Глава 12

Илан… Он вернулся не так давно, но еще до истории с отравлением. Об этом я узнала из сплетен, которые каждый день приносила мне Сурхэм. Этот тагайни был у нее не в чести по нескольким причинам. Во-первых, он был родственником Селек. А во-вторых, когда-то пытался ухаживать за мной. И как соперника Танияра его невзлюбили и ягиры, и с предубеждением относилась Эчиль. Что до меня, то я испытывала только равнодушие. И пока Илан не приближался ко мне, я о нем не вспоминала. Говорили, что он побывал в Курменае. Вполне возможно. Времени он отсутствовал немало, хотя и не так уж и много. Но у Илана был саул, а он способен покрывать быстро большие расстояния. Да и задело его то, что я отказалась от его заботы, сославшись на то, что Танияр уже дал мне всё необходимое. Должно быть, мужчина решил, что сумеет чем-то поразить меня, вот и сорвался в один миг, уязвленный моим отказом. Впрочем, привез он что-то или нет, мне было неизвестно. Теперь я стала женой и кааншей, и Илану продолжать пытать судьбу было глупо. По крайней мере, за всё это время я видела его лишь раз, когда случайно столкнулись на улицах Иртэгена. Мы поздоровались и разошлись, более ничего не сказав друг другу. И даже если у него имелось желание заговорить, то Илан не стал этого делать, потому что рядом со мной были мои телохранители, да и я не выказала желания остановиться хотя бы на пару минут. Впрочем, он мог и не иметь намерения беседовать со мной, этого я сказать в точности не могу. Мне наше общение было без всякой надобности, а прочее значения не имело. Признаться, я даже не вспоминала об этом человеке, и вот он возник из небытия, да так, что оставить их связь с Мейлик без внимания было невозможно. – Нужно с ним встретиться, – сказала я сама себе. Наступил уже новый день, и начался он с моего повеления открыть ворота старого подворья и объявить узницам амнистию, что и было исполнено. Хасиль носа со двора так еще и не высунула, как я и думала. Для нее ничего не поменялось, ни когда выход был запрещен, ни теперь, когда бывших каанш уже ничего взаперти не удерживало. Вторая жена и раньше предпочитала свое логово. Мейлик вскоре отправилась к матери, а следом за ней ее хвост. Он прирос к третьей жене намертво, и куда бы она ни пошла, что бы ни сделала, но я должна была об этом знать. Был такой хвост и у ее матери. Неприметные, как и все, кого отобрал Танияр еще после того, как занял место каана, чтобы отыскать скрытых илгизитов. Однако прошло совсем немного времени, и работы шпионам прибавилось. Одни, как вы уже знаете, отправились по Зеленым землям, чтобы пресекать опасные разговоры и вкладывать в головы сомневающихся верные мысли. Другие засели в двух соседних таганах, но они докладывали напрямую Танияру. Третьи отслеживали передвижение беглецов – Архама и Селек. А теперь прибавился еще надсмотр за бывшими кааншами и теми, с кем они вступали в контакт. Шпионов было немало, их набрали из бывших ягиров, кто уже считался старым для службы, но еще не растерял ясности ума и силы. А еще из детей ягиров, получивших воспитание, которое соответствовало мировоззрению их отцов. Разумеется, не было ведомства или определенного места, где они собирались. Каждый занимался своим привычным делом, пока не получал задания. После этого шпионы приступали к исполнению и с наступлением темноты давали отчеты, если, конечно, находились в Иртэгене. Или же отправляли своего подручного, который привозил донесения и возвращался с новым указанием. Но это уже к слову. В общем, за Мейлик, ее матерью и за Иланом был установлен надзор. Эчиль пока не спешила покидать подворье, и мне подумалось, что причиной тому стала я. Должно быть, первая жена Архама ощутила мое отчуждение, хоть я и навещала ее несколько раз, однако, наверное, улыбка моя из-за подозрений и недоговорок, которые я тогда не спешила выяснить, чтобы не спугнуть, была натянутой. Сейчас я ощутила некоторый стыд, но не спешила возвращать свояченицу в свой дом. Точнее, отложила это еще ненадолго. Сначала я хотела поговорить с Иланом, это дело казалось мне более важным, чем примирение с Эчиль, которое могло подождать еще час-другой. – Берик, – позвала я своего телохранителя и, когда тот появился в дверях кабинета, велела: – Найди Илана и скажи, чтобы взял своего саула и выехал за стену Иртэгена. Пусть ждет меня на Большом лугу. Ягир с минуту смотрел на меня изумленным взглядом, после нахмурился и уже собрался возразить, но я раздраженно прервала эту попытку: – Не вздумай сказать глупости, Берик. Мне нужно поговорить с ним. Сюда звать не хочу, к нему идти тем более. А на улице нас увидят многие. Не хочу ни слушателей, ни слухов. Встретимся на лугу, там переговорим и разойдемся. – Отправь к нему Эгчена, байчи узнает всё, что тебе надо… – Со мной он будет откровенней, – отмахнулась я. – Иди и передай. – Как скажешь, каанша, – проворчал Берик и все-таки