Глава 15

Итак, меня похитили… снова. В этот раз даже не люди, ну, или почти люди. Урхи, как и говорил Рахон, оказались и вправду ловкими, несмотря на видимую неуклюжесть. А еще они были невероятно сильны физически. Ни я, ни салгар плечи этим разбойникам не оттянули, а скакуна тоже несли, а не вели. А еще было то, о чем илгизит не сказал, – они отлично видели в темноте. В любом случае продвигались достаточно быстро и уверенно, даже взбираясь по склонам. И чем дальше они уходили, тем призрачнее становилась моя надежда на избавление. А из-за дурного запаха, шедшего от урхов, я, наверное, сейчас даже порадовалась бы появлению моих предыдущих похитителей. От них хотя бы не смердело. Урхи порой о чем-то переговаривались на своем резком рычащем языке. Он не изобиловал словами или звуками, но ни разу они не произнесли ни слова, чтобы я могла их понять. Когда мне удалось взять себя в руки и перестать паниковать, я попыталась сама начать общаться, но это ни к чему не привело. На меня никто не обратил внимания, и я сделала то, к чему привыкла, – начала размышлять. Для чего меня похитили? Тут было всё просто. Урхам не нужен был мой мир, не нужны секреты тагайни, и вряд ли они служили великому махиру… Хотя пока этого с уверенностью сказать было невозможно. Если все-таки он мог управлять и ими, то вскоре меня вернут назад, а Архам… Архам мог быть уже мертв, если не успел вовремя спрятаться. – Только бы был жив, – прошептала я и продолжила думать. Стало быть, махира мы оставляем пока в покое, а исходим из того, что эти существа мыслят примитивно и потребности у них такие же. И тогда меня тащат за собой, чтобы сожрать или… или как самку. – Бр-р, – передернула я плечами, продолжая болтаться вниз головой. Ни первого, ни второго мне бы очень не хотелось. Моему собрату по несчастью, думаю, тоже. Пока салгар был жив, о чем время от времени сообщал жалобным мычанием. Навязанное нам с «козлом» общество одинаково не нравилось обоим. Однако стоило найти хотя бы один положительный момент. Он был – я живая, а это не может не радовать. Что еще есть из добрых вестей? Живой салгар – это тоже важно. Может быть, нам удастся сбежать, может быть, побег даже пройдет успешно. А это уже надежда, которая придает сил. Что еще есть из положительного? Ну, я не у илгизитов, и никто не попытается влезть мне в голову. Хорошо, посчитаем и это добрым знаком. Но тут же напоминает о себе и жирный минус – во мне видят самку, и тогда уж лучше илгизиты и голова, чем урхи и моя женская суть. – Ох, – вздохнула я. В эту минуту мой лохматый и пахучий похититель завел назад длинную лапу и почесал седалище. Меня замутило. – Будь любезен так больше не делать, – потребовала я. – Это отвратительно. В конце концов, подобное можно делать, когда нет свидетелей. Но я тут, и мне, знаешь ли, совершенно неинтересно наблюдать за сим действом. Говорила я на родном языке, зная, что урхам безразлично, что и как я произношу. Создание и вправду проигнорировало мою речь, даже не повернуло головы. Вздохнув, я приподнялась и попыталась заглянуть за спину второму урху в надежде увидеть там Архама, который следует за нами. Никого я там не увидела, но и не сильно огорчилась, потому что была уверена, что никто, кроме таких же урхов, не сумел бы сейчас преследовать нас. – Хоть бы недалеко ушли, – проворчала я. Но они всё шли и шли. Я порядком устала болтаться кулем с мукой. Да и подпрыгивания на плече урха, когда он перескакивал по камням, становились уже болезненными, и ужесточала неприятные ощущения книга, когда сильнее впивалась в меня углами. И до ужаса хотелось вцепиться новому похитителю в шерсть на спине, чтобы хоть как-то выразить свое негодование. Но, во-первых, запах существа вызывал брезгливость, а во-вторых, разум был при мне и вызывать его агрессию не хотелось. Как он ответит, мне было неизвестно, да и проверять вовсе не хотелось. Потому я продолжала страдать, лишь изредка ворча себе под нос ругательства. – Долго еще будем скакать? – не выдержав, с