Глава 24

Рдзения, Гняздец

Месяц жовтень

Дара громко вдохнула через рот, ей не хватало воздуха.

– А нефего фкакать голой по улице перед хлопфами, – пробурчала старушка Здислава.

Веся поставила перед сестрой кружку с горячим отваром, Дара принюхалась, но ничего не почувствовала, нос был заложен.

– Пей, пей, – подбодрила Веся. – Это бабушка Здислава сделала.

Слова сестры только больше заставили Дару сомневаться. Старуха невзлюбила её с первого взгляда и упрекала по любому поводу. Здислава жила вместе с Воронами, но в отличие от них целыми днями сидела без всякого дела за столом и бормотала что-то себе под нос.

Старший из оборотней Драган, напротив, редко приходил. При первой встрече он не скрывал своего любопытства и долго рассматривал Дару как диковинную зверюшку.

– Ты не такая, – произнёс он, щурясь. – Слишком яркая.

Дара промолчала, но присмотрелась к оборотню внимательнее. В нём тоже горел колдовской огонь, но пламя было слабым и холодным, от него разлетался чёрный пепел. Ей хотелось спросить Милоша, что это значило, но тот почти не разговаривал с Дарой. Никто в Гняздеце не был рад видеть её, даже родная сестра, та была слишком занята Милошем, слишком обеспокоена его здоровьем.

Дружелюбнее всех оказалась Чернава. Она держалась чуть в стороне, но всегда улыбалась и единственная находила для Дары доброе слово.

Все ждали вестей от учителя Милоша. Могли ли они вернуться в Совин? Позволил ли целитель взять с собой Дару? Она даже не знала, попросил ли об этом Милош, а он ничего не ответил на её просьбу, ничего не пообещал. Кажется, ему нравилось издеваться над ней.

Под конец первого дня в Гняздеце Дара почувствовала, что заболела. Почти целые сутки она пролежала на узкой лавке, завернувшись в шерстяное одеяло и дрожа от холода. На сундуке положили спать Ежи. Конечно, он не сам уступил, его заставила Веся.

Дара слушала чужие разговоры, но не понимала и половины. Её трясло от озноба, и только отвары сестры помогали согреться на время.

А погода стремительно портилась.

– Зима наступила слишком рано, – озабоченно произнёс Драган поутру.

– Так хорофо, – прошепелявила довольно Здислава. – Пора нафей госпофи.

Два дня подряд шёл снег, два дня дул пронизывающий ветер, и отправляться в дорогу было глупо. Одинокие путники могли теперь легко потеряться, а то и вовсе замёрзнуть в дороге, и потому все ждали, пока наладится погода. А вместе с Милошем и Ежи ждала и Веся. Она твёрдо решила пойти в Совин. Ждала и Дара, да только сама не знала чего. Милош посмеялся над просьбой взять её с собой, а умолять она не умела. В мешке Дара хранила соколиное перо. Чародей и сам не ведал, что до сих пор находился в её власти.

Желал ли Милош ещё когда-нибудь обернуться соколом? Дара поглядывала на него украдкой, любуясь ямочками на щеках, когда он редко улыбался, и размышляла о том, изменило ли проклятие его и если да, то насколько.

А Милош вовсе не смотрел на Дару, и почему-то это задевало. Она не желала его внимания, не хотела ласки. Она знала цену его словам, знала, как лживы нежные поцелуи, но жар и кашель не давали мыслить здраво. Она была одинока, никто не говорил с ней, и оставалось только с завистью наблюдать, как весело и беззаботно Милош общался с Весняной.

Пока шёл снег и Дара болела, одиночество сводило её с ума. Изредка подходила Веся, тонкий голосок сестры пробивался сквозь страшные видения, что являлись вместе с горячкой.

– Выпей, Дара, – Веся подносила отвар, и Дара с трудом делала маленькие глотки. – Расскажи, как там дома?

Дома… сердце Весняны разбилось бы от правды. Жар и слабость неожиданно стали друзьями. Дара едва могла говорить и потому отвечала коротко:

– Всё хорошо. Ждут тебя. Беспокоятся. Зачем ты сбежала?

