Глава 20

Ратиславия, Златоборск

Месяц жовтень

Оставаясь в тени высокого свода, Вячко наблюдал за братом издалека.

Просторный чертог, где обычно гремели пиры, был почти безлюден, и тяжёлые шаги Ярополка прозвучали оглушительно громко. Глаза князя загорелись яростью, когда он закончил говорить с матерью. Княгиня Фиофано, окружённая боярскими жёнами, холодно посмотрела вслед своему сыну, пока не столкнулась взглядом с Вячко. Она не смогла скрыть презрения, поджала недовольно пухлые губы.

Ярополк тоже заметил Вячко и замешкался. Он хотел, кажется, уйти прочь, но всё же подошёл к брату.

– Что это было? – Вячко всем нутром своим почувствовал недоброе. Фиофано следила за ними издалека, лицо её оставалось мрачным.

– Идём.

Вячко оглянулся на мачеху, она гордо вздёрнула голову, отчего стала видна её полная смуглая шея. Чёрные глаза словно дыры зияли на одутловатом лице. С детства Вячко избегал её. Он помнил, как мать сторонилась Фиофано и учила тому же сына. Великий князь любил Милаву всем сердцем и никогда этого не скрывал. Он привёл её во дворец, одел в дорогие одежды, признал их сына своим, назвал Вячко княжичем. Мать никого не боялась, не стыдилась косых взглядов бояр, но стоило появиться рядом Фиофано, и она бледнела, словно видела саму Морану.

Когда Милава умерла, её тело вывезли из столицы втайне. После отец сказал Вячко, что её сожгли на костре по древнему обычаю, а пепел развеяли над водой. Так не осталось от Милавы, матери Вячеслава и сестры Горыни, на земле никакой памяти, кроме её сына. И каждый раз когда Вячко видел Фиофано, то вспоминал, о чём в тот год шептались в княжеском дворце:

«Фиофано отравила любовницу князя».

Учёные мужи на Благословенных островах хорошо разбирались в ядах. Кому, как не уроженке Белого города, дочери Императора, отравить полюбовницу князя? Больше Милава никому не мешала, в государственные дела не вмешивалась. Она была молода и здорова и вдруг сгорела за один день.

Каждый раз, когда Вячко смотрел на Фиофаоно, на языке его крутился один-единственный вопрос:

– Это ты убила мою мать?

Но вместо этого он кланялся и говорил:

– Да озарит Создатель твой путь, Великая княгиня.

Ярополк схватил Вячко за локоть и повёл прочь из чертога в безлюдный двор. Дождь и холод размыли землю. Ненастье загнало людей под крышу, в тепло, и не осталось никого, кроме братьев.

Вячко поёжился от порыва холодного ветра. Он бы предпочёл укрыться от непогоды.

Снежный князь без лишних слов достал длинный нож и скинул лазурный кафтан. Он вышел из-под навеса и остановился на середине двора, не страшась осеннего ливня. Белая рубаха быстро намокла, чёрные волосы прилипли ко лбу, но Ярополк слишком долго жил на севере, чтобы это его беспокоило.

– Что стоишь? Боишься намочить волосы? – насмешливо и хрипло прокричал он.

Вячко стиснул зубы и расстегнул застёжки кафтана, неохотно снял его, чувствуя, как мороз склизкой змеёй нырнул за ворот и обвился вокруг груди. Наземь он сбросил ножны с кинжалом, задумчиво обвёл оружие, которым учились сражаться отроки. В углу было оставлено деревянное копьё.

– Надеешься достать издалека? – посмеялся над его выбором Ярополк. – Трусишь, братец?

Вячко не ответил, погладил древко, приноравливаясь к оружию.

– Я бы предпочёл вовсе на кулаках, но тебе будет сложновато без преимущества, – ухмыльнулся он.

– Не зазнавайся, Вячко. Давно я тебе бока не мял, вот ты и осмелел.

– Когда ты последний раз меня одолел, мне было двенадцать.

– И ты мало с тех пор изменился, – оскалился Ярополк.

Вячко вышел под струи дождя, щуря глаза. Под ногами булькала вода, мягкая рыхлая почва напомнила Мёртвые болота, где в любое мгновение земля могла провалиться и затянуть в трясину.

Он обходил Ярополка кругами, примериваясь и прокручивая копьё, привыкая к его весу. Древко намокло, и рука чуть заскользила по гладкой поверхности. Краем глаза Вячко следил за братом, а тот стоял неподвижно, сжимая в руках скренорский нож скрамасакс – такой же он подарил лесной ведьме.

– К Моране всё это, – прохрипел Ярополк.

В мгновение ока он оказался рядом, налетел стремительно, но с пугающей силой. Как медведь. Нож просвистел рядом с ухом Вячко, тот увернулся, и лезвие вошло с глухим ударом в деревянный столб позади. Ярополк не умел драться не по-настоящему, без крови.

– Хочешь на кулаках, – прорычал он, выбил копьё из рук брата. – Будем на кулаках.

