Глава 18

– Ашити… Ашити! – А? Я обернулась и посмотрела на Архама, но не сразу сумела вернуться в реальность, продолжая витать в своих размышлениях. – Ты где? – спросил меня деверь. – Здесь, – рассеянно улыбнулась я. Бывший каан склонил голову к плечу и некоторое время рассматривал меня. Наши взаимоотношения заметно потеплели. Да, мы и не были врагами и общались открыто и искренне, но Архам был несколько напряженным. А сейчас расслабился. Это было видно из тона, каким он разговаривал со мной, шуток, в которых я чувствовала схожесть с Танияром. Кажется, деверь принял решение, о каком я ему говорила. Я не спрашивала, но из поведения сделала вывод. Впрочем, я и вправду была чересчур молчалива сегодня, и это не давало покоя Архаму. Воевать со мной он начал еще в доме халима Фендара. Не с раннего утра, разумеется, но по порядку… Деверь не стал тревожить меня, как проснулся. Поначалу он, как говорил после, постоял за дверью, пытаясь понять, проснулась ли я. Но не услышал ничего и ушел завтракать. После поговорил с халимом и его домочадцами, снова постоял под дверью выделенной мне комнаты. Опять поговорил с младшим Фендаром, сунул нос в хатыр, но быстро там заскучал и вернулся к изначальной точке, то есть ко мне под дверь. Архам приоткрыл дверь и обнаружил меня вполне себе бодрствующей, но жутко занятой известным делом. Я записывала более понятными мне словами результаты ночной работы с супругом и систематизировала расшифрованные комбинации. Не все, но те, над которыми мы успели поломать голову. А поработали мы с Танияром недурно. Он быстро уловил суть и первым определил значение одной из незнакомых комбинаций. Объяснение этому найти было несложно. Дайн был уроженцем Белого мира, обучался у халима Фендара и смысл «добрых» и «злых» ирэ объяснял мне сам, а потому легче, чем я, понял, что нужно делать. Я же продолжала еще путаться, так как для меня эта письменность оставалась по-прежнему новой и находилась в процессе изучения. Однако к рассвету мы успели исписать первый свиток, разложив в нем комбинации на составляющие. Чтобы прочесть всю книгу, этого еще было мало, но вот начало, откуда мы взяли ирэ, вполне возможно. И когда в мое уединение ворвался Архам, я как раз заканчивала с расшифровкой еще нескольких комбинаций, после которых хотела прочесть первые строки заветной книги. И началось это вторжение примерно так: – Ашити… Ашити. Ашити! – А? – я воззрилась на деверя, стоявшего на пороге комнаты. Архам хмыкнул, и я отвернулась, не дождавшись оглашения дела, из-за которого меня отвлекли. У меня дело как раз имелось, важное, интересное и поглотившее всё мое внимание. Однако такая постановка вопроса вызвала у бывшего каана резкое несогласие. – Ашити! – рявкнул он. – Что?! – сердито воскликнула я, отбросив кисть. Потом порывисто встала и, развернувшись, скрестила на груди руки. Удовлетворенный тем, что я наконец смотрю на него, Архам уже иным тоном напомнил: – Ты хотела сходить на курзым, посмотреть дома таенов. Идем? Но в этот момент мой разум, занятый мыслями о комбинации ирэ, был озарен догадкой, и я поспешила вернуться к записям, мгновенно забыв о заданном вопросе и прочих устаревших за сутки планах. – Ашити. – Угу, – промычала я и выписала новое слово. – Идем? – Угу. – Но тебе надо сначала поесть. – Угу. – Ты меня слушаешь? – Угу. – Не слушаешь. – Угу. – Да чем ты там занимаешься?! Надо мной навис деверь. Белоснежная прядь его волос сползла с плеча вниз и закрыла мне один глаз. Я раздраженно отмахнулась, и брат моего мужа возмущенно воскликнул: – Эй! Хочешь оставить меня без волос? – Угу, – промычала я в ответ и, откинувшись на спинку стула, шумно выдохнула. – У-уф. После посмотрела на деверя, сверлившего меня суровым взглядом, и улыбнулась: – Милости Белого Духа, Архам. Уже проснулся? – Проснулся? – изумился бывший каан. – Уже полдня прошло с тех пор, как я проснулся и жду тебя. – Правда? – изумилась я в ответ. – Прости, я не заметила. – И