Глава 28

Рдзения

Месяц жовтень

Дара не сразу смогла подняться. Её крутило, разрывало на части. В груди пылал пожар. Она вновь обращается? А если нет, то откуда боль, откуда жжение в крови? Голову охватил мороз, а сердце – пламя, им не было вместе покоя.

– Что с ней? – послышался рядом голос.

– Морене не прифтало делить фмертную ф другими богами. Дефочонка должна отресься.

– Не глупи, Здислава, – прохрипел мужчина. – Как можно отречься от лесного Хозяина?

– А так же, как твоя жонка отреклась от Морены.

– Помолчи!

Чернава помогла Даре подняться, но ту шатало, и слабые ноги едва держали.

– Драган, не стой столбом! – разозлилась Чернава. – Подай одежду. Не видишь, она замерзает?

На Дару надели овечий тулуп, голову покрыли платком. Щёк коснулись тёплые ласковые руки.

– Дарина, ты слышишь меня? Не дай силе тебя поглотить. Ты её хозяйка, а не она твоя.

Голос доносился словно издалека. Взмахами чёрных крыльев мелькали перед глазами воспоминания о долгой ночи, об алой крови на белом снегу, о бесконечном небе и тёмном лесе далеко внизу. Сколько воли, сколько силы изведала в эту ночь Дара! Как никогда в жизни она была свободна и… связана. Словно чёрные путы обмотали тонкие руки и потянули, потянули обратно к капищу.

В этом лесу не было яркого солнца, горящего под самой землёй. Не было внимательного взгляда огненных глаз, не было ни лесавок, ни Ауки. Другая хозяйка царила на поляне и по всей округе. Этой госпоже было чуждо тепло, разлившееся в крови Дары.

Снегом и тенями закружила ночь. Дара вскинула голову. Глаза её по-прежнему не видели, но даже в кромешной слепой тьме она почуяла высокую женщину на краю капища. Белая, точно сотканная из пурги и теней. Прекрасная и ужасающая. Серебряным серпом она разрывала снег и срезала алые маки с могил колдунов.

– Золото поглотит тьма, – обеспокоенно проговорил Драган.

Дара заморгала, затёрла глаза кулаками. Землю покрывал снег, и только жухлая трава проглядывала из-под него там, где от жара костров показалась земля. Никого, кроме Воронов, на поляне не было. Маки давно отцвели.

– Не сможет. Сила Дарины иная, чем у нас. Её искупали в источнике при рождении.

– Откуда ты знаешь?

Скрутило от резкой боли. Дара упала на колени, ладони обжёг снег. Она набрала его, приложила к лицу, и наконец её взгляд прояснился.

Чернава сидела напротив.

– Дарина? – позвала она встревоженно.

Дара прокашлялась, поправила под платком спутанные волосы, нащупав пальцами вплетённое в них вороново перо.

– Я в порядке, – хрипло проговорила она.

Драган и Здислава сидели у одного из разведённых костров. Дара закуталась в тулуп, вместе с Чернавой подошла к ним, присела у огня на корточки, вытянула руки, пытаясь согреться. На губах ощущался вкус крови. Ею были перемазаны лицо, шея и грудь. Не сразу получилось вспомнить, чья это кровь.

Невольно девушка коснулась пальцами собственной щеки. Оборотни зарезали ворона, чтобы забрать его обличье и отдать Дарине. Они стали одним. Она отняла чужую жизнь и взамен разделила с вороном свою. От отвращения девушка передёрнула плечами и постаралась не думать об этом.

Из-за высоких елей уже пробивался рассвет. Драган сидел прямо на снегу, словно холод не был ему страшен. Он вытянул ноги, уставился на Дару. Из-под съезжающей на лоб шапки торчали в разные стороны чёрные волосы. Колдун улыбался чему-то.

– Ранняя зима наступила в этом году, – выдохнул он тяжело, и пар вышел из его рта.