Вячко ушёл от удара и нырнул ему за спину. Ярополк – высокий и широкоплечий – развернулся и вновь бросился на него, попытался обхватить могучими руками. Но пусть Вячко был меньше брата, зато проворнее. И он вновь отпрыгнул в сторону, на этот раз схватил Ярополка за руку, попытался вывернуть за спину.

Ярополк вырвался, с размаху ударил кулаком, Вячко согнулся пополам, рвано выдохнул, ругнулся.

Ярость брызнула в кровь. Он кинулся на брата. Ярополк был тяжелее, но Вячко пнул его под ноги, уронил на землю, набросился сверху, теряя себя от злости. Брат успел схватить его за грудки. Мгновение, и он уже сверху.

– Как легко тебя вывести из себя, – прорычал Ярополк. Его рука замерла у самого подбородка Вячко, вены надулись от напряжения.

– Это ты как бешеный волк. Что, мать побранила словно мальчишку?

Ярополк всё же ударил. Ударил сильно, и Вячко зарычал, скинул брата с себя. Ярополк не сдался, набросился снова, и они покатились по земле, как два сцепившихся пса. С головы до ног они покрылись грязью. Как дети били друг друга зло, слепо. Никто не хотел сдаваться, никто не желал прекращать, пока не брызнула первая кровь. Вячко разбил Ярополку губу.

На этом и закончилась их нелепая потасовка. Они сели под дождём посреди двора. Грязь и вода стекали по коже и волосам.

– Вставай, – велел Ярополк. – Скучно с тобой на кулаках.

– Только не говори, что жалеешь меня, – с обидой проворчал Вячко. Ему не меньше досталось, чем брату.

Дождь попадал в глаза, и он часто моргал, пытаясь разглядеть Ярополка. Вячко встал, чуть не поскользнувшись на грязи. Брат удержал его и неожиданно обхватил в крепком объятии.

– Мать что-то замышляет против Дары, – прошептал он, и в шуме дождя Вячко подумалось, что он неверно его расслышал.

Ярополк отстранился, продолжая держать руки на плечах брата.

– Она сказала это?

– Мои люди перехватили её письмо Императору. Она просит прислать Рассветных сестёр. Но сомневаюсь, что мать станет их дожидаться.

– Ты уничтожил письмо?

– Чтобы она догадалась? Нет, – помотал головой Ярополк. – Ты отправишься с отцом и увезёшь с собой Дарину, в Златоборске останусь я один.

– Горяй сказал, что ей нужен учитель. Она не готова…

– Значит, научится по ходу дела. В Златоборске ей оставаться нельзя.

Вячко вдруг осознал, как сильно замёрз под осенним дождём. Он устало опустил голову. Брат был прав.

– Мы не можем потерять Дарину.

Ярополк кивнул, холодно сверкая голубыми очами.

– Если будет надо, я заставлю тебя жениться на ней.

– Не…

– У меня есть Гутрун, – глухо сказал Ярополк. – Она – наш ключ к северу. Конунг будет терпелив, пока у меня его внуки и дочь. Дарина куда важнее. Кто знает, быть может, если в княжеском роду вновь появятся чародеи…

Вячко думал о том, что стань Дара женой Ярополка, ей бы не был страшен и сам Император. Скорее всего, Ярополк думал о том же. Любил ли он Гутрун? Хоть когда-нибудь?

– На днях ты говорил иначе.

– Тогда я не видел глаз матери, когда она упоминает девчонку.

– Дарине это не понравится, – нахмурился Вячко.

– Посмотрим. Пообещаю то, что устроит вас обоих: Дарина станет княгиней, её семья получит богатство и безопасность, а тебя с Добравой никто не потревожит.

– Ты не знаешь Добраву. Она никогда не согласится…

– Насчёт Дарины, значит, у тебя сомнений нет? – хмыкнул Ярополк. – Впрочем, я уверен, что она оценит моё предложение. А Добраве стоит уже давно понять, что другого выбора у неё нет.

Вячко опустил голову, не желая глядеть брату в глаза.

– Она сказала, что оставит меня, когда я женюсь на другой…

– Глупости, быстро смирится. Поартачиться больно любит эта твоя Добрава…

И в это мгновение их прервал сердитый голос:

– Вы там совсем ополоумели?!

Вячко вскинул голову и увидел на крыльце Добраву. Уперев руки в бока, она гневно разглядывала мокнувших под дождём княжеских сыновей.

– Как вам вообще в голову такое взбрело? Что встали как два столба? Идите скорее под крышу.

– О чём я и говорил, – улыбнулся Ярополк. – Идём, красавица, не ругайся! – крикнул он девушке. – Подумай над моими словами, – прошептал он брату. – У нас осталось немного времени. Нужно повенчать вас до начала похода.

Они побежали быстрее к навесу, ныряя в сухость и тепло.

Ярополк тут же скинул промокшую до последней нитки рубаху и накинул на голое тело кафтан. Вячко проделал то же самое, встретился глазами с Добравой и улыбнулся виновато, точно нашаливший мальчишка.

