Глава 14

Целью нашего путешествия оказалось озеро, маленькое и почти идеально круглое, живо напомнившее каменную чашу, в которую налили воду. А еще казалось, что глубина здесь небольшая, до того была хорошая видимость. Не скажу, что поняла особую прелесть, которая должна была привести Акмаль сюда вместе с мужем. Пока я ее не видела. Примечательно, да, но не более. На берегах не было растительности, почти не было. Редкая и пожухлая трава местами пробивалась между камнями. Кроме нее, имелось два кривых тонких деревца с чахлой кроной. Не ощущалось тут особой романтики или некоего волшебства, способного зачаровать взор. Впрочем, я мало знала махари и ее пристрастия. Норов изучила, а вот взгляды на прекрасное мне были совершенно неизвестны. Хотя… В птичьем полете она не видела того, что наблюдала я. Да, мы были совершенно не похожи… – Боги, – тихо выдохнула я, застыв перед явлением чуда. Забудьте о том, что я говорила мгновение назад! Озеро! Его вода на глазах меняла цвет. Уж не знаю, с чем это было связано, но чем ярче разгорался рассвет, тем явственнее проступали краски на поверхности озера. Поначалу прозрачное, оно вскоре приобрело розоватый отлив, после цвет насытился яркостью, но оставался таким недолго. Вскоре золотые молнии прочертили розовую поверхность, и у моих ног засияло солнце, а еще спустя несколько минут и этот всполох померк, и вода, будто остывая, опять стала прозрачной. – С ума сойти, – восхищенно прошептала и, забывшись, позвала: – Архам! Ты видел, Архам, какое неописуемое чудо? Послышались приближающиеся шаги, и деверь ответил чуть запыхавшимся голосом: – Не до того было. Поехали, времени нет. Я обернулась, чтобы в удивлении взглянуть на бывшего каана, и увидела, как он обтирает обагренный кровью нож. Подняв взор выше, где оставались илгизиты, я рассмотрела только салгаров и вновь повернулась к Архаму. – Они не ждали, потому вышло легко и быстро, – только и ответил он. – Поспешим. Скоро будет погоня. – Д-да, – с запинкой ответила я. Когда Архам оставил меня, я не заметила, озеро заняло всё мое внимание. И пока я, раскрыв в изумлении рот, взирала на очередное чудо Белого мира, деверь продолжил прокладывать нам дорогу домой. – Ох, – вздохнула я, и брат Танияра, взяв меня за руку, потянул за собой. Я послушно последовала за ним. Илгизиты лежали там, где и обещали нас ждать. Убиты были трое из четвертых, грудь последнего воина, а были это простые воины, как я сейчас увидела, тяжело вздымалась. Куда пришлась рана, я рассматривать не стала. От вида крови, обильно залившей камни, меня замутило, и я поспешила забраться в седло скакуна махари. – Куда нам ехать? – нервно спросила я. – Туда, – Архам уверенно указал вправо. – Откуда знаешь? – На солнце смотрю, – сказал деверь, этим и ограничился. Мы пришпорили своих «козлов». И в этот момент я в очередной раз смогла оценить их незаменимость в горах, потому что мы дороги не выбирали. Просто придерживались указанного Архамом направления, да и попросту не знали, как лучше проехать. Впрочем, так или иначе, но нам бы пришлось держаться подальше от тех мест, где нас легко было обнаружить. – Архам, – позвала я, когда салгары миновали хребет и спустились к подножию горы, с которой открывался вид на Даас. Деверь обернулся, и я спросила: – Как ты всё это придумал? – Просто, – ответил он и замолчал на некоторое время. Мне уже подумалось, что разговаривать со мной брат Танияра не хочет, однако ошиблась. – Я сначала не знал, как подступиться. Думал над твоими словами про стражей и ворота, а потом понял, что выехать нам смогут помочь только сами илгизиты. Я стал спрашивать Акмаль, может ли она спускаться с горы. Она ответила, что может. – Архам криво усмехнулся. – Хвасталась, что на прогулке ее охраняют. Тогда я понял, кто проведет нас с тобой, и сказал, что устал от Дааса и хочу увидеть больше. Она пообещала мне эту прогулку. – А зелье? – Спросил, как ей удалось сбежать. Акмаль светилась от гордости, рассказывая, как подручный