– Госпофа фильна как никогда, – добавила довольно Здислава, подбираясь ближе к огню. – Хорофо…

Дара наблюдала за Воронами и всё гадала, что они за люди, почему сплела вместе их нити Морана и для чего привела к ним. Прежде боги предков казались далёкими тенями прошлого. Много лет как ушли прочь от капищ волхвы, и капища те поросли травой, но вот горели костры вокруг, и богиня явилась Даре, говорила с ней. И то худшая из богинь – Морана-пряха.

– Вы говорили, что от меня потребуется помощь, – Дара посмотрела на каждого по очереди. – Теперь расскажите, что я должна буду сделать.

Чернава с облегчением вздохнула, присела рядом и прижала её к себе.

– Хорошо, расскажу, – прошептала она.

В другое время Дара оттолкнула бы ведьму, но на этот раз осталась сидеть, уставившись куда-то в сторону. Она ждала объяснений, но получила их почему-то от Драгана:

– Ты пойдёшь в Совин с учеником Стжежимира.

Дара вскинула голову. Колдун глядел хмуро, глаза сверкали злобой, крючковатый нос словно вороний клюв навис над худым вытянутым лицом, и казалось, что его приделали отдельно, когда остального Драгана уже слепили боги, отпустили на свет да в последний миг решили прилепить нос.

– Милош будет против.

– Его никто и не спросит, – фыркнула Чернава, наконец отпуская Дару из объятий. – Я передам Стжежимиру с тобой письмо, он перед нами в долгу и не сможет отказать.

Дара задумчиво кивнула.

В Совине не было духов, не было и богов. Значит, не существовало места лучше, чтобы укрыться от лесного Хозяина.

Костры затухали, Здислава, ковыляя, принесла пару поленьев и подбросила в огонь.

– И что мне придётся делать в Совине? – спросила Дара.

Чернава переглянулась с Драганом, старуха Здислава сердито хлюпнула носом, но в разговор не влезла.

– Ты слышала о старшем сыне короля Властимира – принце Карле? – спросил Драган. – Карл – следующий правитель Рдзении, и через него мы можем повлиять на будущее государства. Через него мы сможем повлиять на судьбу всей страны.

– Для чего?

– Чтобы возродить Совиную башню и изгнать Охотников.

Дара вскинула бровь.

– Не легче ли просто убить принца и всех остальных наследников?

Драган разразился хриплым смехом.

– Мне нравится твоя девчонка, Чернава, – произнёс он. – Решительная, такая нам и пригодится.

С недоверием Дара перевела взгляд на Чернаву. Её седеющие волосы сверкали, словно покрытые ледяным узором. Между бровей пролегла глубокая морщина.

– Карл проклят. Он умрёт, и его не спасти, – сказала она. – В ближайшие пару лет он зачахнет. И тогда следующим на престол взойдёт его младший брат или его сын.

– Так зачем нам тогда Карл, если он скоро умрёт?

– Ты станешь его женой и матерью его наследника.

– Что?! – ошарашенно воскликнула Дара.

– Мы заставим всех поверить, что ты благородных кровей. Я знаю одного человека с Айоса, его семья некогда владела землями в Империи, но теперь у него в кармане ни гроша. Он будет рад признать тебя своей дочерью за толстый кошель златых.

– Я не троутоска, – возразила Дара. – И говорю по-ратиславски. Никто мне не поверит.

– Фсему науфиться мофно, – вставила Здислава. – А на троутоску ты похофа, ну или хотя бы на полукровку.

Под взглядами Воронов Дара сжалась от страха, представив, что ей и вправду придётся стать женой рдзенского принца и родить ему ребёнка. Она дочь мельника, не дворянка. Она не может стать ровней принцу. Всё это звучало безумно.

– Но с чего бы Карлу жениться на мне?

– Он одинок и болен, но, кроме того, он легко поддаётся заклятьям, – Чернава расплылась в злорадной усмешке. – Не забывай, что в первую очередь ты ведьма.

Дара нахмурилась, задумалась. От всего услышанного стало жарко, запах крови стал невыносим. Она набрала в ладони мягкий подтаявший от близости огня снег и принялась растирать лицо. Кожу заколол мороз.

