Глава 11

Теплые, чуть шершавые ладони сжали мое лицо, и я улыбнулась, предвкушая миг, когда мои губы накроют жадные горячие уста… – Ашити… Наши губы соприкоснулись… – Танияр, – простонала я и… Открыла глаза. Сквозь резные ставни лилось утреннее солнце. Его лучи щедро затопили мою спальню, но радости не принесли. Раздражение, вспыхнувшее в один миг, стремительно разрослось до полноценной ярости, и я рявкнула, желая хоть как-то излить то, что сжигало меня изнутри: – Бальчи! Прошло не больше минуты, и с той стороны дверей появился силуэт. – Что хочешь, дайнани? – спокойно спросил прислужник, и это разозлило еще больше. – Почему так долго идешь?! – вскрикнула я. – Немощен стал? Хвораешь? Так пусть тебя сменит более расторопный! – Что хочешь, дайнани? – повторил вопрос бальчи. На него моя брань не произвела впечатления, и я выдохлась. Гнев, только что полыхавший во мне, угас, и уголья подернулись пеплом. Остались лишь горечь и тоска, изъедавшие душу. Шел всего десятый день моего плена, но мне казалось, что миновало не меньше месяца. – Завтрак неси, – буркнула я и поднялась с постели. – Как желаешь, дайнани, – ответил бальчи и удалился. Протяжно вздохнув, я подошла к окну, распахнула ставни и закрыла глаза, пытаясь удержать почти ускользнувший сон. Десятый день в плену, и за всё время всего два свидания с мужем. Я пыталась вызвать супруга, но «Дыхание Белого Духа» не пробуждалось. Танияр на нашей второй встрече четыре ночи назад говорил, что то же самое происходит и с его камнем. С чем это было связано, оставалось только гадать, но частых встреч нам не дозволялось. Приходилось только терпеливо ждать, когда Создатель откроет нам путь друг к другу. – Ну, хорошо, – произнесла я вслух и ставни закрыла. Воздух и так легко проникал в мои комнаты. Минута слабости миновала, и я решительно тряхнула волосами. Мне было чем заняться, и времени на меланхолию не оставалось. Разве что вот так, утром, когда за спиной оставалась очередная пустая ночь. А сейчас начался новый день, и скоро меня ждал Рахон, чтобы продолжить наши занятия. Но даже их, я опасалась, не хватит, чтобы прочесть книгу, полученную в храме. Писалась она в те времена, когда язык ирэ был много богаче. Даже илгизиты, более образованные на данное время, знали меньше знаков, чем их предки. Что уж говорить о тагайни, которые упростили свою письменность настолько, что многие учили готовые слова и выражения и просто запоминали их. А мне нужно было прочесть то, что передал мне Шамхар, потому что Белый Дух, а я была в этом уверена, желал именно этого. Что весь мой путь в горы вел к этому храму. И наверное, прежде я должна окончить обучение и лишь потом смогу отправиться к мужу и дорогим мне людям. – Твоя еда, дайнани. Я обернулась на голос. – Скоро выйду, – ответила я. Умывшись и одевшись, я выбрала сегодняшний наряд, убрала волосы и, выдохнув, вздернула подбородок, а после прошла в «столовую». Что бы ни творилось на душе, дама должна оставаться дамой. А я не просто высокородная аристократка, я – дайнани Айдыгера. – Великий махир желает видеть тебя, – произнес бальчи, когда я уселась за стол. – Когда? – спросила я. – Как поешь. – Хорошо, – кивнула я и принялась за завтрак. Значит, пришло время для новой встречи с махиром… Очень интересно, для чего он призывает меня. Считает, что я вдосталь насладилась гостеприимством илгизитов и пора отдавать долг? В общем-то, вполне возможно. Я здесь десять дней. Ем, пью, делаю, что желаю, разумеется в рамках дозволенного. Меня поселили в недурные покои, нарядили, предоставили лучшего слугу и телохранителя, никого не подпускают, если я этого не хочу. Позволили посещать хатыр, даже разок выпустили погулять. И пусть сама я ничего из этого, кроме прогулки и учебы, не желала, но стребовать в ответ добро за добро уже можно. А еще я всё это время вожу Рахона за нос и толком не даю ему нужных сведений. О чем я ему рассказывала? Да о многом и ни о чем разом. Нарисовала животных, как когда-то кийрамам и пагчи, поведала тонкости этикета… дамского, даже учила делать реверанс. В этом месте я снова представила пятого подручного в кринолине и со смущенной улыбкой на устах и хохотнула. Но быстро отогнала