усыпил все подворье. Только у него были шарики, которые он разбивал. Мне захотелось посмотреть поближе, махари расстаралась и раздобыла немного. – Он опять усмехнулся. – А много было и не надо. Когда мы гуляли, я смотрел, как Акмаль встречают подручные и прислужники. И как она ходит мимо них. Ну, вот так всё и придумал. – Махир будет крайне недоволен Акмаль, – усмехнулась я. – Отец с дочерью разберутся, – отмахнулся бывший каан. – Она ему не родная дочь, – ответила я. – Акмаль – дочь йарга и его наложницы, которую Алтаах принял в Даасе до родов, а потом убрал. Хазма – Хенар была приставлена к наложнице, а потом к ее дочери. Она еще одно оружие против тагайни. Архам на миг задержал на мне взгляд, после усмехнулся и более никак не отреагировал. Мы продолжали наш путь, погоняя салгаров, пока они были полны сил. И когда Даас остался далеко за спиной, я вдруг услышала едва уловимое: – Ашити… – Танияр, – отозвалась я и улыбнулась, ощутив присутствие супруга. – Тоскуешь по нему? – услышала я и посмотрела на Архама. – Очень, – улыбнулась я. – А по тебе тоскует Эчиль, я знаю. – Она не простит меня, – ответил бывший каан, и мы снова замолчали. Я не спешила разуверить деверя, в конце концов, мне было неизвестно, что сейчас думает Эчиль. Однако и молчать о том, что первая жена не забывала своего мужа, даже будучи обиженной на него, не собиралась. Но для этого разговора еще будет время. Пока же я оставила семью Эчиль и Архама в покое. – Ты говорила, что те развалины – это савалар Отца, – напомнил Архам, когда салгары сменили стремительный бег на рысцу. – Обещала рассказать, откуда знаешь. Я снова улыбнулась и кивнула. – Да, это Его последний храм… савалар. Отец показал мне его в том виде, каким он был, когда пришли илгизиты. Вот теперь Архам остановил своего «козла» и пристально посмотрел на меня: – Показал? – Показал, – ответила я. – Едем дальше, я расскажу. Однако начать я не успела, потому что впереди появились первые признаки близости человеческого жилья. Потянуло дымком, и где-то за деревьями завыл турым. Уж этот-то звук спутать с чем-то было трудно. Мне сразу вспомнился Уруш, и я вздохнула. Как там мои дорогие звери? Ветер, малыши-рырхи? Наверное, уже сильно подросли, а саул совсем извелся… – Мы объедем поселение, – сказал Архам, и я согласно кивнула. Едва спустившись со скал, мы вновь направили к ним салгаров и вскоре скрылись за отрогом. И пока вновь погоняли скакунов, не проронили ни слова. Не знаю, о чем думал Архам, а я размышляла, сколько времени понадобится подручным Алтааха и его воинам, чтобы нагнать нас, если, конечно, побег уже обнаружен. И выходило, что нас всё еще могли не хватиться. Весь Даас видел, как Акмаль отправилась на прогулку со своим мужем, и значит, отсутствие ее служанок где-нибудь на кухне вполне закономерно – госпоже ничего не надо. Может, даже они могут позволить себе поваляться подольше, после того как махари отбыла из дартана. А может, и кухня у нее своя, потому служанки территории ее владений не покидают. Тогда подмена не будет замечена, пока сама Акмаль не проснется. А проспать она может еще долго, потому что дурман, наведенный на меня Рахоном на старом подворье, действовал до ночи. По этой же причине и бальчи может спать долго, а потому не поднимет тревогу еще какое-то время, но! Его глазами смотрит Алтаах. И вот его как раз может насторожить, что верный пес всё еще витает в мире снов и сладких грез, а точнее, не следит за пленницей. А значит, погоня уже, возможно, выехала из ворот Дааса. Как далеко мы уехали? Уже достаточно далеко, потому что салгары еще не останавливались ни разу. Но сможем ли мы уйти? Не нагонят ли нас? Если ориентироваться на наш путь от грота до дома йарга, то он уложился всего в один день, менее суток. И шли мы ногами. Могли бы и в Даас прийти, но дорога в горах в темноте опасна, и потому Рахон повел нас к своей невоспитанной сестре. А оттуда мы вновь шли, после сплавлялись по реке и оказались в Дэрбинэ еще до