– Карл – не единственный наследник, – рассудила она. По пальцам её потекла красная от крови вода. – Я не много понимаю в таких делах, но разве его младший брат не имеет больше прав на престол, чем ребёнок Карла?

– По рдзенским законам престол перейдёт сыну Карла. Главное – успеть выдать тебя за него замуж и устроить всё так, чтобы никто этому браку не воспрепятствовал.

Дочку мельника замуж за принца. Даре казалось, что она во сне. Она не хотела замуж, не хотела ребёнка, не хотела незнакомого принца. Да и разве это было мыслимо, чтобы она стала его женой?!

Но возражать теперь Воронам было глупо. Они пообещали помочь ей, значит, Даре стоило хотя бы попытаться помочь им. Она не обещала, что справится с задачей.

– Значит, этого хочет ваша госпожа? Чтобы вы возродили старые порядки и Совиную башню?

– Этого хотим мы, – хмыкнула Чернава. – А чего хочет госпожа, тебе знать пока не следует. Сначала испытаем твою верность.

* * *

Охотники ворвались в дом раньше, чем Милош успел что-либо предпринять. Он только накинул полушубок, а Ежи и Веся, уже одетые, кинулись к двери, когда та распахнулась и с грохотом ударилась о стену. Веся завизжала пронзительно, страшно, подскочила к Милошу и вцепилась ему в плечо. Она тем только помешала, не дала ему вскинуть руку, спалить первого Охотника заклятием. А в следующий миг Весю уже ударили в висок, и она мешком повалилась на пол. Ежи вскрикнул, кинулся то ли к ней на помощь, то ли на Охотника, но и с ним быстро справились.

Милош понял, что сопротивляться бесполезно. Охотников было больше. В хате уже трое, а с улицы доносились голоса, кричали с рваным лойтурским произношением.

Его самого не стали бить. Смуглый троутосец вышел вперёд, посмотрел прямо в глаза Милошу и схватил его за руку, коснувшись мечом ладони. Милош вскрикнул, когда обожгло кожу, и Охотник удовлетворённо улыбнулся. Он не стал мучить его дольше нужного, отпустил и отошёл в сторону. Неожиданное для Охотника милосердие.

– Связать, – велел он.

Милош и на этот раз не сопротивлялся. Ему скрутили руки за спиной. Он сердито и громко дышал, сверкая глазами в сторону неподвижных Ежи и Веси, и лихорадочно пытался сообразить, как поступить дальше. Скоро должны были вернуться Вороны. Охотникам не справиться с четырьмя чародеями.

Троутосец наклонился над Ежи, коснулся клинком его шеи. Кожа осталась целой. Охотник перешагнул через Ежи, потеряв к нему всякий интерес.

Его внимание привлекла девушка на полу. Троутосец нагнулся над Весей, кончиками пальцев в кожаной перчатке коснулся её подбородка, повернул, разглядывая правую щёку, цокнул языком.

– Любопытно, – произнёс он и вдруг поднял испытующий взгляд на Милоша.

Чародей стиснул зубы, зная, что сейчас произойдёт. Зачем Веся только за ним увязалась?

Охотник поднял безвольную девичью руку и приложил ладонью к мечу. Веся пискнула, распахнула глаза и заголосила от боли. Она попыталась вырваться, но троутосец ловко ударил её так, что она снова упала без чувств.

Милош не шевелился. Внутри всё сжалось, замерло. На мгновение ему показалось, что Веся не дышала, и у самого потемнело в глазах от страха. Только не она…

– Что вы сделали с нашим братом? – Охотник перевёл взгляд на Милоша.

Врать было бессмысленно.

– Закопали на деревенском кладбище.

– Связать всех троих, – приказал троутосец.

Их выволокли во двор. Милош единственный ступал самостоятельно, подталкиваемый в спину огромным словно скала лойтурцем. Ежи и Весю протащили бездыханными по земле.

