Глава 25
Враже мой, враже,Грозна твоя стража,Что ж от меня-то не уберегла?
Ратиславия, Старгородское княжество
Месяц жовтень
– Спи, огонёк, спи, – прошелестел в тумане голос.
Вячко попытался подняться, но не смог даже пошевелиться. Всё глубже засасывало Мёртвое болото, но не душащий страх поглотил, а тихая ласка, и не было сил ей сопротивляться…
В дверь загрохотали.
– Вячко, вставай! – крикнул Горыня.
Послышались тихие торопливые шаги. Кто-то подошёл к постели. Вячко действовал не задумываясь: вскочил на ноги, ухватил неизвестного и вывернул ему руки за спину. И только тогда разглядел перед собой рыжеватый затылок и длинную косу.
– Девка, – удивился Вячко, а руками уже проверил, что у незнакомки не было при себе ни ножа, ни другого оружия. Если перед ним была служанка, то зачем прокралась мимо стражи? Или решила соблазнить княжеского сына?
– Кто ты?
Девка повернула голову в сторону, пытаясь разглядеть его. На остром веснушчатом носу виднелись царапины.
– Тихо, огонёк, это я.
Вячко нахмурился:
– И кто же ты такая?
– Не узнаёшь? – Он мог сломать ей шею одним движением, но девка совсем не боялась, улыбнулась проказливо.
– С чего мне тебя узнавать?
– С того, огонёк, что ты должен мне четыре жизни. Одну я украла у болота…
Вячко едва не разжал хватку.
– Югра!
Она повела плечами:
– Отпусти, я не причиню тебе зла.
Чего стоили её обещания?
Вячко осторожно отпустил девушку и тут же схватил свой меч. Так было вернее говорить с ведьмой Мёртвых болот.
Она медленно обернулась и прислонилась спиной к стене. Вячко оглядел ратиславское лицо, которое никогда не видел прежде. От охотницы с болот не осталось и следа. И от белоглазой чуди, что истекала кровью от его клинка, тоже. Княжич крепче сжал рукоять меча, гадая, с какого вопроса начать, но ведьма заговорила сама:
– Я не могла прийти к тебе, будучи Югрой. В этих землях редко встретишь её народ.
– И чьё это лицо?
– Я не знаю, как её звали… Угадай, почему я её выбрала? – Острый нос смешливо сморщился, когда она улыбнулась. – Теперь я совсем как ты, огонёк. А какая у меня необычная кожа! Вся бледная и в рыжую крапинку, словно в солнечных зайчиках.
– Это веснушки, – объяснил Вячко. Он был мрачнее тучи, а ведьма улыбалась как ни в чём не бывало.
– Веснушки, – повторила она чуть мечтательно и стрельнула серыми глазами в княжича. – Но мы с тобой зря время теряем. Я знаю твою беду, слышала, о чём в народе шепчутся. Ты должен возвращаться в столицу.
– А тебе до этого какое дело?
– Я тоже хочу попасть в Златоборск.
– Так иди, туда всем проход открыт, кто не творит зла и не нарушает закон. Но ты вряд ли задумала доброе дело.
Ведьма нахмурилась:
– Я никогда не желала тебе зла, огонёк.
Она задумчиво провела руками по юбке, словно привыкая к новому своему обличью.
– Эта девушка с веснушками… как ты её?..
– Ох, огонёк, никак. Она хотела утопиться, когда мы повстречались. Думаю, то дух реки привёл меня к ней.
Ведьма вздрогнула, когда в дверь снова загрохотали. Ответа княжича не дождались, дверь распахнулась.
– Вячко! Сколько можно?!
Нагнувшись, чтобы не удариться головой о притолоку, вошёл Горыня. Дядька заметил девушку, замер, грозное лицо прояснилось.
– Вон оно что, – хмыкнул он, будто бы довольно. – Я-то смотрю ты разоспался. Выдвигаться пора, княжич.
– Выйди, – приказал Вячко.
Горыня тихо засмеялся, развернулся и ушёл. Хлопнула дверь.
Вячко отложил меч на постель, подтянул сапоги здоровой рукой. Обуваться самому было неудобно.
– Я могу быстро вылечить твою руку, – предложила ведьма.
– Не надо.
Разум был чист, пусть он и выпил вчера немало. Одежда пахла травами, и это не могло не побеспокоить. Ведьма колдовала над ним этой ночью. Вячко не выдал страха, произнёс спокойно:
– Ты наложила на меня какие-то чары.