неуместное веселье и вернулась к размышлениям. Животные и реверансы илгизитов интересуют в последнюю очередь, только как общие сведения о мире, чтобы не попасть впросак. Им нужно иное, но разговоры об оружии я старательно избегала и отговаривалась тем, что женщина и ничего в этом не понимаю. Еще были вопросы о магии, точнее про силу, которая есть в моем мире. И тут я вновь хлопала ресничками и уверяла, что толком ничего не знаю. Вряд ли мне поверили, но настаивать Рахон пока не стал. Почему? – Потому что махир сумеет вытянуть из меня нужные сведения, – прошептала я. – Надеюсь, что нет. Машинально погладив кольцо, где спало «Дыхание Белого Духа», я вздохнула и поднялась на ноги. Завтрак уже закончился, и оттягивать дальше свой визит было невозможно. Быстрее приду – быстрее узнаю, что Алтааху от меня нужно. Может быть, попросту хочет побеседовать о том, как мне живется в Даасе. Усмехнувшись, я сама себе возразила – нет. Он знает, как мне живется, да и светская болтовня тут не в ходу. Нет смысла держать меня в горах, если не использовать то, ради чего похитили. И значит, пришло время откровенного разговора и каких-либо действий. – Поела? – спросил меня бальчи. – Да, – ответила я. – Веди. Решив больше не гадать, я переключилась на новые размышления. Теперь я думала об Архаме. На нашей встрече мы обсудили возможность побега, пока не вернулся бальчи, а после я рассказывала ему о том, что произошло в Зеленых землях после того, как бывший каан спас свою мать. И о его женах и детях мы тоже говорили. Но ничего из того, что могло бы быть полезным илгизитам, я не упомянула. Во-первых, рядом был прислужник, а во-вторых, хоть я и радовалась появлению неожиданного союзника, но полного доверия еще не было. Для этого нужно было время. Но главное, Архам сейчас должен был узнать у своей жены о стражах на воротах и раздобыть то, что помогло бы пройти мимо них, не подвергнувшись опасности. – Я буду с ней ласковым, она этого ждет, – сказал деверь и покривился. Судя по всему, от прежней любви к дочери махира у него ничего не осталось. Особенно теперь, когда Акмаль уже не разыгрывала скромницу, а явила свой истинный лик, ее муж увидел иную женщину. Она перестала быть отдушиной, но превратилась во вторую Селек, такую же надменную, заносчивую и хитрую. К тому же третья жена, как теперь знал Архам, пришла к нему под чужой личиной. Лгала обо всем: начиная с имени и заканчивая истинными намерениями. Брат моего мужа совершенно не знал этой женщины и полюбить ее уже не мог, потому что она была врагом его веры, его земель, его родных и близких, как и его мать. Он жил во вражеском стане и тяготился этим, но теперь, когда взор его наконец не затягивала муть чужой воли, Архам расправил плечи и ощутил себя уверенно. Теперь он сам мог лгать тем, кто обманывал его годами. – Когда мне будет что сказать, ты увидишь меня там, где встретила сегодня, – сказал Архам, и я ощутила в нем знакомую решительность, свойственную его брату. – Жди. После этого разговора мы больше не встречались, но я старалась не сомневаться в нем. Архам был братом Танияра, и если обладал хотя бы половиной ума моего супруга, то у него непременно всё получится. К тому же он был сыном Селек, а значит, имел ее хватку и хитрость. И если всё так, то мы покинем проклятый Даас и сами горы. Главное – выбраться из каменной ловушки, а там путь сыщется. Создатель не оставит нас, он укажет путь домой. – Ох, скорей бы, – произнесла я одними губами. Только вот книга… Как же мне прочесть ее, если не окончу своего обучения? Или же мне всё равно не хватит знаний, чтобы вникнуть в содержание? И я подняла взгляд к небу, мысленно обращаясь к Белому Духу. Он ведь подарил мне возможность понимать его детей и говорить на одном языке с ними, так, может, откроет и еще один язык – язык ирэ? Ах, кабы так, кабы так… – Входи, дайнани. Опустив взгляд на бальчи, я с изумлением обнаружила, что мы достигли вершины и стоим перед знакомым домом. Надо же, а я за своими мыслями даже не заметила подъема. Стало быть, время пришло. Решительно тряхнув головой, я шагнула в открытую дверь. – Ашити, – услышала я и повернула голову на звук голоса. Махир сегодня встретил