ГЛАВА 20

Мы с Арсом шли по деревне, держась за руки. Утро было в самом разгаре, так что людей на улицах хватало. На нас косились. Кто-то даже не стеснялся шептаться за нашими спинами. Но мне было все равно. Подумаешь, сплетни. Самое главное, что рядом шел мужчина, который очень дорог мне. От тепла его пальцев, мягко сжимающих ладонь, хотелось парить. Да и дело, которое мы собирались решить, было слишком непростым, чтобы беспокоиться о чужих взглядах.

Арс не хотел брать меня с собой. Но за завтраком удалось убедить мужчину, что рядом с ним мне ничего не грозит. А после ночи не только численный, но и силовой перевес был на нашей стороне. Оставалось только в этом убедиться.

Дом Прасковьи стоял на Солнечной, ровно по соседству с коттеджем Рылинских, на который я недовольно покосилась. У калитки Арс ненадолго замер, присматриваясь, но все же разрешил заходить. Я храбро шагнула во двор. Дар ведь подсказал бы мне, если бы здесь было опасно? Пока никакой опасности не чувствовалось.

Слева от коттеджа стоял небольшой садовый домик, от которого еле заметно фонило тем, что могла ощутить только ведьма. Но туда мы не пошли. Поднялись по мраморным ступенькам крыльца и без стука шагнули в дом.

– Я сегодня не принимаю, – грубо рыкнули на нас, судя по всему, из кухни. Там что-то гремело и шуршало.

– А мы и не на прием, – ответил Арс.

На кухне все стихло. Через секунду оттуда выскочила взъерошенная женщина. Ее черные волосы растрепались, лицо блестело от пота, а руки сжимали веник. Взгляд Прасковьи уперся сначала в Арса, потом в меня, и губы искривились в нехорошей усмешке.

– Ты! – прошипела она.

– Феодора Домбровская, – представилась я как на самом настоящем приеме.

– Кажется, мы не вовремя, – заметил Арс, прищурившись.

Я вытянула шею, чтобы рассмотреть, что творилось на кухне. А там царил разгром. Перевернутые стулья, вывернутые из шкафов банки и свертки, раскрытый холодильник. Генеральная уборка?

В одном из шкафов что-то зашуршало. Разъяренная Прасковья обернулась, и мы, воспользовавшись случаем, подобрались поближе. Я машинально вздрогнула, заметив на полке шевеление. Оттуда спрыгнула упитанная мышь с печеньем в зубах и нагло побежала по столешнице.

– Ах ты, – замахнулась на нее Прасковья.

Мышь не впечатлилась и скрылась за окном. За холодильником зашуршало тоже.

– Ой. – Я глянула себе под ноги и отступила.

По полу тянулась тонкая дорожка муравьев. А если прислушаться, можно было услышать где-то басовитое мушиное жужжание.

– Лезут и лезут, – выругалась себе под нос ведьма.

В голове забрезжила пока смутная догадка. Я отступила еще на шаг, прижимаясь спиной к Арсу. Судя по виду, Прасковья сражается с захватчиками уже не первый час. Подозреваю даже, что они начали атаковать ее ночью. Как раз тогда, когда я уничтожила манок.

– И чего это в ваш дом нечисть всякая лезет, а? – спросила ехидно.

– Шли бы вы отсюда, – отмахнулась ведьма, пытаясь смести муравьев в совок.

– Мы-то пойдем. Смотри только, чтобы к тебе кто посерьезнее не заявился. А то ведь им тут будто медом намазано. Будто манит их что-то…

Прасковья замерла. Моргнула, осознавая, и медленно повернулась к нам. Ее рука дернулась в мою сторону.

– Я бы не советовал, – спокойно, но очень веско произнес Арс.

Ведьма скривилась.

– Вот значит, как, да?

На кухне послышался радостный писк. Злость в глазах Прасковьи сменилась обреченностью.

– Что ж, – прошипела она. – Ты сильна, признаю.

– И зачем тебе это нужно было? – спросил Арс, не выпуская меня из рук. – Кто заказал?