добавил: – Танияру это не понравится… если он узнает. – Узнает, – ответила я. – У меня от мужа тайн нет. – Как скажешь, – заметно успокоился телохранитель и отправился исполнять мое повеление. Выехали мы с Иланом через разные ворота. Мы еще подходили с Бериком к ашрузу, а родственник Селек уже направлялся на выезд из Иртэгена. – Ты ему велел ехать другой дорогой? – спросила я ягира. – Нет, – ответил тот. – Сказал так, как ты велела. Сам. Хмыкнув, я одобрила чужую предусмотрительность и продолжила путь в моем извечном сопровождении: телохранитель и рырхи. И выехали как обычно: Ветер вез на себе, кроме меня, еще и Мейтта с Торн, а ягиру достался Бойл. Однажды моим зверям придется забыть об удобной спине саула и бежать рядом, но пока была возможность свесить лапы и порыкивать на прохожих с высоты скакуна, детеныши пользовались ей, а Ветер уже особо не возражал. Впрочем, это вам и так известно, а потому вернемся к вынужденной, но необходимой встрече за пределами Иртэгена. – Ашити! – Я повернула голову на крик и увидела Эгчена. Байчи-ягир махнул мне рукой, вынудив остановиться. – Почему едешь одна? – Я не одна, – ответила я. – Со мной Берик и Ветер с Элы. Мы немного прокатимся, Эгчен, мне не нужно сопровождение. – Каан велел не выпускать тебя только с Бериком или Юглусом… – Байчи, – я посмотрела на помощника своего мужа, – я недолго. Вернусь и поговорим. – Ашити… Подняв руку, я остановила его и отрицательно покачала головой: – Я буду рядом с Иртэгеном, не переживай. – После улыбнулась: – Верь мне, Эгчен, как я верю тебе. Байчи с минуту сверлил меня упрямым взглядом, я взора не отвела, и он махнул рукой: – Хорошо. Но, если задержишься, я отправлю ягиров. – Хорошо, – теперь ответила я. И более нас никто не задерживал. А вскоре мы миновали ворота, и саулы прибавили в шаге. Мейтт вытянул шею и зашевелил носом, ловя запахи. Улыбнувшись его детскому любопытству, я потрепала маленького вожака между ушей, затем Торн, поднявшую голову, и устремила взгляд вперед. Признаться, я вдруг ощутила некоторую растерянность. Пусть мужчина, ожидавший меня, был мне безразличен, да и ехала я к нему на встречу только для того, чтобы задать несколько вопросов, но не к месту подумалось, что этот человек симпатизировал мне еще недавно. Что он ради меня ездил в Курменай, если, конечно, слухи правдивы, и что он, похоже, всё еще помнит меня, раз был поспешен в отъезде. Да еще и предусмотрительно поехал в противоположную сторону от той, куда собиралась направиться я. Как мне вести себя с ним? Быть намеренно суровой и равнодушной или же приветливой, чтобы расположить к откровенности? И не посчитает ли он наше тайное свидание за призыв к действию?.. – Чушь какая, – наконец рассердилась я сама на себя. Я ехала на допрос очередного подозреваемого, и только. Здесь вообще было не о чем думать, и уж тем более испытывать растерянность. Нужно всего лишь следовать наиболее выгодной линии поведения и избегать моментов, которые могли толковаться двояко. Только и всего. И, выдохнув, я стала вновь собранной. О том, что Мейлик и вправду могла искать поддержку среди приближенных ее мужа и его матери, я уже успела сделать выводы. Это было вполне ожидаемо и понятно. К кому же еще ей было обратиться, как не к людям, которые до недавнего времени составляли верхушку тагана? Илан и его старший брат были вхожи в дом Архама и, возможно, даже дружны с ним, а значит, и с его любимой женой. А еще никто в точности не знал, где пропадал Илан и с кем мог встречаться за время своего отсутствия. К тому же Селек могла использовать родню как своих шпионов, особенно если они были посвящены в ее нехорошую тайну, хотя бы один из них. Почему не Илан? Раз Мейлик обратилась к нему, значит, была уверена, что он имеет связь с беглецами. И тогда действительно рассчитывала сама сбежать к мужу, чтобы быть с ним рядом. Вот вам и уверенность в их встрече. И было еще кое-что. Илан мог подучить Мейлик спровоцировать Хасиль. Зачем ему это? И ответ был прост – я. О нет, не думайте, что я о себе такого уж высокого мнения, но если он не забыл меня, то отказ народа признавать Танияра своим кааном ведет моего мужа к утере власти и защиты. И тогда появляется возможность избавиться от мужа ради его жены. Я не клялась духам, что каан станет моим единственным мужчиной. Попросту было незачем, потому что и без того не видела иного мужчины рядом с собой, кроме моего супруга. Да и он поклялся лишь для того, чтобы избавиться от возможных новых брачных предложений и дать мне уверенность, что своего слова не нарушит. Но ведь это знали мы, а тот же Илан мог сделать свой вывод: на пути к желанной женщине стоит только ее муж, а он защищен властью и армией, и значит, нужно лишить его этой защиты. Впрочем, была и вторая версия, менее романтичная, но вполне себе реальная, даже в большей степени, чем первая. Я, в общем-то, уже озвучила ее