добавила, ощутив всю обрушившуюся на меня разом реальность: – Как есть хочется. Завтракать еще не пора? – Хм, – озадаченно хмыкнул Архам и покачал головой. – Еда готова и ждет тебя. Так пойдем смотреть курзым и таены? Ты хотела. Я посмотрела в исписанные свитки и задумалась. Сегодня гулять по Курменаю мне совсем не хотелось. Признаться, его устройство ныне интересовало меня мало. Впрочем, до поры, пока я не разберусь с даром Шамхара. – Не пойду, – наконец ответила я. – Но есть хочу. – Тогда после того, как ты поешь, мы пойдем дальше, – сказал Архам, и я возмутилась: – Нет! – Нет? – брови деверя взметнулись вверх. – Ты не хочешь вернуться к мужу? – Хочу больше всего на свете… – После снова посмотрела на свитки и вздохнула. – Ты совершенно прав, нам надо идти дальше, здесь всё еще слишком близко к Даасу. Я просто увлеклась. – Чем? – Архам тоже посмотрел на стол. – Ты так и не сказала, что делаешь. Книгу он не увидел, потому что она лежала под раскрытыми свитками, и понять смысл написанного не мог. Во-первых, ему эти комбинации были не знакомы, а моей родной письменности бывший каан не знал вовсе. Потому быстро потерял интерес к содержимому стола и поднял взгляд на меня. Я отмахнулась: – Потом расскажу. Это важно, но долго объяснять. Дай мне еще немного времени, и скоро мы тронемся в путь. Брат моего мужа хмыкнул и направился к двери, но обернулся и произнес: – Если я устану ждать, то вернусь и вытащу тебя отсюда силой. Закину на плечо и понесу в Айдыгер голодной. – Я пойду своими ногами, – улыбнулась я. – Посмотрим, – ответил Архам. Он смерил меня пристальным многозначительным взглядом и ушел, а я вернулась к прерванному занятию… Конечно, я опять забылась. Решила поработать еще над парой комбинаций до того, как мы уйдем. Думала, что просто подготовлю их к дальнейшей работе, но увлеклась. Впрочем, книгу я успела убрать прежде, чем погрузилась с головой в новую расшифровку, потому что, как уже сказала, намеревалась лишь выписать символы. – Ашити! – голос Архама прогремел словно гром, и я подпрыгнула на стуле от неожиданности. Деверь чеканной походкой приблизился ко мне, легко оторвал от стула и понес к дверям, более не говоря ни слова. Только плотно поджатые губы говорили, что бывший каан зол, как голодный рырх. Далеко он не ушел, потому что рырху пришлось познакомиться с дикой кошкой. Лицо я ему, конечно, не расцарапала, однако вырывалась столь яростно, что шмякнулась на пол, но вскочила и бросилась назад к столу. – Ашити! – взвыл Архам. – Тс-с, – зашипела я, махая руками. Затем дописала слово и отложила кисть в сторону. – И к чему такие крайности? – фыркнула я, мгновенно успокаиваясь. – Я же сказала, что скоро выйду. – Скоро?! – воскликнул деверь. – Вторая половина дня, Ашити! – Найди мне мешок, куда я могу сложить всё это, – оставив его возмущение без внимания, попросила я. Архам отчетливо зарычал и вышел за дверь, рявкнув: – Сейчас вернусь! Пострадав с минуту от невозможности продолжить свое занятие, я все-таки взяла себя в руки и начала собирать свитки, чтобы забрать их с собой. Примерно через час мы выехали из Курменая, именно выехали, а не вышли. Один из подручных халима Фендара привел двух йенахов. И если я приняла такую помощь с благодарностью, то Архам от маленьких кудрявых бегунов был явно не в восторге. Нет, он улыбался и благодарил, но неприязненный взгляд на малышей я все-таки уловила и усмехнулась. Еще бы! Где гордый всадник саула, а где ездок на йенахах. Это как генерала кавалерии на осла пересадить! – Уж лучше б ногами, – проворчал деверь, когда мы выехали за ворота Курменая. – На йенахе быстрей и удобней, – возразила я. – Не капризничай. – Что? – не понял Архам. – Я говорю, чтобы ты не вредничал, – пояснила я. – Но если йенах унижает твое достоинство, можешь своего отправить обратно и бежать следом за мной. Я от своего отказываться не собираюсь. – Я – потомок каанов, – заносчиво ответил деверь. – Мое место в седле, а не за