Всё вокруг пестрело от тёмно-серых, как грозовое небо знамён. Золотые нити, что тянулись от вышитого солнца, сверкали, отражая всполохи огня. Лойтурцы никогда не скрывали, что власть Охотников – их власть, и не только с чародеями они вели войну, но и со всеми, кто отрицал их волю. Любой, кто надевал знак Охотника Холодной Горы, служил Лойтурии, будь то рдзенец, ратиславец или троутосец.

Их было немало, Милош насчитал девятерых. Отчаяние отвлекло от боли. Девять – это много даже для Воронов.

И Дара. С Воронами ушла Дара. Лесная ведьма могущественнее их всех, пусть и неопытна.

А Милош… он почувствовал жжение в ладони. Золотые искры исцеляли ожог, но одновременно утекали из тела. Фарадальское чудо сделало его сильнее, а знаний Стжежимир дал своему ученику достаточно. Если он сможет освободить руки…

Их бросили на землю, двое Охотников встали рядом на страже.

– Рассвет, – почти мечтательно произнёс троутосец, разглядывая горизонт. – Чудесное время.

– Чтобы сжечь ведьму, – загоготал огромный лойтурец.

Милош не смог сдержать дрожи. Нет суда для чародеев, только костёр.

– Мы потеряем время, пока будем готовить костёр, – послышался позади неуверенный голос. – Может, просто запрём их в доме и подожжём?

– Вольф, мы же не варвары, как эти рдзенцы, – с отвращением произнёс троутосец, но задумался, щурясь на поднимающееся над рекой солнце, поцокал языком. – Поторопимся, у нас мало времени.

Охотники работали быстро, слаженно. Прямо посреди дороги возвели костёр, принесли дрова, нарубленные седмицу назад Ежи, проложили промасленное тряпьё, чтобы скорее занялся огонь.

Милош наблюдал, ждал.

Позади захныкала очнувшаяся Веся, забормотал молитву Ежи.

– Командир, а этого тоже? – спросили по-лойтурски. – Он же не колдун.

Милош прислушался к разговору. Ежи решили отправить в темницу, Охотники не казнили простых людей, только чародеев, но по закону Ордена за дружбу с ведьмой грозили рудники в Холодной Горе.

«Тогда отправляйте весь Совин, – с отчаянием подумал Милош, поглядывая на троутосца. – И курвина сына Властимира туда же».

Его внимательный взгляд не укрылся от одного из Охотников. Милоша пнули сапогом в бок, ткнули лицом в землю.

– Лежи смирно.

Милош заскрежетал зубами. Не о том он думал, не о том.

Нужно было сосредоточиться. Пальцы нервно перебирали концы верёвки. Ему повезло, что у Охотников не оказалось с собой кандалов. Что бы он делал, если бы его кожу прожигал металл из недр Холодной Горы?

Но прежде чем Милош успел развязать путы, он ощутил, как задрожала под ним земля. Под снегом, утоптанным сапогами Охотников, будто заворочался огромный змей и с каждым движением всё сильнее вздымался вверх, вырываясь из-под земли.

– Что за бесовщина?! – закричал троутосец.

Дорога взвилась вверх в том самом месте, где сидел Милош. Он отлетел в сторону и упал на бок. Разлетелись комья снега и земли. Охотники повалились с ног, кто-то попытался выхватить меч, но тут же выронил.

Хрипло распевая погребальную песню, ворон слетел прямо на троутосца, вцепился когтями ему в лицо. В одно мгновение он выклевал ему глаза, мужчина завопил, схватился руками за лицо. Ворон увернулся, отлетел в сторону, и окровавленные яблоки глаз скрылись у него в клюве.

– Я развяжу, – раздался запыхавшийся голос позади.

Милош обернулся, в горячке не сразу узнал Дару. Она стянула верёвки с его рук и кинулась к сестре.

– Сделай что-нибудь, – крикнула она через плечо.

Нападение застало Охотников врасплох, но ненадолго. Огромный лойтурец первым бросился с мечом на Дару.

– Стой, сука! – взревел он.