Веся опускала глаза.

– Ради Милоша.

Говорить о доме не хотелось. Не хотелось рассказывать пугливой сестре о духах Великого леса и его Хозяине, о смерти Молчана, о проклятии Тавруя, о мрачном пугающем дворце златоборского князя и обо всём, что было с ним связано.

– Лучше ты расскажи о себе. Как ты выдержала? – Она протянула руку, коснулась шрама на щеке.

– Это… мы с Ежи шли от Старгорода через Три Холма, – неохотно начала она.

И поведала о пути до Совина, о лойтурских наёмниках, о полуночнице и Охотниках.

В ту ночь Даре привиделись Добрава и Горяй. Они сидели на полу рядом с лавкой.

– За окном, – произнёс Горяй.

– Они ходят, – добавила Добрава.

Дара дотянулась до узкого оконца и выглянула наружу. По деревне шли воины в серых одеждах. Они скользили сквозь снежную вьюгу точно тени. Лёгкие, незаметные, тихие. Молчаливо они встали вокруг дома Воронов.

– Проснись.

Дара подскочила на постели.

– Ай, осторожно!

В глазах зарябило от света. Рядом стояла Веся, её рубаха и понёва были мокрыми, в руках сестра держала берестяную кружку.

– Прости, – пробормотала виновато Дара. – Это я толкнула тебя? Мне просто приснилось…

Веся улыбнулась невесело.

– Всё хорошо. Слава Создателю, есть ещё отвар. Я налью сейчас.

Она вернулась, присела рядом с Дарой на корточки, дотронулась до её лба.

– Кажется, жар спал, – озабоченно проговорила она. – Но ты такая бледная.

– Уже лучше, – Дара осторожно сделала глоток и тут же жадно вдохнула ртом воздух. Дышать было нечем. – Я теперь быстрее выздоравливаю.

– Почему?

Ей захотелось удивить сестру, она подняла правую руку, прислушалась к чарам в крови, и золотые искры заплясали на кончиках её пальцев.

– Что это?

– Я теперь лесная ведьма.

С недоверием Весняна потянулась к ней, но дотронуться так и не решилась.

– Значит, всё-таки это правда? Ты видела лешего?

– Угу, – забавно было видеть осторожное любопытство в глазах сестры. – Хоть бы каплю этой силы для тебя, – с сожалением сказала Дара. Веся смутилась, прикрывая правую щёку прядью волос.

– А ты… могла бы что-нибудь сделать?

Дара пожала плечами.

– Я мало что пока умею. Но думаю, что со временем смогу помочь, – неуверенно пообещала она.

Веся переборола страх, сжала её пальцы в своей ладони, и Дара поспешила потушить чародейский огонь.

– Я скучала, – светло улыбнулась сестра, и Дара с трудом сдержалась, чтобы не отвернуться, когда шрам исказил её лицо.

– Я тоже, – тихо ответила она чуть хриплым то ли от болезни, то ли от чувств голосом.

* * *

На третий день Дара вздохнула свободней, болезнь отступила.

Тем же утром Чернава почему-то осталась дома, хотя всегда уходила ещё засветло. А к обеду прекратился снегопад.

– Дарина, пошли со мной, прогуляемся, – позвала Чернава.

Дара пошла бы куда угодно, лишь бы оказаться подальше от Здиславы и Милоша хоть на пару лучин. На улице и дышалось слаще, не было ни духоты, ни влаги, ни мерзкого запаха, что исходил от Здиславы.

К тому же ведьму звали Чернавой, и Дара позволила себе надеяться хотя бы немного, что это было не простым совпадением.

От дневного света разболелись глаза. В доме Воронов всегда было мрачно, темно, а выпавший снег покрыл всю округу и ослепил белизной.

Дара неуверенно шагнула с крыльца, глядя себе под ноги. Дорогие сапожки, подаренные князем, казались такими ладными, такими искусными и изящными, что даже наступать ими в снег было страшно. Но они оказались крепкими, не промокли и не дали ногам замёрзнуть даже в сильный холод.