полуночи. Из всего этого следует, что и до таганов наш путь может занять не более суток. Хотя… Мы ведь пришли не через Курменай, до него может и дольше. – Ах, хоть бы не нагнали, – пробормотала я. – Что? Архам повернул ко мне голову, и я повторила: – Хоть бы не нагнали. – Я спрашивал у Акмаль, далеко ли от Дааса земли таганов, она ответила, что ехать день с половиной. Значит, ночевать будем еще тут, а завтра доберемся до твоего любимого Курменая, – сказал деверь, и я усмехнулась: – Я его в глаза не видела, но этот таган мне любопытен. Что же до любимых земель, то это Айдыгер. Моя душа поселилась там с того дня, как я заглянула в глаза Танияра. – Тогда Айдыгера не было, – справедливо заметил бывший каан. – Мой дом там, где живет моя душа, – улыбнулась я. – Будь то Зеленые земли или же Айдыгер. Архам снова посмотрел на меня, кивнул и вдруг улыбнулся. Впрочем, улыбка его быстро растаяла, будто ее и не было, но более брат моего мужа не казался мне отстраненным. Собранным – да, строгим – тоже, но не отстраненным. Кажется, мы были больше, чем просто союзники. – Архам, – позвала я. Он вновь обернулся и я спросила: – Ты наконец меня принял? – Тебя принял Белый Дух, тебя выбрал мой брат, о тебе заботится шаманка, кто я, чтобы им возражать? – То есть я тебе по-прежнему не нравлюсь? – живо заинтересовалась я. – Я никогда не говорил, что ты мне не нравишься, – возразил деверь, и я возмутилась: – Ну как же? Ты был враждебен со мной… – Я не хотел, чтобы мать сошлась с тобой, – оборвал меня Архам. – Не хотел, чтобы брата предала еще одна женщина. – Ты хочешь сказать… – осторожно начала я, – что сознательно отваживал меня от своего дома? – Да, – ответил бывший каан. – Мать умеет… умела петь сладкие песни, когда ей было нужно. А она хотела, чтобы ты ей верила и рассказывала, что говорит и делает Танияр. Я фыркнула, а после и вовсе коротко рассмеялась, но быстро замолчала под взглядом Архама. – Прости, – сказала я. – Селек попросту меня не знала. Я успела составить о ней мнение еще до того, как пришла в твой дом. К тому же я вижу людей, которые меня окружают, и заведомо пытаюсь понять, чего мне от них ждать. – Я тоже не знал, – ответил деверь. – Но хотел помочь брату… как мог. Я и сейчас тебя не знаю. – Он ненадолго замолчал, а когда вновь заговорил, взгляд Архама стал вдруг пристальным и даже острым. – Ты говоришь, что тоскуешь по Танияру, говоришь, что твоя душа живет в его глазах, тогда почему тот подручный вился рядом с тобой, а ты его не гнала? Удивленно приподняв брови, я с минуту смотрела на него, а затем рассмеялась, уже и не думая извиняться за свое веселье. Архам хмурился, я хохотала, но, наконец сумев унять веселье, стерла с глаз набежавшие слезы и сказала: – Рахон – мой ленген. – Не понимаю, – нахмурился деверь. Он придержал салгара, я последовала его примеру, и наши скакуны, получив возможность передышки, перешли на шаг. Благо мы вновь спустились к подножию гряды. – Всё просто, – я улыбнулась. – Мой путь к илгизитам был желанием Создателя, и когда я это поняла, то выбрала определенную линию поведения, которой и придерживалась всё это время. То есть я была приветлива, дружелюбна, в чем-то прямолинейна… говорила, что думаю, в чем-то оставалась скрытной. Я не противилась тому, что меня похитили и увозят от любимого мужа и дорогих мне людей. Вместо проклятий и пустых угроз я разговаривала… – Зачем? – Чтобы собрать побольше сведений о враге. Мы ведь совсем ничего о них не знаем, кроме того, что служат Илгизу. – И много узнала? – взгляд Архама вновь стал внимательным. – Немало, – усмехнулась я. – Но не всё, что хотела бы узнать. Еще остались вопросы, но и тех знаний, какие я получила за это время, уже хватит, чтобы Танияр сумел подготовиться, если они решат прийти. – Твой ленген смотрел на тебя совсем не как ленген, – снова заметил Архам и отвернулся. Я вновь рассмеялась, но уже коротко. – Да, кажется, он ко мне неравнодушен, – сказала я. – Но это даже логично… то есть это можно