ранее – илгизиты. Илан – родственник Селек, а она была связана с отступниками. Как держала связь, осталось невыясненным. Зато, по словам самого Илана, он периодически покидал Иртэген, так почему бы и не для того, чтобы встретиться с илгизитами? И именно эта версия, словно недостающая часть мозаики, ложилась в уже созданное полотно, делая его целостным. Родственник старшей каанши соединял две разрозненные части цепи, становился связующим звеном, которое я так хотела найти. Только как подловить его? Додумать я не успела. Мы как раз миновали пролесок и выехали на Большой луг, лежавший в преддверии холмов. – Уже топчет траву, – донеслось до меня ворчанье Берика. Илан был уже здесь. Похоже, гнал своего Ангира, потому что его путь был в несколько раз длиннее нашего. Он повернул голову и теперь не отводил взгляда, пока мы приближались. Впрочем, спешить навстречу не стал. Дождался, когда мы спустимся на землю, и только после этого шагнул в нашу сторону. – Милости Белого Духа, каанша, – произнес Илан, когда нас разделяли всего шага три. – И тебе, Берик. – И тебе Его милости, Илан, – кивнула я, останавливаясь. Мужчина опустил взгляд на рырхов, уже обступивших его. Страха или волнения, как это порой случалось с другими тагайни, не выказал. Подождал, пока звери его обнюхают, а затем посмотрел на меня. Я не спешила заговорить. Стояла напротив и разглядывала в ответ. Не могу сказать в точности, что пыталась отыскать в лице и облике, но продолжала изучать. – Ты всё так же хороша, Ашити, будто утренняя заря, – наконец произнес Илан с улыбкой. Берик нахмурился. Он подступил ближе, и рырхи, будто уловив настроение моего телохранителя, снова приблизились к Илану. Зубы их обнажились, и над лугом разнеслось угрожающее рычание. Мой собеседник нагнулся к Бойлу и едва успел отпрянуть, потому что вечно спокойный рырх чуть не вцепился ему в ладонь. – Нет! – рявкнула я, видя, что вся троица готова броситься на Илана. – Мейтт! Маленький вожак повернул ко мне голову, фыркнул, но рыкнул на сестру и брата, и звери уселись, продолжая сверлить человека подозрительными взглядами. Это был первый раз, когда они показали настоящую угрозу. – Я позвала тебя не для того, чтобы выслушивать восхваления, – сухо произнесла я. – У меня есть вопросы, на которые я хочу услышать ответы. Думаю, ты уже знаешь, о чем пойдет речь. – О Мейлик, – кивнул Илан. – Хенар вчера приходила ко мне. Об этом я уже знала. Доклад о визите вышивальщицы к бывшему советнику каана я получила еще вечером. – Зачем она приходила к тебе? – полюбопытствовала я. – Спрашивала, заходила ли ко мне ее дочь еще до того, как ворота старого подворья закрылись, – ответил мужчина и вдруг добавил: – Между нами ничего нет. Мейлик – чужая жена. – Как и Ашити, – с вызовом произнес Берик. – Но ей ты смеешь петь сладкие песни. – Только сказал, что вижу, – пожал плечами Илан. – Я не желал обидеть. – Я не обиделась, – ответила я и опять замолчала, пытаясь заново оценить собеседника. Спокоен, явно уверен в себе. Скрывать очевидное не собирается. Он и раньше не казался мне глупым. Самоуверенным, может, несколько наивным, но не глупым. Доверия не вызывал прежде, сейчас тем более, однако выслушать его надо. А там уже решу, как принимать его откровения. Ну что ж… – Расскажи о ваших встречах с Мейлик, – попросила я. – С чего и когда начались. О чем говорили. Как встречались. Всё расскажи. – Хорошо, – кивнул Илан и снова сделал шаг в мою сторону, но его остановили рырхи предупреждающим ворчаньем. Мне на плечо легла голова саула. Теперь и Ветер не сводил подозрительного взгляда с бывшего советника. Да и Берик продолжал удерживать ладонь на рукояти ленгена, который прихватил с собой. – Сколько у тебя защитников, Ашити, – вдруг улыбнулся Илан. – Только я тебе не враг. – Но и не друг, – заметила я. – Если бы позволила, я бы стал другом, – ответил мужчина. – Я говорила, что другом ты можешь стать каану, а значит, и мне. – Каан не подпустит меня к себе, – сказал Илан. – Я ему и раньше не нравился, теперь совсем противен буду. – Мы не о том говорим, – прервала я собеседника. – Расскажи про Мейлик. – Хорошо, – снова кивнул мужчина. – Мейлик встречалась со мной несколько раз, когда я вернулся. В первый раз прислала Хенар, чтобы она передала, где ее дочь будет меня ждать. Я пришел, раз позвала. – Что она хотела? – Говорила, что осталась совсем одна, что ей нужна защита, а я друг ее мужа, потому не могу оставить их с дочерью. – От кого же ее надо защищать? – удивилась я. – Разве у тихой Мейлик есть враги? Илан досадливо поджал губы, я ответила вопросительным взглядом, и он произнес: – Ты хотела, чтобы я рассказал. Я рассказываю, зачем прерываешь? – Прости, Илан, – улыбнулась я. – Больше не прерву. Рассказывай. Он еще с минуту смотрел на меня, то ли ожидая подвоха, то ли раздумывая, а после, поведя плечами, возобновил рассказ: – Мейлик просила