хвостом. Останусь на своем месте. – Мудро, – согласно кивнула я и рассмеялась, глядя на деловитую физиономию Архама. Он скосил на меня глаза, сохранив на лице невозмутимость, но дрогнувшие в сдерживаемой улыбке уголки губ я заметить успела. А вскоре я вернулась мыслями к книге и улетела из Белого мира. «Мир, который мы знали, исчезнет. Я расскажу о том, как всё начиналось и к чему пришло. Ты передашь мои слова людям. На то Его воля, и я подчиняюсь. Я, Видящий Шамхар, главный адан савалара Эйе-Данхан, что означает Сияющий в Пустоте, буду говорить с тобой, дитя Ветра…» С этих слов начиналось послание Шамхара. Я успела их прочитать до того, как натолкнулась на новые комбинации, которые мы с Танияром пропустили ночью. И именно над ними я корпела, когда Архам прервал меня. Но раз теперь я лишилась возможности расшифровывать дальше, то мысли мои устремились к тому, что уже прочитала. И это было… да, невероятно! Всего несколько слов, но сколько информации! Крохи, скажете вы? О нет! Это в корне неверно, потому что теперь я знала, как называли в древности служителей культа – аданы. И Шамхар был главным среди них, как я и думала, но! Но он был не просто главный адан, он был Видящий! А это могло означать лишь одно: Шамхар был провидцем, как и моя названая мать. Он знал, что произойдет с его реальностью, как знал, что однажды появлюсь я. И эта книга писалась для меня… Нет, совершенно неправильное толкование. Она писалась не для меня, этот труд был создан для потомков, а я лишь скромный почтальон, который получил посылку и должен передать ее адресату. Но это же так восхитительно! Так потрясающе узнать, что обо мне знали века, тысячелетия назад! Что именно мне выпала честь стать тем, кто вернет людям их историю! А Танияр?! Он был избран, чтобы возродить тот мир, весть о котором принесу я – его жена, его соратник и помощник. Это же в очередной раз подтверждает, что наша встреча была предрешена! Невероятно. А потом мои размышления свернули совсем к иному. К короткой фразе, обращению, употребленному аданом. Дитя Ветра. Как любопытно… Почему именно так? Потому что я пришла из другого мира? Хотя логично. Ветер – это самый настоящий странник. Для него нет преград, летит, куда вздумается… И я гулко сглотнула, вдруг сраженная собственной мыслью. Было в ней что-то необычайно знакомое, что-то близкое и забытое, но что? Нахмурившись, я попыталась сообразить. Мне вспомнилось, с какой нежностью и затаенной радостью я встречаю прикосновения ветра. А затем подумалось, что в ветре я вижу друга, а не только лишь движение воздуха. Следом пришли на ум слова, сказанные когда-то Дайкари – женой Улбаха: «Ты поклоняешься Нушмалу, как хигни?» Но говорила она не о духе, а о ветре, потому что до этого я сказала… «Поклоняюсь Отцу и еще ветру». Да, так я и сказала. А еще… «Ветер не поймаешь», – это сказала Ашит, когда мы еще ехали в первый раз в Иртэген на праздник лета. А я ей тогда ответила… Что же я ответила? Кажется, что-то вроде этого: «Его не надо ловить. Он всегда рядом. Великий Странник не видит границ, и он несет на своих крыльях удачу». И тут же всплыла в голове еще одна фраза, сказанная Танияру в ответ на вопрос, как я назову саула: «Ветер. Я буду звать его Ветер, быстроногий скакун, несущий на своей спине удачу». Каждое слово всплывало в моей памяти так четко, будто было сказано только что. И за каждой из этих фраз скрывался смысл. Он был! И теперь я точно это знала, не помнила лишь какой. У меня украли это понимание. Украли до того, как я перешагнула грань миров. Но сейчас, в эту вот минуту, я ощущала почти физически, что истина готова мне раскрыться. Еще мгновение, короткий миг, и я вспомню… – Ашити! – А? – Ты где? – Здесь… Да, именно в этот момент деверь вырвал меня из размышлений. – Где здесь? – полюбопытствовал Архам. – Твои мысли летят вместе с ветром. Не поймаешь, – он улыбнулся, а я повторила то, что сказала когда-то маме: – Ветер не надо ловить, он всегда