– Просто успокоила твой сон. Тебе было плохо.
Он замер, вглядываясь в лицо девушки, в серые широкие глаза, в резкие черты лица, сплошь покрытого веснушками.
– Ты сказала, что я должен тебе четыре жизни. Я помню, что ты дважды спасла меня.
– Трижды, – поправила девушка.
Впервые когда болотный дух хотел погубить его, во второй раз при встрече с огоньками.
– Не помню третьего раза.
– А кто, как ты думаешь, остановил вчера лесных духов и предложил им обменять твою жизнь на жизнь какого-то бедолаги, бредущего по дороге? Кстати, он пытался украсть ваших лошадей.
Вячко едва сдержался, чтобы не пригрозить ведьме казнью. Пусть она и спасла его в который раз, но отвращение к ней росло с каждым мгновением всё сильнее.
– А четвёртый раз?
Ведьма склонила голову к левому плечу, но взор её не выдал мыслей.
– Ты предложил мою жизнь болотам в обмен на свою свободу и сбежал. Ики пришлось обменять мою жизнь на чужую.
– Чью? – спросил Вячко и тут же пожалел о своём любопытстве. Ему был известен ответ, и от того тошно стало на душе.
– Я не терплю предателей, – черты её лица обострились.
В груди зарокотала ярость, но Вячко сдержался, пусть и теперь он легко мог представить перед собой серьёзного Олоко. Он был добр и честен. Только благодаря ему Вячко смог вернуться домой.
– Ты чудовище.
– Не больше, чем ты. Но без моей помощи, огонёк, тебя вчера забрали бы духи леса.
– Зачем ты остановила их?
– Затем, что ты нужен мне, а я нужна тебе.
Княжич едва сдержал смех.
– Зачем мне ведьма с Мёртвых болот? Чтобы убивать людей и красть их облик?
– Если пожелаешь, то да. Я могла бы прокрасться в стан твоих врагов и разузнать всё, что нужно. Я бы даже могла стать той, кого ты желаешь. Её тело ещё не разложилось. Хочешь?
Она сделала шаг навстречу, и Вячко отшатнулся в ужасе, как если бы она и вправду приняла облик Добравы.
– Не смей! – воскликнул он.
Ноги подкосились, и Вячко рухнул на постель.
– Как скажешь, – она склонила голову в знак покорности.
Ничто из сказанного не показалось ей неестественным, жутким, возмутительным. Будто надевать лицо другого человека было совершенно обычным делом.
Вячко с трудом собрался с мыслями.
– Как давно ты следишь за мной?
– Недолго. Я оказалась у Златоборска, когда ты уже покинул столицу, но поняла, что не могу идти туда без тебя.
– Почему же?
– Кто бы пустил меня на княжеский двор?
– Так ты считаешь, что я проведу тебя с собой? Тебя – ведьму? Убийцу?
– Конечно, огонёк, разве вам не нужна ведьма? Я слышала, что говорят в народе о вашем чародее и сбежавшей колдунье.
Вячко помотал головой:
– Ты готова помочь с Шибаном?
Вид у ведьмы был недоумевающий, и ему пришлось пояснить:
– С правителем вольных городов. Он собирается на нас войной.
– Нет, – она вновь отошла к стене, облокотилась о неё. – Не путай меня с лесной ведьмой, которую ты преследуешь. В другом моя сила. Я слышу, о чём поёт земля и тёмные воды, что текут под ней. Мне отвечают болотные травы и вторит камень. И я скажу тебе вот что: ты боишься восточного ветра, но зло приплыло по водам и ступило на южные скалы. Оно было здесь, огонёк. В этой комнате. – Она передёрнула плечами, как будто её вдруг пробрал озноб. – Я и теперь ощущаю его дыхание. Оно смердит смертью…
– О чём ты?
– О настоящих чудовищах, огонёк. О тех, что тянут жизнь из самой земли. Они приходили раньше и вернулись.
– О ком ты говоришь? Тебе что-то известно о вражеском войске? Ты поймала лазутчика?
– Мне не нужно никого ловить и допрашивать, я не один из палачей в твоих острогах. Но у нас с тобой один враг, и у него нет войска, не на этот раз. Поверь, если он здесь, то грядёт беда.