– Вот дураки, – пожурила их девушка, украдкой рассматривая ссадины на лице Вячко. – Заболеете да помрёте, не дай бог, так на кого князь государство оставит?

Ярополк сверкнул кривой улыбкой.

– Какую ты девушку выбрал, Вячко, – оценил он. – Никому спуску не даст. Огонь, а не девушка.

Добрава смутилась и хотела, видно, по привычке своей легко ударить князя, но вспомнила, с кем разговаривала, и потупила взгляд.

– Будто я не права, – пробормотала она. – Идите внутрь скорее, вам переодеться нужно.

– С тобой куда угодно, – нагло скалясь, произнёс Ярополк, за что получил толчок локтем от брата, и захохотал ещё громче прежнего. – У меня, кстати, для тебя дело, Добрава. Передашь госпоже лесной ведьме весточку от меня?

Он достал маленький берестяной свёрток из калиты, висевшей на поясе.

– Думаю, это заставит нашу хмурую гостью улыбнуться.

* * *

Весь вечер Дара стояла у окна. Дул ветер от реки, и Добрава несколько раз порывалась закрыть ставни, но Дара не позволяла этого сделать.

Она всё ждала, гадала и не могла найти покоя.

Сестра была такой доверчивой и простодушной. Любой мог её обидеть, а бестолковый Ежи казался ненадёжным защитником. Как они справились в пути? Цела ли была Веся?

Дара развернула записку, полученную от Снежного князя, перечитала в который раз и улыбнулась. Ярополк разрешил ей гулять по городу. Значит, встретиться с водяным в следующий раз будет легче. Осталось только дождаться от него знака.

Река оставалась спокойной. Чем ниже заходило солнце, тем быстрее темнели воды Звени. Дара замёрзла и попросила Добраву принести тёплое молоко. И когда служанка уже собралась выйти, в дверь постучали.

– Ну и холод тут. Ты, Дарина, видимо, сильно любишь зиму?

На пороге стоял Снежный князь. Он улыбался, разглядывая её. Дара растерялась, опустила скрещённые руки. Она так крепко сжимала пальцы, что ногтями впивалась в кожу ладоней.

– В моём княжестве морозы зимой такие лютые, что море промерзает до самого дна. Может, я покажу тебе однажды.

Дара не нашлась что ответить. Щёки её густо покраснели.

Мимо князя, поклонившись, прошмыгнула Добрава. Ярополк прикрыл за ней дверь.

– Я не хотел беспокоить тебя в столь поздний час, но подумал, тебе стоит как можно раньше это узнать и лучше от меня. Великий князь возьмёт тебя с собой в Лисецк.

Её точно столкнули с крутого обрыва прямо в пропасть. Если Дара на что-то ещё надеялась, верила, что обойдёт беда, то теперь ничего было не изменить.

– В Лисецк? – переспросила она.

– Там соберётся ополчение, – пояснил Ярополк.

Он обогнул стол и лавки, подошёл к открытому окну, встал совсем рядом с Дарой.

– Я просил, чтобы тебя оставили со мной здесь, в Златоборске, – он говорил тихо, вкрадчиво. В его голосе пел огонь костров и ветер северных морей. – Но лесная ведьма нужна больше на границе. Послушай, – он вдруг взял её лицо в свои ладони, заставил посмотреть на себя. Его руки обжигали кожу, его глаза пронзали насквозь. – Ты будешь там в безопасности. Никто не тронет тебя. Я вижу, что ты боишься, Дарина, но не нужно. Ты лесная ведьма, нет чародея сильнее тебя, но и ценнее тоже. Ты обладаешь невероятной силой. Ты можешь одна защитить целый город. Ты можешь призвать духов и повелевать ими.

– Как в Ночь костров?

– Ты мне скажи, лесная ведьма.

– Я не знаю ничего, – она попятилась, вырвалась из его рук. – Духи не подчиняются мне, напротив, играют со мной, путают. Меня никто ничему не учил. Всё, что я когда-либо сотворила, я сделала случайно, по наитию.

Нечто неуловимо переменилось в лице Ярополка.

– А другие лесные ведьмы? Чему они учили тебя?

– В лесу никого нет и, кажется, давно уже не было.

– Значит, мы найдём тебе других учителей, – он поджал губы.

– Я не успею научиться. Война совсем скоро…

– Если постараешься, то всему научишься.

– Я не хочу на войну.

Ярополк медленно громко вздохнул и закрыл ставни.

– Как бы мне ни хотелось тебе помочь, но возражать Великому князю даже я не посмею. А он желает видеть тебя рядом с собой в Лисецке.

Там, где соберётся ополчение. Дара не была воином, а всего лишь дочерью мельника. Она бы умерла на поле боя.

Дыхание перехватило. Дара открыла рот, но не смогла произнести ни слова. Ярополк что-то говорил, но она не могла уловить суть.

Ей нужно найти сестру. Ей нужно вернуться домой. И… что ей нужно? Что ей по-настоящему нужно?

– Спокойной ночи, Дарина.

