариной в кафе, обсуждаем дела и последний проект, который я завершила. Её очень воодушевляют фотографии, и она планирует съездить в загородный коттедж, посмотреть перед сдачей всё на месте. – Ты просто волшебница, Вера. Мне нравится твоё видение. Красиво сочетаешь цвета и материалы. Кто-то годами этому учится, а у тебя, будто врождённое. – Спасибо, Марина. – Скромница, – аккуратно поддевает локтем. Марине звонят, а я отворачиваюсь к окну и смотрю на спокойную улицу. Машин немного, пешеходов тоже. Сейчас около одиннадцати утра и на улицах нет толпы. Белые воротнички вывалятся на бизнес-ланчи чуть позже, и район совсем нетуристический. Мне нравятся такие места, «старая» Москва – размеренная и комфортная. Не вслушиваюсь в разговор Марины, но знакомое имя привлекает внимание. – Да, конечно, Алексей. Я пришлю человека, чтобы забрать ключи. Да-да, смету скину на почту, как и договаривались. Алексей… мало ли Алексеев на белом свете? Нет, не мало. Но когда Марина заканчивает звонок, оказывается, что звонил всё-таки тот самый. Единственный в своём роде. Ох, какие усилия я прикладывала, чтобы не думать о нём прошедшие дни. Хотя, нет, признаться честно, ждала его появления. Снова. Но Соколов опять пропал. Расспрашивать Севу о нём – привлекать ненужное внимание. Так что я сидела, как в рот воды набравши, и нервничала. Ещё больше мне было нервно от собственных ожиданий. Стоило на короткие несколько часов оказаться рядом с ним, и всё – желания закрутили меня по новой. Хотелось и плакать, и смеяться, негодовать и требовать ответов. Побить его и прижать к себе. Он ведь чужой мне. Абсолютный незнакомец. Но сердце всё воспринимало с иной точки зрения. – Алексей Соколов? – уточняю у подруги и теперь коллеги. – Он самый. Кстати, сказал, что от тебя. Очень неожиданно. Хотя… почему неожиданно? – Скидку ему сделай, – добавляю с натянутой улыбочкой. – Раз от меня. И не разори на смете. Мы же можем поменьше комиссию заложить? – Мы то можем, – кивает Марина, – но не думаю, что он так уж стеснён в средствах. По крайней мере, предварительный расчёт его полностью устроил. – Да? Ну… не знаю. Он простой… водитель. Охранник ещё, может быть. Без понятия, на какую конкретно должность Сева его взял, тогда у отца он занимался всем понемногу. Марина теперь улыбается. – Не знаю, Вера, не похож он на простого водителя. Хотя в жизни я его не видела, но по разговору… сильно сомневаюсь. Потом он просто скинул схему квартиры и кратко сказал, что требуется. Дальше всё отдал на откуп нам. Даже контролировать ничего не будет. Ремонт и дизайн без наворотов, но и экономить ни на чём не просил. Марина тараторит, а я впитываю новую информацию с жадностью. – Кстати, сама не хочешь его квартирой заняться? Очень интересно – старый фонд, центр, окна на бульвар, можно такую конфетку из неё сделать. – Кхм… – Неожиданное предложение сбивает меня с ног. – Можно… Зачем я соглашаюсь? – Отлично, тогда Виген заберёт ключи, а ты уже осмотришь на месте. Алексей твой куда-то уезжает. Как раз будет время оформить проект под ключ для итогового согласования. – А я м-могу не светить своё участие? На лице Марины огромный знак вопроса. – Так-так, а почему? – Ну, так будет лучше. Глаза её озорно сверкают. Марина старше меня на пару лет, темноволосая красавица, не обременённая семьей и детьми. Правда, как-то раз мы напились и на меня вылился поток несвязных жалоб, что у неё просто ничего ни с кем не складывается. Но в любом случае, тот вечер прошёл, а на утро передо мной снова была деловая собранная женщина, идущая по жизни с улыбкой. – Есть что-то, чего я не знаю? – с иронией уточняет. Говорить? Не говорить? Тяжко вздыхаю. Поделиться-то хочется хоть с кем-то. Следующие минут десять очень скомкано и без особых деталей рассказываю Марине о Соколове. – Ну и ну, – ахает она. – Как в романе просто. – Это моя жизнь, не роман. – Самые странные истории всегда оказываются правдой. Но всё же. – Да и не было у этого романа «хэппи энда» изначально. – Второй шанс, встреча