Женщина дернула плечом, не собираясь признаваться.

– Ладно, тогда мы пойдем, – улыбнулась я. – Не будем отвлекать.

Арс согласно кивнул. Мы развернулись и уже шагнули к выходу, когда нам в спины прилетело:

– Никто не заказывал! Это все я сама.

– Зачем? – Арс остановился и глянул на нее вполоборота.

– Затем. – Она отшвырнула веник и устало вытерла лоб. – Не нужна мне тут конкурентка. Явилась, понимаешь ли, из Старограда и засела в деревне. Я думала, заскучаешь и уберешься. Потом решила помочь.

– Помочь?

– Стала сплетни про тебя распускать.

– Те самые? – удивилась я.

– Да. Решила, что тебе не понравится, когда пальцем тыкать начнут. Но тебе все как с гуся вода.

– И тогда ты принесла манок, – холодно бросил Арс.

– Он не приманил бы ничего опасного, – задрала подбородок Прасковья. – Так, парочку крошанов или жырня, чтобы жизнь медом не казалась. Кто ж знал, что в тебе такая сила.

– Теперь почувствуешь на своей шкуре, что для меня готовила, – пробормотала я.

– Я призналась. Убери их из моего дома.

– Подумаю над этим вопросом, – кивнула я и поспешила к выходу.

– Эй! – крикнула ведьма. – Стой! Иначе не узнаешь…

– Что? – я замерла.

– Уберешь тварей? – она сложила руки на груди.

– Уберу, – опрометчиво пообещала я.

– Тебе стоит держать ухо в остро. В Прилесье есть кто-то пришлый. И этот кто-то отлично таится. Я чую чужую силу, но не могу понять, чья она. А молодая ведьма – лакомый кусочек для всякого, кто охоч до чужого.

– Его можно вычислить? – нахмурился Арс.

– У меня не получилось. Наверное, твоя… – Прасковья запнулась, – Феодора могла бы. – И не упустила шанса воткнуть в меня шпильку. – Если бы была инициированной обученной ведьмой, а не таким вот недоразумением.

– Помни, что это недоразумение тебя прокляло, – не осталась в долгу я. – Ладно, нам пора.

Схватив Арса за руку, потащила его прочь. Но когда мы выбрались за ворота, он придержал меня за плечи и обеспокоенно спросил:

– Что такое? Испугалась? Не переживай, Прасковья больше не будет вредить тебе. Если нужно, найду в Старограде своих старых знакомцев, привлечем ее за зловредное колдовство.

– Нет, не испугалась, – пробормотала я. – Просто не хотела признаваться ей, что понятия не имею, как снять свое проклятие.

– А надо ли? Она заслужила урок.

– Надо. Я же проклинала так, на эмоциях. Вдруг вредители и по соседям полезут? Они-то ни в чем не виноваты.

– Да, ты права, – согласился Арс. – Тогда просто слушай свою интуицию. Она подскажет.

– Надеюсь на это.

– Мне нужно в Пущу. Там происходит что-то странное.

– Странное?

– Я уже четвертый раз натыкаюсь на следы какого-то ритуала, – сказал он, понизив голос. – Вроде того, что мы с тобой обнаружили, помнишь? Только они стали чуть более кровавыми.

– Как это? – У меня охрип голос.

– Кровь куриная, – успокоил Арс. – Но тенденция настораживает. Еще и Прасковья сказала про одаренного. У нас тут явно сидит ведьма или ведьмак. Только кто? В Прилесье летом много приезжих.

– Кого можно не подозревать, так это Рылинских, – вздохнула я. – У них дара точно нет.

– Будь осторожна, Феодора.

– Мы сегодня собрались к русалкам, помнишь?

– Помню. И постараюсь вернуться до темноты. Не ходи одна, хорошо?

– За кого ты меня принимаешь? – фыркнула беззлобно. – Конечно, не пойду.

– Вот и умница.

Арс довел меня до дома, поцеловал на прощание и ушел. А я приготовила обед и, съев его, решила заняться насущными проблемами. Например, подумать, как снять собственное проклятие с Прасковьи.