раздражением спросила я, подпрыгнув на урховом плече в очередной раз. – Ур-рх, – прорычал похититель. – Знаю-знаю, – заверила я. – О тебе вообще все знают. И никто еще ничего хорошего не сказал. – Ур-рурых, – пророкотало существо в ответ. Уж не знаю, понимал ли он меня, сейчас я говорила на языке Белого мира, но я его не понимала так уж точно, а потому толковала так, как мне было удобно. – Нет, а за что тебя хвалить? Вот скажи, – продолжила я наш диалог. – Ты же разбойник, как есть разбойник. Женщину украл, а я, чтоб ты знал, целая дайнани. И салгара утащили, зачем? Ездить на нем не сможете, великоваты вы для этого и тяжеловаты. Сожрать? Так знай, я против. – Ур-ру, – ответствовал похититель. – А я сказала – против, – отчеканила я. – Он, кстати, не пахнет так ужасно, как ты. Вот скажи, отчего ты так благоухаешь? Слышал, что порядочные люди хотя бы иногда моются? А это, между прочим, гигиена. И для здоровья весьма полезно. Кстати, – я поерзала и настороженно вгляделась в спину урха, – у тебя блох нет? Я, знаешь ли, не хочу после тебя чесаться. И эта мысль вдруг так глубоко запала мне в голову, что я невольно почесала руку. Затем вторую, а после чес пошел по всему телу. Урх заворчал, я продолжила начесываться. – Рур-рух! – рявкнуло существо. – Отстань, – буркнула я и, возмущенно вскрикнув, полетела на камни. – Больно! Урх навис надо мной, а я потерла ушибленное бедро. А так как я уже успела немало себя расчесать, то эти места зудели, и пальцы снова невольно заскребли по коже. И знаете что?! Пахучее чудовище отшатнулось! Я ощутила прилив возмущения и вскочила на ноги. После нацелила на похитителя палец: – То есть ты хочешь сказать, что брезгуешь? Ты брезгуешь мной?! – Ур-рх! – рявкнул урх. – Невероятно, – всплеснула я руками. – Значит, смердишь ты, а брезгуешь мной? – Рух, – сказал как отрезал дитя Дэрбинэйских гор. – Просто восхитительно, – усмехнулась я. А через мгновение прищурилась. У меня появилось оружие воздействия? И в эту минуту я вспомнила, что вооружена до зубов. Впрочем, пушки пускать в ход было рано, я решила придержать свой козырь. И пока урх настороженно смотрел на меня, я глядела на него. В упор. Так я прощупывала великана, готовая дать отпор в первое же мгновение, если это его разозлит. Не разозлило. Поворчав немного, мой похититель сделал ко мне шаг, и я почесала плечо. Урх остановился. Стоял и второй, продолжая удерживать салгара, вдруг решившего напомнить, что он тоже всё еще тут и не согласен с позицией горжетки на плечах своего пленителя. «Козлик» громогласно объявил о своем протесте, вдруг перейдя на трубный рев. Признаться, я опешила. Подобной мощи я не ожидала. Похоже, не ожидал и урх, несший салгара, потому что пророкотал что-то явно бранное. Скакун не согласился с протестом, высказанным ему в ответ, и перешел к мерам физического воздействия. Он задергался, да так рьяно, что мохнатого горного разбойника повело, и он едва не упал. Салгар, перейдя в фазу активного несогласия, теперь ревел и дергался не переставая, и урх разъярился. Я уже отмечала силу этих созданий, но не думала, что она столь велика. Урх стянул салгара с шеи и, сжав задние ноги, размахнулся бедным животным, и вот тут взбунтовалась и я. – Не тронь козла!!! – заорала я что есть мочи. И едва не поплатилась за свою самоотверженность. Мой урх, использовав момент, шагнул ко мне, но я вовремя опомнилась и остервенело зачесалась, и похититель отпрянул. Но я все-таки ошеломила второго урха напором и резким вскриком на высоких нотах. Он замешкался, и этого хватило салгару, чтобы вывернуться, отскочить в сторону, а после дать стрекоча, бросив меня, свою спасительницу. – Неблагодарный! – гаркнула я. После перевела взгляд на урхов. Теперь их было двое против меня одной. К тому же второй негодяй оказался не на шутку разгневан бегством своей добычи. Он громогласно зарычал, ударил кулаками по скале, а после и вовсе попрыгал, не переставая горланить проклятия на своем невразумительном языке. Его