не оставлять ее. Я обещал. Кому же еще поддержать жену Архама, как не его родственнику… – Берик, явно возмущенный этой фразой, открыл рот, но я накрыла его плечо ладонью, и ягир промолчал. Понять его было несложно, Танияр позаботился обо всех трех невестках, и потому слова Илана, как и просьба Мейлик, выглядели лицемерием. Однако указывать на это я уже не стала. Свои заметки я делала по ходу повествования бывшего советника. – Она хотела, чтобы я узнал, где находится Архам, а потом помог ей добраться до мужа. Для того и нужна была защита, – пояснил мужчина, глядя на моего телохранителя. – В Иртэгене Мейлик ничего не угрожает, но в пути без мужчины будет сложно. Для этого она и просила быть ей защитником, – закончил бывший советник, уже глядя на меня. Он замолчал, я молчала тоже, ожидая, что будет какое-то продолжение. Например, о предпринятых им шагах для поисков беглецов. Или хотя бы другие подробности о встречах, но Илан, кажется, сказал всё, что считал нужным, и я спросила: – Это всё? – Ну… да, – чуть замешкавшись, ответил мой собеседник. – Теперь я могу задавать вопросы? – полюбопытствовала я и, получив утвердительный ответ, спросила: – Сколько раз, где и как вы встречались с Мейлик? – Сколько вопросов, Ашити, – улыбнулся Илан. – Почему ты спрашиваешь об этом? Мейлик не изменяет мужу, а если и было что, то не со мной… – Ты обещал рассказать, – напомнила я. – Тебе не солгу, – снова улыбнулся бывший советник. – За курзымом встречались. Есть там место, куда можно подойти незаметно и поговорить без лишних ушей. Ее мать мне говорила, я приходил. Мейлик спрашивала, что я узнал об Архаме. Я говорил, что еще не знаю, где он. – И как же ты его ищешь? – Как я его найду? – искренне удивился Илан. – Меня даже в Зеленых землях не было, когда он сбежал с матерью. Я вернулся и узнал, что всё уже поменялось. Про бывшего каана никто из нас не знает. Может, если бы знал, куда он отправился, я бы отправил своего прислужника, чтобы нагнал и сказал, что жена хочет быть с ним. – У него есть тесть-каан, – заметила я. – Если бы Архам ушел в Белый камень, об этом быстро бы стало известно, – ответил мой собеседник. – Тогда Селек бы уже была мертва, как и Архам, если бы сунулся ее защищать. Я кивнула, соглашаясь с его выводами. А заодно признала за Иланом разум и умение мыслить логически. И этот вывод был не в его пользу. – Значит, ты обманываешь Мейлик? – Не обманываю, – бывший советник отрицательно покачал головой. – Если я что-нибудь услышу об Архаме, тогда… – Ай-ай, Илан, – усмехнувшись, я покачала головой, – ты понимаешь, что ты сейчас говоришь? Если узнаешь, где беглецы, то выполнишь обещание, верно? Он поднял руку, останавливая меня, и ответил: – Я понимаю, о чем ты хочешь сказать. Если узнаю и отведу к Архаму Мейлик, то предам Танияра, потому что не скажу, где его брат спрятал мать. – Я согласно кивнула. – Если узнаю я, то каану и подавно будет это известно. Я не враг Танияру, Ашити. Да, Селек призвала нас, чтобы поддержать ее сына, но теперь ему наша помощь не нужна, и никто из нас не решится встать на сторону убийцы. – Значит, ты все-таки обманываешь Мейлик. Он вздохнул и опять отрицательно покачал головой. – Я не обманул, потому что не обещал искать ее мужа. Я обещал только проводить, если он отыщется. Мейлик просит о встрече, спрашивает, потом уходит. Только и всего. Я потрепала Ветра и отстранила его голову, уже оттянувшую мне плечо. Саул мяукнул, но упорствовать не стал. Да и рырхи за время мирного разговора уже перестали сверлить моего собеседника подозрительными взглядами. Мейтт растянулся у моих ног, Бойл и Торн резвились неподалеку. Даже Берик убрал руку с рукояти ленгена, правда, наблюдать за Иланом не перестал, но на то он и телохранитель. – Ну, хорошо, – произнесла я. – А в дом к тебе она когда-нибудь приходила? – Была как-то, – чуть поколебавшись, ответил мой собеседник. – Кажется, в тот день, когда Хасиль созвала народ на поляну. Да, тогда зашла. Теперь я не сводила с него взгляда, размышляя, какой вопрос задать следующим. Впрочем, если это он отравил Мейлик, то добиться признания всё равно не получится. Да и сам Илан, прекрасно понимая, к чему этот допрос, избежит всяких упоминаний об угощении. Вообще странно, что признал визит третьей жены. – Ты был на поляне? – сменила я течение допроса. Он кивнул. – И что думаешь о словах Хасиль? Илан пожал плечами: – А что мне думать о словах дурной бабы? Никогда не понимал, зачем она Танияру. Только что с лица хороша, а нос всегда задирала. Как рот откроет, так хоть уши затыкай… – Я не о том спрашивала, – прервала я его, не желая слушать рассуждения об отношениях моего мужа и его бывшей невесты. – Как тебе перемены в тагане? Откликнулась ли душа на слова Хасиль? – Если ты о кийрамах, то зла они и вправду не делали, – ответил Илан. – Да, не нашей крови, но в Белого Духа верят, Хайнудару поклоняются. Просто