Глава 9

– Идем. Я оторвала взгляд от свитка, куда записывала новые ирэ, и перевела его на бальчи. В отличие от меня Рахон удивленным не казался, как и раздосадованным, что наше занятие прервали по пока неизвестному поводу. – Великий махир разрешил тебе поездку к развалинам, – пояснил пятый подручный вместо немногословного прислужника. От последнего можно было чего-то добиться, лишь задавая вопросы. А вот Рахон говорил сразу, только мне было непонятно… – Откуда ты знаешь? – с подозрением спросила я. – Ты говорил с Алтаахом? – Нет, – ответил илгизит. Затем хитро улыбнулся и добавил: – Просто знаю. Я перевела взгляд на бальчи, стоявшего равнодушным истуканом за моей спиной. – Это так? – спросила я. – Так, – подтвердил бальчи. – А ты откуда знаешь? Ты не отходил от меня… – Знаю, – равнодушно ответил прислужник. Я перевела взгляд с хитрой физиономии Рахона на каменную маску бальчи и подумала, что хочу стукнуть их обоих. Просто… раздражали. Однако свое желание я оставила при себе и поднялась со стула. К руинам я хотела не меньше, чем побить илгизитов. – Мне позволено ехать с тобой, – сообщил мне пятый подручный. – Значит, мы поедем, а не пойдем? – уточнила я. – Наши салгары всё еще здесь, – жизнерадостный оскал Рахона стал еще шире. – Замечательно, – вежливо улыбнулась я в ответ. – Ты недовольна? – накал счастья пятого подручного снизился до простой неуверенной улыбки. – Довольна, – не стала я врать. – Я очень хочу там побывать. – Тогда почему нет радости? – уже совсем серьезно спросил Рахон. Да потому, что ты сейчас начнешь расспрашивать меня о моем мире! Могла бы я ему огласить причину, из-за которой компания пятого подручного меня тяготила, но, как обычно скрыв правду, заменила ее полуправдой: – Не люблю переходить от одного дела к другому, пока не закончено первое. У нас шел урок, который прервал бальчи, отсюда недовольство. Но к руинам я хочу, и послушать их историю тоже. Ты ведь мне расскажешь? Рахон снова улыбнулся, удовлетворенный отговоркой. Улыбнулась и я, поощрив его за то, что довольствовался тем, что я сказала. Однако уже через минуту улыбка моя стала совсем искренней. Правда, принадлежала она не пятому подручному и уж тем более не бальчи. Я радовалась прогулке. За два дня, что находилась в Даасе, он меня еще утомить не успел, однако здесь я была пленницей. И пусть рядом останется мой надсмотрщик, я всё же вдохну немного воздуха призрачной свободы. А кстати… – Бальчи, ты едешь с нами? – Я буду ждать внизу, – ответил прислужник. Вот это номер! Стало быть, бальчи с нами не отправится, но почему? О нет, я вовсе не была расстроена. Напротив, я порадовалась, потому что теперь появилась возможность поговорить с Рахоном о своей тени. Бальчи о себе так ничего мне и не рассказал, а у пятого подручного при нем я спрашивать не стала. Понадеялась, что найду нужные сведения в хатыре, но махир предоставил мне шанс, который может подарить информацию много быстрее. Хорошо. Бальчи сопроводил нас с Рахоном до уреч-ката, где уже ожидали оседланные салгары, что в очередной раз поставило меня в тупик. А они-то откуда узнали, если я услышала о прогулке совсем недавно?! Впрочем, предположение, что Алтаах отдал все распоряжения еще рано утром, пока я спала, было стойким и вполне логичным. Однако имелось одно но. Сама я с махиром так еще и не встречалась и о поездке не спрашивала. Но бальчи и Рахон тоже говорят, что они не спрашивали дозволения на поездку. И все-таки мне ее одобрили, и салгары уже под седлами. Впрочем, я несколько кривлю душой. Было бы глупо не допустить возможность илгизитов общаться так же, как я с названой матерью, только в обратном порядке. То есть говорил с ними сам Алтаах. И я решила дознаться в точности, что происходит вне поля моего зрения, а заодно занять пятого подручного иными беседами, а не о моем мире. И с этой мыслью я забралась на своего «козла». Створы ворот неспешно расползлись в стороны