Глава 21

Я смотрела на Танияра. Он был так близко и так недостижим одновременно. Мой возлюбленный, мой супруг и повелитель во плоти, мужественный, прекрасный и желанный сидел под деревом всего в десяти шагах. Он тоже смотрел на меня, не сводя взгляда. А между нами стоял Ветер и пристально следил. И не в каком-то там переносном смысле, а в самом что ни есть натуральном. Склонил шею и поворачивал голову из стороны в сторону, наблюдая за мной, своей хозяйкой, и хозяином всего дайната, который саулу был не указ. Но начну сначала, а для этого нам придется вернуться на сутки назад, когда Танияр и его сопровождение встретили нас с Архамом на проезжей дороге. Я бы хотела рассказать, как кинулась ему на шею, как прижалась к широкой груди и ощутила крепость объятий, но… – Танияр… Только и успела я тогда произнести, как из-за спин ягиров раздалось душераздирающее: – Мьяв! Мья-а-ав! И Ветер вырвался вперед. Но тут же и остановился. Склонившись к йенаху, саул почти прижался лбом ко лбу бегуна и зашипел, да так неистово, что малыш испуганно отпрянул. Может, и дал бы деру со мной на спине, но позади него уселся Бойл, и бедняга остался на месте. Он трясся, и мне йенаха было жалко, но главным сейчас был все-таки Ветер, по которому я безумно соскучилась. Потому я покинула седло и протянула руки к саулу. – Ш-ш-ш, – зашипел он уже на меня. Ветер бранился, клацал зубами и пару раз даже почти укусил меня. Он не подпустил Танияра, отогнал йенаха и даже огрызнулся на рырхов. В общем, мой саул буянил, потом жаловался и терся о мое плечо, но уже спустя минуту снова начинал неистовствовать и клацать зубами. И пока Ветер распекал меня на все лады, Архам трогательно обнимался со своим саулом, которого привели вместе с моим скандалистом. А я поглядывала на них и завидовала, потому что деверя не было гораздо дольше, но его скакун выражал свою тоску, уместив голову на плече всадника, а мой только что не тряс меня, сжав копытами плечи. В какой-то момент я решила обойти своего саула и обнять мужа, но Ветер и вовсе встал на дыбы. И если меня почти укусили, то дайну досталось без всякого «почти». Тэйле было зашипел, но потом махнул копытом и влезать не стал. – Да сколько можно?! – воскликнула я. – Или ты прекратишь на меня орать, или я сяду на йенаха, а ты шипи сколько влезет! Я даже развернулась к нему спиной, чтобы воплотить угрозу, но не смогла сделать и шага, потому что саул ухватил меня зубами за накидку и дернул к себе. Я порывисто обернулась к нему, намереваясь уже дать волю негодованию и… Выдохлась. Саул опустился на колени, предлагая мне сесть на него, и, глядя в глаза, жалобно замяукал. Что я могла сделать? Только обнять и заворковать, лаская исстрадавшегося мальчика. И что вы думаете? На этом конфликт был исчерпан? Тогда вы совершенно не знаете моего саула! Потому что негодник, добившись внимания, снова вскочил на ноги и продолжил шипеть и угрожать каждому, кто пытался к нам приблизиться. Даже развернулся ко всему отряду, пригнул голову и обвел всех взглядом, ну а после наконец соизволил угомониться и дал мне сесть в седло. Совершенно невообразимое животное! – Мьяв, – фыркнул он напоследок и загарцевал вперед, не собираясь никого ждать. – Надо было оставить его ашрузе, – сухо произнес Танияр. Я обернулась к нему и виновато улыбнулась. Супруг нагнал нас с Ветром, пристроился рядом, и мы протянули друг другу руки, чтобы сплести пальцы и поздороваться хотя бы так. Однако мой вредный саул показал, что он всё видит и вольностей не потерпит. Ветер зашипел, защелкал зубами и отскочил в сторону, едва не выронив меня из седла. Дайн задумчиво посмотрел