– О чём ты говоришь? Объясни уже наконец.
Ведьма громко вздохнула, на лбу собрались морщины, и руки беспокойно сжали подол платья.
– Помнишь, там на болотах ты говорил мне о Змеином царе? О том, что твой дед поборол его?
От её слов Вячко оцепенел. Не было славнее победы, чем та, которую одержал князь Ярополк над Змеиным царём, как и не было страшнее былин, что ходили о диковинном народе, жившем за морем.
Но всё же опасения ведьмы с болот должны были быть напрасны.
– Ты говоришь, что Змеиный царь сейчас в Ратиславии?
Ведьма посмотрела ему в глаза.
– Да, я чувствую холод, что от него исходит.
– Тогда ты ошибаешься. Их род пресёкся, когда мой дед убил последнего из них. Государство распалось, и большая часть земель теперь во владении Святой Империи.
– Я ничего не знаю о ваших делах, огонёк, не знаю, как и почему вы захватываете чужие земли, не знаю, как вы их делите и как управляете, но мне известно так же хорошо, как и то, что ты сейчас передо мной, что ещё вчера на рассвете здесь пролилась кровь, и убийца был не кто иной, как ящер из южных песков.
– Откуда тебе это известно?
– Мой народ знаком с ящерами-крадущими-солнце. Мы боролись с ними задолго до того, как сюда пришли твои люди, огонёк.
Вячко припомнил слова хозяина двора об убитом госте и пропавших тварях, которых он вёз из Рдзении. Не подслушала ли ведьма их разговор? Всю ночь она колдовала, пока он спал, и нельзя было сказать, не играла ли ведьма с его разумом, как уже делала прежде.
– Даже если ты говоришь правду, ты не способна совершить то, что и лесная ведьма, а значит, мне нет от тебя толку, – рассудил Вячко. – И я был бы распоследним дураком, если подпустил бы тебя к князю. Я не знаю, что ты замышляешь, Югра, но чувствую, что это недоброе дело и мне стоило бы убить тебя здесь и сейчас.
Ведьма насторожилась, опасливо посматривая на меч, лежавший возле Вячко.
– Это в твоих силах.
Её взгляд был честным, открытым, исполненным жертвенности, но в каждом слове сквозило лукавство, и Вячко всё возвращался мысленно в те дни, что провёл в дышащем гнилью тумане забытья на Мёртвых болотах.
– Но всё же зачем тебе в Златоборск?
– К кому иначе мне идти? Твой враг направился на запад, вряд ли мне стоит искать союзников там. А в тебе течёт особая кровь, огонёк. Ящер будет бояться её так же сильно, как и желать. Он найдёт тебя рано или поздно, в том нет сомнения. Поэтому я хочу быть подле тебя, когда придёт время встретиться с ним.
– Желать моей крови? Он упырь?
Ведьма нахмурилась:
– Я не знаю этого слова.
– Мертвец, что пьёт человеческую кровь, – пояснил Вячко.
– Нет, ящер живее всех живых, пусть и смердит смертью. Но окажись ты рядом, то вряд ли бы ощутил то же, что и я. Это сложно объяснить.
Вячко разозлился на ведьму. Как паучиха, она оплетала разум таинственными речами и загадками.
Он поднялся и надел кольчугу, повязал пояс с мечом.
Не стоило показываться с деревенской девкой на глаза своим людям, это вызвало бы лишние пересуды.
– Ты можешь принять мужское обличье? – спросил он.
– Для этого мне нужно новое тело.
– Тогда оставайся здесь. Я разузнаю побольше про это убийство и тогда приму решение.
Он уже было толкнул дверь из комнаты, как его нагнал голос девушки:
– Ты всё-таки веришь моим словам, пусть и пытаешься отрицать.
Вячко не обернулся, плотно сжал губы и вышел прочь. Он старался отогнать сомнения, но не мог. Она спасла его жизнь трижды, а он едва не убил её. И в одном ещё она была права: его отцу нужна ведьма при дворе, а куда больше – на ратном поле.
* * *
Недалеко от стойла Вячко нашёл своих людей и тех, кто пришёл с Горыней. Все были в сборе, готовые отправиться в путь. Дядька не терял времени зря. Но прежде чем он сказал хоть слово, Вячко поднял руку, призывая сначала выслушать его.
– Ты уже слышал, что вчера здесь произошло убийство?