Дара разглядывала свои сапоги и думала с грустью, что они только и остались на память о Златоборске. Потерялся кафтан, разодралось платье, а драгоценности со временем придётся продать, и тогда пропадёт всё, что связывало с княжеским двором. Быть может, это было и неплохо. В Златоборске она нашла только смерть.

Чернава ждала у покосившейся калитки, наблюдала внимательно за Дарой.

– Что-то не так?

– Просто мне стало любопытно, о чём ты думаешь всё время с таким хмурым видом.

– Ни о чём особенном, – пожала плечами Дара. Делиться своими печалями и заботами с чужим человеком она не желала. – Куда мы идём?

– Хочу показать тебе кое-что, – Чернава оглянулась через плечо, поправляя шерстяной платок на голове. – Это особое место для чародеев. Тебе понравится.

– Почему ты не позвала Милоша?

– Он там уже был.

– Что там?

Чернава покачала головой.

– Сама увидишь, – морщинки собрались вокруг тёмных глаз, когда она улыбнулась.

Дара загляделась, запоминая черты её лица. Уже немолодая, смуглая, высокая, сухопарая. В движениях Чернавы было изящество, в чертах лица утончённость, которой так не хватало Даре.

Они пошли по занесённой тропинке к лесу подальше от деревни. Даре не терпелось вернуться в лес, пусть он был незнакомым, но среди деревьев ощущалось вольнее и спокойнее, чем среди людей. Она куталась в овечий тулуп, посматривая по сторонам и запоминая дорогу. Сапоги оставляли чёткий след на свежем снегу.

На другом конце деревни старик вывел на дорогу старую лошадь, запряжённую в сани, усадил в них детей и обернулся пугливо на ведьм. Дара отвернулась, она знала, как напугал старика один её взгляд. Все в деревне знали, кем были Вороны.

Навстречу чёрной стеной надвигался лес. Острые сосны впивались в серое небо, кусали его со злостью. Радость от прогулки рассеялась, и Дара уже с опаской смотрела по сторонам. Нечто тёмное таилось среди деревьев, неизведанное, чужое.

В груди заволновался огонь, почуяв холод. С каждым шагом всё сильнее пробирал мороз. Казалось, что они прошли не одну версту. В деревне стояла поздняя осень, а в лесу уже воцарилась зима.

Из-за корявых ветвей выглянула белая поляна. Земля там была неровной, вся буграми, а посреди и вовсе уходила вглубь, как если бы нарочно кто выкопал круглую яму.

Дара хотела пройти дальше, но Чернава вдруг опустилась на колени у одного из холмов и коснулась рукой снежного покрова.

– Поклонись, – негромко велела она.

Это был приказ, никак иначе, и Дара невольно послушалась, пусть и не поняла, зачем это сделала.

Пару мгновений Чернава оставалась неподвижна. Наконец она поднялась. Платок упал с головы, по плечам разметались чёрные волосы, покрытые серебряной паутиной седины. Она прошла вперёд, прямо к яме посреди поляны. Дара не спешила следовать за ней, но чародейка обернулась, подзывая за собой движением руки.

Снег в лесу был глубокий, топкий. Дара, поначалу гордившаяся своими дорогими сапожками, почувствовала, как они начали промокать.

Чернава спустилась в яму, руками разгребла снег посередине, запустила руку за пазуху и выложила в ряд два яйца и два куска хлеба, как если бы почитала мёртвых. Дара осталась стоять на краю ямы, наблюдая за чародейкой.

Дышать стало почти невозможно. Грудь сдавило.

Вся поляна, куда ни посмотри, была перерыта, и холмы, припорошённые снегом, вздымались кверху.

– Это кладбище?

Чернава сидела к Даре спиной, и лица её было не разглядеть.

– Жаль, сейчас не лето. Ты бы увидела, как красиво цветут маки. Здесь всё засажено маками.

Почему она не ответила на вопрос?

– Зачем сажать цветы в лесу?

– Люди верят, что маки не дадут колдунам подняться из могил.

Мороз пробрал до костей. Дара крепче запахнула тулуп, почувствовав, как кожа покрылась мурашками. И от страха показалось, что лес наблюдал за ней. Что из-за каждого холма, из-за каждой могилы на неё кто-то смотрел.