Ярополк быстро оказался у двери. Дара чуть не бросилась за ним, чтобы схватить за руку, объяснить, как важно ей было отыскать сестру и вернуть её домой. Как страшно было идти с княжеским воинством на границу. Но она промолчала.

Снежный князь ушёл, и девушка осталась одна. От ветра заскрипели ставни и снова приоткрылись. Дара потянулась, чтобы закрыть их, и вдруг заметила, как ярко заблестела вода в реке, точно ловя лучи уходящего солнца. Но на улице потемнело, уже наступила ночь, и небо закрыли тучи. А Звеня и Вышня сверкали, манили на берег.

И потонувшая во мраке надежда снова показалась на свет.

Дара почувствовала, как губы растянулись в улыбке. Водяной звал её. Нельзя было дальше медлить.

Вернулась Добрава с тёплым молоком, и пока Дара пила, служанка готовила постель ко сну. Стоило ей погасить свечу и выйти из покоев, Дара выбралась из-под одеяла, бесшумно опустилась на пол и достала свой мешок, проверила в очередной раз, всё ли собрано. Сердце колотилось в груди так громко, что, казалось, слышно было даже на улице.

Завтра.

Она найдёт Весю и вернёт её домой. Дальше пусть судьба решит за Дару, как ей поступить. Но сначала она вернёт сестру домой.

Долго она не могла заснуть и лежала с открытыми глазами, размышляла, как незаметно пронести мешок мимо стражи и служанок, что следили за ней днём и ночью. И, наконец, надумала.

Как только стало светать, Дара накинула шерстяной платок, пробежала босая по деревянному полу к окну и распахнула ставни. Щурясь в полумраке, она долго выводила буквы на бересте. Ей редко приходилось писать, каждое слово далось с трудом.

«Приходи сегодня в час заката».

Снежный князь ещё мог помочь ей, пусть сам того не желал.

Улыбка не сходила с лица, когда Дара велела Добраве передать бересту Снежному князю.

Всё утро дышало счастьем. Дара села у распахнутого окна расчёсывать волосы и отметила с радостью, что они почти отросли до плеч. Она попыталась заплести две косы, но у неё ничего не вышло. В раздражении шипя, Дара распутала пряди и позволила вернувшейся служанке собрать их в причёску.

– Незамужние девушки не прячут волос, – хмуро самой себе сказала Дара, но Добрава посчитала, что обращались к ней.

– Они и две косы не плетут, не знаю, зачем ты пыталась, госпожа…

– Я всегда раньше так делала! – возразила Дара.

Её слова заставили служанку смутиться.

– Это только для замужних…

Дарина вскинула бровь, пылающим взглядом рассматривая себя в мутном зеркале. Вздохнула, прогнала гнев.

Сегодня. Уже сегодня. Эти слова успокоили и заставили взять себя в руки.

– Я пойду на рассветную службу, после ты не будешь мне нужна до самого вечера, – решительно заявила она, когда Добрава закрепила волосы на затылке и положила на голову серебряный венок из тех, что носили на Благословенных островах. Он крепко обвивал виски, сверкая зеленью изумрудов, и Дара улыбнулась своему отражению.

– Как пожелаешь, госпожа.

Добрава держала в руках лёгкий платок на голову.

– Нет, – Дара раздражённо взмахнула рукой. – Убери. Подай кафтан. Тот, на котором вышит вьюн.

Зелёная дорожка обвивала золотые кайло, украшавшие длинные рукава. Дара знала, что наряд был шит на кого-то другого, но он так шёл ей, как если бы был создан нарочно для лесной ведьмы.

Она невольно залюбовалась своим отражением в зеркале. Когда-то Дара могла смотреть на себя только в мутной воде запруды и носила одну и ту же понёву круглый год. Оказавшись в княжеском дворце, она полюбила одеваться в дорогие ткани и меха и чувствовать себя госпожой, но цена нарядам оказалась слишком высока.

Впервые на службе Дара молилась по-настоящему, впервые просила Создателя о защите и помощи. Она сомневалась, она меняла своё решение каждую лучину и то порывалась бежать из Златоборска, то убеждала себя, что это было невозможно.

– Помоги, дай мне знак, – прошептала она, поклонившись золотому солу. – Я не знаю, что мне делать.

Дара осенила себя священным знамением и, кажется, почти поверила в Создателя. Золотой сол молчал, как молчали и старые боги предков. Только духи наблюдали из темноты, сверкая золотыми глазами.

* * *

Дара удивилась не на шутку, когда обнаружила у себя в покоях подарки.

– От Великого князя? – уточнила она, разглядывая шапку из лисьего меха.

– Не указано, – ответила Добрава.

Видимо, так Ярополк желал задобрить гостью и загладить вину. Дара хмыкнула, вынула из сундука тёмно-красное платье. Вышивка на нём была такой тонкой, искусной, что трудно было представить, сколько времени ушло у мастерицы на работу.

– Здесь есть и угощения, – Добрава приподняла крышку серебряного ларца.

Внутри лежали разноцветные кусочки неизвестного ей кушанья. Дара с подозрением присмотрелась и взяла один.