рядом. – О чем ты говорила с Фендаром? После ночи ты не такая, как была. Но я лишь краем сознания уловила его слова, потому что вновь неслась по кругу утраченных воспоминаний. Ветер… Великий Странник. Именно так, с большой буквы. Но так можно назвать лишь Бога. «Кого из божеств вы почитаете более всего, дитя?» – неожиданно вопросил в моей голове женский голос. – Хэлла, – машинально произнесла я вслух, отвечая на вопрос неведомой женщины. – Странник Хэлл, Хэлл Весельчак, Хэлл Счастливчик… Боги, – судорожно вздохнула я. – Вот оно, Архам, вот оно. Дитя Ветра. Я почитала Хэлла, я почитала Великого Странника. В честь него я назвала своего саула. И радовалась ветру всегда, как доброму другу, потому что он и есть мой друг! Мой Покровитель – Странник Хэлл, чей скакун быстрокрылый ветер. Он несет удачу, и он принес меня в этот мир! «Я здесь, – послышалось мне в шорохе древесных крон. – Я всегда рядом». И я всхлипнула, простерев руки перед собой: – О, Хэлл… И ветер обнял меня. Я ощущала его прикосновения, его невесомую ласку и совсем не чувствовала, как по щекам катятся слезы. Моя душа откликнулась этому воспоминанию, она открылась навстречу и наполнила меня щемящей нежностью и благодарностью за то, что забытый Покровитель не забыл меня. Он позаботился обо мне в тот миг, когда я стояла раздетой посреди гостиной, заполненной людьми. И продолжал заботиться здесь, я это точно знала. Присматривал, подбадривал, давал надежду… – Хэлл, – повторила я и спрятала лицо в ладонях. А спустя миг йенах остановился, и я оказалась сжата в объятиях. – Ашити, что случилось? – с тревогой спросил Архам, пытаясь заглянуть мне в глаза. – Я обидел тебя? Прости, я не хотел, не знал, что мой вопрос заставит тебя плакать. Ашити… Я обняла его за шею, уткнулась в плечо и шумно выдохнула, постепенно успокаиваясь. Затем отстранилась, стерла слезы и улыбнулась. – Ты не обидел меня. – Но почему ты плачешь? – Уже не плачу. – Но плакала, – строго возразил деверь, и я легко рассмеялась. Теперь в глазах бывшего каана отразилось недоумение, а следом и скептицизм. Но меня это мало волновало. – Я только что вернула частичку себя, – ответила я, продолжая улыбаться. – Я вспомнила. – Что вспомнила? – Я вспомнила, кому поклонялась в родном мире, – пояснила я. – Разве же ты не слышал, что я говорила? – Ты говорила на другом языке, я ничего не понял, – сказал деверь, и я шлепнула его по плечу ладонью. – Какой ты непонятливый, – и снова рассмеялась. Однако быстро уняла веселье и продолжила уже более серьезно: – Я только что вспомнила имя моего небесного Покровителя. Он младший из богов моего мира. Хэлл. Его еще называют Великим Странником, Счастливчиком, Весельчаком. Его скакун ветер, и он несет своего всадника по миру. Тому, кто верит в него, Хэлл дарит удачу. – А Белый Дух? – как-то даже сурово вопросил Архам. – Отец велик и мудр, – ответила я. – Ты же почитаешь не только Создателя, но и его братьев и сестер, верно? – Верно, – кивнул деверь и усмехнулся: – Я понял, что ты хочешь сказать. А какие еще духи есть в твоем мире? Я пожала плечами и ответила легкомысленно: – Не помню. Но вспомню обязательно, когда придет время. – И зажмурилась, наслаждаясь прикосновением ветра к своей щеке. Мы замолчали. Если Архам и хотел продолжить разговор, то я пока не откликнулась на его чаяния. Вновь уйдя в себя, я теперь пыталась вспомнить еще хоть что-то. Вы скажете, что я сама еще не так давно противилась воспоминаниям, опасаясь душевной боли, и будете правы, но… не совсем. Я хотела вспомнить, но не при помощи илгизитов. Касаемо них я бы желала заполучить вечное беспамятство. Однако у меня имелось немало вопросов, на которые я желала получить ответы. К примеру, почему я знаю то, что знаю, хотя женщинам и не положено подобное образование. И причину, которая привела к той сцене из моего воспоминания, после которой я оказалась в Белом мире. Возможно, второе произошло из-за первого, что, впрочем, не так важно. Мне