по мановению Рахоновой длани, и когда мы выехали за ворота, то я с удивлением отметила, что тумана в этот раз нет. – Почему? – полюбопытствовала я у своего спутника. – Ты уже видела, что проход закрыт, – ответил илгизит. – Больше нет надобности показывать то, что ты уже знаешь. Но если бы ты решилась выбраться одна, то не смогла бы этого сделать. А если бы и сумела открыть ворота, то туман бы закрыл тебе путь, и великий махир сразу узнал о побеге. – Весьма кстати ты о нем заговорил, – сказала я. – Поясни, откуда Алтаах узнал о моем желании ехать к руинам, если никто из нас троих, кто знал об этом, не просил его дозволения. – На то он и великий махир, чтобы знать обо всем, что происходит в Даасе, – с прежней лукавой улыбкой ответил пятый подручный. Я на улыбку не ответила и новых вопросов не задавала, лишь на миг задержала на илгизите равнодушный взгляд и отвернулась. Молчание продлилось недолго. – Ашити, – позвал меня Рахон. Обернувшись к нему, я ответила внимательным взглядом, но быстро потеряла интерес к своему спутнику и продолжила нашу прогулку, любуясь величием скал. Они и вправду вызывали восторг. Я так ярко ощущала собственную хрупкость и незначительность на фоне незыблемых каменных исполинов, что от этого чувства захватывало дух. Сколько они видели людских страстей, пустой гордости, самолюбования, трагедий и мелких радостей? Но никого из тех, кто жил здесь когда-то, уже нет, а они стоят и будут стоять, когда не станет даже наших потомков. – Рахон, – все-таки позвала я пятого подручного. – Что, Ашити? – он с готовностью повернул ко мне голову, и я усмехнулась про себя. Илгизит, похоже, тяготился наступившим молчанием и отчуждением, которое появилось между нами на некоторое время. – Что здесь было раньше? Он ответил непонимающим взглядом, и я пояснила: – То сооружение, к которому мы едем, оно ведь принадлежит не вам… – Здесь всё принадлежит нам, – прервал меня илгизит. – Сейчас да, – не стала я спорить. – Но к той постройке вы не имеете отношения, в противном случае ваши дома выглядели бы иначе. И потому я спрашиваю, что было здесь, когда горы еще не принадлежали поклонникам Илгиза? Теперь отвернулся пятый подручный. Он не спешил ответить, и это начало не просто раздражать – я разозлилась. И если о причинах молчания на мой первый вопрос о нашей прогулке я еще могла понять – дело касалось тайн великого махира и илгизитов, то нежелание отвечать о прошлом этого места принимать не желала. – Я не знаю, что тебе ответить, – вдруг произнес Рахон, и я устремила на него удивленный взгляд. – Здесь всегда были наши земли. Я хочу сказать, что здесь жили наши предки… – То есть, – начала я, желая ему помочь облечь мысли в словесную форму, – ты хочешь сказать, что здесь тоже жили тагайни. Ваши предки верили в Белого Духа, и это было их землей, пока вера не переменилась. Так? – Так, – кивнул илгизит. – У нас много легенд о том, как первый йарг встретился с Покровителем, склонил перед ним голову и поклялся, что весь мир встанет на колени перед Великим Духом. – После этого была война, – утвердительно произнесла я. – Да, – снова кивнул Рахон. – Мир раскололся, и йарг отступил, но не сдался. За преданность Покровитель призвал йарга, чтобы открыть ему свою мудрость и одарить силой. Йарг оставил своего сына править йаргантом, а сам удалился на гору Даас, где жил в одиночестве, пока не нашел себе учеников. Он назвал себя махиром, что значит «познавший мудрость», а тех, кого обучил, – своими подручными. Со временем Даас превратилась в то, что ты видела, и подручных стало еще больше. Сильнейший становится великим махиром. Обычно его выбирает старый махир перед тем, как отправиться на встречу с Покровителем. – Но не Алтаах, – усмехнулась я. – Он сам себя назначил великим махиром. – То было желание Покровителя, – отчеканил Рахон. – Алтаах исполнил его волю. – Понимаю, – кивнула я, скрыв собственное мнение о захвате власти