Голос Добравы прозвучал надменно:

– Это восточное лакомство из вольных городов, оно очень сладкое и дорогое.

– Что же, купцы из степей до сих пор у нас бывают?

– Торговля и война мало друг друга касаются, – равнодушно пожала плечами служанка.

Дара плотно сжала губы. Она вспомнила спалённое Заречье, тёмную родную избу, забитую испуганными односельчанами, раненого Барсука, своего погибшего отца. Разве можно было об этом забыть? Разве можно было закрыть глаза на бесчинства степняков?

– Ну так пусть другие торгуют, раз у них гордости нет, – фыркнула она. – А я их сладости есть не буду.

Она с презрением швырнула лакомство обратно в ларец. Может, стоило вовсе вернуть подарки Снежному князю? Только даже для лесной ведьмы это непозволительная грубость.

Росло раздражение в груди. Дара вдохнула глубоко. Осталось совсем недолго потерпеть. Нужно было дождаться заката.

– Я устала, иди к себе, – велела она.

– Ты не желаешь отужинать, госпожа?

– Нет, – сердито отрезала Дара.

Она отвернулась к окну, за которым медью отливал город. Добрава недобро покосилась на госпожу, но поклонилась и вышла из покоев.

Стоило двери затвориться, Дара кинулась к ней, прислушалась, ушла ли служанка. Снаружи было тихо.

Тогда она на мысочках подошла к кровати и вытащила из-под неё свой старый мешок. В него она сложила все украшения, что остались после платы водяному. Из сундука Дара взяла большой шёлковый платок, которым обычно покрывала волосы в храме, им обернула мешок и положила на лавку у стены. Осталось только дождаться князя.

Дара машинально потянулась к ножу на поясе, отдёрнула руку. Не это её главное оружие. Сосредоточившись, она сложила руки вместе и, не расцепляя пальцев, вывернула ладонями наружу. Повторила ещё раз. Колдовство Ауки было опасным, смертельным даже. Но вопрос теперь стоял о жизни, и Дара разучивала заклятие раз за разом, пока в дверь не постучали.

Она ждала князя, но всё равно вздрогнула от испуга. Сердце кольнул холод. Было ещё слишком светло, слишком рано.

Ноги стали деревянными. Руки едва заметно затряслись, когда она открыла гостю. За порогом стоял Горяй.

– Добрый вечер, – беспокойно сказал он. Глаза его забегали по сторонам. – Что-то стряслось? Ммм?

Вжав голову в плечи, он вошёл в покои, прежде чем Дара успела придумать ответ.

– О, князь вновь щедро одарил тебя, – пробормотал чародей, заметив сундуки.

Девушка поспешно прикрыла дверь, чтобы гридни не увидели и не услышали лишнего.

– Да, очень щедро, – растерянно проговорила она. – Зачем ты пришёл?

– Мне кое-что нашептали, – негромко сказал Горяй.

Дара с сомнением посмотрела на него.

– Домовой видел, как ты собираешь вещи. Ты уходишь?

– Тише, – Дара приставила палец к его губам, хотя Горяй и без того говорил еле слышно. – Вот же предатель…

– Не вини его, мы с ним старые друзья. Двум чародеям не стоит жить под одной крышей, домовой никогда не подружится с обоими.

От досады Дара прикусила щёку изнутри. Что делать, если чародей попробует её задержать?

Горяй присел на край постели, разглядывая подаренные наряды и угощения.

– Не бойся, я не буду тебя останавливать, хотя и должен.

– Почему?

Он переменился в лице.

– Я помню, как мои друзья бежали из Златоборска, а я решил остаться. Тогда мне казалось это храбрым, теперь глупым. Мне стоило уйти с ними.

– Почему ты остался?

Горяй улыбнулся печально и уставился в сторону, отводя глаза.

– Из-за жены. У нас был ребёнок, сын. Они не были чародеями. Им нужен был дом, а Великий князь пообещал мне защиту в обмен на службу, – чародей говорил рублено, выдавливал каждое слово, как гной из раны. – Но не помогло ни слово князя, ни защитные знаки…

– Что случилось? – чуть дыша спросила Дара.

– Недостаточно оказалось моего покаяния Создателю, – засмеялся Горяй неожиданно громко. – Мало, слишком мало для Рассветных сестёр и Охотников. А знаешь, чего у них всегда в достатке? Железа, выкованного в Холодной горе. Оно жжётся, жжётся!

Чародей закачался, сидя на месте, уставился куда-то перед собой расширенными, полными ужаса глазами. Дара боялась пошевелиться.

– У этих женщин нет сердца, они отдали себя солнцу, но забрала их луна. Холод в душе, ночь в глазах. Люди этого не видят, Пресветлые Братья этого не видят, но я-то да.

Он принялся странно, жутко смеяться, и Дара испугалась, что кто-нибудь услышит их. Ей не нужно было лишний раз привлекать к себе внимание.

– Горяй, прошу, успокойся, – кинулась она к чародею. – Всё в прошлом, тебя никто не обидит.