меня, сидя на корточках возле длинной скамейки с ящиками. Он, не оборачиваясь, махнул рукой, подзывая, и я послушно приблизилась. – Доброго дня, Алтаах, – приветствовала я великого махира. – И тебе добра, путница, – ответил хозяин дома и обернулся. Я увидела на его лице улыбку. Путница… В общем-то, подходит. Любопытное прозвище, стоит признать. Алтаах закрыл узкую дверцу и распрямился. В руках он держал небольшой ящичек. Махир присел на скамейку-шкаф, если так можно выразиться, и похлопал ладонью рядом с собой. – Как живется тебе в Даасе? – спросил он, как только я устроилась рядом. Я невольно бросила взгляд в окно, отсюда открывался вид на храм Белого Духа. Мне подумалось, что Алтаах наблюдал за нашей прогулкой с Рахоном, наверное, вот так же сидя на этом месте. Он должен был видеть, как пятый подручный собрал разрушенную кладку. Она и сейчас еще не полностью обвалилась, но того вида, в который илгизит привел савалар, уже не было. Сила, державшая камни, ушла. – Ты молчишь, – заметил махир, и я очнулась. Обернувшись к нему, я улыбнулась: – Прошу прощения, что вынудила ждать. Благодарю, ты дал мне хороший дом, одежду, обо мне заботятся. – Почему из всех украшений ты выбрала только это кольцо? – спросил Алтаах. – Разве больше ничего не пленило твоего взора? – Скромно – не значит бедно, – ответила я фразой, всплывшей из глубин моей памяти. – Я не люблю наряжаться. Мне по душе удобство. Это колечко хорошо подходит к любому наряду, большего мне не надо. Благодарю еще раз, – и, прижав ладонь к груди, я чуть склонила голову. – Хорошо, – кивнул махир. – Как хочешь, так и делай. – Он чуть помолчал, а после задал новый вопрос: – Ты каждый день учишь ирэ, зачем? – Если мне будет позволено, то я хотела бы прочесть шахасы. Признаться, мне любопытно. К тому же, как человеку образованному в своем мире, мне бы и в этом не хотелось остаться в чем-то непросвещенной. Ты ведь позволишь? – Для того, кто примет власть и волю Покровителя, нет запретов, – сказал Алтаах, и я поджала губы. – Но ты, кажется, еще не готова принять его, – снова улыбнулся махир. – Ты видела его силу в руках Рахона, ты прошла по Каменному лесу, видела чудеса, сотворенные Им. Но ты всё еще не готова, я вижу. И потому я хочу показать тебе еще кое-что. Он приоткрыл крышку ящичка, но я положила сверху ладонь, вынудив снова ее закрыть. – Зачем? – спросила я. Махир вопросительно поднял брови, и я пояснила: – Зачем тебе нужно, чтобы я приняла его? Разве вера не является выбором каждого? Алтаах взял меня за запястье и мягко убрал руку от ящичка. После открыл его и достал браслет из черного камня, по которому шли золотые прожилки. Выглядело это прелестно, и, наверное, я бы с радостью приняла украшение, если бы его не держал в руках главный подручный Илгиза, наделенный немалой силой. – Надень, Ашити, – с улыбкой произнес махир, но его пристальный взгляд показался мне острым, даже хищным. Отрицательно покачав головой, я спрятала руки за спину. – Чего ты боишься? – с укоризной спросил Алтаах. – Разве же тебя здесь обижали? Почему ты хочешь обидеть меня недоверием? – Что это? – спросила я, поднимаясь на ноги, а после и вовсе отошла. – Поясни. – Всего лишь браслет, ты же видишь. – Что будет, если я его надену? – спросила я, отступая. Алтаах неспешно шел за мной. Тот взгляд, настороживший меня, исчез. Теперь в глазах главного илгизита застыла укоризна, но я ей не верила. В браслете были заключены чары, это я понимала, а потому позволять надевать на себя опасную вещицу не собиралась. И я продолжала отступать, пока не наткнулась на небольшой кусок стены под раскрытым окном. От неожиданности я покачнулась, взмахнула руками, и махир поймал меня за руку, удержав от падения. А еще спустя мгновение браслет скользнул мне на запястье. – И ничего страшного, верно, Ашити? – усмехнулся Алтаах, не выпуская моей руки из захвата. Ощутив нарастающую панику, я задергалась, пытаясь освободиться, но не преуспела. Махир рывком прижал меня к себе и впился пронзительным взглядом в глаза, и я вдруг застыла, не имея сил отвести взора. Рука, на которой был надет браслет, стала горячей, будто кровь моя превратилась в лаву. Она вскипела у запястья