на него, а после подвел итог: – Хорошо, пусть успокоится. Но вот прошли сутки, а Ветер и не думал успокаиваться. Он уже не шипел и не кусался, но по-прежнему держал оборону и никого ко мне не подпускал. Прорвались только рырхи. Но им на тиранию саула было плевать, цапнули его за ногу, порычали, и Ветер упрямиться и рисковать не стал, тем более они подолгу возле меня не задерживались. Впрочем, с сегодняшнего полудня саул одобрил посещение моей персоны ягирами и Архамом. Последнего Ветер не знал вовсе, должно быть, потому посчитал его безопасным. В конечном итоге, если бы деверь имел дурные намерения, его бы сожрали рырхи, а Торн растянулась рядом с Архамом на дневном привале. Так что мой скакун смилостивился и позволил деверю подойти. И единственным, кому саул неизменно говорил «Ш-ш», был наш дайн и повелитель, а заодно мой горячо любимый супруг, о котором мне оставалось лишь мечтать, хоть он и находился прямо передо мной. – Я всё понимаю, – говорила я саулу. – Тебя испугало мое новое исчезновение. В этот раз меня долго не было, однако вот она я, и ты уже предельно ясно высказался. Я поняла всё, что ты хотел мне сказать, признаю вину и прошу прощения у тебя уже в сотый раз. В ответ я прошу самую малость – пробуждение твоей совести. Дай нам подойти друг другу, пожалуйста. – Ш-ш-ш! – Я хочу… – Мьяв! – Тьфу. – Ш-ш, – вот и весь разговор. Я чувствовала злость и бессилие. Уговаривала себя, что это природа саула, что он исстрадался и истосковался, что переживал и боялся больше не увидеть меня, но! Но саул Архама вел себя иначе! Как я уже говорила, не виделись они много дольше, и скакун не отходил от своего всадника. Куда шел деверь, туда же шагал и его саул, однако он не устраивал сцен, не нависал сверху и не превращался в надзирателя. Он просто хотел быть рядом и чувствовать своего человека. И наверное, так вел бы себя любой добропорядочный скакун, но не Ветер. Этот деспот устанавливал свои законы и не терпел возражений. – Ревнует, – усмехнулся Юглус, глядя на наши препирательства с саулом. – Дайн один может забрать тебя у Ветра. – Точно, соперника чует, – кивнул другой ягир. – Скоро успокоится, – заверил третий. Танияр ничего не сказал, только одарил Ветра непроницаемым взглядом. Кстати, стоит пока отвлечься от четвероногого тирана и уделить внимание братьям. Еще во время нашей встречи они обменялись кратким приветствием и этим ограничились. Во-первых, мой саул оттянул на себя всеобщее внимание, а во-вторых, нужно было время, чтобы Танияр и Архам могли почувствовать себя свободно рядом друг с другом. И если мой супруг просто привыкал к возвращению брата, то последний был скован и молчалив. А еще были ягиры, которые к своему бывшему каану относились предвзято. Судить их за это было сложно. Понять истоки и причины молчания и острых взглядов исподлобья можно было без труда. Однако у нас с деверем установились теплые, доверительные отношения, и видеть, как он, по сути общительный и улыбчивый, вновь отстраняется и замыкается в себе, было тяжело. Еще когда мы только возобновили путь уже в новой компании, я ободряюще ему улыбнулась. Но всё мое время занял Ветер, и уделить внимание Архаму было уже сложно. И потому когда я заметила, как братья на стоянке негромко разговаривают, сидя рядом, то испытала облегчение. Могла бы, то и присоединилась к ним, но у меня был Ветер, и у него имелось на мое местонахождение собственное мнение. Вы можете изумиться тому, что я рассказываю. Скажете, что саулы – это всего лишь животные, а не какие-нибудь сверхсущества, и они тоже должны спать. И почему бы мне в это время не подойти к своему мужу, чтобы