Глава 6

– Здесь все? – Да вроде никого не упустили. Я пометил, кого уже нет в живых, – весело добавляет Вадим. – А чего это тебя так развеселило? – Да если покопать, откуда уши торчат, видно, что часть из них пересобачилась и поустраняла друг друга. – Обычная история, – морщусь и усмехаюсь. Мы снова у него в кафе, на этот раз я забираю информацию о действующих лицах аферы, соучастником которой я стал почти десять лет назад. Вадим помогает нарыть материал, и я немного жалею, что тогда всё спустил на тормоза и не стал разбираться по горячим следам. – Брось, – мотает головой друг. – Тогда не было таких средств и возможностей. И связей, что уж говорить, чтобы действовать в моменте. – А сейчас? Сейчас мне тоже не дотянуться, все стали ещё круче, ещё более важными, а я бегу вверх, но недостаточно быстро. Кидаю флешку в конверт и пихаю его во внутренний карман куртки. – В любом случае, спасибо, Вадя. – Рад помочь, брат. Выхожу на Арбат. Да… он уже не тот. Всё тут какое-то чужое, какое-то чересчур современное, фальшивое. Улица моей молодости была более искренней, честной, за правду, что ли. А это… искусственная подделка. Если бы камни могли говорить? Следующая моя остановка «Империя». Понимаю, что столкнуться здесь с Верой шансы минимальны. Я всё-таки навёл кое-какие справки, чтобы просто иметь представление, что с ней. У неё муж и ребёнок. Муж, если судить по фото, тот самый парень из прошлого. Он, конечно, порядком изменился, но память на лица у меня хорошая. Значит, прав был старший Сергеев про «другого кандидата», вот и нашёл подходящего. Причём, видимо, заранее присматривал. Только тогда я на горизонте внепланово появился. Но я исчез и всё произошло так, как и задумывал заботливый отец для единственной любимой дочурки. Учёба в Швейцарии, муж из своего круга, дом – полная чаша. Хотел бы надеяться, что Вера счастлива, но непохоже. Нет у неё на лице спокойствия и довольства жизнью. А было б… так послала бы меня сразу, либо никак бы не отреагировала. Вижу, что моё появление её задело, и эта реакция разжигает во мне странный ответ, полный самодовольства. Значит, ей не всё равно. Совсем не всё равно. А дальше что? Тупик… Что мне от неё надо? Что ей от меня? Что мы можем дать друг другу, кроме новой горечи воспоминаний? Так что решаю к ней не лезть. Будет сложно, но всё в моих силах. Держался же я как-то все годы до этого дня. Сергеев принимает меня без лишних вопросов. Уверен, он крайне занятой человек, но, видимо, моя информация важнее. – Я сравню с тем, что есть у нас, – говорит, забирая флешку. – Может, мне через Сан Саныча действовать? Зачем вас беспокоить? – Нет, сразу мне говори. Так спокойнее. Вижу, что он выглядит устало. Дела фирмы выбивают из колеи. Такое ощущение, что он воюет один, а это сложно. Ему бы помощников себе найти, да, видимо, никому Сергеев не доверяет настолько, вот и пытается всё сам контролировать. – Кхм… – на его лице задумчивое выражение, когда он листает документы на флешке. – Судя по твоей информации, кто-то уже отошёл от дел и слился в другой регион. Можешь съездить, побеседовать? – Съезжу, – киваю, – и побеседую. – Отлично, а сколько времени потребуется? – До выходных управлюсь. Мне бы ещё потом в Краснодар заглянуть, и в воскресенье или понедельник буду. – Без вопросов. Оля билеты забронирует, кинет на номер. Сегодня вечерним рейсом полетишь? Когда выхожу из офиса, прошу секретаря Сергеева, Ольгу, взять по возможности на самый поздний рейс. Хочу отоспаться и спокойно выписаться из отеля. И продумать план действий, потому что в данном случае импровизация – не лучший вариант. В итоге вечером в пятницу я уже в Краснодаре. Первым делом заезжаю