Горыня нахмурился, кивнул.
– Прежде чем возвращаться домой, я хочу узнать, что известно про убийцу.
– Что ещё за дела? – возмутился дядька. – Вячко, ну какое тебе дело до этого? Я видел, что приходили люди боярина Изяслава, расспрашивали обо всём.
Вячко не отступил.
– Я обещал хозяину, что сам разберусь, – покривил он душой. – Если хочешь, Горыня, то жди здесь. Стрела, давай со мной.
Дружинник с готовностью сорвался с места, как если бы только и ждал, что удастся поучаствовать в таком любопытном деле.
Вячко довольно ухмыльнулся, и в голове стало ясно, светло, как если бы не случилось прошлых дней в его жизни. Он прошёл обратно в избу и позвал хозяина. Мужик предстал перед княжичем, раскланиваясь и сверкая лысеющим затылком.
Он рассказал, как люди боярина Изяслава, который правил в этих землях, обыскали комнаты и опросили гостей, только ничего не выяснили, кроме того, что убийца и убитый оба прибыли из-за моря и походили на эпьёсов. Тварей, которых вёз убитый, похитили, но один из них оказался на редкость дик и, видимо, попытался сбежать, за что его зарубили мечом и бросили у леса.
– И где сейчас это чудище? – спросил Вячко.
Хозяин осенил себя священным знамением.
– Так на опушке оставили, может, какой зверь съест. Хотя думаю, что даже волки на такую дрянь не покусятся. Я ходил посмотреть, от ужаса чуть на месте не помер. Такая тварь богомерзкая, тьфу! Ты, княжич, лучше забудь про это тёмное дело. Мы уже человека из храма пригласили, чтоб он очистил наш дом от всякой нечистой силы. Потому что эти двое явно слуги Мораны, а то и самой Аберу-Окиа, – шёпотом закончил он. – Южане известные язычники и молятся они страшным богам.
Дальше хозяин принялся вспоминать все страшные байки, что пересказывали друг другу в округе малые дети да старые бабки. Вячко поблагодарил его и направился к опушке леса. Стрела болтал без умолку, возбуждённый рассказом о чудищах:
– Слышал я как-то о здоровой такой лошади из песков. У неё два горба на спине, и в них она хранит яд наподобие змеиного. Только в отличие от гадюк не кусает, а плюётся ядом, да так сильно, что человек, на которого она плюнет, помирает прямо на месте от страшных ожогов. О, вспомнил! Верплют называется!
– Ты, верно, о верблюде. Я как-то видел одного на ярмарке в Новисаде.
– Ого! И как, он никого там не убил?
– Нет, Стрела, никого, – усмехнулся Вячко и прищурился, заметив примятую траву. – Смотри, кажется это и есть наше чудище.
Они остановились у самой опушки, где среди опавшей листвы и поломанного кустарника лежала туша большого зверя, настолько диковинного и необычного, что Вячко едва сдержал отвращение и зародившийся страх. У твари не было ни шерсти, ни перьев. Всё тело покрывала чешуя, а лап оказалось всего две. Чудище было исколото острым клинком, и земля вокруг него багровела от пролитой крови.
– Ну и ну! – присвистнул Стрела, пнув тушу сапогом.
У Вячко волосы дыбом встали на затылке. Никогда прежде ему не приходилось видеть ничего столь удивительного и одновременно отвратительного. Но он заставил себя подойти ближе и рассмотреть повнимательнее. В стороны от твари распростёрлись большие чешуйчатые полотна.
– Это что же, крылья? – Стрела взял с земли палку и потыкал ей в зверя.
– Сказители поют, будто Змеиный царь, что сражался с Ярополком Змееборцем, сидел верхом на огромном летающем змее. Как думаешь, эта тварь могла бы взлететь?
Тварь размером была не больше собаки и вряд ли могла поднять в воздух даже ребёнка. Но если зверь ещё не успел достаточно вырасти…
Вячко переборол отвращение и нагнулся ниже. Чудище обладало продолговатой пастью с острыми клыками, но теперь её насквозь пронзил длинный тонкий кинжал, каких не видывал прежде Вячко, хотя Мечислав в юности собирал оружие из разных уголков мира и всё его оставил младшему брату, когда уехал в Нижу.