в Даасе. – Порой духи желают перемен. Илгизит с минуту смотрел на меня испытующим взглядом, но я хранила серьезное выражение на лице. Да и не слукавила я, если уж быть откровенной. Сейчас происходило именно это – Создатель вел своих детей к переменам. Расставлял, словно фигуры на доске, и делал ход за ходом, переставляя нас по своему разумению. Подталкивал к решениям, выводам и открытиям, к действиям и новым взглядам на старые догмы. Так что Рахон зря искал следы насмешки или издевки, ничего этого не было, несмотря на то что мы расходились в оценке действий нынешнего великого махира. Но мне было важно доверие илгизита, так он продолжал открывать передо мной еще неизвестную мне часть Белого мира, и я старалась удержать его. Наконец пятый подручный расслабился и отвернулся. И тогда я продолжила разговор. – Мне лишь непонятно, почему ты сказал, не знаю, что ответить. – Потому что я не знаю, что было до войны с таганами, – ответил Рахон. – Наша история начинается от встречи йарга и Покровителя. Но от прежних времен нам остались ирэ и та развалина, к которой мы с тобой едем. Она не одна, но остатки древних домов много дальше, мы туда не поедем. – Хорошо, – улыбнулась я, – полюбуемся на ту, что поблизости. Пятый подручный улыбнулся мне в ответ, и мы продолжили путь. Он не занял много времени. Не знаю, насколько салгары были бы хороши среди лесов, но в горах казались превосходны. И я, уже памятуя о прошлых скачках, чувствовала себя в седле увереннее и не вскрикивала, когда мой Козлик (так я назвала своего салгара) совершал свои жутковатые пируэты, преодолевая склоны. – Что такое кос… косилик? – спросил меня Рахон, услышав, как я хвалю салгара. – Козлик, – поправила я со смешком. – Салгары немного похожи на козлов – это животные моего мира. Козлик – уменьшительно-ласкательное название. – Значит, не всё ты забыла? – прищурился илгизит. Да! Я беззастенчиво и бессовестно врала вот уже два дня, что помню очень и очень мало о своем родном мире. Рахон мне не верил, это я видела по глазам, но лгать и дальше мне это не мешало. – Что-то да помню, – ответила я, пожав плечом. – Животный мир, растения, птиц – это я хорошо помню. Могу тебе даже нарисовать некоторых из них. – Нарисуй, – охотно согласился пятый подручный. – Хорошо, – ответила я и больше не отвлекалась, потому что салгары вынесли туда, где среди зелени трав возвышались руины того, что напомнило мне замок. Впрочем, мы оказались не на том берегу. Я посмотрела на Рахона, и он покровительственно отмахнулся: – Скоро ты будешь рассматривать свои камни, стоя среди них. Я набралась терпения, ожидая, что мы отправимся искать брод, потому что даже для прыгучих салгаров река была чересчур широка. В их возможность перескочить достаточно бурный поток мне не верилось. Однако никуда мы дальше не направились. Рахон спешился и на мой недоуменный взгляд лишь одарил очередной хитрой улыбкой, чем вызвал новый виток раздражения. Я уже даже подумала, что илгизит собирается перебраться на ту сторону вброд, и приготовилась стоять насмерть, но не позволить увлечь себя в очередную опасную авантюру. Но ничего подобного не произошло. Пятый подручный подошел к реке и раскинул руки. Я скептически смотрела на это желание обнять мир… в первую минуту. А после у меня открылся рот. И я вовсе не имею в виду какой-то там переносный смысл, а вполне натуральное действие. Рот открылся, и о том, что это совершенно неприлично, я даже не подумала, потому что… Земля дрогнула. Не было разломов или змеившихся трещин, но из густой зеленой поросли поднялись мелкие камешки. Словно рой потревоженных пчел, они на миг зависли над травой, а затем взмыли вверх и устремились к Рахону. А потом мимо моей головы промчалось еще несколько камней, и я порывисто обернулась. – Боги! – взвизгнула я и зажмурилась что есть сил. На меня летел крупный щербатый камень. Я даже ощутила дуновение ветра от скорости, с которой