наконец обнять его? И разумеется, будете правы, но… вы совершенно не знаете саулов. А моего так уж точно. Да, на первой ночевке и я, и Танияр ожидали, когда бдительное око закроется и мы станем свободны от надзора. Однако Ветер оказался предусмотрителен. Пребывая в плену собственных страхов и обостренных чувств, он не позволил отвести себя к остальным саулам и остался рядом со мной. Опустился на землю и так и провел ночь, прижавшись ко мне. А когда я попыталась встать, вскинул голову. И на шорох приближающихся шагов Танияра тоже. Нет, мой скакун, конечно же, заснул, но спал беспокойно. Замирал он только в те минуты, когда я накрывала его бок ладонью. Но стоило убрать ее, как начинал вздрагивать. В конце концов, устав от бесплодного ожидания, да и просто от жалости к упрямцу, я оставила всякие попытки встретиться с мужем. Танияр, поняв, что встреча вновь откладывается, ободряюще мне улыбнулся и устроился на подготовленном для него месте. К следующей ночи мало что изменилось. Ягиры, ехавшие впереди, приглядели поляну для ночлега, там мы и остановились. И вот я сидела на одном ее краю, Танияр на противоположном, такой близкий и недосягаемый одновременно, а между нами стоял Ветер и переводил подозрительный взгляд с одного на другого и никак не желал ослабить надзора. Мне даже подумалось, что саул, ощутив некую власть над людьми, попросту обнаглел. Это раздражало неимоверно, но приходилось мириться… пока. Супруг, смотревший на меня, улыбнулся и поднял руку, обращенную ко мне тыльной стороной. Он поиграл пальцами, и в свете разгоревшегося костра сверкнула льдинка в его перстне. Поняв, что хочет сказать дайн, я с ответной улыбкой кивнула. Ветер задержал на мне взгляд, будто пытаясь разгадать сию пантомиму, однако не преуспел и решил вопрос по-своему – подошел ко мне и, как предыдущей ночью, устроился рядом. Я ласково потрепала своего скакуна, но мысленно ухмыльнулась – там не уследишь. – Держи, дайнани, – к нам с саулом приблизился Юглус. Он протянул мне миску с приготовленной похлебкой, лепешку и ложку. Ветер возражений не имел. Как я уже говорила, всех, кроме законного супруга, саул начал подпускать. – Спасибо, – с улыбкой поблагодарила я, приняв ужин. Ягир посмотрел на саула, усмехнулся и присел рядом. Ветер задержал на моем телохранителе пристальный взгляд, но «махнул копытом». – Придется жену у саула отбивать, дайн, – хохотнул один из ягиров Остальные рассмеялись, поддержав шутку, усмехнулся и Архам. А Танияр ответил: – Жену саула сам отбивай, а свою я верну. – Если я в дом саульшу приведу, моя Ишэм нас с ней в ашруз отправит, – сверкнув широкой улыбкой, парировал ягир. – А мне в стойле тесно будет. – Не ври, – усмехнулся другой ягир. – Если б мог, сам от своей Ишэм в ашруз убежал. Любая саульша добрей ее будет. – И красивей, – хмыкнул третий. – Чего? – опешил весельчак. Дальнейшую перепалку пересказывать не стану, шутки стали уж больно вольными. Но скажу, что вот эта троица, так неучтиво сравнившая саульшу и некую Ишэм, была не из Зеленых земель. По одежде я определила, что они из бывшей Песчаной косы. Пока у ягиров Айдыгера еще не было единых цветов и знаков, и воины носили свои старые. Наших воинов было больше, но они с живейшим интересом слушали разгоревшийся спор с сальными остротами. Была парочка ягиров и из Белого камня, и я отметила с удовольствием, что дайн не разделяет людей на тех, кто ближе, и тех, кто еще не стал своим. Это было правильно. Они все уже были нашими. Танияр, ненадолго отвлеченный болтовней своих ягиров, хмыкнул и вновь перевел взгляд на меня. Я улыбнулась ему и принялась за походную трапезу. Юглус