просто хотелось знать. И кто были те люди, что собрались в гостиной. А кроме того, мне хотелось понять, откуда я знаю не только мундиры королевских гвардейцев, но и их имена, потому что своим рырхам я дала именно их имена, и в этом почти нет никаких сомнений. Почему? Да всё просто. В тот момент, когда я придумывала им клички, гвардейцы и три имени сложились воедино. И похоже, некий Мейтт был среди них главным, потому что я назвала так того, кого посчитала будущим вожаком маленькой стаи. Но было и то, что мне и вправду вспоминать не очень хотелось. Да мне было попросту страшно! Мои родители. Кто они эти люди, что с ними сталось. Как относились ко мне, а я к ним. Была ли между нами теплота и близость. Не будет ли мне и вправду горько, если память откроет мне истину? Сейчас это были только образы людей, которые дали мне жизнь. Я не помнила их лиц, их голоса, их привычки и образ мыслей. Просто фантомы, которые трогали душу лишь легким прикосновением. Но когда эти призраки обретут плоть и вес, они станут реальными людьми, с которыми меня связывало не только рождение. И вот тех чувств, какие могли захватить меня, я и опасалась, потому что ничего изменить буду не в силах. Ни обнять, ни утешить, ни рассказать о том, какой счастливой смогла стать вдали от прежней жизни. Только страдать от мысли, что и они сейчас страдают, думая обо мне. Так что я вовсе не лгу и не лицемерю, когда одновременно говорю, что хочу вспомнить и не хочу одновременно. Впрочем, чем больше я напрягала память, тем дальше была от всяких новых воспоминаний. Ничего, кроме имени моего Покровителя и кем он является, я больше не вспомнила. Только начало ныть в висках, и это не добавило доброго расположения духа. Появилось раздражение, выразившееся в ворчанье: – Отчего эта дорога так наполнена людьми? Совершенно невозможно проехать спокойно. Архам взглянул на меня с удивлением. После огляделся и сообщил об очевидном: – Дорога почти пуста. – Тогда почему мы едем так медленно? – с вызовом спросила я. – Потому что мы не торопим йенахов, – справедливо заметил деверь. – Так поторопимся! – воскликнула я, и мой йенах побежал. Брат Танияра быстро нагнал меня. Он некоторое время с интересом смотрел на меня, а после полюбопытствовал: – Чего надумала? – Я ответила недоумением во взгляде, и Архам пояснил: – Ты была веселой, потом задумалась, а после начала кап… капир… Как ты там про меня говорила? – Капризничать начала? – догадалась я, о чем хочет сказать деверь, и усмехнулась. – Ты прав, я капризничаю. Думала, что вспомню еще что-то, но только голова начала болеть. – Ты сама говорила, что всё приходит в свое время, зачем торопишься? Я пожала плечами и улыбнулась: – Ты снова прав. Всему свое время. Я вспомнила Хэлла, вспомню и свою жизнь, а может, и собственное имя. Хотя мне нравится то, которое дала мне мама. – Хорошее имя, – ответил Архам и перешел к иному: – Будем ехать, пока йенахи не устанут. Потом остановимся на большой отдых. Там и поедим, Найни дала нам много еды, а Фендар отсыпал кэсы и дал несколько арчэ, голодать больше не будем. – И это прекрасная весть! – воскликнула я, а после добавила уже серьезно: – Надо будет отблагодарить Фендара и его семью за гостеприимство и за их доброту. – Зачем? – искренне удивился Архам. – Они сделали, что велит Отец. Я сделал бы для гостя то же самое. Я отвернулась и решила, что сделаю, как сказала. Но в чем Архам прав, так это в том, что Фендар не понял бы нарочитой благодарности, потому что действительно сделал то, что велит Создатель. А потому стоило преподнести ему дар как знак уважения. Да, как знак уважения, вот так будет правильно. И с этой мыслью я ощутила, как вернулось благодушие. Между тем наш путь продолжался. Йенахи резво бежали вперед, кажется вовсе забыв об усталости, и мне подумалось, что надо бы и в Айдыгере начать разводить этих маленьких, но выносливых ездовых животных. Рохи – хорошо, саулы – прекрасно, но йенахи точно не помешают. Маме