Глава 8

– Так, у тебя ровно двадцать минут, чтобы объяснить мне, что происходит? Смотрю на Дану, а сам виню себя: стоило бы отвечать на её звонки и сообщения, а так – спровоцировал. До той степени, что она в Москву заявилась. – Нет, Лёшечка, – откидывается на спинку диванчика, даже не притронувшись к чашке с кофе, – это у тебя двадцать минут, чтобы объяснить мне, что происходит. И что, чёрт дери, эта Вера делает в твоей квартире! – Она дизайнер, сама же сказала. Дана закатывает глаза. – Дизайнер… не ври, Соколов, – наклоняется ниже, обдавая меня ароматом своих сладких дорогих духов. – Мне твоя мама всё рассказала: и адрес, и про Веру, по которой ты сох много лет назад. Какое совпадение… Не такое уж часто встречающееся имя – Вера. Почему она руководит ремонтом твоей квартиры? Вы с ней там жить собираетесь? Ты поэтому в Москву перебрался, а мне навешал какой-то там лапши про срочную работу? Наклоняюсь к Дане и быстро хватаю за запястье, сжимая со всей силы. Она вскрикивает, потому что косточки едва ли не трещат. Перестарался… – Пусти, ты с ума сошёл! – Каким образом ты выудила эту историю у моей мамы? Она бы тебе её в жизни не рассказала добровольно. – А вот представь, рассказала. Просто заехала с тортиком чаю попить, и мы мило поболтали. – Да ну? Она тебя на дух не переносит, Дан. – Вот, – высвобождает запястье и тыкает в меня пальцем, прямо в плечо. – Вот-вот. Наконец-то ты сам это признал. – А ты и не делала никаких усилий, чтобы ей понравиться. – Я с тобой встречаюсь, а не с твоей мамой. По мнению Даны всё просто. Все должны принимать её такой, какая она есть, с её стороны необязательно прикладывать старания, чтобы навести мосты и построить диалог. Удивительно, что с таким подходом к жизни, она остаётся довольно успешной в бизнесе. – И вообще, ты сам мог бы что-то сделать, чтобы представить меня перед своей мамой в лучшем свете. – А ты прямо у нас голубь мира? – Перестань и не уходи от ответа. Эта та самая Вера. Я всё поняла. Что у вас с ней? – Ничего, но и это тебя не касается. – Почему я тебе не верю? – Это твои проблемы. Дана делает длинный глубокий вдох. И… меняет тактику. – Лёш… – тянется и кладёт тёплые ладони на мои соединённые в замок пальцы. – У нас же всё хорошо, а? У меня два пути: соврать или порвать с ней здесь и сейчас. Потому что я чётко осознаю, что не хочу её в своей жизни ни в каком виде. – У меня всё хорошо, а у тебя тоже всё хорошо, – разделяю, – и ничего не случилось. Хмурится, не понимая, куда клоню. – Соколов, я что-то сегодня туго соображаю. – Возвращайся в Краснодар, Дана. – А ты? – А я тут останусь. Она рывком убирает ладони, будто бы обожглась. Ноздри её прямого, отточенного пластикой носа, возмущённо подрагивают. – Значит всё? – Всё. – И ты будешь ещё мне навешивать, что между тобой и этой Верой ничего нет? – Хочешь, считай, что я навешиваю, воля твоя. Дана резко встаёт и хватает сумочку. Вижу, что её потряхивает. Хочется что-то сделать, например, плеснуть капучино мне в лицо, но не решается. – Да пошёл ты, Соколов, – выплёвывает, наконец. – С мамочкой своей высокомерной. Куда подальше. – Маму не стоит трогать. Не усугубляй. – Ха-ха, гори оно огнём. И, кстати, – триумфально смотрит на меня. – Алкоголизм – штука наследственная, в курсе? А я то думала, что это у такого мужика нет желания ни семью строить, ни детей заводить. Встаю следом и перегораживаю ей выход. – Что ты