и помчалась по моему телу. От жара разум подернулся маревом, голова поплыла, и, если бы не поддержка махира, я бы упала. – Смотри, – пробился в плавящееся сознание вкрадчивый тихий голос. И я послушно смотрела на то, как глаза Алтааха затопила клубящаяся тьма. Она пульсировала, наливалась мощью и затягивала меня в вязкий обжигающий омут… «Что вы с ней сделали?! – Я стою в богато обставленной комнате. Вокруг меня люди, но я не знаю их, не узнаю ни единого лица. На мне надета только фривольная сорочка, а рядом мужчины, много мужчин. Есть еще женщина. Она испугана, я вижу, как перекошено ее лицо. Но я сама боюсь больше, потому что я никого здесь не знаю! – Вы влезли ей в сознание?!» Ослепительная белая вспышка скрыла от меня незнакомую комнату и людей, находившихся в ней. А затем пришла спасительная прохлада. Она сбила жар, пробилась в разум и очистила его от чужой воли. – А! – вскрикнул кто-то рядом, и я распахнула глаза. Махир отшатнулся от меня. Он накрыл лицо ладонями. – Глаза, – застонал Алтаах. – Глаза… Медленно выдохнув, я посмотрела на затухающее «Дыхание Белого Духа». А затем по полу застучали каменные бусины – браслет порвался и разлетелся на части. – Благодарю, Отец, – пробормотала я и тяжело опустилась на пол. Но уже через мгновение опомнилась, вскочила на ноги и бросилась прочь из дома, едва разминувшись в дверном проеме с двумя бальчи, спешившими на помощь своему хозяину. Путь мне преградил третий бальчи, мой бальчи. Рука его взметнулась, и пальцы сжались на моем горле. Воздуха стало не хватать, и я захрипела. Заскребла ногтями по руке прислужника, даже оставила кровавый след, но он, кажется, вовсе не заметил этого. Бальчи наступал, тесня меня к краю площадки, на которой стоял дом. Те прислужники, бежавшие на стоны махира, даже не посмотрели в мою сторону, а вот тот, кто был отправлен прислуживать и защищать, готов был скинуть вниз… – Бальчи, – прохрипела я. – Не трогать! – закричал Алтаах, и пальцы прислужника разжались в то же мгновение. Всхлипнув, я накрыла горло ладонью и побрела к спуску, потрясенная всем произошедшим. Мысли, словно обезумевший табун, мчались стремглав, не позволяя даже оглядеться. Они метались между воспоминанием, пробужденным махиром, помощью Белого Духа и моим несостоявшимся убийством. Слезы, уже дрожавшие на ресницах, наконец сорвались и покатились по щекам. От страха и пережитого волнения у меня на миг подкосились ноги, но крепкая рука убийцы заботливо поддержала, будто и не пыталась минутой назад удавить и сбросить с горы. Вывернувшись, я взвизгнула: – Не трогай меня! После привалилась спиной к каменной стене и судорожно вздохнула. Надо было прийти в себя, надо было успокоиться и всё обдумать, надо… – Боги, – прошептала я и, закрыв глаза, постояла так еще некоторое время. Наконец шумно выдохнула, стерла слезы и возобновила путь. Бальчи после моего вскрика так и остался стоять в стороне. Он не притрагивался ко мне, не желал успокоить или как-то объясниться. Впрочем, я и не ждала этого от тени великого махира. Он за собой вины не ощущал, и это было понятно. Бальчи исполнял свой долг – карать любого, кто причинит зло его господину. Для этого его растили и обучали, а я была лишь пленницей, имевшей определенную ценность, но не для прислужника. Нужна я была хозяину, но не псу. Постепенно сердцебиение унялось, слезы высохли, и мысли начали выстраиваться в стройную цепь рассуждений, так привычных мне, а потому успокоительных. Я даже намеренно изобразила на лице улыбку, хоть улыбаться было некому, но так ко мне возвращались твердость духа и уверенность в своих силах. Итак, что мы имеем? А имеем мы вторжение в мое сознание и явление новых воспоминаний. Отложив ненадолго размышления о том, что увидела благодаря стараниям Алтааха, я вернулась к самому событию. Во-первых, он использовал браслет, который помог подчинить мой разум, и лишь после этого махир начал его взламывать, если можно так выразиться. Что это означает? Должно быть, уверенность в том, что сам он не сумеет преодолеть защиту Создателя. И в результате так и не преодолел ее. Белый Дух изгнал его из моей головы и очистил мой разум. – Спасибо, – еще раз шепнула я, подняв