приятель, полюбовавшись с минуту на ярость напарника, снова обернулся ко мне. Он протяжно вздохнул, потряс башкой и все-таки направился ко мне, несмотря на то что я продолжала демонстративно чесаться. Я поняла – пора. И запела. Урхи застыли на месте, даже тот, кто продолжал браниться. Он встал рядом с моим похитителем, и теперь они вдвоем смотрели на меня, не отрывая взглядов. А дальше произошло то, чего я ожидала менее всего, – мохнатые разбойники уселись, скрестив ноги, и одобрительно загорланили, взмахивая ручищами. Им нравилось! Мое пение нравилось!!! – Уму непостижимо, – пробормотала я, прервавшись, чтобы перевести дыхание. Даже рырхи с трудом выносили мои фальшивые завывания, а урхам нравилось! И они это ясно показали, вновь загорланив в желании слушать мои рулады и дальше. – Ур-рх! – ревели первые и единственные ценители моего певческого таланта. – Р-рух ур-рух! Ур-ру-рух! Я, вдруг вдохновившись, отказывать благодарной публике не стала. Впрочем, буду честной. У моего вдохновения была вполне приземленная подоплека – так я надеялась подать сигнал Архаму, если он все-таки был где-то позади. А еще, пока я пела, урхи никуда не шли. И пусть репертуар мой был небогат, но моим слушателям разнообразие было неважно, это я поняла, когда затянула одну из нескольких запомнившихся мне песен в третий раз. А потом я и вовсе начала петь всё, что приходило мне на ум, а урхам всё равно нравилось! Они слушали, гомонили, лупили кулаками по камням и вызывали, и вызывали меня на «бис» уже хорошо понятным «Ур-ру-рух!». Я продолжала свое выступление и даже не заметила, в какой момент начала приплясывать, чем вызвала у моих поклонников явное одобрение. Впрочем, вскоре поняла, что петь и отплясывать вовсе нехорошо, потому что дыхание сбивалось и усталость настигала меня всё быстрее. А потому я отказалась от этой затеи. – Рухарух! – рявкнул тот урх, который упустил салгара. И, судя по всему, это было резкое неодобрение моего решения, но скакать на потребу публике я не стала. И даже оборвала пение, когда возмущение приобрело массовую форму протеста. Теперь и мой похититель ревел и лупил себя кулаком в грудь. – Сам попробуй петь и скакать, – задрав нос, ответила я. – Хм… Эта идея мне понравилась. Осторожно приблизившись к моему пахучему знакомцу, я, поколебавшись недолго, всё же взяла его за палец и потянула на себя. Урх неожиданно послушался. Он встал на ноги и вопросил: – У? – Танцуй, – сказала я и отошла на пару шагов назад. После приподняла подол, чтобы было видно мои ноги, и начала пританцовывать. – Ну, давай же, – подбодрила я урха. Он почесал макушку, а после поднял ногу. Я живо закивала, показывая одобрение. Урх вернул ногу на место и поднял вторую, а затем проделал это уже без всяких на то моих понуканий. Рассмеявшись, я захлопала в ладоши и возобновила пение, продолжая пританцовывать вместе с урхом. – Ур-рух! – гаркнул тот, задирая ноги, помолотил себя по груди кулаком, и веселье продолжилось. Нет, правда! Мы веселились! Я бы и сама не могла предположить подобного исхода чуть менее часа назад, когда болталась на плече урха. Но вот прошло не так много времени, и всё переменилось. Я пела, не попадая в ноты, урхи отплясывали, не попадая в ритм, и нам было и вправду весело! Безумие, согласна, но совершенно нестрашное. И потому я голосила уже не столько ради того, чтобы меня заметил Архам, а просто потому, что мне нравилось происходящее. Подобной легкости я не испытывала с тех пор, как оказалась вдали от мужа, Иртэгена и всех, с кем успела подружиться. Я не чувствовала себя в опасности и не ощущала злости на двух лохматых созданий, которые помешали моему возвращению домой. Ну, тут я чуть кривлю душой. Домой мне хотелось ничуть не меньше, и я верила, что задержка не продлится долго, но вот злости, как на илгизитов, не было. И когда я замолчала, переводя дыхание, урхи ударили кулаками себя по коленям и издали странноватые звуки, сильно напомнившие одышку, но я быстро поняла, что они смеются. Мои мохнатые