28. Моя грустная история

И я вдруг рассказала.

С самого начала, с первой встречи с Артемом, настолько горячей, что я забыла, что у меня вообще-то уже был парень, с которым я к тому времени месяц как вяло пыталась расстаться. А с Артемом просто, и без сомнений поняла, что жизнь — она другая. Любовь — другая.

Что все мои отношеньки в школе и после нее — они были от пустоты и скуки. Что рядом с человеком, которого любишь, все иначе — сильнее бьется сердце, кипит энергия, обостряются все чувства.

Становишься совсем другой. Лучше, ярче, сильнее. Безумнее.

Я до Артема всего на свете боялась, всех стеснялась, ничего не могла в своей жизни решить, а он… как будто разбудил меня. Я научилась быть сильнее, смелее, отвязнее. Чувствовать, жить. Даже тратить деньги — и то он меня научил. Зачем их еще зарабатывать, если не для того, чтобы получать удовольствие от жизни?

Я и не думала, что сплю, пока не проснулась. Страшно представить, что было бы, не встреть я его. Так и проспала бы всю жизнь.

Только за это я так ему благодарна, что прощу все на свете. Без него не было бы меня такой, как я есть.

— Погоди, — вдруг остановил меня Стас. — Вы с ним сколько уже вместе?

— Почти год.

— А канал ваш с Павлом когда завели?

— Два года назад.

— А курс у тебя какой?

— Третий заканчиваю. А что?

— Нет, нет, ничего, продолжай. Еще налить?

Я сделала паузу, пока он смешивал мне еще один коктейль. На этот раз на вкус в нем явно было больше ликера, чем минералки и шампанского, но лимонная свежесть бодрила, теребила мое унылое настроение и разгоняла серый мутный туман в голове.

— В общем, я в него влюбилась без памяти, а он… Короче, стало понятно, что я горю, пылаю и мечусь, а он… Ну, любит, конечно, но вполне спокойно, как любил бы другую на моем месте. Просто потому что она его девушка.

— И как ты это себе объясняешь? — поднял брови Стас. — Такую разницу?

За время моих пьяных откровений он зримо понизил уровень виски в бутылке, но ничего, держался. Даже получше меня — я все-таки всплакнула опять.

— Он сильнее и лучше меня, раз я для него проходной эпизод, а он для меня — взрыв Вселенной. Логично же?

— Логично, — кивнул Стас.

Когда я добралась до той части истории, в которой появилась Стервелла, мне пришлось уткнуться лицом в покрывало, чтобы не разрыдаться. Из моих пальцев аккуратно забрали согревшийся бокал с недопитым коктейлем и вернули обратно опять прохладный.

На этот раз Стас не ушел к стойке. Сел на пол возле кровати, почти лег и слушал меня, закрыв глаза предплечьем, только время от времени делал глоток из своего стакана.

Про минувшие выходные рассказывать было тяжелее всего. Я то и дело замолкала, чтобы продышаться и перетерпеть режущую боль в сердце. Все-таки свернулась калачиком, как хотелось с самого начала, потерлась щекой о черный мех.

— И что, у тебя ничего не екнуло, когда ты уезжала? — безжалостно спросил Стас.

— Екнуло, конечно… Но нельзя же не доверять двум самым близким людям? Бояться оставить их наедине в комнате, уходя на кухню за пивом? А то вдруг этих трех минут хватит?

Я допила последние капли из своего бокала. Стас посмотрел на него, вздохнул и вместо того, чтобы идти наполнять заново, протянул свой виски. Я сделала глоток — мне обожгло горло, перехватило дыхание, но прокатившееся по венам уютное тепло разом сделало мир намного терпимее и уютнее.

— Ты права, доверие нужно. Но только тем, кто уже доказал, что им можно верить. А не всем подряд и сразу же.

— А как же любовь? — беспомощно спросила я. — Если любовь — сразу, то как не доверять сразу?

Он тяжело вздохнул и счел вопрос риторическим, ответа не требующим.

Спросил сам:

— И ты простишь его?