Луч солнца выглянул из-за крыши, ослепил Милоша, и он ухватил его, взмахнул рукой. Он не думал, тело само подсказало, что делать. В ладони вспыхнула искра. Огонь метнулся к Охотнику, но тот успел увернуться. Занялась крыша хаты. Искры посыпались в разные стороны.

Дара с силой топнула ногой. Земля заворчала, взвилась вверх с новой силой. Лойтурец не устоял на ногах и упал на спину.

– Дара, убегай, – донёсся голос со стороны.

К ним подбежали Чернава и Драган.

Милош свёл руки, загребая огонь с горящей крыши. И прежде чем двое Охотников кинулись к нему, направил на них волну из чистого пламени. Золото в крови забурлило. Огонь стал неукротимым, диким, он вырывался из рук.

Ежи зачем-то схватил палку, кажется, жердь от ветхого забора. Если бы это помогло ему против Охотников.

– Ежи, уводи Весю! – крикнул Милош.

– Я помогу.

Охотник чуть не заколол Ежи. Милош вклинился между ними в последний момент, поджёг одежду на лойтурце.

– Уведи Весю!

Ежи медлил, не в силах решиться. Он хотел помочь, но помочь ничем не мог. А пока он думал, Веся металась в толпе. Она кинулась к Милошу, но Ежи ухватил её за руку, остановил и побежал прочь по дороге, оборачиваясь назад.

Земля лихорадочно плясала под ногами. Хата Воронов жалобно заныла, огонь и тряска рвали её на клочки.

Милош остался у калитки, сжимая и разжимая кулаки, разминая пальцы. Ожог мешал плести заклятия, ладонь плохо слушалась. Он почувствовал дрожь в ногах, чего не бывало с ним никогда прежде. Ему было по-настоящему страшно, но рядом с сердцем бился огонь, что ярче солнца, и это придавало сил.

По правую руку от него встала Дара. Милош ощутил, как ярко запылало в её груди золотое пламя. Сильнее, чем в нём самом, жарче, чем в доме позади. Он загляделся, заворожённый.

Чёрные брови Дары изогнулись. Тёмные глаза расширились от страха.

– Если не уверена, то беги, – от его рук оторвался столб огня. Искры достигли заготовленного костра, и тот запылал, погнал дым к рассветному небу.

– Нет, – выдавила Дара дрожащим голосом и снова топнула ногой. Вокруг них не осталось целого клочка земли, как если бы огромный плуг вспахал всю дорогу. Охотники кинулись врассыпную.

Солнце озарило единственную улицу Гняздеца, и тени низких хат упали на костёр.

Чёрные с серебром волосы Чернавы растрепались, руки её парили словно крылья, стремительно, ловко. От каждого её взмаха Охотники падали на землю, корчились от невыносимой боли, умирали без единой раны.

Драган в чёрных одеждах походил на ворона, пикирующего с небес. Костлявые пальцы скрючились будто когти, он резко взмахивал руками, и невидимые лапы разрывали Охотников, прежде чем они успевали настигнуть колдуна клинками. Заклятия прогрызали доспехи насквозь, раздирали кожу и вырывали мясо. Драган был ловок, жесток, быстр. Но недостаточно. Тяжёлая булава опустилась на его голову, и колдун рухнул на землю, а Охотник с белёсой короткой бородой занёс булаву для нового удара.

Дара завопила пронзительно тонко, когда череп Драгана раскололся словно орех. Землю вокруг залила кровь.

Милош остановился, собрался с мыслями, посчитал: двое сгорели, один ослеп, четвёртый и пятый как обезумевшие держались за головы и не могли пошевелиться. Но шестой убил Драгана, а седьмой и восьмой окружили Чернаву.

– Милош, останови их! – по-девчоночьи беспомощно взвизгнула Дара.

И сама первой кинулась к Чернаве на помощь, выхватила длинный нож. Лезвие блеснуло, отражая солнечный свет, и Милош ухватил этот свет, отбросил в лицо одного из Охотников. Так ловко, что и сам не ожидал от себя. Охотник ослеп лишь на мгновение, оступился, и Дара всадила нож ему в шею. Воин был много выше, и Дара ударила наугад, со спины, почти не глядя. Но клинок вошёл ровно в зазор между доспехами. Дара замахнулась снова.