друзья веселились! От души и совершенно искренне. – Как же замечательно, – умилилась я и рассмеялась сама. – Рух, – выдохнув, махнул лапищей один из урхов, и второй поддержал: – Рух, рух. – Еще? – переспросила я. – Рух, – подтвердил первый громила. – Хорошо, – не стала я кокетничать и ломаться. Никогда у меня не было и не будет более благодарных слушателей, чем урхи, и осознание этого факта открывало второе дыхание. Мое издевательство над вокальным искусством продолжилось, как продолжилось и издевательство над искусством танца. Да здравствует хаос! Да здравствует свобода в своем самом диком проявлении! Похитители и их добыча предавались безудержному веселью, попирая всякие законы и правила. И спустя некоторое время я сама начала отплясывать, уже даже не утруждаясь словами. Мое фальшивое и прерывистое «ла-ла-ла» неслось среди горных склонов, а ему вторило грубое и надрывное: – У-у-у! – Рухурух, у-у-у! Урхи разошлись не на шутку. Ноги и руки их были гораздо длиннее моих, и мне пришлось отступить к выступу. Здесь остановилась и привалилась плечом к неровной холодной поверхности. А мои почитатели продолжали свои пляски. Они уже несколько раз задели друг друга, обменялись затрещинами и продолжили прыгать под мой аккомпанемент. Еще чуть погодя они опять столкнулись, порычали друг на друга и вроде бы претензий друг к другу не имели, пока один из них не дал случайно пинка второму. Отчего-то именно это оскорбило жертву не злонамеренного удара. – Ур-р-рх! – пророкотал он и отвесил обидчику ответного пинка. Аргумент произвел побуждающее к продолжению спора действие, и в ответ обидчик отвесил обиженному увесистую оплеуху. Однако сразу же получил зуботычину и нанес контраргумент кулаком по темени. А потом они сцепились. Колошматя друг друга так же неистово, как только что предавались веселью, урхи ревели на весь Дэрбинэ. – Господа, право слово, ну что же вы! Да разве же так можно?! – воскликнула я, не заметив, что перешла на родной язык. Я даже попыталась петь, надеясь их успокоить и вразумить, но меня уже не замечали. Скандалисты расходились не на шутку, и я была вынуждена отступить еще дальше, потому что едва не оказалась втянута в чужой конфликт. Однако урхам места оказалось мало, и от неминуемой катастрофы меня спасло неожиданное вмешательство. Из-за выступа вытянулась рука и дернула меня к тому, кто был скрыт от моего взора до настоящего времени. – Ар… – начала я радостно, но деверь приложил палец к губам, и я послушно замолчала. Мы осторожно выглянули из-за уступа, и я вновь едва не вскрикнула, но сама себе зажала рот ладонью. Два лохматых буяна додрались до того, что оказались на краю склона. Один залепил кулаком по физиономии второму, да с такой силой, что тот отшатнулся. Он мгновение балансировал и покатился вниз. Первый урх победно потряс кулаками, после схватился за голову и заревел вслед, ну а потом поспешил на помощь. – Хорошо она муженька приложила, – констатировал Архам и потянул меня за собой. Я, разумеется, и не думала сопротивляться, но не могла не спросить: – Муженька? Почему муженька? – Это же пара. Тебя тащила самка, самец взял салгара, – ответил бывший каан. – Разве сама не видела? Они без одежды, всё на виду. – И не думала смотреть, – фыркнула я. – Значит, самка? Зачем же я ей понадобилась? – Может, приглянулась чем, – пожал плечами деверь. – Может, игрушку детям несла. Откуда мне знать, что в голове у урха. – А куда мы идем? – Тут недалеко, – сказал Архам, так и не дав толком ответа. – Надо успеть, пока они не спохватились. Как только начнем спускаться, они уже не пойдут, вниз урхи не сходят никогда. Поторопимся. – Куда вниз? – К Курменаю. – Курменай?! – воскликнула я. – Но как? – Тс-с, – зашипел Архам. – Потом поговорим. – Я спорить не стала. Небо за то время, что мы с урхами предавались веселью, посветлело, и горы перестали казаться черной громадой. Рассвет продолжал набирать свою силу, и, словно желая помочь двум беглецам, на пути перестали попадаться препятствия, на