Княжич отвёл взгляд от пасти и присмотрелся к распахнутым жёлтым глазам и нависавшим над ними надбровным дугам, к острым когтям передних лап, которые срослись с крыльями, к лысому, чешуйчатому, как и всё тело, хвосту. И для себя Вячко заключил, что диковинный зверь всем своим видом напоминал ящера, и мысль эта заставила его гадать, а не лежал ли перед ним сам Змеиный царь в другом своём обличье. Что, если он был оборотнем?
– Надо забрать его с собой, – решил Вячко и обернулся к Стреле.
Дружинник стал зеленее мха на деревьях и, кажется, едва смог устоять на ногах.
– Угу, – промычал он с измученным видом и пошатнулся, пытаясь сделать шаг вперёд.
Вячко вздохнул.
– Возвращайся к остальным, Стрела, – велел он. – Я тут ещё осмотрюсь. Пришли Небабу, пусть принесёт какое-нибудь полотно, чтобы обернуть тушу.
Стрела сорвался с места так быстро, точно за ним снова погнались лесавки. А Вячко, вспомнив о невестах лешего, обернулся в сторону деревьев и вдруг ощутил неприятный холодок. Он отошёл в сторону поближе к дороге. Лесную ведьму он ещё найдёт. Ей не укрыться. Княжич не будет больше перечить родителю, он вернётся в столицу, но пошлёт за Дариной своих товарищей. А если им не улыбнётся удача, так оставались ещё люди Ярополка. Рано или поздно кто-то приведёт ведьму прямо в Златоборск, а там её будет ждать Вячко.
В задумчивости он потёр рукой лоб. Что-то случилось с ним минувшей ночью. Чары и вправду заглушили горе, помогли рассуждать здраво. В другое время Вячко бы испугался такого влияния ведьмы с Мёртвых болот, но теперь даже обрадовался. Ему нужно было думать о другом и действовать осторожнее.
* * *
Чудище притащили на конюшню, и Небаба отправился искать телегу, чтобы довезти его до Златоборска. Никто не желал перекидывать на свою лошадь мёртвую тварь, которая уже начала дурно смердеть.
Пока все были заняты сборами, Вячко рассказал Горыне о ведьме с болот и обо всём, что она ему поведала. Дядька выслушал и задумчиво почесал бороду.
– Не знаю, что тебе сказать, Вячко, – признался он. – Твоя бабка пусть и ведьмой была, но особого склада. Так же и Горяй – он верен был князю, служил государству, а не своим целям. Чародеи народ мудрёный, всегда себе на уме. Что до ведьмы с болот, то после всего, что она совершила, доверять ей уж точно нельзя.
– И что делать? Надеть на неё колодки и призвать Рассветных сестёр? Но мы не лойтурцы.
– Мы не лойтурцы, – подтвердил дядька. – Но и не дураки, чтобы отпустить ведьму подобру-поздорову.
Вячко громко вздохнул:
– Я могу привести её в Златоборск, но что, если она замышляет недоброе?
– А дай ей задание, проверь её. Отправь за лесной ведьмой, раз сам пойти не можешь. Если приведёт Дарину живой и здоровой…
– Живой она мне нужна, только чтобы самому убить, – рявкнул Вячко, и затихшая ярость пробудилась в груди.
– Ты же не знаешь, что случилось там. Может, у лесной ведьмы была причина?
– Разве может быть причина убить беззащитную девушку? – Эхом горе прокатилось от сердца к горлу и затихло в бессильной злобе. – Она ничем не могла угрожать. Ничем. Она была беспомощна.
Он отвернулся, не в силах посмотреть дядьке в глаза.
– Добрава не хотела к ней идти в услужение. Она боялась. Это я попросил.
Вячко не понял, что заплакал, пока дядька не приобнял его.
– Потише, княжич, потише, – пророкотал Горыня. – Не о себе думай, а о государстве, – он отстранился, опустился на ступени крыльца, похлопал рядом с собой, чтобы племянник сел подле. И говорить стал тише, почти зашептал: – Ты, Вячко, всю жизнь старался ради отца и братьев, а как девчонка тебе разум одурманила своей любовью, так всё на свете позабыл. Ты главного не понимаешь. Любовь – она ни твоему отцу, ни братьям добра не принесла, а бабку вовсе погубила. Дворовая девка не пара тебе…
– Моя мать тоже была дворовой.
