Глава 9

– Может, хватит о работе? – Марина морщится, закрывая папку. – Надоело уже. – Тебе надоело, что заказы попёрли? Странно… – я округляю глаза, а затем разворачиваюсь к сыну, чтобы вытереть сахарную пудру от сырников с его подбородка. – Ешь над тарелкой, подвинь поближе. – Уху, – кивает, не отрывая взгляда от планшета, на котором крутятся мультики. Иногда приходится прибегать к таким вот непопулярным методам, чтобы он своими постоянными вопросами не отвлекал от разговора. А ещё после тренировки он голодный, как волк. Конечно, куриный суп его мало интересует, а вот сладкое и картошка фри – это всегда на ура заходит. – Марина, не страдай, найми помощников. – А ты всё-таки не хочешь ко мне на полную ставку выйти? – Заманчивое предложение, но пока нет. – Почему? – Не уверена, что потяну. Марина фыркает чуть ли не на всё кафе. Очень громко. Я шыкаю на неё, посмеиваясь. И в этот момент возле столика возникает чья-то фигура. Вскидываю взгляд и замираю на полуслове. Дана… Ох, после того, как Соколов уехал, признаться честно, думала, что полетел он в Краснодар с этой Даной. Но Дана здесь, а Соколов там. И если верить его словам, занимается здоровьем мамы. Я ему даже на днях сообщение отправила, что надеюсь, с его матерью всё в порядке, получила в ответ скупое «спасибо, всё хорошо». Не знаю, на что конкретно рассчитывала, но не на три сухих ничего не выражающих слова. Позлилась, больше на себя, чем на него, посчитала, что навязываюсь, и приказала себе забыть про его номер и не думать о Лёше ни секунды. Только сложно это, особенно когда занимаешься ремонтом его квартиры, и нет-нет, да вспомнишь про владельца. Дана немногословна: – Выйдем? Марина вопросительно смотрит на неё, потом на меня и обратно. Случайно ли брюнетка появилась здесь или нет? Ну, нет, я в такие случайности не верю. Преследует? Зачем? Захлопываю приоткрывшийся рот, складываю руки на груди и выдавливаю из себя: – Куда? – На пару слов, – мотает головой и отходит в сторону. – Кто это? – одними губами спрашивает Марина, но я встаю и иду следом за этой Даной. В итоге мы входим на улицу. У входа никого, администраторы лишь спросили не надо ли нам чего, но я отрицательно покачала головой. – Ну вот, вышли. Что хотела? – кидаю высокомерно, становясь напротив Даны. Она на полголовы выше меня плюс каблуки, а я в кроссовках. Рослая стерва. – Предупредить. Она даже не пытается быть любезной или играть, видимо, маски сброшены. Замечаю, что женщина взбешена. – Ты можешь ни на что не надеется. Тебе ничего не перепадёт. Забудь про Лёшу. Мне не нравится её тон – это раз, перепадает собакам и кошкам с хозяйского стола – это два. Очень хочется вонзить ногти в её холёную щёку, но я держусь. Спокойно отвечаю: – Да мне и самой не надо, спасибо. Фыркает. – И не думай, что общее прошлое делает тебя какой-то особенной. – Общее прошлое? – А ты думала, мне Лёша ничего не рассказал? Я в курсе, что между вами было. Так вот: где оно было, пусть там и остаётся. – Ну если Лёша рассказал про прошлое, наверное, упомянул, что мы почти десять лет не общались. Усмехается криво. – Можно и двадцать не общаться, но я всё заметила. Как ты на него смотришь… слюни подотри, он не твой. – Тогда он твой? – Да, мой. – Не знаешь ты его. Соколов ничей. Он сам по себе. Раз уже кто-то решил скрестить шпаги, это не значит, что я останусь в стороне. Хочет показать, что она всё знает про своего «жениха», так мне тоже есть, что сказать. – Не тебе судить: знаю или не знаю. Это с тобой у него было десять