взгляд к небу. Во-вторых… Почему сейчас? Десять дней он давал мне возможность делать, что хочется, а сегодня вдруг решил действовать решительно. Не уговаривал, не подбирал ключики, чтобы открылась добровольно или хотя бы позволила помочь себе вспомнить. Но повел себя как какой-нибудь вор. Взял отмычку-браслет и вторгся в мое сознание. Напористо, грубо, насильно… Есть этому причина или же я попросту пытаюсь найти то, чего нет, и Алтаах всего лишь решил не тратить более времени на обхаживания, раз Рахону это не удалось за десять дней? Может, и так, может, и так… Впрочем, ответа на этот вопрос получить было неоткуда, и мои мысли наконец переместились на вырванное у меня воспоминание. И я попыталась ухватить прежде всего то, что казалось мне наиболее важным, и это были не люди, хотя и они представляли интерес. – Что вы с ней сделали? – повторила я слова седого мужчины. – Вы влезли ей в сознание… Влезли в сознание… И сорочка. На мне была та самая сорочка, в которую я была одета, когда очнулась в пещере охо. Сорочка и беспамятство… То есть тот самый момент, после которого я оказалась в Белом мире? В сорочке и без памяти. Похоже на то. Значит, мне влезли в голову и забрали воспоминания о моей жизни, так? Кажется, так. Но зачем? И почему в сорочке? Вытащили из постели? Или же ворвались, когда я готовилась отойти ко сну, раз разделась? Ну не раздели же они меня сами! – Или раздели? Зачем? Раздраженно передернув плечами, я ступила на дартан-ката, но не пошла к себе. Занятая размышлениями, я направилась дальше. Итак, мне влезли в голову, теперь я это знаю. Новый вопрос – кто? Кто-то из тех, кто находился в той комнате… – Гостиная, это была гостиная, – сказала я сама себе. Да, кто-то из тех, кто находился в гостиной. Но кто? Я узнала черноволосого мужчину, больше никого. Перед внутренним взором снова встал незнакомец, которого я знала, но благополучно забыла чужими стараниями. Нахмурившись, я остановилась и отрицательно мотнула головой – он мне не друг. Друг не мог смотреть так зло, а черноволосый прожигал меня злым взглядом. Он совсем не был похож на себя из другого воспоминания. Тогда в его глазах было любопытство, но ни капли злобы. А тут была. Нет, друг так не смотрит. Вот седой, кажется, был другом. В его голосе звучал искренний гнев, и направлен он был не на меня в отличие от взгляда черноволосого. Кто там еще был? Мужчины в форме… – Гвардейцы, – ответила я сама себе. Точно, это форма королевских гвардейцев. И я вновь остановилась, потрясенная этим знанием. Будто я сто тысяч раз смотрела на эту форму, потому что знала ее в точности, как какое-нибудь модное платье. Но для этого знания я должна была жить в королевском дворце, иначе откуда я так хорошо знаю форму тех, кто охранял самого короля? Может, я была фрейлиной? Усмехнувшись, я повернула голову и посмотрела на водопад. Взгляд мой скользнул выше, и теперь я смотрела на руины храма, однако мысли мои были далеки от истории Белого мира. Я всё еще находилась в богатой гостиной, где стояли мои враги и друзья, но кто из них кто, мне было сейчас неведомо. Седой – друг, черноволосый… непонятно. Может, и не враг, но не глядят на жертву таким взглядом, каким смотрел он. Скорее можно заподозрить, что этот человек был причастен к тому, что со мной происходило, чем в том, что пришел на помощь. Была еще женщина с черными волосами. Что в ней было примечательного, кроме страха, ясно читавшегося на холеном лице? Сжав кончиками пальцев виски, я вновь и вновь вызывала в памяти лицо незнакомки и вдруг поняла! Ну, конечно же! Она была схожа чертами с черноволосым злюкой. – Родственники? Кажется, да. Что еще? Мучительно покривившись, я отрицательно покачала головой. Нет, похоже, на этом всё. Тогда остается подвести итог, а он вот каков. Махир сунул нос в последние минуты моего нахождения в родном мире. К перемещению имеют отношение черноволосый и его родственница. И они как-то связаны с королевским двором, потому что в гостиной присутствовали воины из личной охраны государя. И я тоже имею какое-то отношение к Двору, потому что точно знаю, кто эти бравые парни, а кроме того… Кроме того, назвала рырхов своей личной гвардией, то есть