другие, – он снова пожал плечами. – Каану видней, с кем дружить, а время покажет, прав он или нет. И рырхи мне твои не мешают. Только дурак поверит, что Танияр отдаст им людей не съедение. А то, что посланцев Елгана прогнал, так те сами виноваты. Раз клятва дана, то и соваться было нечего. Ничего в моей душе Хасиль не откликнулось. – Как думаешь, она сама придумала выйти на сангар? – С Хасиль станется. Ума у нее мало, чтобы думать, что делает, – усмехнулся бывший советник, но вдруг задумался. Он помолчал пару минут, а затем отрицательно покачал головой: – Нет, сама бы не додумалась. Вот если бы кто в голову вложил, тогда бы и побежала. Только кто ей такое подскажет? – Мейлик, – улыбнулась я. – Она обвинила Мейлик. – Илан ухмыльнулся, но не увидев ответной улыбки, усмехаться перестал, и я продолжила: – Мейлик не стала отрицать разговоров с Хасиль, которые та повторила на сангаре. – Мейлик мужа любит, ей без него плохо, – чуть подумав, ответил бывший советник. – Потому винит Танияра в своих бедах… – А если Мейлик подсказали? Как думаешь, Мейлик могла послушать кого-то и подговорить Хасиль? – Илан пожал плечами, и я продолжила: – К примеру, в обмен на какую-нибудь услугу? На то, чтобы получить известие о муже, – продолжила я, не сводя взгляда со своего собеседника, – и возможность оказаться рядом с ним. А когда этот кто-то понял, что Хасиль будут допрашивать и та может указать на Мейлик, поспешил прибрать за собой и опоил последнюю настоем корня тэрде. Что скажешь, Илан? Он нахмурился и отвел взгляд, но вскоре вскинул голову и воскликнул: – Что ты хочешь сказать, Ашити? Что этот кто-то – я?! Я научил Мейлик отправить Хасиль на сарган? Но зачем?! – Чтобы опорочить каана, вызвать людскую неприязнь, бунт и свержение, – отчеканила я. – И мне очень интересно, что было в голове у этого кого-то? Какую цель он преследовал? Чего хотел добиться, когда народ откажется подчиняться каану? Отвечай! Бывший советник мотнул головой: – Я ничего такого не делал! Ашити, я не виноват! – Она была у тебя в тот день, – отмахнулась я. – Ты сам это признал. И она была отравлена еще до того, как вернулась на подворье. Скажешь, что это мать опоила родную дочь? – Я не травил! Ашити, я… Он сделал порывистый шаг, и в то же мгновение лязгнула сталь. Острие ленгена, выхваченного из ножен, уперлось в грудь бывшего советника. Зарычали рырхи, зашипел Ветер, готовый наброситься на Илана, и тот замер, так и не приблизившись ко мне. Он опустил взгляд на клинок, облизал губы и снова посмотрел на меня. – Я не травил Мейлик, – повторил Илан. – Я сказал… И вновь он не договорил, потому что послышался топот копыт саулов, и на луг выехали семь ягиров, во главе которых скакал Эгчен. Обернувшись к нему, я подняла руку и сказала раньше, чем воины по-своему расценят происходящее: – Это допрос, байчи, мне ничего не угрожает. Но вы появились вовремя. – Я снова посмотрела на подозреваемого. – Илан, вернись в седло. Мы едем к тебе. В твоем доме пройдет обыск… Мы осмотрим твой дом, – пояснила я, заметив непонимание в глазах бывшего советника. – Если попытаешься сбежать или будешь препятствовать, то твоя вина будет считаться доказанной. Эгчен! – Я всё понял и услышал, каанша, – ответил байчи. Однако не удержался и добавил: – Ты должна была сказать и взять с собой ягиров. Обернувшись к нему, я улыбнулась: – Твое волнение приятно, но излишне. У меня было шесть охранников. Ветер, мои рырхи, Берик, а вместе с ним и Элы. Он бы вступился, если бы решил, что его хозяину грозит опасность. – Рырхи еще малы, – парировал Эгчен. Он подождал, пока я сяду в седло, и подал Мейтта, а после и Торн. Затем добавил: – А Берик и саулы уже не смогли защитить тебя от илгизитов. – От кого?! – Мы посмотрели на Илана, уже сидевшего на своем сауле. – Илгизиты? Откуда здесь предатели? Ашити, что… Я вопросительно приподняла брови, и мужчина прекратил расспросы. Он отвернулся и больше не открывал рта, пока мы скакали к Иртэгену, а там и до его дома. Молчал Илан и когда ягиры вместе со мной вошли в его жилище. Здесь он уселся на лавку, стоявшую у стены, и устремил взгляд себе под ноги. – Что искать? – спросил один из ягиров. – Травы, настои, – ответила я. – Ищите везде, где можно спрятать. – Понял, – кивнул воин, и обыск начался. Я присела на стул, стоявший у противоположной стены, и обвела взглядом комнату, в которой оказалась. Впрочем, интереса не ощутила, даже не скажу, что увидела, потому что разум мой был занят размышлениями. И всё вроде бы было складно, но не давало покоя одно – зачем Илан признался, что Мейлик была у него в тот день? Если бы сказал, что не видел ее, то доказать обратное было бы невозможно. Только голословные утверждения Хенар и Мейлик, а он признал… Почему? – Илан, – позвала я и, когда он посмотрел на меня, спросила: – Почему ты не скрыл, что Мейлик была у тебя в тот день? – Потому что не