– А мою семью? – Его взгляд неожиданно прояснился.

Дара молчала, не зная что сказать.

– Кто такие Рассветные сёстры?

– Монахини. Они… они… из-за них я такой. Собака без нюха, рыба без хвоста.

Где-то среди всех сказок, былин и песен потерялась история о Рассветных сёстрах. Дара слышала о них однажды, но не помнила, что именно. Как могли монахини так сильно навредить Горяю, что он до сих пор с ужасом их вспоминал? Разве были для чародея опаснее люди, чем Охотники?

– Великий князь велел найти тебе учителя, – произнёс Горяй. – Сам я не сгожусь, но знаю одного человека. И он потребует ещё большую плату, чем князь. Я не сразу это понял, не сразу. А потом подумал о Злате. Она была совсем одинока в Великом лесу. Никто не мог её остановить. Уже тогда все умерли, понимаешь?

Он наклонился так близко, что они чуть не столкнулись носами. Дара отстранилась. Чародей был безумен. Ей хотелось сорваться с места и убежать прямо сейчас, покинуть этот город навсегда. Златоборск был прекраснее всего, что Дара видела в своей жизни, но нутро его страшило больше, чем чащоба Великого леса.

– Тебе нужно бежать, Дара, в этом деле я тебе не помешаю, – пообещал Горяй. – Если надо, то даже помогу. Нужно тебе что-нибудь?

Стоило привыкнуть к тому, как легко и быстро чародей менялся, но каждый раз его поведение заставало врасплох. Дара глубоко вздохнула и расправила складки платья, приводя мысли в порядок.

– Я собрала вещи в дорогу и взяла некоторые драгоценности, но не знаю, когда получится их продать, а так у меня совсем нет денег.

Горяй кивнул. Рассеянно он запустил руку в подаренный князем сундук и взял горсть восточных сладостей.

– Могу помочь с золотом, – сказал он.

Дара тепло улыбнулась.

– Спасибо, – прошептала она. – Тебя не накажут?

– Как будто мне известно что-то, за что можно меня наказать. Что, девчонка с мельницы сбежала? – изобразил он удивление. – Так и знал, что нельзя ей доверять.

Горяй улыбнулся хитро и положил в рот сразу несколько кусочков лакомства.

– Почему ты остаёшься здесь? Если они убили твою семью, то зачем тебе служить им?

– Я служу князю, а он не стал бы лишать меня семьи, он знает, что значит терять любимых.

– Тогда кто это сделал? – нахмурилась Дара.

– Те же, кто следит, чтобы в белоснежных храмах было больше золота, чем в княжеских палатах.

– Я всё равно не понимаю, зачем оставаться.

– Мне больше некуда и незачем, – грустно произнёс он и вдруг скривился.

Дара насторожилась. Дыхание Горяя сбилось. Он попытался что-то сказать, но только сильнее захрипел и рухнул на пол, столкнул ларец. Сласти разноцветным ковром раскатились по полу.

– Горяй!

Она приобняла его за плечи, потянула наверх, на постель, но чародей упёрся руками в пол, закашлял рвано, громко, выплёвывая на деревянные доски кровь с кусочками лакомства.

– Горяй, что мне делать? Подскажи, – запричитала Дара. Она же была ведьмой, она должна была придумать, как излечить его.

– Я-а-ад…

– Подожди, я постараюсь.

Мысли смешались. От ужаса одеревенели руки и ноги. Дара опустилась на колени рядом с чародеем.

– Сейчас, потерпи.

Что она должна сделать?

Горяя начало рвать кровью, он посинел, захрипел натужно.

Она лесная ведьма. Её силы больше, чем в любом чародее. Она рождена в Великом лесу. Она уже справилась однажды, когда спасла Барсука.

Руки дрожали, как у пьяницы. Дара прикусила губу до крови, потянулась к окну. Нужна была сила, жизнь. Непослушными пальцами она переломила луч. Горяй скрутился от боли на полу в луже собственной крови. С трудом Дара удержала его, обмотала шею и грудь золотым светом.

Внутри щёлкнуло что-то, вспыхнуло с рёвом.

Нить истончилась, выскользнула из пальцев. Дара потянулась за ней, упустила. Снова попыталась поймать и снова не удержала.

Горяй кашлял, бился в судорогах. В глазах у Дары потемнело. Огонь ревел внутри, заглушал всё вокруг, и раз за разом она безуспешно пыталась ухватить плетение. Вслепую она шарила руками вокруг себя. Где же это тепло? Где же жизнь?

И вдруг поймала новую нить, та была крепкой, яркой. Такая спасёт Горяя, такой можно вытянуть из лап смерти. Дара улыбнулась, потянула сильнее.

Женский голос вскрикнул и резко оборвался.

Дара подскочила от испуга, дёрнула нить и вдруг выронила, развернулась. Позади стояла Добрава. На груди её расплывалось красное пятно. Нить, что тянулась от её сердца, медленно тухла.

Другой конец Дара держала в своих руках.