неосознанно соединила прошлое и настоящее. – Может, и вправду была фрейлиной, – пробормотала я. – И наверное, фрейлиной королевы, раз часто и близко сталкивалась с королевской гвардией. Должен же государь посещать свою супругу, верно, бальчи? Я обернулась к прислужнику, но не уловила и тени эмоций на его лице. Впрочем, как обычно. Он и душил меня полный равнодушия. Вспомнив очередное покушение на мою жизнь, я зябко передернула плечами и отвернулась. – Что ты там всё бормочешь, пришлая, на своем поганом языке? Обернувшись, я увидела Акмаль и Архама. Он был сейчас подобен бальчи, такой же холодный и отстраненный, а вот махари светилась от самодовольства. Значит, мой деверь на верном пути. Усмехнувшись, я не удостоила женщину взглядом и направилась дальше. Да и не нужна ей была беседа со мной. Просто красовалась тем, что ее мужчина рядом и принял ее, несмотря на обман, а мой был где-то очень далеко. – Я с тобой говорю, пришлая! – рявкнула Акмаль, задетая моим равнодушием к своей персоне. – Зря, – сказала я, не оборачиваясь. – Тебе я не отвечу. – Да как ты смеешь! – Акмаль, – чеканно произнес Архам, и она замолчала, послушавшись мужа. Больше меня никто не останавливал. Признаться, куда иду, я сама не знала. Менее всего я сейчас была настроена на учебу. Но и в своих комнатах сидеть мне сейчас не хотелось. Не наедине с бальчи. Он теперь вызывал у меня острую неприязнь. Однако отвязаться от него было сложнее, чем от махари, и я попросту старалась его не замечать. И все-таки мне нужно было найти цель, и долго искать я не стала. – Я хочу навестить Рахона, – сказала я, спустившись на астон-ката. – Веди меня к его дому. – Могу позвать его, – отозвался прислужник. – Хочу посмотреть, как живут подручные, – ответила я. – Никогда не была у него в гостях. – Идем, – не стал спорить бальчи и вышел вперед, чтобы указать путь. Теперь он шел первым, а я следом, прожигая его затылок взглядом. До того, что окружает нас, мне сейчас не было дела. Я шла за прислужником и изнывала от желания взять в руки что-нибудь тяжелое и ударить, чтобы выместить обиду и злость за то, что хотел убить. За что?! За то, что его хозяин влез мне в голову, не спросивши, и получил за это по физиономии от Белого Духа? Так вот пойди и попробуй стребовать ответ с Создателя! Если осмелишься, конечно. Неприязненно покривившись, я все-таки заставила себя отвести взор от затылка бальчи, и вовремя. Прислужник остановился перед ажурной резной дверью. Она закрывала проем, высеченный прямо в скале. Поглядев по сторонам, я обнаружила еще несколько таких же дверей. Подняла взгляд выше, заметила узкие окошки и усмехнулась. Здесь не было шика дартан-ката. Впрочем, наверное, только там он и был. Бальчи толкнул дверь и шагнул в сторону. Я уверенно прошла мимо него и, шагнув за порог жилища моего знакомого илгизита, позвала: – Рахон. Мне никто не отозвался, и я прошла дальше. Хмыкнув, я уверилась в своей догадке, что аскетизм был свойственен подручным. В жилище Рахона была всего одна, но большая комната. На высоком настиле были аккуратно расправлены постельные принадлежности. У другой стены стоял низкий столик и лежала пара подушек, чтобы можно было сидеть на них. Еще имелся стеллаж со свитками, высокий кувшин, из которого торчали какие-то палки. Был еще сундук и тренога с масляным светильником. Вот, пожалуй, и всё. И это у пятого по могуществу подручного! В любом случае Рахону спрятаться здесь было негде, и я быстро покинула его дом, не найдя там для себя ничего любопытного. Уже на улице я криво улыбнулась и направилась в хатыр. Разумеется, пятый подручный должен быть там, если не знает, что махир призывал меня к себе. Подошло время наших занятий. А я завернула к нему больше для того, чтобы отвлечься от последних событий. Однако и в хатыре Рахона не оказалось. Обернувшись к бальчи, я спросила: – Где он? – Я здесь, – послышалось от двери. – Давно меня ждешь? Рахон приблизился, на ходу распуская волосы. После тряхнул ими и улыбнулся: – Готова издеваться надо мной дальше? – Чем ты занимался? – спросила я, не спеша ему ответить. – Учил Эмселаха, – ответил илгизит. – Мне тоже надо кого-то мучить, чтобы быть сильным перед встречей с