знал, что ее отравили, – ответил он и, прижавшись затылком к стене, прикрыл глаза. – Я этого не делал. Возможно… Отравитель должен был бы отрицать свою причастность, даже само общение с Мейлик, чтобы не быть замешанным в дело с подстрекательством к бунту и самим отравлением. Если не было свидетелей, то доказать очень сложно… без шамана. Но мама уже показала, что не станет вмешиваться. Жаль… Впрочем, разберемся сами. Итак, если Илан ни при чем, то почему Хенар указала на него? Покрывает того, кто на самом деле причастен? Зачем? На ее дочь совершили покушение, а она скрывает настоящего виновника… Или не знает? Может такое быть, что Мейлик не была с матерью откровенной до конца? Наверное, может, только почему? Ну, например, мать была против общения с тем человеком, и дочь умолчала. И тогда она могла видеться в тот день не только с Иланом. Такое возможно? Вполне… – Илан, – снова позвала я. – Когда Мейлик приходила к тебе? – Не помню, – буркнул он. – Прошло всего несколько дней, – заметила я. – Ты не можешь забыть то, что произошло совсем недавно. Она приходила до или после поляны? – После, – ответил бывший советник и, открыв глаза, посмотрел на меня. – Ашити, на мне нет вины. – А на ком есть? – спросила я, не особо рассчитывая на ответ, и Илан развел руками: – Не на мне. Хм… Любопытный ответ. Его можно толковать двояко, и в том числе как нежелание назвать кого-то третьего, о ком Илан знает. – Проклятие… – я усмехнулась и покачала головой. Этак я весь Иртэген начну подозревать. Просто какой-то глобальный заговор для народа, который живет простыми ценностями. Впрочем, в деле замешаны илгизиты, а они мыслят шире тагайни, потому что им приходится выживать и утверждать свои верования и власть. К сожалению, мир ничего не ведет к развитию так стремительно, как война. А илгизиты в постоянной борьбе, потому опережают жителей таганов во многом, а значит, и организовать большой заговор могут. И это не против Танияра, он всего лишь одна из преград к продвижению по землям любимых детей Белого Духа, да и не только. Племена в той же опасности, потому что не признают Илгиза. И разобщенность играет против всех народов. А мой супруг начал объединение и тем стал опасен… Мы уже знаем точно, что Селек действовала под руководством своих покровителей. Она готовила для них территорию, но не вышло. Танияр сместил Архама и приговорил его мать к смерти, тем вынудив бежать. Но остались Хенар и Мейлик, чье прошлое всё еще скрыто мраком. Когда вернется наш посланец, неизвестно. Может статься, что жизнь этих женщин была самой обычной, и подозрения будут лишены оснований. Останется вдова с дочерью, которая перебралась ближе к своим корням, и Мейлик просто приглянулась каану и стала его женой. Без всякой подоплеки. Просто любящая и любимая женщина, которая потеряла мужа и хочет вновь воссоединиться с ним. Однако есть еще и родня Селек, и эти люди знали точно, что поддерживают неправое дело, когда челык перешел Архаму. Видели, как торопливо отправили тело Вазама на погребальный костер, пользуясь отсутствием старшего каанчи. И когда он вернулся, молчаливо поддержали обвинение в том, что он виновен в смерти отца и недостоин стать его преемником. И Илан в том числе. Так почему бы кому-то из них не оказаться вовлеченным в дела илгизитов? Да и власть… Сейчас они лишены того статуса, какой имели еще недавно. Кто-то стал целью для насмешек, потому что слишком высоко задирал нос. А это злоба и желание отомстить, которые вполне могут возникнуть и у умных, и у откровенных дураков. И значит, они опасны. А Мейлик могла, кроме Илана, общаться еще с кем-то из них. Как могла держать связь со всем кланом, и тогда тот, кто попал под подозрения, знает и скрывает имя истинного виновника отравления. И всё еще остается прошлое самой Мейлик… – Илан, – я позвала его в третий раз и обнаружила, что мужчина смотрит на меня рассеянным взглядом. Кажется, он пребывал в задумчивости. Услышав свое имя, бывший советник вздрогнул, и взор его снова прояснился. – Что ты знаешь о Мейлик? – Он в удивлении приподнял брови, и я пояснила: – О ее отце, о родном доме, о жизни до возвращения в Зеленые земли. Она что-нибудь рассказывала о своем детстве и месте, где жила раньше? Илан опять нахмурился. Он потер подбородок, вспоминая, а после ответил мне растерянным взглядом. – Я никогда не спрашивал ее, – наконец сказал мужчина. – Даже не думал никогда о том, как Хенар и Мейлик жили раньше. Знаю, что приехали из Холодного ключа, где Хенар приглянулась кому-то и вышла за него замуж. А потом он умер, и она с дочерью вернулась сюда. – Он неопределенно хмыкнул: – Я даже не замечал Мейлик, пока не узнал, что Архам решил на ней жениться. А потом он привел ее на свое подворье, и мы мало разговаривали. Я нечасто бывал там, еще реже видел ее. Только на праздниках, когда собирались за одним столом, но рядом был ее муж, и мне было