камень промчался мимо. Сокрушительного удара не произошло, и глаза я все-таки открыла, но уже в следующее мгновение застыла изваянием, наблюдая за тем, что творится на речном берегу. Рахон медленно поднял руки вверх и хлопнул в ладоши. И камни, висевшие над его головой, стремительно обрушились вниз. – Ох, – испуганно выдохнула я, ожидая, что на моих глазах над пятым подручным образуется курган, в котором тот будет погребен заживо, но илгизит был жив и невредим. Камни с громким стуком сбивались в общую массу. И вот уже не груда разрозненных валунов и камешков зависла в воздухе, но широкая дуга, более всего напоминавшая… мост. Мост! Это был действительно мост! Повинуясь рукам илгизита, которые тот теперь медленно опускал перед собой вниз, опустился и мост. При его соприкосновении с землей раздался глухой удар. Брызги воды и облако пыли взмыли с обоих его концов в воздух, и переправа была утверждена передо мной без всякого ее поиска. Рахон обернулся и посмотрел на меня с широкой улыбкой. После вздернул подбородок и, явно красуясь, вернулся ко мне и салгарам, за всё это время даже не шелохнувшимся. – Что теперь скажешь? – полюбопытствовал илгизит, наслаждаясь моим ошеломлением. – Почему салгары не испугались? – машинально спросила я в ответ, и Рахон сердито фыркнул – кажется, он ожидал восторженных восклицаний. – Они сейчас спят, – проворчал пятый подручный. – Я их усыпил, когда спешился. Он щелкнул пальцами, и мой Козлик мотнул головой, и вправду впервые за всё это время подав признаки жизни. – Мост выдержит? – уже более деловито уточнила я. – Даже всех ягиров твоего мужа, – не без яда сказал Рахон и забрался в седло. – Хорошо, – кивнула я и указала подбородком на мост: – Ты первый. Меня одарили тяжелым взглядом, и пятый подручный пустил своего салгара с места в галоп. Усмехнувшись, я последовала за ним. Была ли я восхищена? Потрясена гораздо больше. И вовсе не увиденным, а мощью Рахона. Он был пятым подручным, пятым! Что мог тогда первый, если пятый способен обрушить каменную лавину на головы вражеских воинов? Вздыбить землю? Призвать лаву из недр?! Да что там шерон! Какая мелочь, если с войском илгизитов пойдут подручные махира! И на что же способен сам Алтаах, если он сильнейший из них? Перевернуть землю?! Мне стало дурно от ужаса перед силой противника. И ведь Рахон даже не казался уставшим после того, что сделал. Только раздражен, но тому виной была я и мое равнодушие к его деянию. Однако равнодушия не было вовсе. Все мои мысли были направлены теперь на то, чему я стала свидетелем. И они меня вовсе не радовали. Если обычному оружию можно было найти противодействие, то как быть вот с этим? В стане верных детей Белого Духа необычными возможностями обладают только шаманы, но сколько их? Да и не представляю я свою названую мать на поле брани с ее хотом и песнопениями. А больше нам было нечего противопоставить. И тогда это конец. Полный и безоговорочный конец веры в Создателя, конец тех, кто готов защищать мир в его первозданном виде, догмы и законы, данные людям их мудрым Отцом. Однако у меня тут же родился новый вопрос. Почему, обладая столь великим могуществом, илгизиты всё еще не попытались воплотить то, чего жаждал их Покровитель? Почему не напали на таганы? Победить в этой войне было бы так же легко, как отнять сладость у ребенка. Почему же медлили и вместо решительных действий отправили Акмаль? Признаться, за всеми этими размышлениями я даже не заметила, как оказалась на другой стороне. Только услышала, как илгизит проворчал: – Вот они твои развалины, любуйся. После этого остановила Козлика и подняла взгляд на пятого подручного. Он уже спешился и первым направился к руинам, и мне подумалось, что, пожалуй, стоит ему польстить, чтобы каменная маска на лице пятого подручного пошла трещинами. Он был нужен мне как источник сведений, а не надутый обиженный ребенок, шалость которого не оценили. – Рахон, – позвала