Она услышала шаги у себя за спиной, но не посмела обернуться. Всё ближе, ближе. А Дара окостенела от ледяного ужаса.

– Кто это?

Что-то бродило вокруг, кружило по поляне.

– Раньше здесь всегда горели костры, – не оборачиваясь, сказала Чернава. – Оборотни-Вороны, что жили в Гняздеце, служили Морене на протяжении многих веков и следили за капищем, пока не пришли люди храма.

Дара не осмелилась оглянуться, но всем своим существом почувствовала чужое присутствие.

– Не стоит бояться Морены, – произнесла Чернава ровным голосом. – Люди страшатся её, потому что не понимают смерти. Они верят, что моя богиня безжалостна. Но она несёт не только смерть, но и возрождение. Каждый год Морена уходит по весне, питает поля своими слезами, чтобы взошли рожь и пшеница. Иногда конец это только начало.

В Заречье мало говорили о старых богах, а если и вспоминали, то всё больше о тех, что заботились о людях. Роженицы звали Мокошь, пахари благодарили Велеса, а воины молились Перуну. Морану-смерть, Морану-пряху редко называли, и только при свете солнца, когда власть её ослабевала. И раз в год богиня обретала плоть, когда под весёлый гогот толпы сжигали её чучело на Масленицу.

– Если она – жизнь, то почему несёт смерть?

Чернава выпрямилась, обернулась к Даре, и тень позади испарилась от её прямого взгляда.

– Порой чтобы мы жили, другие должны умереть, – чёрные глаза чародейки горели словно угли в печи. – Морена умирает каждую весну, чтобы дать ход весне, так и наши враги должны умереть, чтобы жили наши дети.

– И кто твои враги, Чернава?

– Они у нас с тобой общие.

– Это какие же? – Дара скрестила руки на груди.

– Те, что изуродовали твою сестру и преследуют нас с тобой.

Охотники Холодной Горы.

Дара не видела их никогда, и Охотники казались страшной сказкой, которой пугали в детстве, как бабайкой. В доме жил домовой, во дворе дворовой, в запруде у мельницы часто плескался водяной. Все они были настоящими, а бабайка нет. Дара никогда не видела ни его, ни Охотников.

Но на лице Веси остался шрам от меча, выкованного в Холодной Горе.

– Как думаешь, куда мы с Драганом уходим каждый день? – спросила Чернава.

– Вершить свои ведьмовские дела и разносить чуму по деревням? – дёрнула плечами Дара. – Откуда я знаю?

Чернава хрипло засмеялась. Она выбралась из ямы и встала рядом с Дарой.

– Девятнадцать лет назад, Дарина, я потеряла мужа во время Хмельной ночи. Этот сучёныш король Часлав отравил всех чародеев Совиной башни, которые пришли на его пир, а я и несколько человек чудом спаслись, потому что не смогли посетить праздник. И с тех пор на месте Совиной башни одни камни и трава, а тела чародеев гниют где-то под стенами замка или разлетелись пеплом над городом. Я даже не смогла проститься со своим мужем, – чёрные очи колдуньи полыхнули лютой ненавистью, губы скривились, и говорила она с таким жаром, с такой яростью, как если только этой осенью коснулся яд губ чародеев, как если только этим утром обрушилась горящая Совиная башня.

– Нас преследуют, истребляют словно тараканов. Со времён, как воздвигли Совин, чародеи защищали Рдзению, и вот что мы получили в уплату. Ты, Дарина, познала счастливую жизнь. Беззаботную жизнь, какой никогда не было у меня. И мне хотелось бы сказать, чтобы ты возвращалась домой в Ратиславию, обратно на тихую мельницу у Великого леса, но раз ты уже познала человеческую ненависть, раз ты поняла, что значит быть ведьмой, то стоит ли бежать назад? Быть может, ты пришла сюда не просто спасти своего сокола, а послужить высшей цели?

Дара слушала Чернаву и только сильнее хмурилась. Стоило ей сбежать от князей с их тайнами, как она попала в Воронам, и они тоже желали использовать её ради своей выгоды.