Милош зачерпнул огонь из пылающего костра.

– Дара, в сторону!

Она отскочила прытко, и Милош пламенной петлёй ухватил Охотника, дёрнул, затягивая узел и подталкивая его к костру.

Когда Охотник рухнул в огонь и заверещал от боли, Милош и сам испугался злорадной улыбки, что появилась на его лице. Но он не отступил, удерживал Охотника на месте, пока тот ещё пытался подняться, и отпустил петлю только после того, как руки противника безвольно опали в стороны. Милош посмотрел на собственные ладони, как если бы они были чужими. Он никогда ещё так легко не убивал.

Шестой.

Чары забурлили жадно. В груди, в животе что-то яркое и горячее разгоралось, наполняло его.

Седьмого и восьмого Охотников одолела Чернава. Лойтурцы упали на землю, хватаясь за голову, бормоча что-то на родном языке и будто не видя ничего перед собой. Чернава держалась правой рукой за левое плечо.

Девять. Их должно быть девять.

Милош закрутил головой, пытаясь отыскать последнего.

Дара переводила лихорадочный взгляд с Милоша на Чернаву и вдруг в ужасе посмотрела на горящий дом, как если бы вовсе не замечала его до этого мгновения. И прежде чем Милош успел остановить её, кинулась прямо в горящую хату.

* * *

Ежи и Веся побежали по единственной улице. Во всей деревне не видно было ни души, точно Гняздец вымер.

– Сюда, – Ежи потянул Весю в сторону.

Девушка всё оглядывалась, рвалась вернуться, но Ежи не отпускал её руку.

Быстро они достигли берега реки. Оборвалась земля под ногами, но Ежи прыгнул вниз, утягивая за собой Весю, они заскользили по мокрому снегу. Веся пискнула, подвернув ногу, Ежи зашипел, когда сам чуть не вывернул руку, пытаясь удержать девушку.

Оказавшись внизу, он обернулся, но не заметил погони. И всё же стоило поспешить.

Он повёл Весю к роще на берегу Модры, туда, где деревья низко склонялись над водой. Место было топким, под ногами хлюпало, там рыбак из деревни прятал свою лодку. Она нашлась где и обычно – спрятанной под плакучей ивой.

Пожелтевший камыш иглами торчал из-под тонкого льда. Ежи не задумался ни на мгновение, ступил в воду, притянул к себе лодку. Под ногами захрустел лёд.

– Садись, – позвал он Весю и оглянулся.

Девушка замерла в сомнении. Она смотрела назад.

– Мы должны вернуться, – проговорила она слабым голоском, взмахнула руками от беспомощности и развернулась.

– Стой! – Ежи чуть не упал в воду, выпрыгивая из лодки.

Он схватил Весю за руку, удержал рядом и силой затащил в лодку. Та закачалась под ними.

Девушка попыталась вырваться, но Ежи крепко держал её, не давая уйти.

Там, в Гняздеце, верно, погибал его друг, но всё, о чём мог думать Ежи, так это о том, как спасти Весю. Она вцепилась пальцами в его руку. Огромные глаза наполнились слезами, и она что-то пыталась сказать дрожащими губами, но лишь всхлипывала.

– Всё будет хорошо. Милош справится, – пробормотал Ежи.

Слова не прогнали сомнения.

– А если их убьют?

Ежи притянул Весю к себе, обнял, вдыхая травяной аромат её волос. Девушка как в лихорадке вцепилась в него, будто боясь выскользнуть из объятий и упасть в бездонную пропасть. Тулуп на Ежи распахнулся, сквозь рубаху он почувствовал жар, исходящий от Веси.

Вдали горел Гняздец. Но Ежи в это мгновение мог думать только о том, как чудесно прижимать к себе Весю, какой восторг чувствовать тепло её тела, какое счастье вдыхать запах её волос.