к матери. У неё небольшой частный дом и сад с огородом, которому она даёт вторую жизнь. Это и неплохо, что переключила свою энергию на что-то полезное. К алкоголю она давно не притрагивалась. Надеюсь, что ремиссия пожизненная. – Как в Москве дела? Дома был? – вижу, что скучает. Мы за столом, ужинаем. – Заезжал. Ремонт буду делать. Надеюсь, ты не против? – Тебе там жить. – Почему так думаешь? Мой дом теперь здесь. В Краснодаре. – И там тоже, сынок. Тебе тут тесно скоро станет. – А ты у меня бизнесвумен, чтобы следить о широте моих деловых аппетитов? – Шутник ты мой. Она встаёт и гладит меня по голове совсем как в детстве. Она больше не потерянная и не растерянная. Моя мама давно вернулась, та, которую я помню, пока их с отцом у меня не забрал алкоголь. Мы сидим на веранде. Тёплый вечер всех выгоняет на воздух. Я слышу смех соседей и хруст гравия под колёсами изредка проезжающих за забором машин. Пахнет цветущим садом. На душе спокойно, а Москва с её суетой будто бы где-то далеко. – Как с Даной дела? – спрашивает мать позже. На её плечах объемный палантин, а я сижу в одной футболке. Кожу холодит вечерняя прохлада. – Тебе, правда, интересно? – Конечно, мне всё интересно. – Тогда всё хорошо. Фыркает. – Тебе нормальная девушка нужна, а не любовница. – Дана нормальная девушка. Мать никак не комментирует, но во всей ещё фигуре, в каждом движении читается, что конкретно она думает о Дане. – Холодная она. Никакая словом. – Мам, – ловлю её за запястье, – я на ней жениться не собираюсь. – Вот это меня и пугает, Лёш. Понимаю, что хочет для меня личного счастья, но я счастлив здесь и сейчас. Так, как умею, так, как мне подходит. «Счастлив ли? – просыпается внутренний голос. – С Верой был бы счастлив. Как мечтал когда-то. Но то давно в прошлом». Может, зря я так? Может, сам дал себе установку, что если не с ней, то больше ни с кем? С другой стороны, ни до неё, ни после не было у меня к девушкам глубоких чувств. А вот к Вере сохранились, даже после практически десятилетнего забвения. Я прогоняю мысли о ней, слишком много Веры стало в моей жизни. Это сложно, быть рядом и не сметь её касаться, не звонить, не видеть, делать вид, что ничего не чувствую. *** Когда возвращаюсь в столицу, Сергеев зовёт на разговор. Уже вечер, но я еду по адресу и оказываюсь в небольшом ресторане на Патриках: модном и жутко дорогом. Всеволод снимает с колен какую-то темноволосую барышню, и мы удаляемся побеседовать за другой стол. Коротко отчитываюсь, но судя по его реакции, он уже большую часть знает. Удивительно, но за то время, что я занимаюсь поручениями Сергеева, имя Стаса нигде не отсвечивает. Решаю, что надо выделить несколько дней и самому заняться Ярыгиным, потому что он, по всей видимости, не зона внимания Всеволода. Вокруг него собираются хищники покрупнее. – Понятно, – трёт подбородок Сергеев, закончив слушать. Он из тех, кто не привык откладывать дела в долгий ящик, и решения принимает молниеносно. Вот и сейчас у него в голове, не смотря на выходной, уже складывается определённый план. К нам подваливает парень из его компании. Я уже видел его в «Империи». Кажется, Роман. Он порядком навеселе и зовёт Севу продолжить что-то праздновать в другом месте. – Скукота здесь, только жрачка втридорога, – жалуется, – поехали ко мне. Ты ведь знаешь, в «Манго» семь дней в неделю весело. – Ром, в другой раз, – отмахивается Сергеев. – Для тебя не тайна, сколько сил у меня отнял этот контракт. Их просто нет, чтобы веселиться. – Стареешь, Севыч. А у меня есть. К тому же я пьян, отвези меня и будь свободен. Кажется, кто-то наглеет. – Вот, Алексей тебя отвезёт. Он прекрасный водитель, – наклоняется ко