– Нет…

Исчез золотой свет, и Добрава упала, ударилась головой прямо об железный угол сундука, обмякла, затихла. И больше не пошевелилась.

Дара прижала ладонь ко рту, сдерживая крик. Она… Она…

В одно короткое неуловимое мгновение Добрава стала совсем пустая, серая. Ни огонька, ни искры.

Кровь растекалась по полу. Судорожный всхлип сорвался с губ.

«Нельзя, нельзя теперь рыдать».

Дара обернулась к Горяю. Лицо его посинело. Весь он был измазан в крови и рвоте, лежал на полу, уткнувшись носом в доски, и тело его било мелкой дрожью. Он был ещё жив. Его ещё можно было спасти.

Даре пришлось собрать всю волю, чтобы вновь ухватить луч. Этот был слабее предыдущего, тонкий и всё норовящий рассыпаться всполохами. Но Дара потянула на себя, обмотала им чародея.

На мгновение показалось, что это помогло. Горяй и вправду перестал плеваться кровью, он вздохнул спокойнее и замер.

– Горяй, – позвала Дара. – Горяй…

Но чародей больше не дышал. Расширенные глаза застыли.

Золотой луч на его шее угасал. Оцепеневшими пальцами Дара продолжала удерживать тающую нить.

Но может… хоть кто-то? Не могли они оба…

Дара обернулась к Добраве. На четвереньках, перепачкав руки в крови, подползла к служанке и коснулась её щеки. Девушка не шевелилась, глаза стали что стеклянные бусины.

– Нет, – выдохнула в ужасе Дара. – Нет, пожалуйста.

Она отказалась поверить, припала к груди Добравы, попыталась расслышать стук сердца и оглохла от пугающей тишины.

– Пожалуйста, – прошептала дрожащими губами Дара. – Пожалуйста…

Прищурившись, она стала искать нить, но нашла только пустоту. Ей не показалось, не привиделось. Добрава была мертва. Дара её убила.

Она отпрянула от тела и отползла назад, упираясь спиной в стену. В странном оцепенении обвела взглядом комнату, где на полу лежали два мертвеца.

Её повесят. Или сожгут. Или утопят. Опираясь о стену, размазывая кровь по дереву, Дара поднялась на шатающихся ногах.

Скоро должен был прийти Ярополк.

Она перешагнула через лужу крови и рвоты, расплывшуюся вокруг Горяя, подошла к тазу с водой. Вымыла руки. Оглядела собственное платье: оно тоже было в крови.

Дара двигалась точно во сне, не задумываясь. Поспешно стянула одежду, скомкала и бросила в угол. Из ближайшего сундука с подарками достала платье и натянула на себя, торопливо одёргивая ткань и поправляя выбившиеся из причёски пряди. Дара смочила ленту для волос и обтёрла перепачканные сапоги. Накинула тёплый кафтан. Прижала к груди обмотанный шёлковым платком мешок.

Она не стала зажигать свечей.

Замерла у самой двери в ожидании.

Дара стояла с лучину на месте, боялась даже дышать. Тишина стучала в висках. В углах шуршали тени. Из всех щелей выглядывали духи. Они почуяли кровь.

– Прочь, – прошептала Дара.

И они отступили, притаились на время.

Дара вслушалась в шум за стеной. Казалось, что прошла вечность. Она начала думать, что князь никогда не придёт.

Если это он прислал отравленные лакомства, то верил, что Дары уже не было в живых. Поэтому он опоздал. Незачем спешить к мертвецу.

Но раздался стук.

– Кто там? – собственный голос плохо подчинялся.

– Это я.

Дара приоткрыла дверь так, чтобы проскользнуть самой, но не дать князю разглядеть, что происходило в её покоях.

– Идём, – Дара смогла выдавить улыбку. Измученную, пугающую, но князь ничего не заметил. Его глаза горели так же дико, как у зверя на охоте.

– Что это? – с ухмылкой кивнул он на узел в её руках.

– Подарок.

– Мой тебе, я вижу, понравился, – заключил он, оглядывая её с головы до ног.

– Очень, – пролепетала она. Руки её похолодели.

Но Ярополк ничего не заметил.

– Я рад, – низким голосом произнёс он. – Могу узнать, зачем ты просила меня прийти?

– Хочу прогуляться с тобой, князь, – ответила Дара. – К тому месту, где мы в прошлый раз случайно встретились.

Ярополк с предвкушением улыбнулся, не размыкая губ.

– Идём, – согласился он.

Дара шла рядом, смотря под ноги. Она путалась в подоле, спотыкалась, и Ярополку пару раз пришлось поддержать её за локоть.

– Что с тобой? – с насмешкой спросил он.

Ярополк сам признался, что прислал ей подарки. Не осталось никаких сомнений. Зачем же он хотел её погубить? Неужто солгал Вячеслав, когда сказал, что им нужна лесная ведьма? Или Снежный князь вёл свою игру, которую не понять дочке простого мельника?

Она могла теперь просто спросить, но шла рядом и молчала, только считала шаги до ворот, ведущих из города.

Наконец они вышли из душного дворца.