Лодка словно колыбель закачалась под ними. Затрещала, трескаясь, тонкая корка льда, что белой каймой тянулась вдоль берега.

Ежи скользнул губами по солёным щекам, поцеловал мокрые губы.

– Я люблю тебя, – неразборчиво прошептал он и почувствовал, как его со всей силы толкнули в грудь.

Он рухнул на спину, ударился о борт. Растерянный, уставился на перекошенное от ярости лицо Веси. Коса её растрепалась, светлые глаза вспыхнули.

– Я думала, что ты Милошу друг, а ты… ты! Не смей мне такое говорить! – воскликнула она и неловко прыгнула на берег. – Никогда!

Лодка закачалась сильнее, едва не загребая воду краями. А Ежи, словно утопающий, что схватился за соломинку, потянулся следом за Весей и чуть не рухнул в ледяную реку.

Пока он пришёл в себя, пока вылез из лодки, Веся уже ловко взобралась на высокий берег Модры. Ежи побежал следом, надеясь её догнать, но увидел только, как мелькнул подол её понёвы.

* * *

Огонь почему-то не коснулся Дары. Стоило переступить порог пылающей хаты, и воздух задрожал вокруг, отталкивая пламя.

Крыша провалилась над печкой, занялся деревянный пол. Всё в доме было перевёрнуто вверх дном. Дара бросилась к поваленной лавке, на который обычно спала, и ухватила мешок с вещами. Чудом лишь до него не успело добраться пламя.

Из угла на неё уставились два жёлтых глаза. Взъерошенный домовой зашипел испуганно, словно кот, обнажил острые зубы.

– Идём со мной, – Дара протянула руку, в спешке позабыв правильные слова. Дух не мог уйти без особого обряда.

Одеревеневшими пальцами она с трудом развязала мешок. Дышать становилось всё сложнее.

Каждая баба в Заречье знала, как позвать с собой домового в новый дом, и Дара тоже помнила слова, но посреди пожара, всё ещё чувствуя лихорадку битвы, она едва припомнила простое приглашение:

– Дедушка… Дедушка, идём со мной.

Пожалуй, в другой раз дух бы отказался. Правильные слова звучали чуть иначе, да и Дара для него была чужой, но дом пожирало пламя, а хозяева пропали.

Домовой в сомнении огляделся по сторонам, прощаясь с родным домом. Дым застилал глаза, пепел лез в нос. Дара прикрыла рот локтём, стараясь не дышать. Когда огонь уже лизнул пол у самых ног духа, тот юркнул в мешок и зарылся в вещах.

Дара стянула верёвки, когда ей на плечо легла чужая рука. Она закричала, подскочила, вырываясь, но её с силой потянули наверх, поставили на ноги.

Милош не обругал Дару, хотя лицо его перекосило от гнева. Он схватил её за подмышки и потащил на улицу, проволок до калитки. Лицо и одежда его почернели от копоти. Дара лишь мельком подумала, что она, верно, сама словно уголёк, но запах дыма наконец перебил смрад крови.

Они закашлялись.

Вокруг лежали изуродованные тела, земля во многих местах обвалилась.

Милош отпустил Дару, сделал несколько шагов шатаясь и побежал вперёд. Она растерялась, оставшись одна, но последовала за ним. Силы вдруг покинули её, она с трудом передвигала ногами.

– Назад, назад! – закричал Милош, замахал руками.

Им навстречу торопилась Веся. Полушубок её распахнулся, лицо было бледным от страха.

– Милош! Милош, я так испугалась, – она будто не сразу узнала сестру, почерневшую от гари. – Дарка!

Веся кинулась ей на шею, прижалась, ткнулась носом в щёку.

– Где Ежи? – нетерпеливо спросил Милош.

– На берегу, у реки. Я так испугалась за тебя. Не оставляй меня больше, слышишь?

Не понять было, кому она это сказала: Милошу или сестре.

Дара перекинула мешок за плечи, кусая потрескавшиеся губы.

– Бежим, – сердито буркнула она, хотя едва стояла на ногах.