Мы были совсем рядом — я на кровати, он на полу, но близко, очень близко. Говорили полушепотом. Словно старые друзья. И Стас не упрекал меня, не обвинял в глупости. Просто слушал. Приятно было выговориться, хоть, вероятно, это и не самая здоровая история: рассказывать почти любовнику про своего почти бывшего.

— Не в моих силах прощать или нет, он уже меня бросил…

Или совсем бывшего.

Я вновь уткнулась лицом в мех, гася судорожные рыдания. Прерывисто выдохнула, приподнялась на руках, что не опрокинув бокал с остатками льда на кровать:

— Прости, мне надо умыться… и в туалет.

В маленькой ванной, где едва умещался унитаз, раковина и душевая кабинка, висели белоснежные, как в гостинице, полотенца, стояли такие же «гостиничные» одноразовые пузырьки с шампунем, кондиционером, гелем для душа люксовой марки. Все женские — с вербеной, апельсином и ванилью. А рядом нормальный, полноразмерный мужской шампунь. На боковой полочке лежали навороченный фен и утюжок для волос. Рядом — запакованная новая зубная щетка. Вот, значит, как выглядят такие квартиры для таких же одноразовых, как эти бутылочки с шампунем, сексуальных свиданий.

Я посмотрела на себя в зеркало и нервно заржала. Совсем забыла про патчи. Наверняка моя трагическая история, рассказанная пандой с золотистыми кругами под глазами звучала не так пафосно, как мне казалось. Бедный Стас. Неудивительно, что он не стал меня трахать. Опухшая, не накрашенная, с патчами этими. Типичная была бы ситуация «ебу и плачу».

Сняла патчи, плеснула в лицо холодной водой. Меня немножко «вело», и мир казался не до конца реальным. Но я не была уверена, от алкоголя это или просто потому, что я до сих пор не могла поверить в мир, где у меня больше нет Артема.

Вышла я нескоро — все полоскала и полоскала руки под краном. Казалось, от этого становится легче, вода смывает и уносит с собой хотя бы немного боли.

А выйдя, ступила неловко в лужу от растаявшего льда, рассыпаного Стасом, подскользнулась и едва успела уцепиться за косяк, чтобы не упасть. Почему-то закружилась голова и замутило.

Стас возник из смазанной серой пустоты, в которую превратился окружащий мир, подхватил под руку, помог удержаться.

— Кажется, я пьянее, чем думала… — принужденно рассмеялась я. — Коварные твои коктейли. И виски тоже.

— Когда ты последний раз ела? — озабоченно сказал он, всматриваясь мне в лицо с высоты своего роста. Без каблуков я едва доставала ему до плеча.

— Часа в четыре? В пять? — я попыталась вспомнить, когда перекусывала на фудкорте. — В три?

— Слушай, я понимаю, что сейчас мода на диеты, интервальное голодание и прочую чушь. Но пока ты учишься, тебе надо нормально есть, иначе мозг просто не будет нормально работать. Полноценно есть, а не кофе с сельдереем. Часто и столько, сколько хочется.

Что я там говорила про людей, которые не упрекают и не обвиняют в глупости? Так вот — Стас все-таки не из них. Спасибо, что не напомнил, как я давилась ежевикой.

— Я не хотела на диету… — пьяно пробормотала я. — Просто забыла. Не до того было.

— Ну и хорошо. А то сейчас все девушки, если только не совсем скелетики, обязательно хотят похудеть.

— Ты считаешь, что я толстая? — вдруг заволновалась я. А то чего он про диету сразу подумал? — У меня просто грудь великовата, поэтому я кажусь крупнее, чем на самом деле. И попа тоже… Блин! Ты прав, мне надо похудеть.

— У тебя прекрасная грудь.

— Артем сказал, что у Инночки идеальная фигу…

Я резко вдохнула на середине фразы, когда его пальцы вдруг коснулись моей груди под тонкой тканью сарафана. Сложились лодочкой, накрывая ее целиком. Скользнули, чувствительно задев моментально затвердевший сосок.

Стас резко втянул воздух сквозь сжатые зубы и с усилием выдохнул.

Пальцы рефлекторно дернулись и сжали мою грудь явно сильнее, чем он собирался.