не спешил покидать меня. Он отламывал кусочки от своей лепешки, отправлял их в рот и усмехался время от времени, слушая, как и все, перепалку трех ягиров. Наконец повернул ко мне голову и улыбнулся. – Без тебя было скучно, дайнани, – сказал мой телохранитель. – Хорошо, что вернулась. – А если бы не вернулась? – с ответной улыбкой спросила я. – Сами бы пришли и забрали, – ответил ягир таким тоном, каким говорят само собой разумеющиеся вещи. – Куда ж мы без тебя? Сам Белый Дух привел, а мы от даров Отца не отказываемся. Мы сразу хотели, но дайн сказал, что ты велела не искать тебя. Сказал, что так надо Отцу. Только мы с ним всё равно в Каменный лес съездили и стоянку нашли, на которой твои украшения выбросили. Танияр перстень забрал, а там камня нет. Я поиграла перед его носом пальцами с перстнем матери махари. – Он теперь здесь, – пояснила я. Юглус кивнул. – Танияр так и сказал, что камешек этот Белый Дух забрал и тебе отдаст, как только нужда будет. Говорит, Отец сбережет мою Ашити. А дальше той стоянки и не пошли. Дайн сказал, дальше пути нет. Мы спрашиваем почему? А он – Вещая говорила. Забрали, говорит, что Ашити потеряла, теперь назад пойдем. Тогда я последний раз Каменный лес и видел. – Юглус чуть помолчал. – Грустить о нем не буду, пусть илгизиты грустят. Я усмехнулась, и ягир встал. И когда он отошел, я застыла с неприлично раскрытым ртом. До меня вдруг дошло осознание сказанных слов, и я, забывшись, вскочила на ноги. Миска с похлебкой, стоявшая у меня на коленях, полетела на землю, но этого я уже не заметила. – Юглус, постой! – воскликнула я. – Что ты хочешь сказать? Про Каменный лес. Почему илгизиты будут грустить по нему? Юглус! Ягир обернулся, но ответить не успел, потому что я сама уже не смотрела на него. Подгоняемая изумлением и потребностью в немедленных и подробнейших пояснениях, я помчалась к мужу. Ветер заступил дорогу, даже зашипел, но я лишь оттолкнула его морду и стремительно приблизилась к дайну, на губах которого таяла лукавая ухмылка. Мгновение, и он уже сама невозмутимость. Но я же видела! И тут же появилось стойкое подозрение, что Юглус был отправлен ко мне намеренно и сказал про Каменный лес по наущению своего господина. И сделано это было… – Я требую пояснений! – воскликнула я, нависнув над супругом. Он заложил руки за голову, откинулся на дерево, возле которого сидел, и блаженно потянулся. В это мгновение за моей спиной раздался топот – мой саул отошел от ошеломления и явился навести порядок. – Ш-ш-ш, – зашипел негодующий Ветер. – Отстань, – буркнула я, вновь отодвинув его морду в сторону. – Мьяв! – ответил скакун, и я раздраженно рявкнула: – Довольно! Ты мой скакун, а не хозяин! – Мья-ав, – скандально мяукнул саул, но неожиданно перестал куражиться. И когда я демонстративно уселась рядом с супругом, Ветер просто опустил ко мне голову. Я его погладила, и на этом саул успокоился. Невероятно! Сутки он тянул из меня жилы и устанавливал свои порядки, но стоило прикрикнуть, и вот мы уже снова милый и ласковый мальчик. – Аферист, – буркнула я и застыла, разом забыв все прежние вопросы. «Аферист он, ваша милость, как есть аферист», – прозвучала в моей голове фраза, уже однажды всплывшая в памяти, когда я попала к пагчи. И образ гнедого жеребца встал перед внутренним взором со всей ясностью и отчетливостью. И с такой же отчетливостью я вспомнила его проделки. И как уговаривала его, как заискивала, как ворковала, и как он «умирал» на лесной дороге, и как он нес меня, обгоняя ветер… – Боги, – прошептала я, неожиданно открыв истину. – Мне достаются невероятно артистичные животные. – О чем ты, свет