– С чего бы мне кому-либо служить? – глядя исподлобья, спросила Дара. – Я ратиславка, у нас не охотятся на ведьм, а мне нет дела до бед рдзенцев.

Чернава покосилась в сторону капища, схватила Дару за руку и повела прочь с поляны. Дара оглянулась в волнении назад, будто ожидая, что Морана и вправду подслушает их разговор.

Дохнуло жаром. Снег начал таять под ногами, от земли пошёл пар, и Даре стало душно в тулупе. Но когда капище скрылось за деревьями, Чернава продолжила идти вперёд, забредая глубже в лесную чащу.

– Я никогда не поклонялась богам ни старым, ни новым, – не оборачиваясь, произнесла она. – Но когда встретила Драгана, многое изменилось. Он научил меня новым, неизвестным мне прежде сторонам чародейства.

– И теперь ты поклоняешься Моране, – заключила с неодобрением Дара.

– А ты лесному Хозяину, – в ответ упрекнула Чернава. – Не знаю, кто из богов страшнее.

– Леший – не бог.

– Но и не человек. Да и требует он в уплату куда больше, чем моя богиня.

Чернава наконец остановилась.

– Я не поклоняюсь Морене так же, как остальные. Драган был воспитан волхвами, Здислава тоже была здесь задолго до меня. Я чародейка Совиной башни, Дара. Меня учили одинаково презирать всех богов, они противны мне за их желание управлять людьми, порабощать нас. Чародеям боги не нужны, в наших силах распоряжаться своей жизнью.

– Тогда почему ты теперь служишь Моране?

Чернава криво улыбнулась, и эта кривая улыбка показалась Даре ужасно знакомой.

– Потому что мне это выгодно. Морена помогает бороться с Охотниками и дарует мне силу. Ты слышала, что ни оборотень, ни нечистый дух не может пройти в Совин?

Дара кивнула.

– Морена помогает прорвать защиту. Поэтому я и Драган уже давно и часто бываем в столице, обернувшись воронами.

– Воронами?

– Мы трое оборотни, мы обращаемся птицами. Но если другой чародей в обличье животного не может пройти в Совин, то нам защита Охотников не страшна. Против смерти они бессильны.

– Я думала, что это невозможно…

– Нет ничего невозможного, – Чернава хищно усмехнулась и взяла Дару за руки, пальцы женщины были холодные, из их хватки хотелось вырваться, но Дара стерпела, чтобы не выказать собственной слабости. – Я могла бы научить тебя тому же. Если бы ты присоединилась к нам, то смогла бы обернуться птицей и полететь куда пожелаешь, подслушать любой разговор, выведать любую тайну…

Даре не стоило даже слушать Чернаву, но отчего-то её слова заставили сердце в груди забиться быстрее.

– И что бы от меня потребовалось? – осторожно спросила она.

– Только твоё согласие и желание помочь, – лицо Чернавы прояснилось. – Когда ты станешь одной из нас, я расскажу тебе всё, что пожелаешь узнать. И устрою так, чтобы тебя приняли в Совине как свою. Ни мне, ни Драгану туда ходу нет в человеческом обличье, люди в городе нас помнят, но ты – иное дело.

Дара задумалась, глядя в сторону. Милош гордился своим соколиным обличьем, пока она не заперла его в птичьем теле. И каждое обращение доставляло ему сильную боль. Придётся ли ей пройти через такую же муку?

– Мне нужно подумать. Пока я остаюсь здесь, у меня есть время.

– Не так уж много, – покачала головой Чернава. – На днях Милош отправится в Совин, а с ним и остальные. Тебя с собой не позовут, ты же знаешь. Но мы можем провести обряд этой ночью…

– Не торопи меня, – сердито прервала её Дара. – Я сама решаю, когда и что мне делать. И скажи, когда я стану Вороном, что вы от меня потребуете? За кем мне придётся следить?

– За тем же, за кем следим мы, – усмехнулась Чернава. – За королём Властимиром и его сыновьями, за ландмейстером Охотников Идульфом Снежным и его окружением. За всеми, кто стоит у власти.