Ведомая чутьем, я вышла в огород и осмотрелась. Да, а ведь теперь мне можно и с тетей Лидой посоревноваться. Ровные грядки, на которых наливаются соком салат и капуста, крупные грозди ягод на кустах, яблоки с розовеющими боками. Но самое главное – буйство цветов и трав на всех незанятых культурными посадками площадях.

Стоило уже давно признать, что все это не могло разрастись само по себе. Кочаны в два раза крупнее, чем у соседей, зелень, что тут же отращивает обрезанные стебли, травы, которые никто не сажал. Кажется, как только я приехала, эта земля проснулась от долгой спячки. Проснулся и источник в колодце, похожий на тот самый живой пущанский ключ – мне о таких рассказывали местные. Не собираясь забивать себе голову вопросами о собственном даре, я будто игнорировала все это. Но больше нельзя. Теперь ведьмино наследие – моя ответственность.

***

Прохаживаясь по дорожкам, я рассматривала цветы и хмурилась. Что-то было мне знакомо. Например, ромашка, мята и мелисса. А что-то я видела впервые в жизни. Это меня и смущало. То ли дар не раскрылся до конца, то ли просто не работал как справочник, но о свойствах многих трав я не имела ни малейшего представления. Вдруг у меня растет что-нибудь ядовитое? Не хотелось бы случайно заварить в чай убойный во всех смыслах цветочек.

И ведь не посоветуешься ни с кем. К Прасковье я теперь точно не пойду, мы не сумеем подружиться. Просить папу – не хочется привлекать внимание. Если только…

Я развернулась и побежала к тете Лиде. Где остановились травники во главе с Фокиным, она знала и с удовольствием подсказала мне адрес. Время уже давно перевалило за полдень, так что они должны были вернуться из Пущи, если вообще ходили туда сегодня.

Дом незнакомой мне женщины по имена Варвара располагался недалеко от школы. За забором из высокого штакетника слышался плеск воды и фырканье. Открыв калитку, я заглянула во двор. Глазам предстала голая мужская спина. Наклонившись, мужчина умывался из большого ведра, стоявшего на лавке. Это точно не был Фокин, да и на Максима Коломийцева он фигурой не походил. Хозяйка дома жила одна, значит, это Семен Локотков.

Я подождала, пока он наплещется и схватится за полотенце, выпрямляясь. У Локоткова, который первый раз попался мне без кепки, неожиданно оказались темно-рыжие волосы.

– Добрый день, – вежливо поздоровалась я.

Мужчина вздрогнул и бросил на меня быстрый взгляд из-за плеча.

– Добрый, – буркнул он, накинул на голову полотенце и пошел в дом.

Я закрыла рот, не успев задать вопрос. Нет, ну что за грубиян. Придется поискать кого-нибудь поприветливее.

Постучав для приличия в приоткрытую дверь, сунула голову внутрь и снова поздоровалась.

– Добрый день. Есть кто живой?

– Феодора? – Из кухни показался Максим. – Здравствуйте. Вы к нам?

– Мне нужна помощь, – призналась честно. – Помощь человека, который разбирается в травах.

– Хм… – он почесал в затылке. – Роман Арнольдович куда-то ушел. Кажется, снова в Пущу, только уже без нас. А Семен…

– А вы?

– Я? – растерялся Коломийцев.

– Вы же тоже травник.

– Ну да, – пожал плечами мужчина, словно сам это только что понял.

– Значит, вы мне и поможете, – решила я. – Идемте. Это недалеко. У меня дома.

Максим послушно отправился за мной. Но выйдя на дорогу, вдруг попросил, запинаясь:

– А мы можем взять с собой Марину Константиновну?

– Марину? – удивилась я.

Мужчина в ответ слегка покраснел. Понятно. Кажется, травник запал на строгую учительницу. Интересно, есть ли у них шансы? Марина ни с кем не встречается, но слишком уж Коломийцев робок и нерешителен. Впрочем, почему бы не дать ему шанс?