моей души? – озадаченно спросил Танияр. И я очнулась. Вопрос норова моих скакунов и прочего знакомого мне зверья был не столь важен, как то, о чем умолчал мой муж. – Что с Каменным лесом? – А что с Каменным лесом? – вздернул брови дайн, и я все-таки стукнула его кулаком в плечо. – Хватит извиваться, будто скользкий змей! – воскликнула я в возмущении. – Что это, в конце концов, такое? Я жена тебе или не жена? – Жена, – сдерживая смешок, кивнул Танияр. – Тогда говори и не смей извиваться, или я… – Что? – полюбопытствовал дайн. – Уйду назад, к Ветру, – ответила я, найдя в этой угрозе нечто весомое и пугающее. Однако супруг не испугался. Он накрыл мою талию ладонью и прижал к себе. От этого прикосновения, столь желанного и долгожданного, когда я чувствовала живое тепло его руки, сердце мое дрогнуло. Мне даже подумалось, что разговор можно еще немного отложить, но… – Тебе с Ветром было скучно, – с ноткой иронии заметил Танияр, – иначе бы не напомнила ему, кто на ком ездит. – Это ты подослал Юглуса, – уверенно сказала я. – Чтобы я вырвалась из-под опеки. – Супруг хмыкнул. – Ты знал, чем меня выманить, и знал, что я потребую пояснений. А раз так, то готов рассказать. Рассказывай. – Расскажу, – смилостивился дайн, – но сначала кое-что сделаю. – Что? – спросила я, и супруг завладел моими губами. И я забыла. О Каменном лесе, об илгизитах, о своих скакунах и их норове, о том, что рядом есть свидетели нашего поцелуя. Я растворилась в нем, растаяла и воспарила к чернеющему небу еще одной звездой, чья душа пылала от любви и нежности, от радости и жажды остановить мгновение в этой нереальной реальности, где мы с Танияром существовали в эту минуту без всякой помощи Белого Духа. – Ах, – тихо вздохнула я, едва наши уста разомкнулись. Медленно подняв веки, я встретилась взглядом с Танияром. В его глазах плескалась ответная нежность. Они дарили уютное тепло, и я грелась в его лучах, наслаждалась тем, что могла получить еще сутки назад… – Почему ты сразу не сказал, что я могу подойти к тебе? – тихо спросила я, лаская кончиками пальцев лицо супруга. – Почему сам не подходил и говорил, что надо подождать, пока Ветер успокоится? И зачем показал кольцо, если уже отправил ко мне Юглуса? Танияр рассмеялся, но быстро унял веселье и ответил, уже просто улыбнувшись: – Если бы я сказал, что ты можешь прикрикнуть на Ветра и он послушается, ты бы этого не сделала. Возилась бы с ним еще больше, жалела. Сам подойти не мог. Ветер показал, что меня терпеть не станет, потому всё равно не подпустил бы, а драки саулов я не хочу. Тэйле не мог не заступиться, если бы мне угрожала опасность. – А кольцо? – У тебя был тоскливый взгляд, я хотел, чтобы ты улыбнулась, и показал, что мы можем встретиться там, где Ветер нас не достанет. Но я все-таки дайн, а он саул, и не дайну ждать дозволения саула обнять свою жену. Вот потому я велел Юглусу сказать то, что заставит тебя забыть жалость и вспомнить, что у тебя есть муж, которого долго не видела. Но Каменный лес оказался важней мужа, – с усмешкой закончил мой супруг, и я встрепенулась: – Что с Каменным лесом? И Танияр, откинув голову, расхохотался. Нахмурившись, я уже собралась снова стукнуть его, но вдруг осознала свою черствость и устыдилась. И вправду, как нехорошо. Тосковала, ждала встречи, мечтала скорее прижаться к груди, но прежде подумала о переживаниях саула и пошла у него на поводу, а сбросила ярмо жалости и терпения, лишь услышав про Каменный лес. И даже сейчас, когда свершилось то, чего так долго ждала, выбираю еще неизвестные мне события, а не мужа. И что я за женщина такая?.. – Прости, – прижавшись щекой