тобой. Он широко улыбнулся, я лишь хмыкнула, и Рахон вгляделся мне в лицо. – Что такое, Ашити? – спросил пятый подручный. – Я не хочу учиться сегодня, – блекло улыбнулась я. – Мы можем выбраться за ворота Дааса? – Махир не дозволял выходить, – ответил илгизит, продолжая рассматривать меня. – Но я знаю, куда мы можем пойти. – Веди, – я взяла его под руку. – Удиви меня. – Не уверен, что тебя вообще можно удивить, – усмехнулся Рахон, и мы покинули хатыр. Мы остались на аста-ката. Илгизит увел меня от хатыра совсем недалеко, до входа в тоннель, скрытый занавесью из длинных цветущих стеблей. Сдвинул их в сторону и сделал приглашающий жест. – Любопытно, – пробормотала я. – Не может быть, – хмыкнул Рахон, и я ткнула его кулаком в плечо. Пятый подручный легко рассмеялся. Скрыв ответную улыбку, я шагнула в тоннель. Кромешной темноты не было. Сумрачно, да, но не темно. Дневной свет проникал внутрь через выход. Да и сам тоннель был коротким. Мы прошли его всего шагов за двадцать пять, и я по-прежнему первой выбралась на большую пустую площадку. – Что это, Рахон? – спросила я, понимая, что просто так тоннели в скалах не пробивают. – Здесь мы занимаемся с нашими учениками, – ответил илгизит. – Учим чувствовать силу Покровителя. Если пожелаешь, я покажу… – Нет, – оборвала я его и даже подумала, не уйти ли отсюда. На сегодня силы Илгиза с меня было больше чем достаточно. Однако назад я не повернула, мне вдруг понравилась идея этого уединенного места, где никого, кроме нас, не было. Если, конечно, не считать бальчи, который застыл у тоннеля. Рахон прошел к самому краю площадки и уселся там, свесив вниз ноги. После обернулся ко мне и поманил: – Иди сюда, Ашити. Приблизившись, я встала за спиной илгизита и осторожно посмотрела вниз. Там была пропасть. Та самая, куда можно было слететь, заплутав в тумане. И туман тоже был, но он клубился не над бездной, а на ее дне. От высоты у меня закружилась голова, и я поспешно отпрянула, но пятый подручный перехватил меня за руку и удержал. – Не бойся, – сказал он. – Присядь. – Вот уж нет, – фыркнула я и попыталась отобрать у Рахона свою руку, однако хватка его, хоть и не причиняла боли, оказалась крепкой. – Отпусти, – дернулась я, – сейчас же отпусти. – Доверься, – ответил илгизит, глядя мне в глаза. – Ты не упадешь. Пожалуйста, доверься. Взгляд его был открытым и честным. Однако я колебалась. Снова посмотрев на пропасть, я отрицательно мотнула головой. – Клянусь всем, что для меня свято, ты не упадешь, – снова произнес Рахон. – Поверь мне, Ашити. Еще чуть помедлив, я все-таки неуверенно кивнула и сделала маленький шажок к краю. После подняла взгляд к небу, чтобы не видеть того, что находится внизу, и села, но не на самый край. Я по-прежнему находилась за спиной пятого подручного. Настаивать на том, чтобы я преодолела оставшееся расстояние, он не стал, и уже за это я ощутила благодарность. Немного привыкнув, я подвинулась еще чуть-чуть вперед, даже спустила с обрыва ступни, но не больше. Рахон уперся ладонями в каменный пол, и мне показалось, что он сейчас оттолкнется и прыгнет, однако илгизит всего лишь поднял лицо к небу, закрыл глаза и втянул носом теплый воздух. После выдохнул и застыл так, улыбаясь каким-то своим мыслям. – Ты трусиха, – наконец нарушил он молчание. – Я осторожная, – возразила я и подвинулась еще немного. – Не смотри вниз, – посоветовал илгизит. – Смотри вперед. Ну же, Ашити, – все-таки подначил меня пятый подручный, – осталось совсем немного, и ты увидишь чудо. Вновь фыркнув, я уже собралась передумать и отойти, но, увидев ухмылку пятого подручного, вдруг упрямо поджала губы и подвинулась на самый край, тем более оставалось мне совсем чуть-чуть. – И где твое чудо? – сердито спросила я. Рахон вскинул руки и выкрикнул: – Здесь! Передо мной была пустота и никакого чуда… в первое мгновение. А потом вдруг захватило дух от всего: высоты, широты простора, чувства свободы и даже полета, хоть я и продолжала ощущать под собой неровную каменную поверхность. – Что ты чувствуешь, Ашити? – спросил меня илгизит. – Я лечу над миром, – ответила я, тоже вскинула руки и закричала: – Я лечу над миром! И рассмеялась. Это было восхитительное