мне и чуть тише произносит. – Будь добр, достав чудика по адресу и можешь быть свободен. Идти с ним в клуб необязательно. Сдай на руки хостесс, они знают, что с шефом делать. Киваю, мол, ладно. Никаких срочных дел у меня нет. Если поеду в отель, просто завалюсь спать, а сна пока ни в одном глазу. Так что скоро я оказываюсь в столичном клубе «Манго», куда меня без вопросов пропускают вместе с Романом. Тот на руки хостесс сдаваться не собирается. Явно намерен повеселиться и меня с собой захватить. – Так-так-так… ты куда собрался? – по-свойски тянет за рукав. Решаю, что я пьяным лучше не спорить. Надо транспортировать его до ближайшей горизонтальной поверхности и сваливать. – Пошли со мной. Тут клёво. Поверь владельцу заведения, – смотрит на сотрудниц. – Девочки, подтвердите, что не вру. – Роман Борисович, подтверждаем. – Так, – тянет он, просматривая что-то на мониторе ноута, спрятанного за стойкой рецепции, – раз меня все кинули сегодня, посмотрим, кто нынче у нас в гостях. Краем глаза вижу списки, видимо, тех, кто сегодня пришёл в клуб. – О-о-о, весёлая компания. Что ж Севыч не сказал, что Верка здесь. Верка? Тут же напрягаюсь, а дальше без вопросов иду за Романом. Имя Веры магическим образом действует на меня. Я не могу развернуться и уехать, не тогда, когда она так близко. Так рядом. Моя Вера… Нет, не моя… Тут же из головы вылетают все зароки, которые я давал себе, чтобы не приближаться к ней, не контактировать. К чёрту. Мне надо её увидеть. Снова, сейчас, немедленно. Мы вваливаемся в закрытую ВИПку. Тут народа довольно много. Диванчики и стол буквой «П», за которым что-то празднуют. Взглядом шарю по углам, ищу её, но не вижу. Убежала куда-то? Может, уже уехала? Или всего лишь ненадолго отошла? А нет… вот она. Стоит поодаль ото всех. Далёкая и близкая. И не моя. Всё-таки не моя. На неё тёмно-синее платье по фигуре и туфли с бесконечными тонкими каблуками. Волосы распущены в привычном светлом каре. Яркая помада, словно сигнальный огонь, то ли манит, то ли предупреждает, чтобы не приближался. В мужчине, подошедшим к Вере и вложившем ей в пальцы бокал с шампанским, узнаю её мужа. Тот треплет её по волосам, будто какого-то щенка. И Вера отшатывается. Буквально на миллиметр. Движение мимолётное, но я его замечаю. Ей неприятно, хотя на лице всё та же улыбка. Натянутая, искусственная, не её. Что же с тобой стало, девочка моя? Роман тянет меня за собой, я дальше от Веры, вокруг незнакомый народ. По какому поводу сборище и не понимаю. О чем-то говорят, тоже не особо вникаю, а Роман замыкает всё внимание на себе. Не так уж он и пьян, как хочет это изобразить. Просто настроение у него шутить, а если слишком ехидно выходит, он знает, что человеку навеселе скорее простят грубые слова, чем сказанные на трезвую голову. Он в целом тот ещё приколист и в выражениях не стесняется. Девушки смеются, и на какой-то из взрывов смеха Вера поворачивает в нашу сторону голову. Рука с бокалом шампанского замирает, чуть не дойдя до рта. Вера смотрит на меня пристально несколько секунд, а потом делает большой глоток. И отворачивается. Лишь в прямой линии плеч угадывается чрезмерное напряжение. О чём она думает? У меня внутри просто всё зудит от нетерпения. Хочу к ней подойти. Выждав подходящий момент, поднимаюсь и направляюсь в её сторону. – Привет, – здороваюсь, а Вера вздрагивает и кивает. Её внимание будто полностью поглощено тем, что происходит на первом этаже, где танцпол и сцена. Там волнуется людское море, официанты снуют между столиками, на сцене зажигает «гоу-гоу» в серебристых костюмах. Касаюсь её руки. Кончиками пальцев скольжу по коже. Движение мимолётное, но Вера дёргается, словно