преодоление которых требовались усилия и трата времени. В какой-то момент мы с Архамом и вовсе побежали. И хоть на салгарах было бы быстрее и удобнее, но у нас их уже не было. – А где твой салгар? – спросила я. – Сбежал, – коротко ответил деверь. – Когда? – Еще на стоянке, когда урх пытался его схватить, я ловить не стал. Старался сильно не отстать от вас. – Так ты был неподалеку? – я посмотрела на бывшего каана и едва не поплатилась за это. На пути все-таки появилась неровность, за которую я запнулась. И только Архам удержал меня от неминуемого падения. – Смотри под ноги, – велел брат Танияра, и я согласно выдохнула: – Уф. После обернулась назад, но моих мохнатых друзей не было видно. Наверное, урха еще спасала супруга после собственного сокрушительного удара. – Хоть бы не разбился, – пробормотала я. Архам обернулся. – Что говоришь? – спросил он. – Хоть бы урх не разбился, говорю, – ответила я. – Мне было бы жаль. До сегодняшней ночи эти существа представлялись мне чем-то отвратительным, но они милые… хоть и пахучие. Темпераментные, правда, но забавные. – Какие? – Темпераментные… горячего норова. – Только урхам могло понравиться твое пение, – усмехнулся Архам. – Я выдержал всего три песни, а потом пошел оглядеться. С души воротило… – Подумаешь, какой трепетный и нежный, – фыркнула я. – А Танияр терпел и не поморщился, когда я пела. – Танияру его любовь дает силы, – невозмутимо ответил деверь. – Я слабый, но зато моя слабость пошла на пользу. Я прошелся тут и увидел дорогу к Курменаю. Урхи привели нас короткой дорогой. Сами бы могли долго еще идти. – Отец послал нам их в помощь, – улыбнулась я. – Велик и мудр Белый Дух. – Истинно, – кивнул Архам. – На всё воля Отца. Мы помолчали немного, и я озадачилась новым вопросом. – Архам, – позвала я. – А как ты понял, что дорога ведет к Курменаю? – Там на камне ирэ выбиты, – он указал подбородком вперед. – И тропа, гляди, хорошая. Она вниз ведет. Скоро будет спуск. – Деверь обернулся. – Не видать урхов. Хорошо. – Ох, – снова вздохнула я, вспомнив, как «муж» катился по склону после удара благоверной. И повторила: – Лишь бы не разбился. – У него башка крепкая, – отмахнулся Архам. – Он вообще весь крепкий. Лишь бы выбирался подольше, чтобы мы успели уйти. Теперь и я вновь обернулась, но парочка разбойников так и не появилась. Не поняв толком, радует меня это или огорчает, я заметалась взглядом по сторонам, ощутив вернувшееся любопытство. – А где указатель? – спросила я. – Где ирэ? – Вон, – деверь вытянул руку, указав так на большой валун. – Видишь? – Можно посмотреть поближе? Архам смерил меня задумчивым взглядом, но все-таки кивнул, не забыв сопроводить напутствием: – Только быстро. – Хорошо, – кивнула я и поспешила к валуну. На нем и вправду было высечено несколько ирэ. Те, что складывались в слово «Дэрбинэ», я узнала сразу, их я видела в хатыре и просто запомнила. А вот следующую надпись изучала с большим интересом. Проведя по выбитым на камне линиям, я прочла шепотом: – Тень мира… Курменай. Тень мира – так переводится «Курменай»… Ох. Архам, это же невероятно, слышишь? Архам. Я порывисто обернулась. Деверь стоял за моим плечом. Он показался мне напряженным и явно прислушивался к чему-то. Потом бросил взгляд назад, а затем уже перевел его на меня и вопросительно приподнял брови. Отчего-то громко восторгаться подтверждению того вывода, который я сделала уже давно, мне расхотелось, и я зашептала: – Ты понимаешь, что означает название этого тагана? Тень мира, Архам. Понимаешь? Тень мира! Это же напрямую говорит, что Курменай не столько развит, сколько сохранил остатки былого величия Белого мира. Понимаешь? Безусловно, он тоже приходит в упадок, но гораздо медленнее, чем все прочие таганы. И я не удивлюсь, если их письменность имеет все те ирэ, которым я обучилась в Даасе, и что илгизиты взяли их именно здесь. – Я кивнула вперед. – И тогда мы можем сделать вывод, что последнее государство, которое еще оставалось от былой цивилизации, было