бывших, – размышляет вслух. – Я замужем вообще-то, если помнишь. – Помню, – вздыхает и с какой-то печалью смотрит на меня. Да, про Илью ей тоже всё известно. На следующий день еду в офис, чтобы забрать ключи от квартиры, а потом направляюсь по адресу. Странно так: ладошки потеют, сердце гулко бьётся в груди, будто я только что марафон пробежала. Чего я так нервничаю? Вдруг мы столкнёмся? Но конечно же, не сталкиваемся. Не знаю, где Соколов остановился, может, у этой «Даны», которая одним своим существованием меня уже дико раздражает, но в квартире реально давно никто не жил. Это хорошая трёшка, которую при желании можно переделать во что-то более современное. Одна из комнат больше тридцати пяти метров, вот бы здесь сделать зал с кухней. Фантазия начинает работать сама, когда я передвигаюсь по квартире с робостью пасхального кролика. Откуда эта осторожность? Мне всё кажется, что входная дверь откроется и на пороге возникнет Соколов со словами: «А что это ты тут делаешь? Я тебя не приглашал!» Но Соколова нет, и постепенно я расслабляюсь. Лёша, видимо, нанял клининг, потому что в квартире знатно прибрались и, видимо, вывезли всё лишнее, но кое-какая мебель всё-таки осталась, хотя и её придётся заменить. Ремонт действительно тридцатилетней давности. Скорее всего, Соколов ещё был ребёнком, когда его делали. Эти мысли рождают во мне непонятную волну теплоты. Я касаюсь старых обоев, которые его видели, наверное, ещё в десятилетнем возрасте. Интересно, каким он был? Когда встречались, мы особо много не говорили о прошлом, не разглядывали старые фотографии, а сейчас мне бы хотелось посмотреть на него тогда. Словно последний воришка, иду наощупь, наугад… открываю шкаф, секретер, и шестое чувство меня не подводит. Вынимаю парочку старых альбомов, покусываю губу, перелистываю страницы. Его родители… мама такая серьёзная, вижу общие черты с Алексеем, а вот с отцом особой схожести не нахожу. Ну разве что форма бровей, но это если очень присмотреться. Внутри есть и чёрно-белые, и цветные фотографии. Всё как положено: детские с улицы, видимо, сняты прямо здесь во дворе и на бульваре. Лёша в кафе, Лёша с игрушками, на велосипеде, с родителями и с друзьями, на речке и где-то в лесу с палаткой. Ох, даже Лёша-первоклассник. У него открытое доброе лицо и широкая улыбка. А ещё он худенький. В целом, он и сейчас, как говорят, поджарый, но мускулистый. Когда успел так натренироваться? Тёмная чёлка падает на смеющиеся глаза. Вот он каким был… другим. В альбомах всё очень подробно где-то до возраста десяти-двенадцати лет, а потом… потом как обрубило. Снимков практически нет. Пустые страницы. С какого-то момента хронологию забросили и больше к ней не возвращались. В самом конце фото с выпускного в школе. Общая и отдельная. Соколов серьёзный и хмурый, и выглядит старше. Уже похож на знакомого мне мужчину. Захлопываю альбом, стучу пальцем по твёрдой обложке. И всё равно ощущаю себя воровкой, непрошенным гостей, лисой, забравшейся в чужой дом и украдкой подглядывающей за жизнью владельца. Я могу заниматься ремонтом его квартиры, а вот права рыться в личных вещах владельцев договор с фирмой не даёт. Можно оправдаться, сказать, что я хочу его понять, но зачем мне это? Зачем мне понимать человека, который просто без объяснений растворился в нигде и в никогда. Без лишних слов. Без оправданий. В принципе, типичное мужское поведение. Но Алексей всегда мне казался нетипичным. Особенным. Обман себя? К чему искать мотивы поступков? У него их нет и не было. Он поступил, как обычно поступают мужчины, когда пропадает интерес. Ушёл. Поставил точку. И нечего сейчас пытаться эту точку чем-то объяснить. Наконец, закончив прокрастинировать, достаю телефон, чтобы сделать нужную работу. И блокнот для фиксации идей. Делаю заметки насчёт цвета и материалов. Стараюсь думать, как профессионал, раз уж пошла на поводу хитрой Марины и влезла в это дело. Судя по заметкам, Алексей никаких пожеланий не высказал. Понять бы, что ему нравится… Но, видимо, он