от ожога. – Не надо. Я с мужем. Звучит так, будто мы любовники и можем выдать себя с головой, но мы никто друг другу. А всё, что нас связывало, в прошлом. – Я заметил, – усмехаюсь. Она резко оборачивается. – Что ещё ты заметил? – Что ты не очень-то и счастлива, – говорю откровенно. – Да кто ты такой, чтобы судить о степени моего счастья? – Со стороны, Вер, одно виднее. Отворачивается и качает головой. На губах натянутая улыбка, наверное, чтобы никто не догадался, о чём мы тут можем беседовать. – Ты ждал почти десять лет, чтобы вернуться и оценить, что произошло с моей жизнью, пока тебя не было? – Восемь с половиной, Вера. Зачем округляешь? Она делает глоток шампанского, проводит пальцами по волосам и тихо повторяет: – Восемь с половиной, – долгий вздох. – От этого не легче. Взгляд Веры дёргается, она выпрямляется и смотрит куда-то мне за плечо. Оборачиваюсь и вижу девушку. Она холёная и породистая, с яркими синими глазами и тёмными волосами, уложенными в аккуратные крупные локоны. – Вера? – шатенка смотрит на меня с интересом. – Представишь другу? – Знакомому, – поправляет. – Алексей, Леонора, – бросает небрежно, потом добавляет. – Прошу прощения, я отойду. Мне хочется схватить её, удержать, но пальцы чиркают по запястью Веры, так и не осмеливаясь на нём сомкнуться. Такие жесты могут быть замечены другими и оценены в корне неверно. Не хочется добавлять ей проблем. Наверняка, тут найдутся желающие доложить её мужу что-нибудь о поведении жены. Шатенка чирикает, а я киваю, не особо вникая в суть. Что-то про еду, потом про музыку, потом про каких-то знакомых, фамилии которых мне ни о чём не говорят. Всё это вываливается в эфир буквально за две-три минуты. – А чем вы занимаетесь? – поступает внезапный прямой вопрос. Она вращает рукой, накручивая локон на тонкий пальчик. – Осматриваюсь вот. Впервые здесь. – Ах, в «Манго» классно. Это закрытый клуб, – доверительно сообщает девушка, и я киваю. Видя, что с моей стороны никакой реакции, продолжает щебетать. – Ну а вообще… по жизни… чем занимаетесь… занимаешься? Яркие губы подрагивают от улыбки. – Автомобилями и охраной, – отрезаю коротко. – Перевозками и безопасностью? – хмуря лобик, переспрашивает. – У тебя какая-то фирма? Ой, это, наверно, опасно. В целом она угадала, но сейчас я здесь не в качестве регионального предпринимателя. Уже предвкушая реакцию, уточняю: – Водить машину и охранять клиента? Иногда да. На её лице проскакивает разочарование, когда она понимает, что ловить со мной нечего. Ну что я буду этой Леоноре или Леноре, или как там её что-то про себя в подробностях рассказывать? Сейчас я простой водила с пистолетом в компании Сергеева. И точка. – Понятно, – настроение её резко меняется. Поджимая губы, окидывает меня взглядом, но уже другим. Скорее презрительным, чем оценивающим. Понимаю, что это злость на саму себя. Бесится, что сделала неверные выводы. Без лишних слов она удаляется, даже без финального пока. Мне отчасти смешно. И поскольку Вера куда-то ускользнула, я тоже решаюсь прогуляться и осмотреться. Может, найду спокойное место, чтобы… Чтобы что? Поговорить с ней ещё раз? Но мне вовсе не хочется вести никаких бесед. Уж точно не в полумраке клуба в выходной, когда атмосфера располагает совсем к другим занятиям. Возможно, мне хочется спросить: что, чёрт дери, не так с её браком? А возможно, дать ответ на её язвительный комментарий по поводу степени счастливости. «В «Манго» классно», – сказала шатенка. Ну да… народу нравится. По мне так обычный клуб, разве что публика более фешенебельная, залётных тут не встретишь. Все при деньгах и статусе. В общем зале чуть попроще, а толстосумы разбрелись по ВИПкам