ее Малыш полюбился, и она не отказывала себе в удовольствии проехаться на нем, вместо того чтобы топтать ноги. Да, определенно мы начнем разводить йенахов. – Уже граница? – изумилась я, увидев на дороге столб, на котором был прибит щит с тем же изображением, что и на туниках курменайских ягиров. – Такой маленький таган? А изумиться и вправду было чему. Если Зеленые земли даже на сауле невозможно было проехать за один день, то Курменай остался за спиной всего за каких-нибудь часа два-три. – Как поняла? – полюбопытствовал Архам, и я кивнула на дорожный указатель. Деверь усмехнулся: – Верно. Только здесь есть такие столбы. – Не только, – улыбнулась я. – Границы Зеленых земель тоже были отмечены, теперь так должны были поступить и в Айдыгере. Так почему этот таган такой маленький? – Он не маленький, – ответил бывший каан. – Он вытянут вдоль скал. – А в какой таган мы сейчас въехали? – Холодный ключ, – сказал Архам, и я охнула – тот самый, где жили настоящие Хенар и Мейлик. Мне вдруг захотелось заехать в их поселение и справиться, как живут вдовец и осиротевший сын, но тут же сама себя и отругала – блажь. Во-первых, они были в Курменае, а во-вторых, незачем бередить раны людей, которые ничего не знают о том, как были использованы имена погибших женщин, и уж тем более им неизвестны ни бывший каан и муж мнимой Мейлик, ни дайнани Айдыгера с зелеными глазами пагчи. Лишнее. По причине ненужных споров и вопросов мы проехали мимо нескольких поселений. Впрочем, и нужды заезжать туда пока не было. У нас имелась еда, были покрывала, притороченные к седлам. А у Архама к его ножу добавился лук со стрелами для охоты. И чем разжечь костер, у нас тоже было. Так что даже для ночлега мы могли выбрать место под открытым небом. Впрочем, как раз спать на улице в эту ночь нам нужды не было. – Скоро доедем, – сказал деверь, заметив, как я скрыла зевок за тыльной стороной ладони. Мы ехали весь день. Остановились лишь раз, чтобы перекусить, а потом снова забрались в седла и уже не останавливались до места, где Архам определил нам привал на ночь. – Мы переночуем в доме для путников, – сказал бывший каан, когда я спросила, где остановимся на ночной отдых. – Постоялый двор? – округлила я в изумлении глаза. – Не знаю, о каком дворе ты говоришь, но у этого дома двора совсем нет, – ответил Архам. – Это старый дом в лесу. Я не знаю, почему он там, но знаю, что есть. Жители тагана в него не заходят, а проезжие, если им известно это место, могут заночевать, но редко. Людям больше нравится спать в мягких теплых постелях, потому лучше попросятся к кому-нибудь. – Откуда ты о нем знаешь? – живо заинтересовалась я. – На обратном пути из Курменая отец привез нас туда с Танияром, я запомнил, где этот дом. Место приметное, скоро там будем. – С одного раза запомнил? – удивилась я. – Да, – кивнул деверь. – Сама поймешь, когда увидишь. – И я преисполнилась любопытством. Вскоре мы добрались до развилки. Большая наезженная дорога продолжала бежать дальше, а вторая дорога, больше напоминавшая широкую тропу, уводила в сторону. На нее мы и свернули. Если это было ориентиром, то я, наверное, вряд ли бы запомнила в точности, на какой развилке стоило свернуть, потому что она была не единственной. Разве что чаще были перекрестки на четыре дороги, на три гораздо реже. Пожалуй, эта была первой после Курменая, но вряд ли единственная на всем протяжении пути. Впрочем, может, потому Архам и запомнил путь к дому для путников, как он сказал. – Почему ты не охаешь и не взмахиваешь руками? – неожиданно полюбопытствовал деверь. – Почему я должна охать и взмахивать руками? – удивилась я в ответ. – Мы проехали каменный столб, – Архам развернулся ко мне. – Не заметила? – Не-ет, – выворачиваясь назад, протянула я. – Где? – Да вот же, – бывший каан указал направо. – Оплетен аймалем. Остановив йенаха, я зашарила взглядом в указанном направлении. Нашла. Заметить столб было непросто, особенно не зная, что