раздроблено на множество мелких земель, где остались общая вера, язык и традиции. Но Курменай сохранил в своих границах воспоминания прошлого более остальных. Не удивлюсь, если это название «Тень мира» когда-то принадлежало не тагану, а всей земле, но после распада его сохранил лишь этот осколок. И он носит его по праву. Может, я в чем-то и ошибаюсь, но, уверена, близка к истине. Архам, ты слышишь меня? Деверь, казалось рассеянно слушавший, снова посмотрел на меня и велел: – Помолчи. – Что не так? – теперь насторожилась и я. – Не знаю, – сказал бывший каан и зябко повел плечами. – Что-то не так. Мне показалось, я услышал голоса, а сейчас всё тихо. – Может, показалось? Он не ответил, лишь пожал плечами, но я заметила, как деверь стиснул кулак. Опасения Архама были справедливы. Мне тоже подумалось, что за прошедшие сутки мы ни разу не слышали звука погони, даже отдаленные голоса. Конечно, можно было подумать, что это мы такие стремительные и неуловимые, а илгизиты вообще до сих пор не заметили подвоха, однако допускать такие мысли было глупо и губительно. – Думаешь, нас ждут? – спросила я, ощущая всё более нарастающую тревогу. – Они не могут не понимать, куда мы направляемся, – деверь озвучил мои мысли, и я судорожно вздохнула. – Отец, защити, – сорвалось с моих уст, и Архам ободряюще улыбнулся: – Он с нами, Ашити. После накрыл рукоять ножа, который более не прятал, ладонью и шепнул: – Подожди. Сейчас вернусь. И вот тут я ощутила не только тревогу, но и протест. – В прошлый раз это закончилось появлением урхов, – возразила я. – Идем вместе, я буду вести себя тихо, обещаю. – Если там… – То меня они всё равно найдут и поймают, – прервала я Архама, поняв, что он хочет сказать. – Мне здесь негде даже скрыться. Идем вместе, я не буду тебе мешать. Чуть подумав, он кивнул, но велел: – Идешь за мной. – Хорошо, – не стала я спорить. – Буду твоей тенью. Деверь на миг задержал на мне взгляд, снова улыбнулся и, так больше ничего не сказав, первым направился к спуску. Я последовала за ним, стараясь даже дышать через раз, чтобы не помешать сопением, если, конечно, сопела. Подобного я за собой не замечала, но вдруг… Нет, не буду лгать, смешно мне не было. Я ощущала трепет, и вовсе не предвкушения, это был страх. Да, мне было страшно, что нам не удастся уйти, что Архам может погибнуть, что придется вернуться в Даас, и тогда я уже вряд ли когда-нибудь смогу покинуть его стены. Разве что с помощью Создателя. За свою целостность и безопасность я как раз не переживала. Махиру я нужна. Может, прежних благ я буду лишена, но во мне всё еще нуждаются, а значит, ничего мне не угрожает. А вот Архаму… Деверь остановился, и я замерла за ним, пока еще не видя того, что делается впереди. – Хм… – промычал бывший каан. – Что? – спросила я шепотом и все-таки высунула нос из-за его плеча. – Вроде никого, – тихо ответил он. – Но спешить не будем. Пока помолчи и поглядывай по сторонам. – Хорошо, – согласилась я, встав рядом. Мы были неподалеку от спуска, и вроде бы никого здесь, кроме нас, не было. Я опустила взгляд вниз, но, во-первых, следопытом никогда не была, а потому ничего толком не увидела. А во-вторых, здесь была каменная тропа, а не рыхлая земля, и никаких видимых отпечатков чужих ног не имелось. Кстати, о тропе стоит сказать особо. Она была рукотворная. Старая, щербатая, сильно стоптанная, но явно выложена людьми. Мне когда-то представлялось, что спуск к Курменаю непременно должен быть обычной горной тропой, как та, которой меня вели после ночевки в гроте еще в сторону Дааса. Однако я ошибалась. Рукотворной была не только дорога к спуску, но и сам спуск. Да, такой же видавший виды, как и дорога, которая вела к нему, и все-таки… здесь были ступени. Клянусь честью! И при взгляде на них мне вспоминались те времена, когда Белый мир развивался и благоденствовал. Эту лестницу высекли прямо в скале, и когда-то она, должно быть, была восхитительна. Но след времени был столь очевиден, что от былого великолепия