Глава 17. Дима

— Садись, подкину, — опускаю стекло со стороны пассажирской двери, когда брат Ксюши выходит из подъезда.

Антон скашивает на меня взгляд и принимается демонстративно застегивать куртку.

— Сам дойду, — бросает, натягивая на голову капюшон.

— Не сомневаюсь. Но мне все равно ехать на вызов в сторону твоей школы. Будет тупо тебя не подвезти.

Завожу двигатель, дожидаясь его решения. Тоха несколько секунд думает, но потом все-таки дергает дверную ручку и падает рядом.

Стащив с головы капюшон, пристегивается.

Зачёт. Я был уверен, что он упрется рогом и не поедет.

Медленно трогаю тачку с места и включаю радио. Бросаю на него мельком взгляд.

Мда, парень. Угораздило же тебя. Синяк у него на половину физиономии. Такой и косметикой не замажешь, чтобы перед тетками из опеки прикрыться.

Знаю, что меня он в свое личное пространство меньше всего намерен пускать, но и отморозиться не в моём характере.

— Ты же в курсе, что если у тебя проблемы, я могу помочь их решить? — говорю ему, включая на панели радио и выезжая со двора.

— Хм, корочкой будешь выё…

— Э!

— Размахивать? — закатывает глаза.

— Смотря какого рода проблемы. Иногда и помахать корочкой лишним не будет.

— Ну да, ясно, — брезгливо усмехается, — обойдусь без помощи.

Упёртый какой.

Прям как я в детстве.

Но не ноет и за это ему плюс. Обычно именно такие вырастают самодостаточными и уверенными в себе.

— Окей. Обходись, — не хочу давить, потому что по опыту знаю, что пойдет обратный эффект. — Только сестре проблем не подкидывай. Она за тебя очень волнуется.

На это Антон не отвечает. Молча отворачивается к окну, а когда я уже думаю, что наша поездка пройдет в полной тишине вдруг тихо произносит:

— Я ж не специально. Если бы эти лохи не доеб… не цеплялись ко мне, все было бы нормально, — в голосе рзличается тихая ярость и безнадега.

— Много их? — оторвав взгляд от дороги, смотрю на насупленного парня.

— Двое. Мажоры в нашем классе.

Мажоры… ясно… Типичная ситуация. Но этого не менее неприятная.

— Повышают за счет других свое эго, — бросаю с пониманием.

— Угу, — тянет за молнию на своем рюкзаке, открывает его и сдвигает в сторону книги.

Зацепившись взглядом за большие наушники, зло стискивает челюсть. С виду они не новые, но сломаны прямо по центру.

Судя по его реакции догадаться кто с ними так жестко поступил, не сложно.

Резко задвинув их в самый низ, выуживает телефон, ставя точку на нашем скудном диалоге.

Дело хреновое, буллинг вещь опасная. Может или сломать в таком возрасте, или закалить. В таких ситуациях главное не показывать слабости и страха. Антон не похож на того, кто подвержен тому или другому, поэтому видимо его и цепляют. Пытаются сломать, ушлёпки.

Спустя минут пять паркуюсь около школы, а когда Антон запихивает телефон обратно и накидывает капюшон, поворачиваюсь к нему полубоком.

— Есть один прием. — говорю до того, как он успевает потянуться к рычажку, — Отрезвляющий, а при правильной подаче может дезориентировать и даже вызвать слезы у «бесстрашных» нападающих.

Зависнув рукой около двери, Антон вопросительно на меня оборачивается.

— Основанием ладони производишь толчок в область под носом. Кулаком лучше не надо, без правильной техники можно руку сломать. А ладонью самое то. Вот этой частью, — переворачиваю руку и указываю себе на низ ладони. — Это так, вдруг понадобится. Если захочешь, потом расскажу еще парочку приемов, после которых они больше к тебе не то, что не сунутся, обходить стороной начнут. И еще одно…

Достаю телефон и фотографирую его.

— Это ещё зачем? — тут же ершится он.

— На всякий случай. Если кому-то из них не понравится то, что ты ответишь, и они решат подключить своих мажористых предков, у нас будет что им противопоставить.

— И как же?

— А тут уже и мои ментовские возможности подключить не грех. При чем вполне законно.

Хмыкнув, он как-то странно обводит меня взглядом, а потом таки тянет за рычаг и выходит из машины.

Накинув на голову капюшон, направляется в сторону школу, где тусят кучкущиеся подростки. Дожидаюсь, пока зайдет внутрь, и выруливаю тачку обратно. По поводу вызова я соврал. В эту сторону мне не надо было, поэтому я выезжаю на дорогу и разворачиваюсь в обратном направлении.

В отделение приезжаю, опоздав на добрых полчаса.

— О, проснулся, — усмехается Руднев, стоит мне войти в кабинет.

Оббиваю на пороге ботинки от снега и снимаю куртку.