лет назад. А со мной последние четыре года: регулярно и много. Мы поженимся, а ты не лезь в наши отношения. Если помогаешь ему с ремонтом, вот этим и занимайся, а свои влажные мечты оставь при себе. Никогда не знала, как реагировать на подобные оскорбления, вот и сейчас не нахожусь с ответом. Говорить что-то в тон – это скатываться до её уровня. – Я предупредила, – многозначительно добавляет Дана, а потом закидывает сумочку на плечо и уходит. Зачем женщины этим занимаются? Сыплют угрозами, самоутверждаются за чужой счёт? Помечают территорию? Разве это не мужское занятие? Да… борьба за самцов приняла какие-то масштабные обороты. Никогда не могла представить себя в подобной роли. Да и если мужчина в тебе не заинтересован, тут угрожай, не угрожай конкуренткам, всё равно уйдёт. Постояв ещё минутку на крыльце, чтобы отдышаться и прийти в себя, возвращаюсь в кафе. – Где Вова? – испуганно спрашиваю Марину, замечая, что сына нет за столом. – Да расслабься ты, мамаша. Вон он, в детскую комнату отпросился. Скачет с ребятами. Быстро оборачиваюсь и делаю пару шагов, притормаживаю, когда замечаю Вовчика. Действительно, играет с кем-то уже. От сердца отлегает, выдыхаю и сажусь за стол. Марина вопросительно смотрит на меня, параллельно тыкая вилкой в тарелку, собирая мелкие листья салата. – Кто эта мадам? – Ай, – отмахиваюсь. – Неважно. – Нет, серьёзно, кто? И как тебя нашла? – Как нашла не знаю. Следила, может. Или случайность. – Случайность, Вер? В большой Москве, где ты просто песчинка среди миллионов? – Не суть важно. А кто… ну как тебе объяснить. Помнишь, я про Соколова и себя рассказывала? – Конечно, помню. Марина жмурится от удовольствия, закидывая в рот помидорку-черри. – Ой, балдёж, соус просто класс. Ну так и что там насчёт Соколова? – Невеста это его. На слове «невеста» я делаю кавычки в воздухе указательными и средними пальцами. – В смысле, «невеста», – Марина повторяет жест за мной. – Ненастоящая, что ли? – Да чёрт их разберёшь. Но зато с великой претензией. – А он что сам говорит? Есть у него невеста? – А мы это не обсуждали. – Ага. Это не обсуждали, зато целовались. Про «Манго» я тоже Марине рассказала, да она и сама была в клубе, заметила, что я куда-то пропала, поэтому прямо там на месте и задала вопрос в лоб. Лично она с Соколовым не встречалась, общалась только по телефону и почему-то разобиделась на меня, что я их друг другу не представила. На что я её спросила, представляла ли она, как это выглядело бы? По меньшей степени странно. С чего мне кого-либо из своего круга знакомить с водителем брата? – Ну… да… целовались. К сожалению. – На твоём лице что-то сожаления не вижу, – ухмыляется подруга. – Может, вы ещё чего делали? – Нет. – Так может, пора? – Нет! – смеюсь растерянно. – Марина, хватит, оставим тему. Давай про что-нибудь другое поговорим. – Ой, тут такие бразильские страсти кипят, а ты про другое хочешь разговаривать. – Какие к чертям страсти? Я замужем, забыла? Марина вдруг грустнеет. – Нет, не забыла. Слушай, а может, тебе развестись? – С чего это вдруг? – Сама же говорила, с Ильёй не всё гладко. – У всех пар бывают кризисы. – И тут, как по мановению волшебной парочки, на горизонте возникают сексуальные бывшие? – Возможно это Вселенная проверяет отношения на прочность. Мне почему-то тошно от своих же слов. Потому что это самообман, наш кризис с Ильёй начался давно и длится уже не один год, зато мы оба делаем вид, что как бы всё в порядке. Подходит официант, чтобы подлить морса в бокалы. Делает