к груди Танияра, попросила я. Он ответил мне удивлением во взгляде и спросил: – За что? – За то, что о сауле думала больше, чем о тебе. И что сейчас желание знать, что случилось с Каменным лесом, оказалось сильней желания забыться в твоих объятиях. – То есть забыться в моих объятиях ты не хочешь? – изломил бровь дайн, но ирония легко угадывалась в его тоне. Однако я устыдилась еще сильнее и воскликнула: – Нет! Ты важней всего на свете! Просто… – Ты любопытна… – Любознательна, – поправила я и добавила: – Но это не отменяет… И Танияр накрыл мне рот указательным пальцем. – Тс-с, жизнь моя, – произнес он с улыбкой. – Успокойся. Я люблю тебя не только за твою красоту, я люблю тебя за то, что ты такая, какая есть, и не скрываешь этого. И за твою любознательность тоже люблю. Я не злюсь на тебя. – Он коротко поцеловал меня, и я потерлась лбом о его плечо. – Ты лучший мужчина во всех мирах, – шепнула я на родном языке. Танияр хмыкнул, и я села ровно. – Рассказывай, – откинув лирику, потребовала я. Ответом мне стал новый взрыв смеха, но переживать о его причинах я уже не стала. И когда супруг успокоился, он наконец произнес: – Каменного леса больше нет. Я его уничтожил. – Что? – потрясенно спросила я, но мотнула головой и воскликнула: – Как ты его уничтожил?! – Ты недовольна тем, что я лишил илгизитов этой лазейки? – озадачился супруг, и я повторно мотнула головой: – Нет, я очень довольна. Но как, Танияр, как ты смог снести то, что строил дух? Как?! Танияр состроил многозначительное выражение на физиономии, неспешно поднялся на ноги и умиротворенно вздохнул. – Как хороша эта ночь, – произнес негодяй… то есть мой возлюбленный, любуясь звездами. – Даже разговаривать не хочется, как хорошо. Поджав губы, я с минуту смотрела на супруга, после поднялась на ноги и встала перед ним, продолжая сверлить пристальным взглядом. Он раскинул руки, потянулся и шумно выдохнул, продолжая испытывать мое терпение. – Милый, – предупреждающе мурлыкнула я. Дайн накрыл мои плечи ладонями и развернул к себе спиной. После поднял руку и обвел пространство перед нами: – Смотри, свет моей души, как красиво. Звезды сегодня особенно яркие. А ветер? Чувствуешь, как он спокоен и ласков? Ощутив, что начинаю закипать, я порывисто развернулась и прищурилась: – Ты будешь говорить? – Такая благословенная тишина, – ответил дайн, – разве можно нарушить ее разговорами? И я ударила его. Кулаком, в живот. Вот взяла и ударила, откинув всякие правила приличия. А что же мой супруг? Он отшатнулся от меня, изобразил на лице крайнюю степень изумления и вопросил: – Ты меня ударила? – Ударила, – ответил ему Юглус. – Я видел. – И я видел, – кивнул один из ягиров, а муж некой Ишэм заявил: – Дайн, тебя бьет жена. – И прямо в живот, – подлил масла в огонь четвертый ягир. – Сильна и отважна наша дайнани, – усмехнулся пятый. Я вспыхнула, испытав неловкость за свой порыв и возмущение за то, что воины помогали своему повелителю издеваться надо мной. А что же Танияр, снова спросите вы. А Его Величество отвернулся и направился за деревья. – Милый! – позвала я. – Я с тобой не буду разговаривать, ты меня бьешь, – отмахнулся супруг. – Что будет, если я снова раскрою рот? Нет, я обиделся и ухожу. – Ну… мерзавец, – сварливо проскрипела я и бросилась следом. В спину мне понесся взрыв смеха, до которого мне уже вовсе не было дела. Скрывшись за деревьями, я уперла руки в бока и огляделась. Сумрак, рожденный отсветами костра, быстро рассеивался впереди, превращаясь в темноту. Я прошла еще немного и сердито позвала: – Танияр. Мне никто не ответил. Негодование, поворочавшись еще немного, вдруг