было предугадать. Во-первых, я иная. Я ему изначально была интересна как предмет изучения и наблюдений. Добавим к этому мою внешность, а я вовсе не безобразна. К тому же я с ним была открыта настолько, насколько могу себе позволить. Мы общались почти как друзья. Почти, потому что я ни на минуту не забывала, с кем имею дело. Не могу сказать, насколько сильно Рахон увлечен мной, но между мной и своим покровителем он никогда не поставит равно. Это я вижу так же точно, как и его интерес ко мне как к женщине. И потому я отказалась от мысли использовать его для своего побега. Пятый подручный дорожит своей силой, за нее почитает Илгиза и никогда не откажется от этого дара ради женщины, даже той, которая ему нравится. Архам, не сводивший с меня взгляда, пока я говорила, наконец отвернулся и некоторое время молчал. После кивнул и напомнил: – Ты так и не рассказала про савалар. – Верно, – улыбнулась я и перешла к своей поездке к руинам. Поселения перестали нам попадаться. Их не было приметно даже в отдалении, но Дэрбинэ мы всё еще не покинули. Это было понятно по бурной растительности, стелившейся под копытами салгаров. Теплый воздух был пронизан ароматом подсыхающей травы и цветов. И даже не верилось, что здесь может таиться зло, до того мирной казалась земля илгизитов. А потом послышался звук ручья, затерявшегося среди травы. Мы услышали его, когда я, ненадолго прервав свой рассказ, перевела дыхание. Заслышав задорный плеск, я облизала губы, и Архам верно понял мое желание. – Здесь где-то вода, – огласил он вслух мои мысли. – Давай остановимся ненадолго. – Да, – ответила я, испытав благодарность. Думаю, это чувство со мной испытали и салгары, потому что едва мы окунули ладони в холодную воду, как рядом появились морды скакунов. Ласково потрепав салгара Акмаль, я кивнула: – Пей. Впрочем, моего одобрения животным не требовалось. Они и без него уже утоляли свою жажду. Последовала их примеру и я. После ополоснула лицо и обернулась. Архам сидел неподалеку и смотрел на меня. Улыбнувшись ему, я приблизилась и устроилась рядом. – Надолго задерживаться не будем, – сказал брат Танияра. – Пусть животные передохнут, и продолжим путь. – Хорошо, – согласилась я. Бросив взгляд в ту сторону, откуда мы приехали, я вслушалась в окружающие звуки, но ни один из них не напоминал звук погони. Не было быстрого топота копыт, не было возгласов, не мелькали вдалеке тени. Мы были в одиночестве, и мы всё еще были свободны, а это не могло не радовать. – Как думаешь, что тебе показал Белый Дух? – спросил Архам, откинувшись на локти. «Мне тоже интересно», – услышала я бестелесный шелест и улыбнулась. На миг даже зажмурилась, вдруг ярко представив, что мы и вправду сидим втроем: я, Танияр и его брат. Только не на землях илгизитов, а дома. Архам так и полулежит, опершись на локти, напротив него удобно устроился мой муж, а я привалилась к нему спиной, и надежная рука обнимает меня. Пальцы поглаживают по животу, и затылка время от времени касаются губы… – Ах, – тихо вздохнула я, почти физически ощутив то, о чем грезила. Однако заставила себя встряхнуться. Присутствие супруга я чувствовала почти всё это время. Иногда это ощущение исчезало, наверное, Танияра отвлекали, а потом он вновь возвращался, и его дух витал рядом, оставаясь незримым спутником. А еще я знала, почему ему любопытно мое мнение об увиденном. Наши свидания с ним были так редки и коротки за весь период моего пленения, так что говорить мы успевали без особых подробностей, только делились новостями, и Создатель разрывал нашу связь. Жаловаться и стенать не приходилось. Мы все-таки могли видеться, а не это ли великий дар, когда оторваны друг от друга? – Почему молчишь? – вырвал меня из размышлений деверь. – Не знаешь, что сказать? – Знаю, – улыбнулась я. – Отец показал мне день, когда мир в том виде, который я увидела на стенах храма, перестал существовать. Когда всё изменилось. – Что изменилось? – Илгизиты сломили сопротивление служителей