– Вот я и говорю, что любовь счастья никому не дала. Любила Милава князя, и что ей с того? Позор один, осуждение. И жизни она не видела, сгубили совсем молодой.
– Ты тоже считаешь, что мать убили?
– Вячко, что ж ты дурак такой? – Горыня уставился на свои огромные мозолистые ладони, будто видел в их линиях прошлое. – Не могла княгиня стерпеть любовницы мужа.
– И ты всё равно служишь князю…
– Я никогда не прощу, что он мою сестру не уберёг, но князь меня человеком сделал, тебя законным сыном признал. Его есть за что уважать. Пойми, Вячко, вас, князей, Создатель над людьми поставил, чтобы вы о них как о детях своих заботились. А тебе, Вячко, и подавно надо благодарить бога и своего отца за такую честь, ведь если бы не их воля, жил бы простым воякой, а то и вовсе сослали бы куда в деревню землю пахать, подальше от глаз княгини. Фиофано же не раз умоляла князя выгнать тебя из столицы, я это точно знаю. А князь заупрямился, сказал, что ты получишь воспитание, как и его старшие сыновья, дал тебе всё, положенное по происхождению, хотя многие его осуждали. Так что, Вячко, ты втройне стараться должен, чтобы заслужить уважение отца и всем при дворе показать, чего ты стоишь. Чтобы они языки себе злые пооткусывали.
Вячко упёрся локтями в колени, сгорбился, и рыжие кудри упали на лицо, скрыли тревожный взгляд.
– Ты порой рассуждаешь как она, – произнёс он непослушным голосом. – Она тоже всегда говорила, что я не обычный человек и не познать мне простого счастья. Только зачем тогда мне благодарить кого-либо – отца или самого Создателя, – если я не получу того, чего хочу? А я только одного…
– Разве жизнь для того дарована Создателем? Чтобы получить желаемое? Нет, Вячко, она для другого…
Дядька задумался, видимо, и сам не зная, для чего дана людям жизнь, и Вячко горько усмехнулся.
– Что хочешь говори, но лесную ведьму я никогда не прощу. И не успокоюсь, покуда не увижу её голову на плахе.
– Отец с братом тебя за то не поблагодарят.
– Какое мне дело до их благодарности?! Меня и за княжича-то поди не считают, в поход отец с собой не взял, на княжение не сажает, хотя в моём возрасте братья уже правили. Даже к делам государственным не подпускают…
Горыня помолчал, почесал длинную седеющую бороду и продолжил:
– Помнишь, как ты маленьким на коня впервые сел, а он тебя сбросил? Как над тобой весь двор потешался, пока ты лежал на земле и рыдал в три ручья?
Пусть и было Вячко тогда всего четыре года, только и теперь было стыдно о том вспоминать.
– И что с того? – буркнул он.
– А того, что Мечислав кулаки в кровь разбил каждому, кто над тобой из-за этого издевался. Считай он тебя байстрюком, так посмеялся бы с остальными.
– Я знаю, – сквозь зубы просипел Вячко. – Я всё это знаю и знал всегда, только… Сейчас всё мне кажется пустым. Предложи мне кто стать простым холопом в обмен на то, чтоб Добраву вернуть, я бы не задумывался. А Ярополк с отцом… они всё это время… А, да что там! Ты тоже был против неё.
– И поэтому ты винишь нас в её смерти. А мы не только твою любимую потеряли, Вячко, но и последнего княжеского чародея, последнего, кто мог город худо-бедно защитить от колдунов Шибана. А ты всё нюни распускаешь, когда твой отец на войну направился. Да какая это война, если чародеи обратят всю нашу дружину в пепел?! От Нижи одни угольки остались. До сих пор ни одного выжившего не нашли. Тараканы и те все передохли.
Вячко поднял взор на дядьку. Открыл рот, но слова застряли в горле. И стыд, и горе, и отчаяние легли со всей невыносимой тяжестью на плечи.
– Как телегу найдут – сразу выдвигаемся, – решил он.
– То-то же, – и Горыня хлопнул себя по коленям. – Покажешь свою ведьму с болот?
* * *
Вячко нашёл колдунью мирно спящей на его постели. Длинная коса свисала с края кровати, натруженные пальцы, какие могли быть только у работящей девки, чуть подрагивали. Он разглядывал её некоторое время. Кто была эта рыжеволосая кметка, пока не встретила ведьму? Почему она решила утопиться? Кто искал её, кто оплакивал?