с кем поговорить и повеселиться. – Но за помощью она пришла к тебе, – заметила я. – Ко мне, – пожав плечами, ответил Илан. – Я не был с ней суров, улыбался. Может, поэтому… Я не знаю, – с неожиданным раздражением закончил мужчина, и я посмотрела на него с удивлением. Бывший советник отвернулся и уже не спешил продолжить разговор. Замолчала и я. Только еще некоторое время смотрела на него, пытаясь понять эту вспышку недовольства. Хотя… В его доме шел обыск, и подозревали его вовсе не в том, что чья-то мгиза снесла забор, чтобы добраться до своего детеныша. Речь шла о покушении на убийство, наказанием за которое могла быть смертная казнь. Илан имел право на раздражение, потому что должен быть напряжен в ожидании, когда огласят результат осмотра. Особенно если знает, что яд все-таки есть. – Каанша. – Я подняла голову на призыв Эгчена. – Мы собрали всё, что нашли. Но там нет тэрде. От хворей травы есть, а корня тэрде нет. – Уверен? – Мы все знаем, как он выглядит. И когда целый, и когда растолченный. И какой, если попробовать на язык. Тэрде нет. Илан выдохнул, и я повернула к нему голову. Он заметно расслабился и улыбнулся: – Я же говорил, что не травил Мейлик. – Ты сейчас почувствовал облегчение, – отметила я. – Значит, ожидал, что найдем? – Откуда я знаю, кто и что может принести в мой дом? – сказал бывший советник с вернувшимся раздражением. – Я не всё вижу. Но я знаю точно, что сам никогда не приносил и никому не подмешивал отраву. Нет на мне вины. – Хорошо, – кивнула я и повернулась к Эгчену: – Уходим. Я уже направилась к выходу, когда меня остановил вопрос Илана: – Ашити, ты мне веришь? Обернувшись, я ответила вежливой улыбкой: – Милость Отца с тобой, Илан. – Ашити! – снова окликнул меня бывший советник. И когда я посмотрела на него, помявшись, произнес: – У меня есть для тебя дар, примешь ли… – Нет, – оборвала я его и вышла за дверь в сопровождении рырхов и Берика. Следом вышли остальные ягиры. Взятые травы и настои они уносили с собой. Здесь я даже не намекала, сами решили. И когда мы отвели в ашруз дожидавшихся нас саулов, один из воинов отправился за Орсун, чтобы она осмотрела нашу добычу и точно сказала, что есть что. Это было приказом байчи-ягира, я одобрительно кивнула. – Что скажешь, каанша? – задал уже привычный вопрос Эгчен, когда мы остались втроем, если не считать рырхов, конечно. Берик устремил на меня внимательный взгляд, ожидая ответа, а я пожала плечами. – Не знаю, – честно ответила я. – Что-то меня во всем этом смущает. Вроде бы теперь появились части мозаики, которых не хватало для целостности картинки, и в то же время… Не отпускает чувство, что за всем этим скрывается еще одно дно, которое от нас скрывают все участники интриги. Будто за их спинами скрыт настоящий кукловод, который диктует остальным их действия. – Илгизиты? – спросил Эгчен. Я вновь пожала плечами. – Есть кто-то еще. Илан точно не травил Мейлик. – На меня устремились два возмущенных взгляда. – Не травил, – повторила я. – Он даже не знал, что ее отравили, иначе не признался бы в том, что виделся с ней в тот день. Его изумление было искренним. До того мгновения, пока я не сказала, он даже не подозревал, какую яму роет себе собственными откровениями. Но это не означает, что Илан не знает того, кто мог это сделать. – Тогда почему Хенар указала на него? – засомневался Берик, и я ответила: – А вот она как раз может и не знать, если Мейлик ей не говорила. Потому уверена, что ее дочь бегает на тайные встречи только к Илану. Но я хочу узнать, с кем еще она водит дружбу. Для этого мы сейчас сходим к Хенар, где засела ее дочь, и поговорим еще раз. И сегодня ее не спасет ни отравление, ни нож в сердце, ни даже недержание… не забивайте голову, – отмахнулась я от пояснений, заметив вопросительные взгляды на последней фразе. – Идем, – кивнул Эгчен, Берик и рырхи просто пристроились рядом. Однако далеко уйти мы не успели. Мы всё еще находились неподалеку от ашруза, где не было лишних ушей, и потому заметили трех всадников, спешивших в нашу сторону. Приложив к глазам ладонь, чтобы прикрыть их от солнца, я устремила взгляд на троицу. Мои спутники сделали то же самое. И еще спустя краткое мгновение первый всадник поднял руку и махнул нам. – Каан, – произнес Эгчен. – Танияр? – одновременно с ним с удивлением вопросила я и бросилась навстречу супругу: – Танияр! Он остановил Тэйле, спрыгнул на землю и раскрыл мне навстречу объятия. Я влетела в них, обхватила мужа за шею, и он с силой прижал меня к себе. Охнув, я вскинула голову, и Танияр накрыл мои губы своими губами. Время замерло, остановив и бег моего сердца. Весь мир сузился до одного человека. Я больше не слышала голосов, шума ветра в кронах, мяуканья Тэйле, будто вновь оказалась в том месте, куда нас отправляло «Дыхание Белого Духа». Все ощущения сошлись на тепле тела, к которому я была прижата, и взволнованном стуке