надо искать. Он стоял в зарослях между деревьями, и по покрытому наростами местного мха каменному телу ползли тонкие стебли аймаля. – Хочу посмотреть поближе, – сказала я и направила йенаха к столбу. – Когда мы здесь были с отцом, он был приметен лучше, – произнес Архам, то ли оправдывая мою невнимательность, то ли извиняясь за то, что не указал прямо. – Эти деревья были еще совсем юными, они не скрывали столб. Спешившись, я потрепала своего бегуна между ушей и подошла ближе. Пока ничего примечательного, кроме того, что это было явно деяние человеческих рук, я не заметила. – Дай нож, – попросила я и, не обернувшись, протянула руку. Архам жадничать не стал, и скоро моей ладони коснулась рукоять, оплетенная кожей. Кивнув, благодаря, я поскребла столб, убирая мох. И вновь ничего примечательного. Ни ирэ, ни узора. Хмыкнув, я обошла непонятное сооружение по кругу, снова поскребла и отступила на шаг назад. – Пока ничего любопытного не вижу, – подвела я итог своему короткому осмотру. – Почему? – удивление деверя было неподдельным. – Он же каменный. – И что? – я обернулась к нему. – Ты от всего каменного охаешь, – Архам встал рядом и забрал у меня нож. Он смахнул с клинка кусочек мха, бережно огладил его и со звонким «щелк» убрал в ножны. После снова посмотрел на меня. – Разве не охаешь? – Охаю, когда есть над чем, – ответила я, пожав плечами. – Хотя я несправедлива, уже само его существование примечательно. Чем бы он ни был раньше, но этот столб является подтверждением, что каменные строения были не только в Курменае, однако сохранились лишь там. Впрочем, это легко объяснимо предубеждением тагайни против камня из-за того, что его повелителем является Илгиз. На нем точно нет никаких надписей? – с надеждой спросила я и посмотрела на бывшего каана. – Я не видел ничего такого, – теперь пожал плечами Архам и спросил сам: – Едем дальше? – Да, – кивнула я, затем в последний раз посмотрела на столб и вернулась к йенаху. А еще спустя несколько минут мы покинули и эту широкую тропу, сменив ее на узкую тропинку, едва приметную в быстро сгущающихся сумерках. – Надо поторопиться, – сказал Архам. – Поедешь за мной. Его йенах прибавил в шаге, вырываясь вперед, мне осталось направить своего следом. До домика, стоявшего в лесу, мы добрались спустя минут десять, и само местоположение не подразумевало даже намека на именование «дом для путников». Если, конечно, путник не шел по лесу и случайно не набрел на ветхое строение, явно не имевшее хозяина очень и очень долго. – Любопытно, – задумчиво произнесла я, – откуда Вазам узнал про этот дом… – Не знаю, – ответил Архам, спешившись. – Если и рассказывал, то я не помню. «Просто не слышал, – произнес Танияр, впервые появившись за весь день. – Архам тогда вышел, сказав, что лучше спать под открытым небом, чем в этой развалине. Он в то время был вредным и вечно злым. А вернулся, потому что пошел дождь и в доме оказалось теплей и суше, но слова отца пропустил. Я после тебе расскажу». Я кивнула и, послав в пространство воздушный поцелуй, уже привычно услышала: «И я тебя». – Посмотрим, что тут есть, – сказал деверь, войдя в дом. Последовав за ним, я огляделась. Тут ничего не было… почти. Уж точно никаких прелестей цивилизации вроде кровати. Даже стул был один, и тот кособокий. Но на него я и уселась, пока Архам рассматривал пыльный котелок. – Наберу воды, – сказал бывший каан, – тут есть ключ неподалеку. Я быстро, не бойся. Нас тут никто не найдет. И я вдруг осознала, что деверь выбрал это убежище не только по старой памяти, но для того, чтобы спрятаться от возможной погони. Найти нас здесь и вправду было непросто. Пожалуй, костер неподалеку от дороги мог бы привлечь внимание, и в поселении на гостей указали бы быстро, а в этом заброшенном домике мы были надежно скрыты. – Хорошо, – улыбнулась я. – Я пока осмотрюсь. – Я быстро, – повторил Архам и вышел за дверь. Оставшись в одиночестве, я позвала: – Любовь моя. «Я