Княжич не пытался ступать тихо. Тяжело он прошёл к окну, где лежала сума. Ведьма подскочила на месте, лицо её тут же обострилось, глаза остекленели, как у зверя, что сидел в засаде.
Вячко посмотрел строго.
– Поклянись, что найдёшь мне лесную ведьму, когда я попрошу об этом, – попросил княжич.
– В этом я тебе клянусь. Если поможешь мне изгнать ящера, то я найду для тебя ведьму и отомщу за твою беду.
– С местью я и сам справлюсь. Ты поклянись мне ещё, что не причинишь никакого зла людям в Златоборске, а в особенности Великому князю Мстиславу и князю Ярополку.
– Клянусь и в этом. От меня им не будет никакого зла.
Вячко всматривался в её глаза, всё пытался заметить неискренность в словах, но пусть однажды ведьма уже обманула, опутала чарами, только отчего-то княжич поверил ей на этот раз.
– Я позволю тебе отправиться со мной в Златоборск, но не жди, что тебя пустят на княжеский двор. Жить будешь за стенами города и слушаться всех моих указаний.
– Как пожелаешь, – послушно согласилась девушка.
– И раз ты украла чужое обличье, то сохраняй его. Не стоит чужим людям знать о твоей истинной сущности. Облик, который я видел на болотах, многим покажется странным.
Она кивнула, улыбаясь лукаво.
Вячко сам не верил, что собрался пойти на уговор с ведьмой. Дважды он уже обжёгся, так и решил и в третий раз попытать удачу. Дурак он, не иначе.
– И ещё кое-что. На княжеский двор ты сможешь войти лишь тогда, когда принесёшь мне доказательство существования Змеиного царя, а до этого у меня нет причины тебе верить.
Девушка улыбнулась лукаво:
– Ты, огонёк, сам достал такое доказательство.
Её слова привели Вячко в недоумение, он огляделся по сторонам, как будто понадеялся найти Змея прямо в своей ложнице.
– О чём ты?
– Земля нашептала мне, что ты нашёл невиданное прежде чудище в лесу, разве не так?
Вячко задумался, а не следила ли за ним ведьма всё то время, что он скитался по лесу со Стрелой.
– И что с того? – спросил он.
– Загляни к нему в пасть, огонёк, и найдёшь то, о чём просишь.
– Почему ты не сказала мне об этом раньше?
Она улыбнулась простодушно, пожимая плечами.
– Я не знала ничего о странной птице без перьев, видение настигло меня во сне.
Вячко быстро прошёл к двери, но остановился у самого порога. Он не хотел показывать ведьму товарищам, но теперь у него не осталось выбора.
– Пойдёшь со мной, – приказал он. – И скажи, как теперь тебя звать? Не может ратиславская девушка носить имя Югра.
Ведьма выглядела растерянной.
– Я не знаю, – проговорила она негромко. – Мне мало знакомо ваших имён. Я знала, что княгиню в Ниже звали Ириной, и однажды я говорила с женщиной по имени Млада. Но я не знаю, могу ли зваться так же.
Вячко окинул взором девушку, привыкая к её новому лицу.
– Что ж, – задумчиво сказал он. – Тогда я сам нареку тебя. Я назвал бы тебя Сновидой, раз тебе во сне являются видения, но это зря привлечёт внимание Охотников. Теперь ты будешь Нежданой, – он усмехнулся горько и добавил: – Вот уж никогда не ожидал увидеть тебя вновь.
Ведьма посмотрела куда-то в сторону, будто прислушиваясь к себе, и повторила тихо:
– Неждана, – она облизнула верхнюю губу, как если бы имя пришлось по вкусу. – Хорошо, огонёк, будь по-твоему. Буду зваться Нежданой.
Вячко повёл её за собой на улицу к конюшне, где в самом углу лежало тело крылатого зверя. Люди княжича с любопытством проследили за ними, но никто не посмел спросить, кем была незнакомая девица, даже тогда, когда она без страха вытащила острый клинок из звериной пасти, распахнула её и засунула руку прямо между острых клыков.
– Посмотри, огонёк, вот моё доказательство, – проказливо улыбаясь, сказала ведьма.
И разжала кулак. На ладони её лежал обрубок человеческого пальца. Он был весь измазан в слюне и крови, и ничего в нём не было необычного, кроме длинного звериного когтя.