пошло на убыль. Я обернулась, но густая поросль скрыла от меня поляну. Голоса я слышала, но уже никого не видела. Признаться, я ощутила неуверенность. Однако за кустами деловито мяукнул Ветер, обозначив свое присутствие, а еще где-то неподалеку бродили рырхи, а значит, я была в безопасности. И, расхрабрившись, я прошла еще дальше. – Танияр, – позвала я. – Хватит игр. Ты слышишь меня? Меня это вовсе не забавляет, я желаю услышать… Договорить я не успела. Охнув, я полетела на землю, но не ударилась. Заботливая ладонь супруга оказалась у меня под головой, и он навис сверху. – Я тоже желаю… – негромко произнес дайн и закончил искушающе: – Кое-что услышать. – И завладел моими губами… Лес не спал. Он шептался кронами деревьев, вскрикивал голосом ночной птицы, мяукал, как недовольный саул, даже немного шипел. А еще ворчал, как три рырха, игравшие за высокой порослью, но не молчал. А я молчала. Лежала на плече возлюбленного и, закрыв глаза, счастливо улыбалась. Мне было хорошо и спокойно и менее всего хотелось разговаривать, потому что ночь и вправду была хороша. И ветер казался особенно ласковым: легким и теплым. И звезды, взиравшие с небесной высоты, сияли далеким и чистым светом. Но мужчина, обнимавший меня, казался и вовсе восхитительным. Настолько, что даже было страшно поверить в его реальность и осознать – он мой. Мой! Только мой, отныне и до скончания века. Навсегда. – Мой, – прошептала я. – Что? – переспросил Танияр. Он приподнялся на локте и ласково провел по моей щеке тыльной стороной ладони. – Ты мой, – ответила я. – Ты только мой. Супруг тихо хмыкнул и полюбопытствовал: – А ты этого не знала? – Знала, – ответила я и открыла глаза. – Но до сих пор не могу поверить. – Если снова пропадешь, то совсем забудешь, как я выгляжу, – усмехнулся дайн. После коротко вздохнул и склонился к моему лицу. Я видела лишь черный силуэт, но могла бы по памяти описать каждую его черту, до того легко и ярко рисовала мне их память. Танияр скользнул губами по моему виску, коснулся поцелуем щеки и ненадолго приник к губам. После вновь отстранился: – Кажется, врозь мы бываем гораздо чаще, чем вместе. Я без тебя будто тень. Только половина, совсем пустой. – Любимый мой, – обняв его лицо ладонями, прошептала я. – Кажется, Отец показал всё, что нам нужно. Теперь уж ничто не должно нас разлучить. Мы будем рядом, жизнь моя, теперь уж точно. – Пусть духи будут милостивы, – ответил супруг и снова поцеловал меня. А когда уста разомкнулись, он вновь устроился рядом, заложил руку под голову, и я перебралась ему на грудь. Уместила поверх нее руку, опустила сверху подбородок и бесконечно долго вглядывалась в сумрак, чтобы рассмотреть дорогое мне лицо, теперь подсвеченное призрачным светом, лившимся с неба. После подняла вторую руку и, лаская, обвела кончиком пальца губы, умевшие целовать так, что душа поднималась ввысь и кружила там, откуда сейчас на нас смотрели звезды. – Ньиндан, – вдруг произнес Танияр, и я чуть приподнялась. – Что «ньиндан»? – переспросила я. – Я уничтожил Каменный лес ньинданом, – пояснил супруг, и теперь я вовсе села. Едва заметно усмехнувшись, сел и Танияр. Он пошарил рукой по земле и протянул мне мою одежду, недавно снятую нетерпеливыми руками. Не став спорить, я некоторое время разбиралась, что есть что, затем оделась и снова поглядела на мужа. Он как раз завязал тесемки на вороте рубахи и тряхнул волосами. – Пройдемся? – спросил супруг, я возражать не стала. Переплетя пальцы, мы побрели вдоль полянки, не спеша вернуться к нашим спутникам. Да они нас и не ждали. Поглядывали в ту сторону, куда мы ушли, но саулы и рырхи не оставляли