савалара и разрушили его, – пояснила я. – Я не знаю, что именно произошло дальше. Но могу сказать в точности, что с того момента начался упадок… – Что это означает? – спросил Архам. – Скажем так, и вы, и илгизиты начали дичать. – Заметив возмущение в глазах бывшего каана, я усмехнулась. – Да-да, Архам, именно дичать. Я сказала тебе, как были расписаны стены храма, и, можешь мне поверить, эти изображения оставили истинные мастера. Тот, кто рисовал ваши с Селек портреты, просто позорит имя художника. Это детские рисунки, а вот стены храма расписывали люди, которые знали свое дело в совершенстве. Добавим ирэ. Тагайни имеют скудный запас этих символов, илгизиты сохранили ирэ значительно больше, но все-таки далеко не все. А еще у ваших предков не было предубеждения против других детей Белого Духа. Я ведь сказала, что вместе с Шамхаром вошел черноволосый человек с зелеными глазами. Они говорили на равных, и одет он был так же, как и главный жрец. Тагайни и племена когда-то жили сообща. Не было разделения и предубеждения. Почему произошел распад и почему они деградировали еще больше… ушли назад, неизвестно. Впрочем, и тагайни не так уж сильно их опережают. И, как бы это ни было прискорбно, но илгизиты в данный момент более цивилизованны… развиты лучше. Архам фыркнул и отмахнулся: – Нам этого не надо. – Надо, мой дорогой брат, надо, – возразила я. – Отчего-то я уверена, что после той войны не было разобщенности среди племен и тагайни. Но сейчас мы видим лоскуты из таганов, отдалившиеся от них племена, и только Курменай остается осколком былого величия вашего мира. Но и он, я уверена, сильно недотягивает до развития ваших пращуров. И сколько времени назад начался регресс, сказать сложно, но можно предположить. За сто или двести лет… зим такое бы вряд ли произошло. Не менее тысячи, а может, и больше, вы из цивилизованного общества превратились в дикарей. Да, Архам, в дикарей. И Отцу это не нравится. Думается мне, пришло время начать свой путь к возрождению. «Ты права, свет моей души. Время пришло, и мы возродимся», – услышала я слова супруга и шепнула с улыбкой: – Жизнь моя. – Что? – спросил Архам. – Наверное, можно продолжить путь, – сказала я, так и не ответив на вопрос. – Лучше неспешно, но подальше, чем после мчаться во весь опор, когда илгизиты застучат копытами своих салгаров. – Да, едем дальше, – ответил деверь, и мы вернулись в седла. Но вот о чем я Архаму пока так и не рассказала, так это о книге. Отчего-то эту тайну я не смогла ему открыть, наверное, попросту до конца еще не доверяла. Он прав. Мы слишком мало знали друг друга. И пусть внутреннее чутье подсказывало мне, что деверь мне вовсе не враг и что я для него единственный мостик, протянувшийся из земель илгизитов к родному порогу, однако переступить последнюю грань и открыться полностью не могла. Позже. Быть может, когда Дэрбинэ останется за спиной, но не сейчас. Впрочем, желание заглянуть в книгу никуда не делось. До зубовного скрежета хотелось понять, много ли смогу прочесть, обладая теми знаниями, что дал мне Рахон. Но раз уж терпела столько времени, то подождать еще день-два была в силах. И на этом я пока успокоилась. Только еще раз коснулась своего дара и ощутила твердость обложки, скрытой одеждой. Скоро, теперь уже скоро… Ближе к темноте мы снова ушли в горы, правда, передвигаться вскоре стало совсем невозможно, и Архам сказал: – Остановимся здесь. – Хорошо, – согласилась я и спрятала зевок за тыльной стороной ладони. – Устала? – неожиданно мягко спросил деверь. – Да, – не стала я храбриться. Мы ехали весь день почти без остановок, то погоняя салгаров, то вновь переходя на шаг, давая им отдохнуть. Останавливались еще всего два раза и ненадолго. В первый раз, когда выехали к реке и Архам искал лучшее место для переправы на другой берег. Он нашел его быстро – река оказалась мелкой и без стремительного течения. Но за то время, пока деверь был занят делом, мы с салгарами успели напиться воды. Потом «козлы» щипали