здесь, Ашити, – отозвался Танияр. – прямо перед тобой. Любуюсь». Смущенно улыбнувшись, я поправила волосы и отошла в сторону. Я бы многое отдала за то, чтобы увидеть супруга во плоти, обнять его и безотрывно смотреть в бездонные синие глаза, столько раз чаровавшие меня. Но пока это было невозможно, и, где бы сейчас ни находился дайн Айдыгера, рядом со мной парила лишь часть его. Но даже этой части я была безмерно рада. – Я бы хотела увидеть тебя, – сказала я, развернувшись и устремив взгляд туда, где дайн обозначил себя. «Уже скоро, свет моей души, – ответил Танияр и добавил: – Но не сегодня». – Почему? – шагнув в его сторону, спросила я. – Ты чем-то занят? «Готовлюсь к твоему возвращению». – Как? – живо заинтересовалась я. Танияр не ответил сразу. Мне даже подумалось, что он исчез, и я прислушалась к своим ощущениям, но мой супруг был по-прежнему рядом. – Почему ты молчишь? – вдруг встревожившись, спросила я. «Любуюсь, – последовал возмутительный ответ, а после смешок, потому что я всплеснула руками. – Ты не можешь на меня сердиться». – Почему это?! «Потому что ты сама виновата, – последовало новое возмутительное заявление. – Если бы ты не была такой красивой, я бы не любовался тобой так часто. Но ты красива, а у меня есть глаза. Потому сердись на себя». – Наглец, – фыркнула я, но, отвернувшись, спрятала улыбку. Мне было приятно. Однако вскоре снова бросила взгляд через плечо. – Но ты так и не ответил, как готовишься к нашей встрече. «Скучаю, тоскую, ночей не сплю». – Правду! «Ни словом не солгал». – Но и не ответил, – теперь я полностью развернулась в ту сторону, где стоял дайн. – Почему? Ты подвергаешься опасности, поэтому не хочешь ответить прямо? «Ашити, – тон Танияра стал серьезным, и голос прозвучал совсем близко, – ты снова придумываешь и сама себя волнуешь. Мне ничего не угрожает. И я хочу, чтобы не угрожало и тебе, и потому я сейчас делаю то, что делаю». – А что делаешь? Танияр рассмеялся, а через мгновение я услышала шепот у самого уха: «Любуюсь». Судорожно вздохнув, я облизала вдруг пересохшие губы, до того интимно и волнующе прозвучал его голос. А опомнившись, открыла рот, но сказать уже ничего не успела, потому что открылась дверь. На лице Архама сияла улыбка, но, заметив мою растерянность, истаяла и сменилась выражением тревоги: – Что случилось, Ашити? – Ты придумываешь, Архам, и сам себя тревожишь, – повторив слова мужа, проворчала я и услышала его смешок. После взяла себя в руки и улыбнулась в ответ: – Всё хорошо, дорогой брат, я всего лишь задумалась. Ты же уже знаешь, как я люблю это делать. – Это верно, – усмехнулся деверь. – Думать ты любишь. Но о чем, говорить не хочешь. Или снова что-то вспомнила из своей прошлой жизни? «Ты что-то вспомнила?» – тут же отозвался Танияр. И вот тут я ощутила сладкий привкус мести и ответила разом обоим: – Ничего не вспомнила. «Врешь». – Жаль, – ответил Архам, проходя мимо. – Это любопытно, я бы послушал. – Что именно тебе любопытно? – спросила я. «Мне любопытно, что ты сегодня вспомнила», – влез Танияр в чужую беседу, но я оставила его без ответа, только показала в пространство язык, пока не видел деверь. Бывший каан пожал плечами, а затем обернулся и ответил: – Всё. – Ну, – я прошла к колченогому стулу, – кое-что я могу рассказать. Я помню почти всё, кроме своей жизни. Ни имени, ни названия земли, на которой жила. Не помню лиц тех, с кем была в родстве или просто общалась. А тех, чьи лица всплывают в памяти, я не узнаю. Однако про сам мир, если тебе так любопытно, я могу рассказать. – Расскажи, – кивнул Архам. – А я пока сделаю нам ужин, раз ты не умеешь. Ты ведь не умеешь? – Мало что умею, – призналась я. – Значит, я готовлю, ты рассказываешь, – он посмотрел на меня и улыбнулся. – Меня это вполне устраивает, – улыбнулась я в ответ. «Так что ты вспомнила?» – напомнил о себе супруг. Я шепнула ему: – Любуйся дальше. – И сделала то, о чем попросил Архам, – начала рассказывать о моем родном мире…