это так элегантно, будто наполняет их вином, а не фруктовым компотом. Тему мы всё-таки меняем, но мыслями я не с подругой. Думаю о Дане и её словах. И чем больше думаю, тем сильнее злюсь. Значит, Соколов ей всё про нас рассказал. Зачем? Нет, я в принципе понимаю, что женщины любят вытягивать из мужиков всю подноготную, чтобы потом в подходящий момент попрекнуть этим прошлым или использовать информацию против мужчины. Но я искренне считала Лёшу мудрее. А он мало того, что посвятил её в детали нашей истории, так ещё и сдал, кто я такая. Не то чтобы это меня слишком волновало, просто хочется спокойствия, а не, фигурально выражаясь, плевков в лицо от малознакомых неприятных женщин. Где-то через полчаса прибегает Вовчик весь красный и взмокший. Отпускаю его ещё минут на десять, а потом прошу посидеть рядом и остыть перед дорогой. В машине сын ожидаемо вырубается, а я мчу по шоссе и продолжаю хмуриться, думая о Лёше и о том, что было. И чем больше думаю, тем сильнее вскипаю. Он появился на горизонте и жизнь превратилась в эмоциональные качели. И кажется, мы ещё не успели на них накачаться. *** На следующий день, когда выезжаю за ворота коттеджного посёлка, замечаю серый внедорожник, который срывается следом за мной. В зеркало заднего вида смотрю на водителя. Мужик какой-то. Пристроился мне в хвост. Не из местных. На широкополосном шоссе, он также держится рядом. Не знаю почему, но я напрягаюсь. Уже на подъездах к городу он меняет ряд, а потом и вовсе скрывается из виду. Остаётся увериться, что я себя накручиваю. Мне как-то после вчерашних угроз Даны не по себе. Слишком много ей про меня известно. Её появление в кафе было полной неожиданностью и мне не нравится, что она лезет в мою жизнь. А ещё, кажется, в курсе моих перемещений. Если она большой параноик, то вполне может кого-нибудь для слежки нанять. Да нет, бред. Так и самой до паранойи недалеко. День я провожу в разъездах по магазинам – подбираю декор для клиентов. Заранее просмотрела каталоги и наметила маршрут, хочется всё пощупать и посмотреть вживую. Несколько часов провожу в фирме, занимающейся изготовлением эксклюзивных светильников. Мне всё настолько нравится, что решаю обновить освещение в своей собственной гостиной, и подбор нужных элементов затягивается. К машине возвращаюсь, когда на улице уже темно. Достаю ключи, а сама смотрю по сторонам. Всё тот же серый внедорожник стоит чуть поодаль. Я, наверное, глупая. Другой бы прыгнул в автомобиль и вдарил по газам, но я чувствую лишь злость. Разворачиваюсь и иду прямо к преследующей меня машине. Водитель вдруг врубает заднюю, быстро разворачивается и уезжает. Да что ж такое! Прищурившись, смотрю ему вслед. Вот одним местом чую, что без Даны не обошлось. Теперь понято, каким образом она в курсе моих перемещений. Наверное, просит докладывать, встречаюсь ли я тайком с её Лёшенькой. А если и встречаюсь, то что? Она ему претензии предъявит или придёт ко мне с ножом и пистолетом. Достаю телефон и, пылая гневом, набираю Соколова. – Слушаю, Вер? – снимает он трубку на первом же гудке. – Ты Дану-то свою попридержи. Она совсем страх потеряла. – Что случилось? – напрягается, это я по голосу понимает. – Преследует меня, угрожает. Ты с кем связался, Соколов? Успокой невесту. Перед свадьбой у неё нервы совсем ни к чёрту. – Тебе сейчас помощь нужна. Смеюсь в динамик. Насмешил. – Ты что, это? Боишься за меня? Не переживай… я не из пугливых. – Вера, ты где? Я могу приехать, забрать тебя. – А ты где? Вернулся уже? – задаю