особо не планирует вникать в ремонт и дизайн, так что буду делать, как нравится мне. Домой я возвращаюсь выжатая, как лимон. Всё-таки сегодняшний день отнял уйму сил, в первую очередь – эмоциональных. Мои уже в столовой, ужинают. Вова без интереса гоняет овощи по тарелке и в оба глаза смотрит мультфильмы на планшете. Илья, загадочно улыбаясь, тыкает в телефон. – Прекрасно, двое мужчин в доме и оба в гаджетах, – вздыхаю обречённо. – Мы же сотни раз говорили, никаких телефонов за едой. – Папа первый начал, – сдаёт Илью сын. Многозначительно моргаю и в упор смотрю на мужа, тот примирительно замечает: – Какой я пример могу ему подать, если сам с телефоном в руке живу? – Вот именно! – Верчик, не начинай. Тебе чего положить? Илья включает заботливого и внимательного. С ним такое часто случается, но это, скорее, врождённая галантность, его так воспитали. А ещё он так делает, когда ссорится не хочет. При всех недостатках мой муж умеет сглаживать острые углы. Я тоже решаю быть мудрее и не спорить, выбираю лазанью и наслаждаюсь вкусом блюда. У нас повар, она же экономка, просто чудо. Иногда я и сама готовлю, но в последнее время лень, да и мои не просят. – Вове кашу положи, – киваю на тарелку сына. – Ты же видишь, ему эти овощи не особо интересны. – Ты его до института будешь кашами кормить на завтрак, обед и ужин? Илья ворчит, но просьбу мою выполняет. Вова мигом сметает порцию, овощи, естественно, позабыты, запивает водой и вылетает из-за стола. – Я играть. У меня же ещё есть время? – Полчаса, – кидаю ему вслед, затем киваю на пустую тарелку сына. – Ну вот видишь. Зато никаких мучений. Подрастёт, сам на овощи перейдёт. – Он же мальчик. – Значит будет увлекаться спортом, думать о питании. Парни, знаешь, какие сейчас пошли! Все за здоровый образ жизни, калории считают, протеин, все дела. Это у современной молодёжи в тренде. – Надеюсь, ты права. – Права-права. Мы какое-то время молчим, я ни о чём не думаю. Хотя нет… быстрее хочу в душ и спать. А Илья прерывает мои мысли короткой просьбой. – Веруня, ты можешь с братом поговорить? – С каким именно? Фыркает. – С Севой, конечно. А-а-а… бизнес, значит? Искоса поглядываю на мужа. Эти беседы обычно ничем хорошим не заканчиваются. Уже внутренне напрягаюсь. – О чём? – О долях, ты же знаешь, Петр Алексеевич планировал меня взять в совет директоров, я всё-таки твой муж, не чужой человек. А Сева… он будто и не в курсе этих договорённостей. – Может, действительно не в курсе? – Зато даёт тебе управление долей Арсения. – Это временно, я ведь говорила. В голосе моём ничем не прикрытая усталость. Подобные разговоры за последний год, с момента ухода отца, кажется, возникают у нас регулярно. Илья, будто бы не понимает, что я ничего не решаю. Да и лезть в семейный бизнес не буду. Отец считал, мне это не надо, да я и сама уже не хочу. Никогда делами «Империи» не горела. Папа говорил, что меня, с моим мягким характером, просто сожрут конкуренты. Пусть парни продолжают отцовские начинания. – Ты могла бы написать доверенность на меня, я бы показал себя в деле, чтобы снять сомнения у Севы. Не уверенна, что у Севы есть какие-то сомнения. Если он не хочет допускать Илью к управлению «Империей», значит на то есть причины, не смотря на любые договорённости Ильи с моим отцом. – Может, ты с ним поговоришь, и вы как-то иначе снимите его сомнения? – Это я уже откровенно язвлю. – Вера… – ноздри Ильи раздуваются от возмущения. Ему не нравится, что я спорю. Спорю не первый раз и отступать не собираюсь. – Ты знаешь мою позицию, – подвожу черту и встаю. – Так… я уложу Вову и спать. Очень устала. – От чего ты устала? – бросает с иронией. – От чего, Вер, а? Это я устаю… я устаю… бьюсь головой о закрытую дверь по имени «Всеволод Петрович» изо дня в день. – Так может пора перестать, отойти и подождать? Глядишь, она сама откроется… – Спасибо за ценный совет. Илья взбешён, а я решаю прекратить бессмысленный спор, разворачиваюсь и выхожу из столовой. Прекрасный финальный аккорд дня, ничего не скажешь.