сейчас сказала? С Даной я проблемы матери ни разу не обсуждал. Паники нет, есть просто огромное желание придушить стерву. – Тебе лучше самой всё мне рассказать, что и при каких обстоятельствах тебе моя мать рассказала? – Дай пройти, – пытается протиснуться слева, но я возвращаю её на место. – Да подумаешь – пару капель коньяка в кофе накапала. Судя по тому, что мать выболтала ей всё, там парой капель дело не ограничилось. Чтобы не сомкнуть пальцы на шее Даны, опускаю кулак на столешницу. Предметы подскакивают на пару миллиметров над столом от силы моего удара. – Ты даже не представляешь, что ты натворила. – И представлять не хочу. Но ты же всё порешаешь? Да, Лёшенька? – Да. Дана уходит с гордо выпрямленной спиной, а я опускаюсь обратно за стол и набираю номер матери. Длинные гудки и обрыв. Звоню ещё раз, ситуация повторяется. Тогда тревожу Валентину – женщину, которая приходит к маме убираться несколько раз в неделю. Прошу зайти, проверить, как она там. А сам жду, не понимая, мне надо выезжать в Краснодар или нет? Насколько всё серьёзно? Всё вылетело из головы мигом: работа, проблемы, даже Вера и её присутствие в моей квартире. Что Дана наделала! В порошок сотру, если с матерью что-то случилось. Следом звоню лечащему врачу в Краснодаре, извиняюсь за беспокойство, прошу приехать, посмотреть мать, потом опять Валентине, чтобы оставалась на месте, когда доберётся до квартиры. Взгляд падает на часы. Чёрт, мне Арину с учёбы забирать. Всеволод Петрович приставил меня к какой-то молодой девице в качестве охраны и водителя, просил быть внимательнее, так как думает, что за девчонкой может вестись охота. Но те несколько дней, что я её катаю, всё спокойно. Пока еду до адреса, звонит лечащий врач. – Слушаю, что там? – Всё в порядке, она в сознании, просто ей плохо. – Просто ей плохо, дайте трубку, поговорю. На том конце провода возня, потом слышу дрожащий голос матери и от сердца отлегает. – Лёша, прости, сынок, прости, я не хотела, – начинает захлёбываться слезами. – Мама, успокойся, немедленно, – приказываю строго, потому что только так с ней работает. – Всё хорошо. – Да где ж хорошо… – стонет. – Голова кругом, сердце стучит, как бешенное. – Сейчас поедешь в больницу, до моего приезда побудешь там. Договорились. – Да. Главное дать чёткие инструкции, а кому не важно – матери, сотрудникам, врачу. – Выйдете, поговорим? – это я уже доктору. Тот объясняет, что у матери лёгкое отравление алкоголем и тахикардия. В частной клинике уже всё готово к её приезду. Машину он вызвал. – Она немного выпила, но и этого оказалось достаточно, долго ведь не употребляла. – Проследите, чтобы всё было в порядке, обеспечьте лучший уход, я завтра постараюсь приехать, поговорим подробнее. Чем это чревато? Её надо заново на реабилитацию укладывать? – Не думаю, – мнётся слегка. – Я проведу осмотр, обследуется по полной, психолога также приглашу, завтра резюмируем. Кидаю сухо: – Благодарю, – и вешаю трубку. А потом уже вслух: – Вот дерьмо. Если Дана думает, что ей это с рук сойдёт, то горько ошибается. Ближе к вечеру приходится просить Сергеева отпустить меня на несколько дней. Как ни странно, он не возражает. Беру билет на ближайший рейс и только в аэропорту, пока жду посадки на рейс, появляется масса свободного времени, чтобы подумать про Веру. Вынимаю телефон и набираю номер. Вскоре в трубке слышу сказанное нежным голосом «Алло». – Это