Дыхание перехватило, Дара не сразу нашлась что сказать. Она отошла в сторону, не в силах больше терпеть чужие прикосновения.

– Но зачем вам это? Чего вы пытаетесь добиться?

– Свободы для всей Рдзении от влияния лойтурцев. Возвращения Совиной башни и нашей власти. Мира, где тебе не будут страшны ни Охотники, ни сам Создатель в его белых храмах.

Снова люди играли с ней в игры, правил которых Дара не понимала.

Чернава неохотно отступила в сторону.

– Я хотела бы рассказать тебе больше, но не могу, пока ты не доверишься мне. Я думала, ты и сбежала из Ратиславии, потому что хотела освободиться от власти Хозяина леса. Я думала, что ты, как и Злата…

– Что «как и Злата»?

– Пытаешься защититься от него.

– Он сам отпустил меня.

Лесную тишину разорвал хохот. Чернава схватилась за бока, точно её разрывало изнутри от смеха, и в жизни она не слышала веселее шутки.

– Отпустил? Хозяин леса? Какая ты простодушная, Дара. Он не отпустит тебя никогда, даже после смерти. Моя богиня просит тебя посвятить ей жизнь и верно служить. Морене всё равно, кого ты любишь и ненавидишь. Она не накажет твоих родных, пока ты верна, не осудит за убийство, что сделано в её славу. Но Леший… Леший, – повторила Чернава, скалясь. – Ему нужна твоя жизнь и твоя смерть, твоя плоть и плоть твоих детей.

Лицо Дары окаменело. Она сложила руки под грудью.

– О чём ты?

– Ты не знаешь? Разве лесные ведьмы не рассказали тебе?

– Лесных ведьм давно нет. Я единственная.

– Вот как…

Человек, побывавший в Великом лесу, не мог об этом не знать. Значит, Дара зря искала в Чернаве то, что желала увидеть. Зря обрадовалась. Зря искала знакомые черты. Чернава просто носила то же имя, что и её мать. Она была всего лишь одной из многих чародеев, что скрывались по всему свету от карающих рук Ордена Холодной Горы.

Дара испытала досаду. Она, кажется, успела поверить, что их встреча была чем-то большим. Долгожданной находкой, которую она так долго искала.

– Так ты расскажешь мне, что знаешь о лешем? – Больше всего ей хотелось поскорее уйти из леса и вернуться в деревню, но Дара не могла теперь оборвать разговор.

Поджав тонкие губы, Чернава облокотилась спиной о дерево, скрестила руки, и теперь они с Дарой походили на отражение друг друга.

– А что ты хочешь знать?

– Почему ты считаешь его хуже Мораны?

Чернава закатила глаза и вздохнула, точно устала от разговора.

– Поверить не могу, что ты до сих пор ничего не поняла.

– Ты не очень хорошо объясняешь.

От Чернавы несло недовольством.

– Задайся вопросом, Дарина, почему из всех богов только у лешего есть плоть? Почему он единственный не может покинуть границ Великого леса и почему его жизнь связана с ним?

– У водяных и русалок есть плоть.

– Водяные лишь принимают оболочку, что показывают нам, а русалки это мертвецы, Дарина. Они были людьми, пока духи не утащили их в Навь и не изменили их тела. Леший же по могуществу равен богам наших предков, только в отличие от них, зависит от своей плоти.

– Я не понимаю.

– Конечно не понимаешь. Твоему Хозяину невыгодно, чтобы ты что-то понимала. Он будет рад, если ты до конца своих дней останешься слепым глупым котёнком в его лапах. А Злата была умнее. Видимо, потому, что успела научиться у других лесных ведьм. И как только все её учителя передохли, она бежала из леса без оглядки.

– Ты можешь хоть что-нибудь сказать прямо, а не играть со мной в загадки? – разозлилась Дара.

– Если я скажу тебя прямо, то ты не поверишь. А когда дойдёшь своим умом, то прибежишь к моей госпоже за помощью. Потому что только она может избавить тебя от власти лешего. Только смерть имеет власть даже над богами.