Олешева оказалась дома и согласилась зайти ко мне в гости. Тем более, мы с ней давно не разговаривали, и Марине явно хотелось узнать какие-нибудь новости о сагарах. Только сначала дело.

– Ничего себе, – хмыкнула Олешева, когда я завела их в огород.

– Мне казалось, вы совсем недавно приехали, Феодора, – протянул немного растерянный травник.

– Ну да, за пару дней до вас.

– И все уже успело так вырасти? – изумился он.

– А не должно было? – насторожилась я. Потому что знала, чем огурец отличается от баклажана, но не слишком разбиралась в сроках созревания овощей. В этом мой навык огородничества оказался не таким продвинутым.

– Хм, может, и должно, – еще сильнее растерялся Коломийцев. – Земля-то тут хорошая.

– Вообще я позвала вас, чтобы вы помогли определить, что у меня выросло.

– Понял.

Он прошелся по дорожке, осматриваясь.

– Вот это ромашка аптечная. Желтое рядом – пижма. Мелкие белые цветочки – тысячелистник – хорошее растение. Незабудка. Похожа на ваши глаза, Марина Константиновна.

Олешева смущенно зарделась. Коломийцев зарделся тоже и поспешил продолжить:

– Вот эти фиолетовые, которые растут возле забора – чабрец, шалфей и душица. Мяту и мелиссу, я думаю, вы и сами узнали. Дальше вербена, полынь, мальва, вереск…

Я кивнула, запоминая все, что он говорит. Надо же, сколько всего полезного наросло. Можно делать и чай, и приправы, и наверняка какие-нибудь лечебные примочки.

– А вот тут нужно быть осторожнее, – Максим слегка поумерил мой энтузиазм, указав на высокие прямые стебли с венчиками сине-фиолетовых цветов. – Аконит. Ядовито. Так что неспециалисту лучше не трогать, иначе… Ого!

– Что там? – Мы с Мариной подобрались поближе.

– Надо же, разрыв-трава. – Он присел и коснулся пальцем невысокого цветка с узкими листьями и маленькими бутонами. – Никогда не видел, чтобы она росла просто так, в огороде. А тут… ну ничего себе, мандрагора!

Мандрагорой оказались розетки крупных листьев. А я думала, что это какой-то сорняк.

– Та самая, которая кричит? – насторожилась Марина.

– Конкретно эта не кричит. Но я слышал от Фокина, что глубоко в Пуще растет истинная мандрагора. И вот ее как раз-таки просто не возьмешь, хотя из нее выходят особенно мощные зелья.

– Вы такую не собираете? – спросила я.

– Нет. Она даже Фокину не дастся. На самом деле, в Пуще много диковин, добыть которые нам не под силу. Хотя многим хотелось бы.

– В прошлом году Арсений вытащил оттуда двух браконьеров, оглушенных мандрагорой, – подтвердила Олешева.

Коломийцев прошелся дальше и вдруг улыбнулся.

– А вот это тоже редкость. Настоящий луноцвет.

Под большим кустом ромашки росли маленькие белые цветочки, похожие на звездочки.

– В Пуще он нам всего в одном месте попался. Фокин даже не дал его трогать, сам собирал.

Я нахмурилась. Потому что видела луноцвет не далее как вчера. Завядший цветок просто и обыденно валялся на крыльце Рылинских и имел такой вид, словно отвалился с чьей-то подошвы. Неужели кто-то из них ходит в Пущу? Или цветок принесло с кем-то из гостей, бывавших в коттедже?

– Ты случайно не знаешь, знаком ли Фокин с кем-нибудь из Рылинских? – спросила у Максима.

– Рылинских? – растерялся тот. – Нет, не знаю.

– Понятно.

Марина бросила на меня полный любопытства и ожидания взгляд. Я спохватилась и произнесла:

– Спасибо за помощь, Максим. Подождите минуту, вынесу вам холодного травяного чая, а то ведь жара.

– Я помогу, – тут же вызвалась Олешева, и мы убежали в дом.