На самом краю деревни она оглянулась. Чернава и Здислава пропали. Только Драган лежал мёртвым на земле. Милош взял Весю за руку, дальше они побежали вместе. Дара постаралась не смотреть на них.

Недалеко от того места, где начинался спуск к реке, лежал мёртвый Охотник. Глаза его были выколоты, лицо исцарапано острыми когтями, а голова пробита. Кто-то из Воронов нагнал его. Дара не смогла оторвать взгляда от мертвеца, хотя в горле встал ком.

– Девятый, – посчитал Милош.

Они столкнулись с Ежи на краю берега, где начинался крутой спуск.

– Там есть лодка, – сообщил он. – Скорее.

Они не знали, остались ли ещё Охотники в деревне, не знали, выжила ли Чернава. Никто из них не оглядывался.

– Быстрее, – поторапливал девушек Милош, когда они запрыгивали в лодку. Он оттолкнул её от берега, стоя по колено в воде, и последним залез сам. Ежи схватился за вёсла, но грести у него получилось плохо.

На их удачу течение Модры понесло лодку в верном направлении.

– Мы остаёмся на виду, – с досадой сказал Милош.

Они оглядывались по сторонам, всматриваясь в безлюдные берега реки. Возвращаться на дорогу никто не желал. Пешком у них было ещё меньше преимущества перед Охотниками.

Некоторое время все молчали. Никто почти не шевелился, только Ежи грёб вёслами, а Веся потирала обожжённое запястье.

– Давай помогу, – предложила Дара, дотрагиваясь до руки сестры.

– Лучше я, – Милош тоже протянул ладонь. – Всё-таки я целитель.

Веся со смущённой улыбкой приняла его помощь.

Отвернувшись, Дара опустила лезвие скренорского ножа в реку. Кровь потянулась алой лентой вслед за ним. Хороший подарок сделал ей Ярополк, его она не забудет, пусть и не простит за остальное.

С опозданием пришло осознание: она убила человека. Снова. И ничего не почувствовала. Только жар в крови от погони, от минувшей опасности. Это было странно. Неужели убивать на самом деле так легко?

– Ой, даже шрама нет, – послышался голос Весняны. – Жаль, что с моим лицом так же нельзя.

– Слишком поздно, к сожалению, – ответил Милош, касаясь пальцами воды, набираясь силы. Дара отметила, как быстро затянулся ожог на его ладони.

Она обернулась снова на Гняздец, что почти пропал из виду. Только чёрный дым взмывал к голубому небу.

– Что с Чернавой и старухой? – спросила она.

Милош промолчал, Ежи пожал плечами, а Веся пролепетала:

– Они же оборотни. Наверное, обернулись птичками и улетели.

Дара нахмурила брови, кивнула.

Отерев нож о рукав тулупа, она убрала его в ножны, потом сняла мешок с плеч и прижала к груди. Её бросало то в жар, то в холод, как будто от горячки.

Милош поджал полные губы.

– Зачем тебе сдался этот мешок? Тряпьё дороже жизни? – процедил он.

Молча Дара развязала верёвки и принялась в нём рыться. Домовой так хорошо спрятался среди вещей, что она его даже не заметила.

– Возьми, – сердито проговорила Дара и вытянула ладонь.

Глаза Милоша чуть расширились от удивления.

– Откуда?..

– Я вырвала у тебя два пера, когда снимала проклятие. Одно – сожгла, второе сохранила. На случай, если ты вновь захочешь стать соколом.

Пальцы Милоша чуть подрагивали, когда он принял перо из рук Дары.

– И ты не вернула мне его сразу, а ждала всё это время, – хмыкнул он.

Дара промолчала, собрала волю в кулак, чтобы не отвести взгляд.

– Я не знала, захочешь ли ты ещё когда-нибудь летать.

– А теперь? – испытующе горели зелёные глаза.

– Уверена, что да.

Веся с Ежи переглянулись в недоумении. Ни одному из них не было понятно, почему так решила Дара, но Милош вдруг улыбнулся. Кривовато, по-разбойничьи. И Дара ответила ему тем же.