встречный вопрос. – Да, утренним рейсом. – С прилётом. Сбрасываю звонок и решительным шагом направляюсь к машине. Как же меня всё бесит в этот момент. И телефон, начавший трезвонить, не исключение. – Да? – бросаю скупо. – Вера, мы не договорили. Давай так, стой где стоишь, я тебя заберу. – Не надо меня забирать. Со мной всё в порядке. – Окей, давай по-другому. Я тут на квартиру заехал. Вижу, что проведена большая работа, так вот у меня есть кое-какие замечания. – Замечания, серьёзно? – Пожелания, – тут же перефразирует он. – Подъедешь? Обсудим? И в целом, каким это образом ты занялась ремонтом моей квартиры, обсудим. А то вопрос незакрытым остался. – Все пожелания следовало указывать на этапе обсуждения проекта. От вас, Алексей Семенович, таковых не поступало. – А меня с дизайнером не познакомили, – заявляет с иронией. – Уверен, тогда бы они возникли. Вера, приезжай, на пару слов. – Ты на часы смотрел? – Да. – Доброй ночи, хорошего вечера. Я снова первой кладу трубку. Залезаю в машину и выдыхаю. Пикировки с Соколовым – это что-то новенькое. В прошлом мы практически не ссорились и не спорили, а сейчас мне и ему хочется выцарапать глаза за компанию с его невестой. Просто так, в целях профилактики. Выехав на проспект понимаю, что на полном серьёзе собиралась ехать домой, но внутренний навигатор почему-то привёл меня к дому Соколова. Что за чёрт! «Признайся, ты просто хочешь его увидеть». Ворчу на себя, но признаюсь. Да-да! Миллион раз да, хочу. Сердитая на саму себя, выскакиваю из машины и решительным шагом иду в подъезд. Ключи от его квартиры у меня в сумочке. Поэтому я не пользуюсь ни домофоном, ни звонком. Конечно, есть вариант, что Лёша уже уехал, но что-то подсказывает мне, что это не так. Да и одно из окон светит скупым дежурным светом. Хочется шандарахнуть дверью об стену со всей дури, но я берегу свежий ремонт и аккуратно прикрываю её. – Вера, всё-таки приехала. Соколов выходит в коридор. – Да. Как видишь, жива, здорова. Если волнуешься, можешь одолжить мне пистолет. Я девочка самостоятельная. Что ты хотел обсудить? – Тебе лучше держаться от Даны подальше. Челюсть моя практически падает на пол. – Что? Ты… ты что? Я что? – заикаюсь возмущённо. – Да ты не так поняла, – он выставляет ладони вперёд, но меня уже несёт. – Напомню, это она, а не я, искала встречи. Это она, а не я, спустилась до оскорблений. Она твоя невеста, а не моя. – Вера, тише… я просто неверно выразился. И никакая она мне не невеста, и никогда не была. – Угу, скажи ещё между вами ничего не было. – Ну, было, но уже нет. – Это твоё дело и меня оно не касается. Можешь хоть по десять раз на дню разным девушкам в любви признаваться, как когда-то мне. Уверена, они с удовольствием это проглотят и сделают всё, что ты попросишь. Следующие его слова похожи на ледяной душ. – Разве я говорил, что люблю тебя? Лёша произносит это спокойным тоном, и я замираю. И затыкаюсь. Тишина оглушает. А да, точно, не говорил. Это я тогда сказала, что люблю, а Лёша промолчал. Так что действительно он прав, признаний от него в своих искренних чувствах не поступало. Качаю головой согласно и смотрю косо, потому что вскинуть повыше подбородок и окатить его презрительным взглядом просто сил не имею. – Да, прости, это я дура набитая призналась. А ты про любовь не заговаривал. Спасибо. Предельно ясно. Сама придумала, сама уверилась. Спасибо за честность, Лёш. И спасибо, что напомнил, какой идиоткой я была. – Ты вовсе не была такой. – Нет, была. Именно ею и была. Кажется, разговор