сердца в широкой груди каана. – Моя Ашити, – едва разобрала я в прервавшемся на миг поцелуе. – Истосковался… – Любимый мой, – только и успела ответить я, а после вновь задохнулась, когда наши губы встретились. И вроде бы виделись каждой ночью, разговаривали. Были объятия и поцелуи, и были признания, а еще были частые письма, но всё это не могло заменить его присутствия рядом. Не на краткий миг, отведенный нам для встречи, не в мистической реальности, а вот так, когда во плоти. Когда я могу слышать его дыхание, когда осознаю – он со мной. – Ты здесь, – срывающимся от радости и волнения голосом сказала я, заглянув в синие, как небо, глаза. – Ты со мной. Ты рядом… – С тобой, – ответил каан, зарывшись пальцами мне в волосы. – Рядом. – Боги, – прошептала я, блуждая жадным взглядом по дорогим мне чертам. – Каан. Вздрогнув от неожиданности, я обернулась на голос и опомнилась. Танияр накрыл мои плечи ладонями, теперь я была прижата спиной к его груди. Эгчен и Берик в почтении склонили головы, приветствуя своего главу. – Милости Отца, – ответил им каан. – Я знаю обо всем, что произошло, пока меня не было. Байчи, я доволен, ты не подвел меня. Берик, ты и Юглус храните самое ценное, что у меня есть. Благодарю. Эгчен, мы поговорим позже, сейчас у меня есть дело. Пришли пятерых ягиров. – Хорошо, каан, – ответил последний. Байчи направился прочь. Двое ягиров, сопровождавших каана, повели своих саулов в ашруз. Тэйле остался стоять рядом с Танияром, как и Берик. Рырхи, узнавшие вожака всей большой стаи, глядели на него снизу вверх. Каан выпустил меня из объятий, нагнулся и потрепал каждого. А когда распрямился, опять обратил ко мне взор: – Пусть седлают Ветра, – сказал супруг. – Я хочу, чтобы мы съездили к твоей матери. – Хочешь что-то спросить у нее? – спросила я, вдруг ощутив тревогу. – Да, хотел поговорить, – улыбнулся Танияр. – Берик, скажи ашерам, что мы ждем Ветра. И Элы, – добавил он. – Ты едешь с нами. – Хорошо, каан, – кивнул мой телохранитель и направился назад к ашрузу. И я наконец окончательно очнулась, разом вспомнив свои заботы. – Танияр, мне надо поговорить с Мейлик, – сказала я, сжав ладонь супруга. – Прямо сейчас… – Мое дело важней, – ответил Танияр. – Мы едем в священные земли. – Но послушай, – мотнув головой, продолжила я с горячностью, – мне надо допросить Мейлик. Вскрылись новые обстоятельства. Она, оказывается, бегает на тайные встречи к Илану… – Что значит «бегает к Илану»? – нахмурился каан. Этой ночью мы не виделись, и он не знал о последних новостях, потому фраза прозвучала для него двусмысленно. Как бы там ни было, но Архам оставался Танияру братом, а значит, и верность его жен была делом чести. Каан не простил бы измены, пока ни один из трех браков не расторгнут по законам тагайни. Тем более измены Мейлик – любимой жены Архама. Впрочем, и Архам разочаровался в Хасиль после того, как она променяла его брата на каанское подворье. Взял в жены, но отвернулся. Не простил вероломства. – У них деловые взаимоотношения, – пояснила я. – Мейлик просила Илана узнать, где находится Архам, и отвести ее к мужу. Илан обещал отвести, если будет знать куда. Они встречались несколько раз за курзымом, так сказал Илан… – Ты виделась с ним? – острый взгляд синих глаз впился мне в глаза, и я укоризненно покачала головой: – А как мне провести допрос, не встречаясь? Берик был со мной, а потом и Эгчен еще с шестью ягирами. Затем мы провели обыск в доме Илана, искали корень тэрде, но Илан непричастен к отравлению, я уверена. Танияр, есть кто-то еще, чье имя скрывает Мейлик, а может, и Илан. Мне надо допросить ее прямо сейчас, пока… – Мы едем к твоей матери, – прервал меня каан. – Твое дело важное, но мое важней. После мы во всем разберемся вместе, но сейчас нам нужно к Ашит. – Дай мне всего… Он притянул меня к себе и сжал лицо в ладонях: – Надо ехать, свет моей души. Это важней допроса, – сказал Танияр, и я воскликнула: – Да что случилось?! – Они все-таки сговорились, – ответил супруг. На миг нахмурившись в попытке понять, что хочет сказать Танияр, я осознала и охнула: – Налык и Елган? Они выступили? – Еще нет, но уже скоро, – сказал каан. – Сейчас мы едем к твоей матери, это важней допроса Мейлик. У меня мало времени, и я не хочу его терять. – Как скажешь, – кивнула я и порывисто обняла его, зажмурилась что есть сил и испуганно прошептала: – Боги… – Ашити, – позвал меня Танияр, и, когда я подняла голову, он снова меня поцеловал. Но быстро отстранившись, провел по щеке тыльной стороной ладони и серьезно произнес: – Не бойся, слышишь? Отец не оставит нас своей милостью, а я позабочусь о тебе. – Ох, – вздохнула я и опять прижалась щекой к его груди. В это мгновение вернулся Берик с нашими саулами, а еще через несколько минут пришли ягиры для сопровождения. И вскоре мы покинули Иртэген. – Отец, не оставь нас, – прошептала я, и саулы сорвались в галоп.