и смотрят на молодую поросль сверху вниз. Беру воду в баре, за общим столом есть всё, кроме неё, но хлебать сладкий морс или сок мне неохота. Осушаю половину стакана одним глотком. Взгляд скользит по толпе, а потом фиксируется на одной из парочек. Они стоят чуть в стороне, практически возле поворота барной стойки, и если сойду с места, то пропадут из поля зрения. В другое время я бы их не рассматривал, но сейчас хмурюсь, потому что мужик, лапающий хихикающую девушку – это муж Веры. Двое ведут себя так, будто сотню лет знакомы, девушка оглаживает лацканы его пиджака и расстёгивает вторую верхнюю пуговицу на рубашке, чтобы ослабить ворот. Случайная баба так себя не ведёт. Мужик хватает её за бёдра и тянет на себя, что-то нашёптывает на ухо, теперь уже оба хихикают и трутся губами друг о друга. Отворачиваюсь. Всё, что надо, я уже видел. Теперь мне предельно понятно, что у Веры семейная жизнь не сложилась. Впрочем, возможно, её всё устраивает? Хотя нет, Веру, которую я помню, такое бы не устроило. Но прошли годы, всё могло поменяться. Интересно, она в курсе? Возможно, догадывается. В пространство врывается новая мелодия, и на сцену выходит ведущий. Воодушевлённо вещает, что сейчас начнётся шоу. За его спиной выкатывают декорации, пока он лёгким трёпом развлекает публику. Кажется, намечается что-то в стиле «Кармен» с элементами БДСМ, судя по костюмам кордебалета. А судя по реакции публики, той нравится. На вступлении я уже поднимаюсь обратно в ВИПку, народ сидит за столами, кто-то замер возле стеклянной стены, смотрит на сцену. В комнате полумрак, только лучи стробоскопов скребут по потолку, а мягкого света от гирлянд ровно столько, сколько достаточно для того, чтобы не споткнуться или случайно не налететь на соседа. – Лёха! – Роман панибратски взмахивает бокалом с шампанским и зовёт к себе, перекрикивая шум. – Иди к нам, выпьем. Я перекрещиваю ладони на уровне груди, мол, нет, спасибо. Что-то коллегу Сергеева не на шутку ведёт. Если у него все правые и левые руки такие, то я Всеволоду не завидую. Реально положиться не на кого. У меня в фирме строгое правило – минимум или полное отсутствие алкоголя, даже на корпоративах, но это привычка, тянущаяся из прошлого, плюс ситуация с родителями выработала стойкое отторжение к любым «возлияниям». Пригубить могу, напиться – никогда. И никого из окружения в таком виде созерцать не хочу. Ещё раз осматриваю комнату, как раз успеваю заметить удаляющуюся фигуру Веры. Она тихо выскальзывает из зала. В опущенной руке бокал с шампанским. Кажется, даже сквозь громкую музыку я слышу «цок-цок» её высоких каблуков. Через пять секунд следую за ней, как раз успеваю вовремя, чтобы заметить, как она откидывает занавеску и скрывается в образовавшемся проёме. Шагаю туда же бездумно. Вера вздрагивает, когда появляюсь рядом. Тут что-то вроде ниши: фигурное стекло похоже на жжённый сахар, оно искажает реальность, так что беснующаяся толпа внизу напоминает мне цирк уродов. Уверен, снизу и не разглядеть, кто стоит на застеклённом балконе. По коридору между ВИПками в основном перемещаются официанты. Они завалены работой и им точно не до нас. Вера смотрит на меня, подносит бокал к губам, отпивает и морщится, то ли от пузырьков, попавших в нос, то ли от кислого вкуса. – Преследуешь меня? – выдаёт хрипло, затем коротко кашляет. А мне что делать, врать? Говорю, как есть. – Да, – не менее хрипло. – Зачем? Знал бы я сам… – Хочу. Больше ничего в голову не приходит. – Так нельзя, Лёша. Мы никто друг другу. Что мне делать с твоим «хочу»? Не понимаю даже, что конкретно за ним кроется. За ним много… только я сам до конца всего не знаю. Руки уже действуют