закончен. Хочу уйти, но рука Соколова перегораживает мне дорогу. – Пропусти, – смотрю на его ладонь, упирающуюся в стену. – Вера. – Пропусти, я всё сказала. – Вера, да я не говорил, но это не значит, что не чувствовал. Задыхаюсь от возмущения. – Замолчи. Прекрати. Я не хочу это слушать, – звучит по-детски, но кажется, ещё секунда и разрыдаюсь от досады. – Всё давно в прошлом, – обрубаю я. – Нет. – Что значит нет? – Для меня нет. – Ты изменился, я повзрослела. Нам незачем ворошить то, что забыто. – Я не забывал, до конца никогда не мог. – Тогда где ты был эти годы? – Если бы не слово, которое дал твоему отцу, думаю, сорвался бы раньше. – Думаю… – горько усмехаюсь. – Опять ты моего отца приплетаешь? Хотел бы, давно бы объяснился. И хватит валить всё на папу. Это ты принял решение, а не он. Соколов вдруг хватает меня за плечи и прижимает спиной к стене. Его пальцы сжимаются и разжимаются. Ощущение такое, что сейчас он начнёт меня трясти, но этого не происходит. – Да как ты не понимаешь, что я не мог иначе! Тебе грозила опасность! – Ты был моим защитником, – он чуть ли не кричит, а я шепчу горячо, чувствуя, как подскакивает адреналин от его близости. – Ты бы меня в обиду не дал, я знаю. Но предпочёл сбежать. Грош цена твоим чувствам, если они и были. – Были и есть. – Не верю… иногда за счастье надо бороться, ты предпочёл уйти. Как слабак. Ой, не стоило мне произносить последних слов. Взгляд Лёши темнеет, а ладонь правой руки внезапно ложиться мне на горло. Он просто удерживает, не сжимает, но я дёрнуться не могу. Соколов наклоняет голову и приближает лицо к моему. – Ну всё, Вера, – буквально выплёвывает, – доигралась. Теперь я никуда не денусь. Поняла? Молчу, пальцы его чуть дёргаются, я пытаюсь сглотнуть, когда он большим и указательным поглаживает мою щёку. – Поняла, спрашиваю? Закрываю глаза на секунду – это моё короткое да. – Так вот. Хочешь, чтобы я боролся за тебя? Буду бороться. Хочешь, чтобы я осыпал тебя признаниями в любви? Осыплю. И никуда не уйду. Никуда. Если сама меня не прогонишь. Это понятно? Он разжимает пальцы, и рука перемещается ниже, скользит по ткани платья по центру груди. Это лёгкое касание вызывает во мне трепет, а прилив кислорода в лёгкие – головокружение. Я знала, что так и будет. Где-то на подсознательном уровне знала. И ждала. Поэтому и поехала к нему, а не домой. Тело покалывает от позабытых ощущений. Дымка возбуждения заполняет голову. Я пьяна его близостью. И хочу напиться. Только чёрта с два признаюсь ему в этом. – Перестань говорить со мной таким тоном. Упираюсь ладонью ему в плечо, чтобы оттолкнуть и гордо уйти. Но медлю. Разрываюсь между хочу и так надо поступить. Соколов усмехается. – Правильно, хватит разговаривать. Он рывком разворачивает меня лицом к стене, укладывая ладони плашмя на поверхность, будто я какой-то преступник, которого надо обыскать. Горячий язык и зубы терзают моё ухо и шею. Слышу свой стон, а потом ещё один и ещё один. Это уже выходит из-под контроля. Когда Соколов задирает подол платья и срывает моё нижнее бельё, вскрикиваю от неожиданности. Глубокий поцелуй и толчок. Без всякой подготовки. Да и не нужна она. Я уже готова. С того момента, как переступила порог этой квартиры готова. У меня чувство, что я ни на секунду не забывала, каково это – быть с ним одним целым. Я практически плачу, ноги не держат, если бы не руки Лёши, точно бы осела на пол. Но он не даёт мне упасть. И отстраниться тоже не даёт. Я в ловушке, из которой мне совсем не хочется сбегать.