остались лишь полуразрушенные ступени и маленькие башенки, стоявшие по обе стороны от спуска. От большинства из них наличествовала лишь разрушенная кладка, но несколько сохранилось, пусть и не в изначальном, но в том виде, по которому можно было понять их устройство. – Кажется, это были сторожевые башни, – сказала я, рассматривая одно из более уцелевших строений. Может, и не сторожевые, но тут явно находились дозорные или же блюстители порядка, потому что башенки были маленькими и имели хороший обзор по периметру через большие прямоугольные проемы. Можно даже было назвать их высокими каменными будками, в которых два человека уже мешали бы друг другу. Вряд ли у этих строений имелось иное назначение, потому что торговать из них было бы неудобно. А вот наблюдать за проходящими мимо очень даже. – Ашити, – строго позвал меня Архам. Опомнившись, я поспешила за ним, оставив свой исследовательский интерес на будущее. К этому времени мы успели пройти не так уж и много, всего ступеней десять вниз. И та башенка, которую я рассматривала, находилась почти у самого начала спуска слева от меня. Следующее строение было разрушено почти полностью, зато справа сохранилась наполовину, и я воспользовалась моментом, чтобы поглазеть и на нее, пока мы проходили мимо. А потому упустила момент, когда деверь остановился. Я почти ткнулась в него носом, так как опять чуть замедлила шаг, и брат моего мужа успел спуститься на две ступеньки. Ойкнув, я перевела взгляд на Архама, но он смотрел перед собой. Я тоже посмотрела вперед… – Проклятие, – выругалась я, наполовину проглотив бранное слово в судорожном вздохе. Нас ждали. Трое илгизитов, более не прячась, вышли на лестницу из-за развалин следующих башен. Трое рослых мужчин в черных доспехах и остроконечных шлемах, на которых красовались лепестки огня. И окантовкой плащей служила ярко-оранжевая полоса, более всего напоминавшая поток лавы. Я впервые видела экипировку илгизитов, и она показалась мне внушительной и подавляющей. О нет, я вовсе не имею в виду, что эти мужчины были вооружены до зубов или же что-то в их руках было непривычным, они держали обнаженными практически те же ленгены, какие были и у ягиров в каждом тагане. Но сам облик их был мрачным и воинственным. Те, кого Архам убил под стенами Дааса, не были защищены доспехами. Они были одеты просто, даже повседневно, потому что даже не могли предположить, что нападение возможно. Они сопровождали больше для порядка, чем ради защиты от неведомого врага. Даже толком и вооружены-то не были, что сыграло на руку моему деверю. А сейчас перед нами стояли настоящие воины, готовые к сражению. Я кожей ощущала исходившую от них опасность. Однако оставался вопрос: подручные или все-таки простые воины? Если первое, то мы были обречены… если не вмешается Белый Дух. Но вот если воины, то наши шансы вырастали, хотя… Создатель тогда точно не вмешается. В любом случае уверенности в успехе было всё меньше. Подручные или воины, но против них был обученный воинскому искусству мужчина, у которого в руках всего лишь нож. И в отличие от тех, кто сопровождал нас к озеру из Дааса, эти точно знали, что противник у них есть и он будет сопротивляться. Что до меня, то я могла лишь надеяться на свое неподражаемое вокальное искусство, но оно сейчас вряд ли могло нам помочь. – Архам, – с тревогой шепнула я, сжав предплечье деверя пальцами. – Стой здесь, – ответил тот. После освободился от моей хватки и, произнеся: – Отец, не оставь, – шагнул навстречу илгизитам. Я в беспомощности вздохнула и обернулась, будто надеясь отыскать за спиной неожиданную поддержку. Однако нашла совсем иное. – Архам! – воскликнула я, привлекая внимание деверя. Он обернулся, и до меня донеслось тихое ругательство. Воинов было больше, чем трое. Их было шестеро, и двое из них лучники. Один сейчас стоял на той самой башенке, которой я любовалась всего несколько минут назад. Второй лучник целился в Архама с верхней ступени. Третий илгизит, находившийся рядом со