чувство, в котором смешались страх и нечто сродни эйфории, заполнившей кровь. Даже не так, чувство близкой опасности придало захватившему меня восторгу нотку притягательной остроты. – Ух, – отсмеявшись, выдохнула я. – И вправду чудо. – Когда сила Покровителя пронизывает тебя, чувствуешь нечто подобное, – улыбнулся Рахон. – Она кипит в жилах, горит огнем… Накрыв тыльную сторону его ладони своей рукой, я вынудила пятого подручного замолчать. Мне не хотелось портить момент рассказами о силе Илгиза. Я понимала, что сейчас делает пятый подручный – исподволь навязывает мне желание познакомиться с тем, чего я знать не желала. И потому я произнесла: – Расскажи о себе, Рахон. Он с минуту смотрел на меня с удивлением, не спеша нарушить молчание, а после уточнил: – О чем ты спрашиваешь? – О тебе, – улыбнулась я, глядя перед собой. – Где родился, кто твои родители, есть ли еще сестры и братья, кроме Геншеле. Как попал в Даас и стал подручным. – Я… – он чуть поколебался, – я тебе интересен? Повернув к нему голову, я ответила пристальным взглядом. На миг даже захотела прояснить между нами отношения, потому что понимала, что скрывается за его вопросом, однако делать этого не стала. Рахон был мне нужен. С побегом он вряд ли поможет, а знания я могла получать только от него, потому что все остальные илгизиты держались от меня в стороне. Кивали, но на попытку разговорить их не откликались. Или же отговаривались занятостью. Похоже, позволение общаться со мной имел только мой знакомец. – Мы видимся с тобой каждый день, разговариваем, – ответила я. – Ты даже меня украл… два раза, – я усмехнулась и закончила: – Но я совсем о тебе ничего не знаю. Теперь хочу узнать. Расскажешь? Илгизит пожал плечами и устремил взгляд перед собой. – Я родился в Дэрбинэ, – сказал он. – Мой отец плотник, мама смотрела за хозяйством. Кроме меня и Геншеле, у родителей было еще двое сыновей, я младший. Сейчас мои братья уже женаты, и у меня есть семеро племянников. Я иногда навещаю их, когда возвращаюсь в Даас. Они все горды тем, что я их родня. Пятый подручный, – со значением произнес Рахон и хмыкнул. – А как стал подручным? – Да всё просто, – он снова пожал плечами. – Меня нашел Аккам – второй подручный. – Я кивнула, показав, что помню об этом подручном, который чувствует силу. – Он ощутил во мне дар. Тогда он был еще слабым, но в Даасе ему помогли вырасти и раскрыться. Из учеников выделили сразу, на астон-ката я перебрался уже в восемнадцать лет. Тогда был двадцатым подручным, в двадцать пять стал десятым. Теперь вот пятый, но вряд ли поднимусь выше. У первых подручных дар особый и очень сильный. Покивав в ответ на его слова, я вспомнила то, что занимало меня еще у разрушенного храма. – Почему ты не пользовался своей силой в полной мере на землях таганов? – спросила я. Рахон обернулся ко мне, прищурился и спросил в ответ: – Что тебя расстроило сегодня? Ты была у махира, я знаю, потому занимался с Эмселахом дольше обычного. А пришла в хатыр грустная. Вспомнила что-то дурное? – Нет, – ответила я, пожав плечами. – Я особо ничего и не вспомнила. Но мне не нравится, когда меня принуждают к чему-то против моей воли. Кстати, – я бросила осторожный взгляд вниз и тут же поспешила снова его поднять. На пропасть смотреть было жутко. – Почему Алтаах решил насильно вырвать у меня воспоминания? Что-то произошло? – Я не махир и его помыслов не знаю, – ответил Рахон и первым поднялся на ноги. Он подал мне руку, и я вложила в его ладонь свою. А когда я встала рядом, посмотрел в глаза и сказал: – Мы не желаем тебе зла, Ашити. Махир ничего не сделает во вред, верь ему. – Зачем? – прищурилась я. – Он укажет тебе путь. Приблизившись к илгизиту вплотную, я поднялась на цыпочки и шепнула ему на ухо: – Я знаю свой путь, Рахон, и он мне нравится. – Затем отстранилась и улыбнулась: – Идем учиться. – Не-ет, – протянул илгизит. – Да-а, – протянув в ответ, я весело рассмеялась и первой направилась к тоннелю. Мой путь ждал меня, и он даже не шел параллельно пути великого махира. Моя дорога вела меня в прошлое, но не в мое. Для него время еще не пришло, Создатель это ясно показал, а спорить с Ним у меня не было никакого желания.