траву, а я им тихо завидовала – последний прием пищи был вчера. В следующий раз мы остановились во второй половине дня. И пока салгары снова отдыхали, жевали и просто радовались возможности никого и никуда не везти, брат Танияра показал, что он к побегу подошел более ответственно – у него были припасы. Впрочем, собрать объемный узелок у него возможности не было, потому в сумке, прицепленной к поясу, нашлось несколько лепешек, сыр и небольшая колбаска, которую мы честно разделили пополам. Запас был скудным, и потому становилось сразу понятно, почему Архам придержал его до момента, когда потребность в пище оказалась более чем настоятельной. Перекус придал бодрости… на некоторое время. К моменту нашей остановки на ночлег я отчаянно себя ругала, что оказалась не столь предусмотрительной и провела время в метаниях и переживаниях, вместо того чтобы собрать всё съестное, что было у меня в комнатах. И пусть это были фрукты, но и они сейчас казались вовсе не лишними. Могли бы и перебить голод. – Сейчас найдем место, где можно укрыться, – сказал Архам, – и я посмотрю, можно ли тут что-то найти на ужин. – Не люблю охоту, – буркнула я больше по привычке, чем сопротивляясь намерениям бывшего каана. Сейчас мои сытые принципы притупились. Впрочем, и ситуация складывалась так, что охота была насущным и необходимым делом, чтобы воротить нос. Единственное, принимать в ней участия мне по-прежнему не хотелось, да и смотреть, как будет происходить убийство животного, тоже. Но подождать Архама с добычей я была вовсе не против, лишь бы не на виду. Стать добычей самой мне хотелось еще меньше, чем быть участницей охоты. – Смотри, – позвал меня деверь, – там, кажется, что-то есть. Этим чем-то оказалось подобие грота. Скорее глубокая ниша, образовавшаяся в скале, но спрятаться в ней от ночного ветра было можно. – Если вернусь без добычи… – Только не салгары! – воскликнула я, и Архам ответил удивлением во взгляде. После усмехнулся. – Они нам нужны, – заверил меня деверь. – Я хотел сказать, что придется потерпеть до утра, если ничего не найду. – Потерпим, – вяло улыбнулась я. А затем сжала его ладонь: – Только не задерживайся, пожалуйста. – Я буду неподалеку, не бойся, – улыбнулся брат Танияра. Он пожал мне руку, а после, освободившись от моей хватки, направился в сгустившийся сумрак. – Ох, – вздохнула я. Некоторое время я еще глядела в ту сторону, куда ушел Архам, но вскоре передернула плечами и сжала кулаки, так уверяя себя, что смелая. Уговоры помогли слабо. Я оказалась одна среди скал ночью. Салгары были слабым утешением, им мои тревоги были безразличны. Сейчас скакуны, уставшие после целого дня пути, устроились неподалеку от ниши и явно собирались предаться заслуженному сну. А мне не осталось ничего иного, как забиться в глубину нашего временного убежища, закутаться в плащ махари и прислушиваться к звукам, витавшим среди каменных склонов. Их хватало. Шорохов, шуршания, кажется, хлопанья крыльев, коротких вскрикиваний, и кому они принадлежали, мне было неизвестно. Звуков было немало, но пока я не слышала тех, которых ждала более всего на свете, – шагов Архама. Попыталась заняться любимым делом и подумать, но и это выходило слабо, потому что все мои мысли были сейчас подчинены ожиданию. Даже сон, вроде подступивший совсем близко, не спешил смежить веки. – Ашити… Вскинув голову, я радостно улыбнулась и тихо ответила: – Иду, любовь моя. И «Дыхание Белого Духа» открыло мне дверь в реальность, где меня уже ждал мой супруг. – Танияр, – выдохнула я и бросилась ему на шею. Он прижал меня к себе, запустил пальцы в волосы, после завладел губами, открывшимися навстречу долгожданному и желанному поцелую. Мой супруг был рядом, и впервые за долгое время я не опасалась, что илгизиты узнают о наших тайных свиданиях. – Вы сбежали, – уверенно произнес дайн, и я кивнула. – Архам – твой брат, – с улыбкой ответила я. – Он придумал, как нам уйти от илгизитов. И пока погони не видно. Похоже, наш след еще так