– Знаешь, ко мне на днях заходил парень, – призналась она, пока я разливала чай в стаканы. – Илья, кажется. Он ведь Рылинский, да?

– Да. – Моя рука замерла с чайником.

– Илья просил показать мою коллекцию. Ну я показала, мне не жалко. Тем более, он тоже историк, как и ты.

– А про сагаров он спрашивал? – прищурилась я.

– Нет, – ока покачала головой. – Увидел шлем, но то ли не понял, чей он, то ли просто сделал вид, что не понял.

– Вот как…

– А как твои поиски?

– Не скажу, что есть прогресс, но мы с Арсом собираемся в Пущу. Попробуем… попробуем поискать. Уверена, что сагары где-то там.

– Значит, у вас все серьезно? – улыбнулась Марина.

Пришла моя очередь смущаться. Но Олешева не стала расспрашивать, понимающе хмыкнув, за что я была ей очень благодарна. И пусть уже явно определилась с собственными чувствами, обсуждать их с другими была не готова.

Напиток снова полился в стаканы. Я поставила их на поднос и осторожно понесла на улицу. Максим нашелся у крыльца. Он задумчиво рассматривал пятно пепла, которое осталось от рассыпавшегося подклада Прасковьи.

– Еще раз спасибо за помощь, – поблагодарила я, подавая ему стакан.

– Да не за что, – травник неловко дернул плечами. Потом покосился на Марину: – Я могу проводить вас домой?

– Можете, – вполне благосклонно кивнула та.

Допив чай, парочка вернула мне стаканы и удалилась. Я отнесла их на кухню и уселась за столом в гостиной, подперев подбородок кулаком. Было над чем подумать.

Во-первых, огород. В кулечках Людмилы Васильевны точно не было всего того, что там выросло. Значит, либо семена спали в земле и проснулись от моего полива (хотя я не была уверена, что они вообще способны так долго продержаться), либо они населялись как-то сами по себе.

Во-вторых, луноцвет. Это не одуванчик и не крапива, чтобы просто так валяться по деревне. На крыльцо Рылинских их принес кто-то, кто бывал в Пуще, причем отдельно от официальной экспедиции травников. Еще и Илья со своими расспросами…

Нет, чисто гипотетически я могу представить такую ситуацию. Илья узнает о сагарах и решает добраться до их захоронения. Сначала нанимает… ну, допустим, Лихачева, который пытается найти череп в участке Зудина, потом спаивает самого Зудина, чтобы допросить. Но у него ничего не выходит, и Рылинский приезжает в Прилесье, вроде как следить за братом, а на самом деле искать. Он убивает Лихачева, как ненужного свидетеля, и ходит в Пущу сам. Хотя откуда тогда взялись ведьминские ритуалы? Да и Илья не производит впечатление человека, способного на такое.

Тогда кто, травники? Фокин явно человек с опытом и связями. Коломийцев вроде как не уверен в себе и вообще немного мямля, но сегодня в огороде он преобразился. Все он может и все знает, если сильно захочет. А еще есть темная лошадка Локотков… Хм… Локотков… Почему мне кажется, что я уже видела что-то, похожее на утреннюю сцену у дома? Темно-рыжий затылок, поворот головы, взгляд немного исподлобья… Вот только где и когда… В деревне он все время в кепке ходит, значит, это было раньше. Или я сама себе выдумываю?

Тихо застонав, я запустила пальцы в волосы. В углу раздался шорох. Бес сидел на стеллаже с книгами и скреб его лапами. Я поднялась, чтобы попросить его не портить имущество, но вдруг нахмурилась. Книги стояли как-то по-другому. Раньше между ними оставалось свободное место, а сейчас они втиснуты так плотно, что почти что вываливались с полки.

Забыв о подозреваемых, я шагнула к стеллажу. Понадобилось минута, чтобы понять, что одна из книг – «Образ жизни и повадки пресноводных рыб» – как будто бы стала больше и толще. Ухватив ее за корешок, я с усилием вытянула томик из плена соседей. Пальцы закололо.