вторым лучником, даже не обнажил оружия. Просто скрестил руки на груди и улыбался. И, если быть откровенной, более мерзкой ухмылки я не могла себе представить. Издевательская, с ноткой превосходства над противником, единственной защитой которого был нож. – Отец, – простонала я. – Отец, помоги, его же сейчас убьют… Но ослепительный белый свет не залил лестницу невыносимым сиянием, и глас с небес не обрушился на наших врагов. Даже земля не разверзлась. Ничего не произошло, совершенно ничего. Лучники остались стоять на своих местах, продолжая целиться в брата моего мужа, и только тот, кто ухмылялся, начал неторопливый спуск, продолжая кривить губы. Мне так хотелось стереть эту отвратительную усмешку с его лица, но я совершенно не представляла, как это сделать. И от бессильной ярости я впилась взглядом в лицо илгизита и сделала то единственное, что могла. – Этот мир принадлежит своему Создателю, – сорвалось шипением с моих уст. – Белый Дух сотворил эти небо и землю, и никогда, слышишь, илгизит, никогда твой поганый покровитель не сможет завладеть Его миром. Хвала Белому Духу! Пощечина была ожидаема и даже предсказуема, но даже боль не могла затмить того, как закаменело лицо отступника. Он больше не улыбался, а вот я рассмеялась. С той же издевкой, с какой илгизит смотрел на нас с Архамом, с мрачным торжеством и чувством воплощенной мести, сейчас гревшей душу. Хоть так, пусть не клинком, но достала! – Не смей! – гаркнул Архам, когда илгизит снова замахнулся. Он метнулся к нам, и тут же вжикнула спущенная с тетивы стрела. – Нет! – взвизгнула я Однако лучнику мешал илгизит, чьи губы снова скривила злая ухмылка, и выстрел оказался неточен. Архам бросился на моего обидчика, а за ним уже спешили те трое воинов, что стояли у нас на пути ниже. И я со всей очевидностью поняла – это последние минуты жизни брата Танияра… – Ур-рх! Этот рокот, столь неожиданный и резкий, прокатился над горами и обрушился на головы людей небесным громом. Я порывисто обернулась и возликовала: – Да! Урхи, эти с виду неповоротливые и неуклюжие создания, мчались к лестнице. Самка, теперь я это видела точно, на ходу снесла ударом могучей лапы того лучника, который стоял на первой ступеньке. Наверное, она сломала ему шею, потому что илгизит упал и уже не поднялся. Зато второй лучник мгновенно развернулся и снова натянул тетиву, готовый выстрелить. – Осторожно! – снова закричала я. Стрела сорвалась с тетивы и полетела в мою мохнатую знакомицу. Острое жало вонзилось урхе в плечо. Она взвыла, но продолжила свой бег. – Р-рух! – пророкотал ее супруг. Он легко взвился по опоре каменной башенки и накинулся на лучника. И всё изменилось. Илгизиты выхватили клинки и встали спина к спине, забыв про нас с Архамом. Тот отступник, что злил меня ухмылкой, больше не улыбался, а я вновь щерилась, предвкушая воздаяние. – Благодарю, Отец! – возликовала я. Архам сжал мою ладонь и дернул за собой. Я едва не слетела со ступеньки, но деверь удержал. Благодарно кивнув ему, я приподняла подол платья, и мы побежали вниз. – Ур-рх! – гаркнула мне вслед урха. Обернувшись, я выкрикнула: – Ты замечательная! Если однажды мы снова встретимся, я обязательно спою! – Урур-рух! – ответила она. – У-у-ур-рх! – зарычал ее супруг, задрав голову кверху, и откуда-то издалека прилетело ответное: – Ур-рх! – Здесь есть еще урхи, – сказала я самой себе. – Всё будет хорошо, они не погибнут. Приостановившись, я вновь обернулась и увидела, как по лестнице сбегают еще двое урхов, подмога и вправду пришла. – Ашити! – рявкнул Архам. – Бегу, – ответила я и больше не оборачивалась. Лишь когда мы оказались на земле, я все-таки повернула голову. Урха стояла наверху и смотрела нам вслед. Я подняла руку, чтобы махнуть ей на прощание. Самка вскинула обе лапы и потрясла ими над головой, издав уже знакомое, но еле слышное с подножия лестницы: – Ур-рх! – Идем, – позвал меня Архам. Кивнув, я поспешила за ним, впереди нас ожидал загадочный и волнующий Курменай – тень исчезнувшего мира.