и не обнаружили. Это так чудесно, жизнь моя, – и я легко рассмеялась. Но вскоре добавила: – Отец милостив, скоро мы свидимся. – Куда вы идете? – спросил Танияр, как обычно склонный говорить о деле. – К Курменаю. Архам ведет нас по солнцу. Сейчас мы остановились на ночлег. Твой брат пошел поискать, чем нам поужинать, а я жду его возвращения. Он обещал не задерживаться. Надеюсь, так и будет, потому что я немного тревожусь. – О чем? – Я трусиха, милый, – снова улыбнулась я. – Ты же знаешь. Сейчас рядом со мной только салгары, но с ними я не чувствую себя так уверенно, как с Архамом… – Я вскинула взгляд на супруга. – Прости его. Он виноват, но виной тому его мать. Она взяла с сына священную клятву… – Ты говорила, – несколько сухо прервал меня дайн. – Он помог тебе сбежать, и если честен, то я позволю ему вернуться и жить так, как он хочет. Наказывать не стану, сбежать ему я позволил сам. – Милый, он любит тебя, – я обняла лицо мужа ладонями, – ты нужен брату. – Я не хочу сейчас говорить об Архаме, – ответил Танияр. – Ты еще сердит на него, я понимаю, но верю ему, правда, верю. – Он вернется, – немного резко сказал дайн. – Его жены здесь, дети нуждаются в отце. Захочет служить Айдыгеру, значит, будет служить. Не захочет – ни к чему принуждать не стану. Захочет снова стать мне братом… – Нужно время, – с пониманием кивнула я. – Вам обоим нужно время, слишком долго Селек стояла между вами. Хорошо, – я улыбнулась, – оставим Архама. Лучше расскажи, что у вас происходит. Как Эчиль, как девочки? Как Хасиль? И про ягиров я тоже хочу знать, и про моих животных. – А про меня хочешь знать? – усмехнулся супруг, заметно расслабившись. – Нет, – я отрицательно покачала головой, – не хочу. – И добавила, видя, как в удивлении взметнулись брови дайна: – Я хочу быть рядом с тобой. Я безумно истосковалась, жизнь моя. – Я тоскую сильней, – тихо ответил Танияр, и я вновь оказалась сжата в его объятиях. – Как было бы здорово шагнуть к тебе прямо из этой реальности, – прошептала я, слушая стук дорогого мне сердца. После подняла взгляд на мужа, и вновь остановилось само время, когда я захлебнулась чистой синевой его глаз… «Ты говоришь, что в его глазах живет твоя душа», – вспомнила я слова Архама и улыбнулась. Как верно он сказал, как же верно. – Я так сильно люблю тебя, – шепнул мне Танияр и накрыл мои губы своими губами, так и не дав ответить. А когда отстранился, я увидела, что дайн вновь собран и готов говорить о деле. Фыркнув, я хотела стукнуть супруга по груди кулаком, но вместо этого накрыла ее ладонями и повторила вопрос, прежде чем он перейдет к тому, что считал более важным. – Ты так и не сказал, что происходит в Айдыгере. – Айдыгер стоит, – усмехнулся Танияр. – Люди привыкают к тому, что мы теперь едины. Это я тебе уже говорил. Ягиры, давшие клятву Белому Духу, следят за порядком на землях их бывших таганов. Но бунта нет. Те, кто мог бы заявить о своем главенстве или праве на власть, или погибли, или стояли на сангаре под стенами Иртэгена. Вернешься и займешься админст… адмирс… тьфу, – сплюнул дайн. – От некоторых слов язык становится деревянным. – Администрированием? – с улыбкой спросила я. – Этим и займешься, – ответил Танияр под мой смешок. – Что наши свояченицы и дети? – Хасиль опять стала важная, – широко улыбнулся дайн. – Она пришла ко мне и сказала, что хочет завести такой дом, куда бы люди могли приходить лечиться. Сказала, что ты дельное придумала, когда в наш дом свозили раненых. Говорит, и без войны такой надо. Легче занемогших в одном месте собрать и за ними смотреть, чем по домам, как Орсун, бегать. Хасиль теперь тоже начали звать. – Ох, больница! – восторженно выдохнула я. – Это же как верно она придумала, Танияр! Мне нравится такое решение. Ты ведь ей не отказал? – Не отказал, но велел немного подождать, – ответил Танияр с улыбкой. – Сказал, что займусь ее просьбой, когда более важные дела закончу. Но теперь ты возвращаешься и сама сможешь следить за устройством