я. Молчание, а после резкое: – Откуда у тебя мой номер? – Оттуда. – Не передёргивай. – Вера, думаешь это большая проблема узнать номер? – Без понятия, никогда не интересовалась. В трубке повисает тишина. Что ей сказать? Так сложно заново начать общаться спустя столько лет. У меня лишь одно желание – зацеловать её до безумия, а потом уложить в постель и напомнить ей, как хорошо нам было когда-то. Вполне земные желания, чего уж там. – Слушай, я вынужден уехать на несколько дней, – наконец, выдавливаю из себя простые слова. Помню, как раньше пропадал без предупреждения, и это было нормой. А сейчас стало важно, чтобы Вера знала, что так сложились обстоятельства. – Зачем мне эта информация? Закономерный вопрос. Действительно, зачем? – Что бы ты не думала, что я пропал. У нас есть незаконченный разговор. – Я не думаю: пропал ты или не пропал. На самом деле, я совсем о тебе не думаю, Лёша. Поверил бы, если б её голос не дрогнул на моём имени. Она всегда так по-особенному его произносила, вот и сейчас. Сладко так и нежно, что полностью перечёркивает её предыдущее утверждение, что ей всё равно. – Врёшь, Вера. Она не спорит, не говорит: нет, это не так, не пытается переубедить. Просто молча ждёт, что я ещё скажу. Трубку не вешает. Объявляют посадку на рейс, а я всё сижу. – Ты там где? В аэропорту, что ли? – оживает Вера. – Да, надо к матери слетать. – К матери? – Она в Краснодаре. Перевёз её туда несколько лет назад, когда сам уехал. Мы не говорили, где я был все эти годы, и сейчас, возможно, эта информация не в тему, но Вера слушает, не перебивая. – Понятно, ну… хорошего полёта тогда. – Спасибо. Вот теперь всё. Вера обрывает звонок, а у меня какое-то странное послевкусие. Но сейчас не место и не время анализировать собственные чувства. Надо двигаться вперёд, а как вернусь, так и буду разбираться дальше. Понять бы ещё, что там в итоге? Выхода из сложившейся ситуации для нас с Верой я пока не вижу. Два часа полёта до Краснодара проходят в глубоких размышлениях. Приземляюсь я уже ночью, но сразу из аэропорта еду в частную клинику. Врач, как и договаривались, дожидается меня. Ещё бы, столько ему плачу, чтобы все вопросы пропали. – Алексей Семёнович, вы только не волнуйтесь. Всё хорошо. Полную картину получим завтра, но на первый взгляд ничего серьёзного. Он загнал меня к себе в кабинет, а мне хочется к матери. Но со слов персонала ей поставили капельницу, и она заснула. Из рассказа матери, который она изложила врачу, выходит, что Дана накапала ей коньяку в кофе, а потом мама уже сама рюмашку хлебнула. Тут-то ей мигом и поплохело. – Её не кодировали? – уточняет он. – Не должны были. По крайней мере, речи об этом не было. Она просто полгода пролежала в рехабе, потом была на постоянном контроле. Лет девять уже прошло. – Иногда хватает одной капли, чтобы развязаться, – строго заявляет он. – Я с ней поговорю. – Это уже завтра. – Я зайду сейчас. – Она спит. – Я просто загляну. Врач понимает, что спорить со мной бесполезно, встаёт и жестом приглашает следовать за ним. Вопреки его утверждениям мама не спит. – Сынок, ты меня простишь? Тебя всегда, мам, а вот Дану – ни за что, – мысленно подвожу черту. Улыбаюсь и беру мать за руку, сажусь в кресло рядом с кроватью. – За что тебя прощать. Всякое бывает. – Я обещала тебе, а сама вот… Я отказывалась, честно. Не хотела. Пока отвернулась, она мне в кофе и накапала, для аромата, так и