Дара ещё крепче прижала к груди узелок, и это вызвало смех у Ярополка.

– Давай помогу, – предложил он. – Всё же это мой подарок.

– Рано ещё.

– Не терпится его получить, – хрипло произнёс мужчина, наклонившись к её уху.

Редкие прохожие косились на них со смесью возмущения и жгучего любопытства. Снежный князь гулял по городу с девицей поздним вечером! Вот же повод для городских кумушек потрепать языком.

От близости Ярополка у Дары по коже пробегали мурашки, да только не страстью они были вызваны. Она не смотрела на князя, хотя мечтала заглянуть ему в глаза и прочесть ответ на свой вопрос. Почему он желал ей смерти?

Дара вцепилась в мешок пальцами, но не посмела посмотреть на собственные руки. Ей всё казалось, что они до сих пор измазаны в чужой крови.

Чёрным платком стелилась ночь позади. Духи выглядывали из тёмных углов, чтобы попрощаться с ведьмой. Дара ощущала на себе тяжёлые взгляды их горящих жёлтых глаз.

– Испробовала крови? – шептали они. – Наша, наша…

«Мне не страшно, – в мыслях твердила себе Дара. – Мне не страшно».

В сопровождении князя миновать пост на воротах было, как она и думала, слишком просто. Дозорный проследил за ними взглядом и поклонился.

Они спустились к берегу реки. Осенью темнело быстро. На округу уже опустилась ночь. Вдалеке горели огни Златоборска, но воды Звени и Вышни были черны.

Дара и Ярополк прошлись вдоль воды. Голые ветви прибрежных кустов длинными искорёженными лапами тянулись к ним со всех сторон.

– Признаюсь, я заинтригован, – произнёс князь. – Всё так загадочно.

Дара подошла ещё ближе к реке. Ярополк наблюдал за ней с лёгкой улыбкой на губах. Она могла теперь спросить его обо всём, о чём хотела, но опасалась разрушить свою задумку.

– Так что же, я получу свой подарок?

– Подожди ещё немного, – попросила Дара.

Она отбросила мешок в сторону на землю, огляделась.

Справа от них у самой воды лежало поваленное дерево.

– Присядь, – девушка взмахнула длинным рукавом, указывая на ствол.

Ярополк насмешливо посмотрел на Дару и послушно сел, похлопал себя по колену.

– Ты тоже присаживайся, – пригласил он, бесстыдно разглядывая её.

Дара только этого и ждала.

Медленно, боясь не совладать с собственной силой, она подошла к князю и присела к нему на колени. Ярополк больше не ждал. Он сгрёб её руками, прижал к груди.

– Ты сегодня сама не своя, – дыхание обожгло. – Такая… холодная.

Дара коснулась пальцами его колючей щеки и притянула к себе, заглянула в глаза, поцеловала и, ощутив, как безволен стал князь, больно укусила, пробуя на вкус кровь.

– Ты будешь сидеть здесь до самого рассвета, – Дара отстранилась и облизала губы. – Ты не запомнишь, что с тобой случилось. Ты понял?

Губы князя дёрнулись. Он противился заклятию недолго.

– Я буду сидеть здесь до самого рассвета и не запомню, что случилось, – взгляд сделался пустым и бездумным.

– Хорошо. Теперь отпусти меня.

Ярополк послушно разжал руки. Даре сделалось холодно, как будто всё тепло её покинуло.

Она поднялась с колен князя, подхватила мешок с земли и подошла к самой воде.

Ей некогда было думать о своих покоях в Златоборске, о двух несчастных, что остались лежать в темноте, нельзя было тревожиться о Снежном князе, оставшемся на берегу реки поздней ночью. Нельзя было ждать.

Позади надрывно запел колокол. Дара обернулась.

Её искали. Дыхание сбилось от страха.

– Водяной! – негромко позвала Дара.

Дух мгновенно показался из зарослей. Значит, всё это время наблюдал.

– Ловко ты его, – одобрил он.

Дара с отвращением посмотрела на зелёную морду, на толстые, растянутые в оскале губы, которые обнажили острые мелкие зубы.

– Говори, что узнал, – велела она.

Водяной не стал упрямиться:

– На мельнице всё спокойно. Твой дед и мачеха в добром здравии. У них живут чужие люди, но зла я в них не почуял.

– Что ещё?

– О них – всё. Ты хотела знать, живы ли они и здоровы, так я всё выполнил. За подробности ты не платила.

Дара скривилась от злости.

– Ладно, что ты узнал о моей сестре?

Водяной склонил голову к плечу.

– Твоя сестра у чёрных людей в чёрных телах.

– О чём ты?

– Она теперь в доме, что стоит на самом берегу реки. Воды близки к ней, но мои братья держатся в стороне. Я не смог даже приблизиться к ней. Есть силы, что страшны даже для духов Нави.

– Где она?!

– На левом берегу реки Модры, в Рдзении. Это место зовётся Гняздец.

Ударил колокол. Дара вздрогнула. Ударили снова, но уже в другом храме. Златоборск проснулся. Он искал её.