Боги не имели плоти, а некоторые из тварей Нави когда-то были людьми. Каждая русалка и лесавка однажды имели человеческое имя, они жили, они ходили по земле, влюблялись, ненавидели и умирали.

Лесавок называли мёртвыми невестами лешего, а лесных ведьм – невестами живыми.

– В прежние времена, когда люди ещё поклонялись богам предков, леший тоже считался богом?

– Или кем-то вроде бога, – процедила Чернава недовольно.

– И лесные ведьмы были его волхвами?

Женщина пожала плечами.

Хозяину нужна была кровь златоборского княжича, поэтому он свёл его с Дарой. Так же много лет назад князь Ярополк Змееборец, раненный в бою, пришёл в Великий лес к ведьме Злате.

– Волхвы приносят жертвы своим богам. Это нужно от меня Хозяину? Жертва? Он желает, чтобы я убила златоборского князя?

Чернава, кажется, впервые удивилась.

– А что с князем?

– Леший отпустил меня, когда княжич Вячеслав, сын Великого князя Ратиславии, пришёл в лес. Он прогнал нас двоих.

– Внук Златы, – она закивала каким-то своим мыслям и засмеялась тихо, язвительно. – Как жестоко с его стороны, – чёрные глаза ведьмы прожигали Дару насквозь. – Ты должна сама догадаться, сама всё понять. Если это скажу я или Драган, то ты не поверишь. Скажешь, что ради нашей богини мы возводим напраслину на Хозяина леса.

Недалеко от мельницы стояло древнее капище Мораны-смерти. Оно было сожжено, и говорили, что не только люди, но даже духи пытались уничтожить это место. Лес был живым, тёплым, он дышал светом, его реки отливали золотом. Ему была противна сама суть смерти.

Но он требовал жертвы.

– Только хочу напомнить, – продолжила Чернава. – Что если будешь думать слишком долго, то сокол оставит тебя здесь и отправится в Совин с Весей, – голос Чернавы был пропитан ядом.

– Я сказала не давить на меня. Я приду, если сама решу.

– Дарина, – Чернава вновь потянулась к ней руками, но Дара сделала шаг назад.

– Мне нужно время! – воскликнула она, развернулась и пошла обратно, всматриваясь в следы на снегу, чтобы не потеряться.

Чернава осталась позади, и Дара не услышала ни звука её шагов, ни хлопанья крыльев, но когда всё-таки обернулась, то не смогла разглядеть чародейку.

Путь в Гняздец не занял много времени. Дара шла быстро и даже вспотела в движении, но когда она вернулась в дом Воронов, её тело по-прежнему трясло как от озноба. Веся принялась ухаживать за ней, отчитывая за легкомысленность, но Дара почти и не слышала её слов. Она наблюдала за Милошем и гадала, а что бы он сказал, узнай о предложении оборотней. И не говорили ли они с ним о том же? Не предлагали ли присоединиться?

Укутавшись в старый шерстяной платок, проеденный в нескольких местах молью, Дара съела горячий суп и легла опять на лавку, укрылась одеялом. Она попыталась заснуть, но не смогла избавиться от чувства, что за ней пристально наблюдали. Она повернула голову и встретилась глазами со Здиславой. Старуха пошлёпала беззубым ртом, бормоча что-то себе под нос.

Каждый занимался своим делом. В сенях Веся мыла посуду, тихонько напевая себе под нос, Ежи пытался починить сапоги, а рядом с ним сидел Милош и лениво листал тонкую книгу.

Дара вылезла из-под одеяла, поднялась и подошла к парням. Ежи бросил на неё недобрый взгляд, но Милош промолчал.

– Чего надо? – грубо спросил Ежи.

– Прокляну, – равнодушно пригрозила Дара, и парень невольно вжал голову в плечи. – Мне нужно поговорить с тобой, Милош.

Чародей перелистнул страницу с деланым равнодушием.

– Он с тобой говорить не хочет, – насупился Ежи.

– Это ты за него решил?

– С тобой никто говорить не хочет.