сказала. А там уж я слабину дала. Надо было вылить… – Надо было не пускать Дану на порог. – Так она и не знала. Только если ты не говорил… Она же не со зла. Наверное. А потом уже рюмашку налила. Не знаю, что на меня нашло. А потом так плохо стало, сердце заколотилось, думала, умираю. Так и пролежала без сил почти два дня. Когда ты позвонил, даже телефон поднять не могла. Ох, хорошо, что Валентина пришла, не знаю, чтоб со мной было, если б она не появилась. Это же ты ей позвонил, попросил меня проверить? – Да. На лице её растерянность. Сейчас она напоминает мне большого ребёнка. – Я больше никогда… – Никогда не говори никогда, мам, – наклоняюсь и целую тыльную сторону её ладони. Кожа у мамы гладкая. Говорят, руки стареют первыми, но это не про неё. – Я не сержусь. За тебя только переживаю. А так… бывает со всеми. Она, вроде, успокаивается. Получила отпущение грехов от сына, можно и засыпать спокойно. – Прости, я сорвала тебя. Ты ведь у меня такой деловой мальчик, – бормочет, прежде чем окончательно провалиться в сон. Уголок губ ползёт вверх. Мальчик? Все мы дети, пока живы родители. Иногда хочется побыть для кого-то мальчиком, а не взрослым дядей, не начальником, ни работником, ни прохожим незнакомцем. А мама… сколько бы раз она не оступалась, я не буду сердиться. У всех нас свои слабости. Мне нельзя оставлять её надолго одну, иначе, если и не сама, то через таких вот, как Дана, в переплёт попадёт. Дана… Хмурюсь. Нет, без последствий я её не оставлю. Пусть даже не надеется. *** Утром я в офисе, решаю проверить, как дела. Аня аж подскакивает при моём появлении. – Алексей Семёнович… – Сиди, Олег у себя? – Да-да, я чем-то могу помочь? Что-то подготовить. Вы обычно присылаете список дел заранее, но я сейчас быстро, если надо. – Не надо. Сиди, говорю. Я на день буквально заскочил. Улыбаюсь на это рвение угодить. И ведь она не специально, просто человек такой, заботливый, старается быть лучшим специалистом. Олег совсем не удивлён моему появлению. – Освоился за моим столом? – Да я бы у себя остался лучше, – отворачивается и зевает. – Что такое? Не выспался? – Да блин… ты, Лёш, сам-то как высыпаешься с таким объёмом дел. Парень от Вадима твоего финансист толковый, если б не он, я бы в офисе ночевал или на складах где-нибудь. Постоянно что-то где-то срочное возникает и надо ехать. Смотреть на месте. – А ты делегируй. Да-да, – опускаюсь в кресло для гостей. – Делегируй, не стесняйся. – Кому? Я только в тему въезжать начал. Боюсь, что упущу главное. – Упустишь, нагонишь. Олег, серьёзно, не тащи сам. Я тоже так делал по началу, не стоит, поверь моему опыту. – Да ну тебя, – отмахивается. – Я попрошу Аню кофе принести? – Слушай, кофе я сейчас нам сам налью. Я тебе мега-помощника оставил, а ты её только для кофе эксплуатируешь? – Нет, просто у неё хорошо получается его варить. А у меня пойло какое-то. – Так, – встаю и иду к кофе машине. – Пока делаю, пробей-ка мне, кто владелец площадей Данкиных салонов. И у тебя там человек в Росздравнадзоре был, надо проверку организовать. – Лёх… А? – на лице Олега шок. – Я чего-то не знаю? Вы поссорились, что ли? Ты, вроде, никогда никому бизнес не гасил. – Ну значит, пора начать, – философски замечаю. – Давай-давай, занимайся, остальное подождёт. – Хочется услышать объяснения. – Как-нибудь напьюсь и расскажу, – серьёзно обещаю. Но Олег смеётся, он то знает, что я никогда не напиваюсь.