больницы. – Скорее бы, – мечтательно произнесла я. Дайн провел по моей щеке ладонью, после поддел пальцем подбородок и с добродушной иронией констатировал: – Истосковалась по делу. – Очень, – призналась я и задала новый вопрос: – А что Эчиль и девочки? Как Белек? Танияр вновь привлек меня к себе. Он поглаживал меня по волосам, а я таяла от этой незатейливой ласки и, признаться, готова была подождать с ответом еще, но супруг и не думал затягивать. – Эчиль, пока тебя нет, занялась мастерскими и часто бывает на курзыме. Девочки с ней, и Белек тоже. Сестра приняла на себя заботу о младшей дочери мужа. Малышка за ней хвостом вьется. О матери спрашивает, но уже давно не плачет, привыкает. Да и Эчиль с ней как с родной дочерью. Добрая она. – Эчиль замечательная, – улыбнулась я. – А как мои животные? Ты говорил, что закрыл рырхов на подворье… – Они только меня слушают. А на улице становятся злыми, с поводков рвутся. Они тебя искать хотят, я удерживаю. На меня не рычат, но видно, что тоскуют. И Ветер совсем приуныл, от еды отказался. Только Ашит его есть снова заставила. Пришла, что-то там ему пошептала, и саул немного ожил. Наверное, в этот раз он тебя покусает. Я подняла на мужа изумленный взгляд, и он хмыкнул. После легонько постучал пальцем мне по лбу, явно сетуя на мою непонятливость. – Он в прошлый раз тебя ругал, но ты опять пропала. Как ему с тобой бороться? Осталось только покусать. Возможно, поселится у нас на подворье, а может, – он выдержал многозначительную паузу, – даже у нас в спальне. Я рассмеялась, а после укоризненно покачала головой, но Танияр отмахнулся с видом знатока. – Ты просто саулов не знаешь, – а затем и сам весело улыбнулся и заверил: – В спальню не пущу. Там даже рырхи уже не живут. – А где же они живут? – взволновалась я. – Во дворе, – ответил супруг. – Если бы они остались в спальне, то не осталось бы места мне. – Чушь… – Ты их просто еще не видела, – отмахнулся дайн. – Мейтт в половину меня ростом. Торн и Бойл мало ему уступают. Они сильно выросли. Скоро осень, и рырхи достигли своего взросления. – Но на улице! – воскликнула я, и Танияр накрыл мне рот кончиками пальцев. – У них есть ошейники, – со значением ответил он. – И?.. – в недоумении спросила я. – У какого рырха есть ошейник? Ни у кого, кроме них. А раз у них есть то, чего нет у других, зачем им еще и дом? – последовал ответ. – А если дождь?! – Для них построили загон, там всё есть, – отмахнулся супруг, и я констатировала: – Ты – чудовище. – Не-а, – жизнерадостно мотнул головой Танияр. – Я – дайн Айдыгера. Первый в роду, как ты помнишь. – Я насмешливо фыркнула, и он, накрыв мне ладонями место пониже спины, рывком прижал к себе и шепнул на ухо: – Осталось продолжить род. И у меня затрепетало сердце, когда он прикусил мне губами мочку уха. – Ох, – вздохнула я и вдруг поняла, что перестала ощущать плотность супруга под своими ладонями. – Танияр! – Ты таешь, Ашити, – донеслось до меня. – Я буду рядом, я всегда рядом… – Танияр, – в расстройстве прошептала я и открыла глаза. – Боги… Прямо передо мной было лицо… или морда. То ли человек, то ли животное склонилось надо мной. Небольшие черные глазки смотрели колючим взглядом. Затем плоский нос существа дернулся, ноздри затрепетали, и из его горла донеслось то ли ворчанье, то ли хрип. – Архам, – испуганно выдавила я. – Архам… – Ур-рх, – пророкотало создание, и волосатая сильная лапа выдернула меня из укрытия. – Рур-рых, – добавил тот, кого я вовсе не желала и не ожидала встретить. Не спрашивая на то моего мнения, урх перекинул меня через плечо и потащил прочь от места стоянки. За ним, переваливаясь, следовал второй, и этот тащил одного из салгаров. И запах от них шел такой, что впору было лишиться сознания, но, как назло, разум мой был чист, и смрад продолжал заполнять обоняние. – Архам! – надрывно выкрикнула я, но ответа на призыв не послышалось. Никто не спешил вызволять меня, и урхи потащили свою добычу в ночь. Создатель, третье похищение, за что?!