– Хватит, – оборвал его Милош, даже не взглянув на Дару. – Раз так желает поговорить, то легче согласиться. А то кто её знает…

Ежи невесело засмеялся, а Милош поднялся, отбросив небрежно книгу в сторону, и направился к выходу. У самой двери он подхватил с лавки тулуп и накинул на плечи. Дара быстро обулась в валенки и вышла за ним в сени, но там всё ещё находилась Веся. Она проследила за ними удивлённо.

– На крыльцо, – сказала Дара и вышла первой. Милош плотно прикрыл дверь, чтобы никто не подслушал.

Дара заговорила шёпотом, догадываясь, что Веся прижалась ухом к двери с другой стороны.

– Ты подумал о моей просьбе?

В окне что-то забелело. Сквозь бычий пузырь непросто было узнать бледное лицо Ежи. Дара скривилась от одного его вида.

Милош пожал худыми плечами. Он стал совсем костлявым с лета, ни следа былой силы не осталось в теле, пусть и раньше он был строен, но всё же проворен и ловок словно кот, а теперь казался больным и дёрганым.

– Я тебе сразу сказал, что мне не нужна под носом злобная ратиславская ведьма, которая может в любое время проклясть меня или ещё кого-нибудь.

– Я поклялась, что больше не сделаю ничего подобного, – прошипела Дара. – Послушай, мне нужно в Совин. Сначала я хотела забрать Весю с собой домой, но теперь понимаю, что нам обеим будет безопаснее в вашей столице.

– О Весе я обещаю позаботиться.

Дара презрительно фыркнула:

– Знаю я твою заботу.

Впервые за долгое время Милош посмотрел на неё. Огромные зелёные глаза были серьёзны и даже строги.

– Раньше, скорее всего, я бы воспользовался ею и даже не пожалел, но теперь знаю, насколько она хорошая девушка, и поверь, не позволю никому её обидеть. Особенно тебе. Думаю, с нами Весе и вправду будет лучше.

Дара опешила от его слов, растерялась на мгновение, не зная, что сказать, и от обиды защипало в глазах. Едва сдерживая слёзы, она зло проговорила:

– Только не ври мне. Ты не можешь позаботиться о моей сестре, ты её только погубишь.

– Тогда и ты не ври мне, что ты о ней хоть каплю беспокоишься, – отрезал Милош и вернулся в дом.

Дара смотрела на затворённую дверь. По щекам всё-таки потекли предательские слёзы. Она хотела бы уйти прочь, но идти ей было некуда.

На востоке темнело небо. На востоке осталась Ратиславия, и там её ждала только погибель.

И леший.

Что нужно было ему от Дары?

– Кр-ра!

На дорогу приземлился ворон. Вдруг лапа его подвернулась, он упал и в один миг вытянулся вперёд, удлинился. Перья втянулись под кожу. Оборотень обращался.

Дара утёрла слёзы, не желая показывать их другим.

– Неужели не боишься, что тебя увидят люди?

Чернава приподнялась с земли. Без всякого стыда, не пытаясь прикрыться, она прошла по тропинке к крыльцу. Нагая, босая, прямо по холодному снегу.

– В Гняздеце нет чужаков, а те, кто живёт здесь давно, даже в сторону нашего дома не смотрят, – усмехнулась она.

– Это беспечно.

– Ты такая же зануда, как твой дружок Ежи?

– Мы не друзья с ним.

– Слава Создателю, у меня от него зубы сводит.

Впервые она заставила Дару засмеяться.

– Ты идёшь? – Чернава задержалась у приоткрытой двери.

– Нет, хочу немного подышать.

Возвращаться к остальным, к сестре и её новым друзьям не было никакого желания. Дара смотрела вперёд на убегающую дорогу и ждала, когда солнце скроется за лесом. Скрипнула дверь, Чернава зашла в сени, и послышался удивлённый возглас Веси.

Тени гуляли по полям вокруг деревни. Они заставляли деревья походить на людей, а дома на курганы. Мир менялся, пока солнце опускалось всё ниже к земле. Дара замёрзла и почти сдалась. Она уже хотела войти в дом, когда увидела, как одна из теней отделилась от дороги. Тишину разорвал стук копыт.

Всадник на сером коне уезжал из Гняздеца. Всё-таки в деревне бывали чужаки.