самостоятельно. Ладонь ложиться Вере на щёку, отводит светлые пряди, закладывает за ухо, гладит тёплую кожу, под которой вспыхивает жар. Вот уже и щёки горят. Маленькая… реакция выдаёт её с головой. Она ярче любых слов, сильнее твёрдого «нет», тело говорит само за себя. У меня ведь так же. Могу себя убеждать в чём угодно, но я хочу Веру до сих пор. Ещё больше хочу, чем много лет назад. Она словно заворожённая наблюдает, как я наклоняюсь и едва касаюсь её рта своим. Мягкий, еле ощутимый выдох ласкает мои губы. Электрические импульсы сшибают остатки здравого смысла. Чёрт, я будто подросток. Странные реакции, молниеносные. У меня встаёт, как по щелчку пальцев. Картинки из прошлого лезут в голову. Я ведь был у неё первым. Она у меня единственной такой. Закрываю глаза, потому что сил нет тонуть в её взгляде, и прижимаюсь к манящему рту. Чувствую отклик горячего языка и смыкаю пальцы у неё на предплечьях. Держу Веру двумя руками, боясь, что сбежит. Но податливое тело уже вжимается в моё. Ладони перемещаются на тонкую талию и узкую спину. Поцелуй становится глубже, серьёзнее, мы оба горим. Но это пламя не найдёт выхода, потому что прямо здесь и сейчас для него его нет. Голова едет конкретно. В ушах эхом отражается наше шумное дыхание. Мир замкнулся на нас двоих. Я готов целовать её вечно, но короткое «Лёша, нет» меня останавливает. – Это неправильно, – шепчет Вера. – Так нельзя. – А что можно? – Не знаю, что, но точно не это. Мне не стоит говорить следующие слова, знаю, но они сами собой вырываются. – Мужу твоему можно, а тебе нельзя? Или так правильно? Вера замирает, её рот приоткрывается, но слова не идут. Наконец, она справляется с собой, хотя ей больно от моего замечания, я же вижу. – Нет, это тоже неправильно, – качает головой, прячет взгляд. Я наклоняюсь ниже, пытаясь заглянуть ей в лицо. – Вера, что с тобой не так? – Со мной всё так, Лёша. – Теперь у тебя такая жизнь? Странная? Фальшивая? Искусственная? Ты же никогда не притворялась, Вера. – Тебе не кажется, что ты немного опоздал с нравоучениями? Позволь напомнить, это ты, а не я, бросил меня. – Я не бросал, Вера. – Нет ты бросил. Ты просто всё свёл на нет. Шумный вздох и признание. – Я сделал так, как просил твой отец. Вера издаёт короткий смешок. – Прекрасно, вали всё на моего отца. Его всё равно нет в живых, чтобы опровергнуть или подтвердить твои слова. – Я говорю, как есть. – Ну ладно, допустим. А зачем ты вообще его просьбы слушал? – Не просьбы, приказы. Неверно выразился. Вера запрокидывает лицо, смотрит на меня изучающе, как будто бы разочарована. – Без разницы. Я думала, в тебе больше силы, больше намерений. Ты бы мог побороться за меня, за нас. Я вот была готова бороться, знаешь? А ты сдался. – Нет, я бы никогда не сдался, если бы… Она замирает, смотрит, ждёт продолжения. Но что я ей могу сказать? Что бы не произнёс, всё будет выглядеть, словно жалкие оправдания. – Если бы… Понятно, Соколов. Всегда будет если бы… Не сочиняй, ладно? Я всё равно не поверю. А сейчас прости, мне надо возвращаться к друзьям. – Это твои друзья? Серьёзно? Я думал, ты выше всего этого. – Нет, Алексей, я именно такая. Это мой мир, моя жизнь, и я её живу. Не выдумывай того, чего нет и быть не может. Она пытается уйти, но я ловлю её за локоть в последний момент. – Это чего, например? Жмёт плечом. – Того, что всё можно вернуть, да ещё в таком извращённом виде. А теперь реально, прости, – выразительный взгляд на мою руку, и пальцы сами собой разжимаются. Вера уходит, а мне хочется впечатать кулак в стену. Кажется, я это и делаю, потому что костяшки правой дико ноют и капли крови выступают там, где содрана кожа. Боль всегда отрезвляет.