— Давно уже, — жму его руку, потом подхожу к Костяну.

— Ага. И зарядкой успел позаниматься, — стебётся Зубов, скалясь во все тридцать два.

— Я? Зарядкой? Ты что-то путаешь, друг. Привет, Ириша, — касаюсь щекой щеки нашего майора, сидящего за своим столом.

Никитос с посылом сощуривается, потому что ревнует её безбожно, а я демонстративно целую её и во вторую, чтобы не расслаблялся.

— Красавин, нарвешься, — посылает мне угрожающий шуточный взгляд.

— Ох, как страшно, — картинно дрожу, вешая куртку на крючок. — Ириша не против, правда товарищ майор?

— Конечно, твоя любовь ко мне чисто платоническая, Димочка. Да и ты, похоже зарядкой все-таки занимался, пусть и не той, к которой привыкли другие, — усмехается Волошина, глядя мне в район шеи.

— А я о чем, — поддакивает Зубов, — спортсмен наш.

Не понял.

Недоуменно оборачиваюсь к зеркалу, в отражении которого и замечаю, что воротник моего серого свитера неслабо так испачкан красным.

— Это ж какая должна была быть голодная девушка? Чтобы так тебя разукрасить, — Костя лыбится, пока я возвращаюсь за свой стол.

— Она просто творческая личность, — навожу немного тумана, потому что знаю, как эта троица обожает пообсуждать моих пассий.

— Да ладно? — вступает Никитос, — Художница что ли?

— Угадал. Будущая. Пока что рисует всё, что видит. И получается у нее великолепно, — вспоминаю рисунки, которым забросан журнальный стол в зале и не могу не улыбаться.

— О как, — Ира удивленно оборачивается, — я не слышу язвительности в твоем голосе, Дима.

— Потому что её нет. Вита реально классно рисует. Я в ее возрасте чиркал только палочки и кружочки.

— В её возрасте? — скептически заламывает бровь Руднев. — Ты чё, на несовершеннолетних перешел? — в голосе сквозит наезд.

— Не перешел. Но суть ты уловил верно. Ей четыре года. А это, — оттягиваю воротник, — краска, друзья мои. А не то, что вы все тут подумали.

— Краска? — недоверчиво щурится Зубов.

— Четыре года? — переспрашивают Ира с Никитой в унисон.

— Откуда у тебя такие знакомства? — правильно уточняет Руднев.

— Живет со мной эта красавица, прикинь.

Не без удовольствия наблюдаю за тем, как вытягиваются три лица.

— В смысле? Племяшка какая-то?

— Да нет у него племяшек, — со знанием дела брякает Костян. — Небось дочка какой-то девицы. Да, Димыч?

— Угадал. Той самой, которая совсем недавно угодила в сугроб, помнишь?

— Да ладно? — он даже подается вперед, — Ты таки её подцепил?

— Скорее она меня, — ржу над ситуацией, — Короче, теперь в моей квартире обитает Ксения, её дочка Вита и младший брат Тоха.

В кабинете повисает тишина, разбавляемая только тиканьем настенных часов и гулом коллег из коридора. Ира поднимается, подходит ко мне и с тревогой прикладывает ладонь ко лбу.

— Так, ну жара нет. И галлюцинаций, думаю тоже. — склонившись, пристально заглядывает в глаза, — зрачки в норме, значит здоров.

— Может, мне раздеться? Раз уж пошел такой тщательный осмотр, — играю бровями, за что получаю от нее подзатыльник.

— Пациент здоров, — выдает она вердикт, выпрямляясь и складывая руки на груди, — но это же что должно было произойти, чтобы ты поселил у себя девушку, да еще и с детьми?

— Видимо, она оооочень хороша в постели, — добавляет в голос энтузиазма Зубов.

— Понятия не имею, — пожимаю плечами, прокручиваясь на колесах, и считывая его охуевшую реакцию, — мы с ней просто соседи по квартире. Ну… почти.

В памяти вспыхивает наш вчерашний почти девственный поцелуй и голодное урчание едва не вырывается из горла.

Хочу еще!!!

— Ну ясно, — странно улыбается Ира, поглядывая в сторону Никиты, — если что, на нашу свадьбу приходи с… соседкой. Я бы очень хотела посмотреть на ту, кому удалось пробиться в твою холостяцкую берлогу не через постель.

— Ага, — подтверждает Руднев, — мы ей орден выпишем. За уникальные способности.

— На свадьбу говорите? — цепляюсь за эту гениальную идею.

Я очень даже «за». Будет отличная возможность Ксене отвлечься от ее ежедневной рутины и расслабиться в кои то веки. А я ей в этом помогу.

По крови несется предвкушение. Потому что я хочу ее снова в том вчерашнем невъебенном образе, только на этот раз, чтобы он был не для кретина бывшего, а для меня.