сомнений, что всё хорошо. Думать о том, что в тревоге за дайна ягиры могли пройтись немного и услышать то, что им слышать не следовало, не хотелось. Сальных шуточек я вовсе не желала слышать. Впрочем, Танияр знал, как я отношусь ко всяким таким остротам, и потому он не допустит насмешек. В этом я была уверена. – Я поехал в Каменный лес, как только рассвело… – На следующий день после моего похищения? – уточнила я. – Да, – кивнул Танияр. – Хотел пройти по твоему пути, найти, где ты провела ночь. И заодно осмотреться. Это уже позже Вещая передала твои слова о пологе и каменных столбах. Тут я на нее и насел. Говорю, если что знаешь про этот лес, расскажи. Она и рассказала… Я подняла на него недоверчивый взгляд. Что верный служитель Белого Духа может знать о делах Илгиза? Нет, не так. Знать о делах духа-предателя шаманка может много, но разве же может она разбираться в том, что открыто илгизитам? Должно быть, дайн понял мое недоумение и усмехнулся: – Вещая говорит мало, знает много. Не спросишь – не скажет. – И спросишь – не скажет, – улыбнулась я. – Скажет, если время пришло, – ответил Танияр. – Раз про лес ответила, значит, пора было узнать… или просто раньше знать не хотели. Я хотел. – И что же она рассказала? – Что лес на столбах держится. Уберешь те, какие видно, – откроются скрытые. Хоть один разрушишь – полог порвется, и короткая дорога исчезнет. – Но их и видимых много, как ты смог все их… – Все не надо было, – остановил меня супруг. – Ашит велела выбирать те, какие ближе к переходу. Сказала, Отцу доверься, укажет. Белый Дух указал. Куда идти, было сразу понятно. Вокруг болота, дорога одна. По ней и шли. А потом руке холодно стало. Я на перстень посмотрел, а камень блестит. Шаг назад сделал – всё исчезло, шаг вперед – блестит. Наверное, две силы встретились, потому «Дыхание» ожило. – А ньиндан? – Ньиндан взорвал столбы. Мы в камне с четырех сторон дыры выбили, туда куски ньиндана положили и выстрелили ньиндановыми стрелами. Не с первого раза всё получилось. Камень разрушился, но столб еще стоял. По второму разу тоже не вышло свалить. Пришлось кузнеца звать, он со всеми этими премудростями хорошо разбирается. Велел ему придумать, как ньиндан усилить. Он долго возился. А когда вы сбежали, я уже ждать не мог. Но Тимер как раз справился, так что опять пошли в лес. Тоже не сразу, но свалили первый столб. Затем второй, а после третьего появились следующие столбы. Я два убрал на всякий случай, и в лес солнце полилось. Такой вой Илгизовы твари подняли, – Танияр покачал головой. – А через пять дней болота сохнуть начали. Похоже, скоро Каменный лес изменится. Со временем уберем часть столбов, и у нас будут новые земли. – Значит, у илгизитов осталась только одна дорога, – в задумчивости произнесла я и, покачав головой, усмехнулась: – Неожиданно всё оказалось просто. Всего лишь убрать столбы… надо же. – Если бы не Тимер, могло бы и не получиться даже со всем запасом ньиндана, – сказал Танияр. – Но хвала Отцу, у него вышло. Каменного леса больше нет, и даже если они снова попытаются тебя похитить, уходить придется через таганы. Еще раз я не позволю украсть тебя у меня. Хватит. – Отец милостив, – ответила, и супруг пожал мне руку. Мы остановились. Танияр развернулся ко мне и притянул ближе. Подняв к нему лицо, я закрыла глаза в ожидании поцелуя… – Да чтоб тебя рырх задрал! Раскрыв глаза, я обнаружила между мной и мужем голову Ветра. – Мьяв, – ответил дайну саул, и Танияр обтер губы. Осознав, кто получил мой поцелуй, я прикрыла рот кончиками пальцев, пытаясь сдержаться, но уже через мгновение весело смеялась. Восхитительная ночь!