Книга и правда выглядела как-то по-другому. Обложка набухла, потемнела, стала плотнее. Надпись на ней почти стерлась. Я раскрыла томик и ахнула. Страницы опустели. Вернее, теперь вместо текста и фотографий рыб была желтоватая бумага, на которой кое-где можно было рассмотреть бледные рисунки. Кажется, это были цветы.

– Что за ерунда? – пробормотала я, перелистывая книгу. Неужели кто-то забрался в мой дом и заменил оригинал вот на это?

Словно возмутившись, обложка ударила меня несильным разрядом. Я зашипела, чуть не выпустив книгу из рук. Нет, это не замена, а что-то гораздо серьезнее. Можно даже решить, что с нее сползают маскировочные чары.

Я осмотрела книгу со всех сторон и едва ли не обнюхала. В голову начали закрадываться определенные подозрения. Цветы, листья, слишком бледный нечитаемый текст, в котором, тем не менее, можно угадать то ли инструкции, то ли рецепты. Неужели это тот самый родовой гримуар Анны Лесниной?

Книга дернулась у меня в руках и захлопнулась, заставив вздрогнуть. Мне что, дали понять, что пока слишком рано лезть в такие глубины? Ну ничего себе, заявочки. А что будет, если я, например, возьму и уеду? Снова замаскируется?

От книги накатила ощутимая волна недовольства. Растерянно хмыкнув, я вернула ее на полку, от греха подальше. Раз в родовые тайны мне углубляться не время, буду действовать, как советовал Арс. Использую интуицию.

Я вернулась в огород. Села под яблоней и прикрыла глаза, пытаясь почувствовать свою землю и все, что на ней росло. Ноги сами подняли меня и повели к зарослям цветов. Под руку попались мальва, вербена и тысячелистник. Слушая чутье, я сорвала несколько цветущих головок, тут же испачкавших пальцы соком. Потом добыла из колодца очередное ведро свежей воды и понесла все на кухню. Не знаю, что за отвар из этого выйдет, но попробовать однозначно стоит.

Отвар вышел и вышел хорошо. По крайней мере, когда я смотрела на налитую в бутылку светло-зеленую жидкость, на меня накатывало удовлетворение и гордость. Дело ведь не только в травах, но и в эмоциях. Ведь в процессе зельеварения я постаралась передать зелью, насколько сильно хочу, чтобы оно помогло прогнать все нехорошее. Что ж, посмотрим, как подействует.

Идти к Прасковье не хотелось. Арс еще не вернулся, хотя солнце уже начало скрываться за деревьями. Я вышла к калитке и нерешительно застыла, не зная, что делать. Так бы и стояла, но на Приречной послышались детские голоса. Идея сразу пришла в голову.

– Вадим! – окликнула я младшего Глазунова, который откуда-то возвращался вместе с братьями. – Подойди, пожалуйста.

Мальчишка замер на секунду, но все же приблизился, с любопытством глядя на бутылку в моих руках. Братья подобрались следом.

– Можешь помочь мне? – попросила я.

– Конечно, он поможет, – ответил за него старший из братьев. – Вы нас таким вкусными конфетами угостили.

– Помогу, – согласился Вадим. В его глазах все сильнее разгоралось любопытство.

– Нужно отнести это Прасковье. Знаете, куда?

– К ведьме? Знаем.

– Вот, – я протянула бутылку. – Отнесите и скажите, чтобы разбрызгала зелье в доме и по двору.

– Ого, – выпалил мальчишка. Потом подошел ближе ко мне и спросил: – Это тоже какие-то ведьминские дела, да? Как череп?

– Что ты там шепчешь? – навострил уши старший.

– Да, – ответила я, и Вадим понятливо кивнул. – Ведьминские дела. Все, бегите.

Мальчишка сунул бутылку в рюкзак, и троица отправилась выполнять поручение. Но мне очень не понравился любопытный огонь в глазах братьев Вадима. Эх, и почему кажется, что он сулит мне большие неприятности?