я, почти нагнав его. Илгизит полуобернулся, и я продолжила: – Ты обижен на меня. Прости, но я и вправду в ошеломлении. Это было невероятно. Я даже не подозревала, что ты на такое способен. Думала, только и можешь, что лезть в голову, и вдруг такое. Я искренне потрясена, клянусь! Пятый подручный, почти дошедший до сильно обвалившейся стены, остановился, но еще не спешил посмотреть на меня. Я приблизилась к нему, взяла за руку и, пожав ее, повторила: – Прости. Я вовсе не желала тебя обидеть или огорчить. Рахон бросил на меня взгляд, и я улыбнулась: – Ты же помнишь, что может случиться, если будешь дуться? Ты лопнешь. – Ты будешь только рада этому, – усмехнулся пятый подручный. Он заметно расслабился, хотя взгляд, пойманный мной, был испытующим. И я добавила еще немного меда: – Я огорчусь. – Почему? – вот теперь он полностью развернулся ко мне, и я ответила: – Тогда мост, наверное, обвалится, и нам с Козликом придется скакать куда глаза глядят, потому что путь в Даас закроет река. – Пф, – фыркнул илгизит. Я хмыкнула и направилась в обход старой кладки, чтобы сначала рассмотреть руины со всех сторон. Рахон нагнал меня и теперь шел рядом, поглядывая то на меня, то на стену. Впрочем, не скажу, что это была крепостная стена, как мне подумалось издали. Да и окончательно оборвалась она уже вскоре. – Что же ты такое? – негромко спросила я у сооружения и шагнула за стену. И сразу же споткнулась о ребро каменной плиты, скрытой высокой травой. Рахон, ухватив меня за локоть, удержал от падения, и я, обернувшись, кивнула, благодаря его. Однако сердце еще какое-то время заходилось в бешеном галопе от испуга. Я шумно выдохнула и направилась дальше, впрочем, уже не спешила. Шла осторожно, поглядывая под ноги. Кто знает, что скрыто под зеленым ковром… – И с травой ты так можешь? – спросила я илгизита. – Вот бы можно было здесь всё расчистить, тогда бы и видно стало больше, и ходить безопасно. Что скажешь? – я посмотрела на пятого подручного, и он, усмехнувшись, покачал головой. А после протянул руку раскрытой ладонью и повел ею туда-сюда. Я с интересом наблюдала за этой манипуляцией и ожидала итога. Мне думалось, что сейчас произойдет нечто подобное, что было с мостом, только Рахон поднимет дерн с травой, так открыв то, что они скрывают. Однако ошиблась. Всё вышло иначе. Дерн остался на своем месте, но камни, скрытые травой, полезли наверх. Меня ощутимо тряхнуло, и я едва устояла на ногах. – Выйди, – велел Рахон. Спорить мне не хотелось. Что бы ни задумал илгизит, я желала быть лишь наблюдателем, но никак не участником действа. И вскоре я уже стояла в нескольких шагах от провала в стене, чтобы видеть происходящее. – Я отошла, – сообщила я пятому подручному. Он вновь вскинул обе руки, и камни пришли в движение. В этот раз я не открывала рта, но смотрела, широко распахнув глаза, на то, как куски кладки продолжают выбираться из-под земли, наслоившейся на них за многие годы, наверное, столетия. Дрогнули еще уцелевшие стены. А потом все сооружение приподнялось над землей вместе с илгизитом, стоявшим посреди того, что когда-то было двором. Закусив губу, я подумала, что сейчас руины и вправду превратятся в развалины, но вновь ошиблась. Древняя кладка держалась крепко, должно быть, подвластная силе Илгиза, бурлившей сейчас в крови его последователя. Пальцы Рахона сжались, и постройка опустилась на прежнее место, уничтожив под своей массой жизнь, пробившую когда-то себе дорогу сквозь мертвый камень. Но я лишь на миг задумалась об этом, не успев ощутить сожалений, потому что в воздух снова поднялись камни, и часть из них вылетела из моста, всё еще стоявшего там, где его поставил пятый подручный. И не только из моста. Они мчались откуда-то из-за деревьев, поднимались со дна реки маленькие и целыми кусками развалившейся кладки. Камни вставали на свои места. На моих глазах постройка восстанавливала свой утраченный вид и целостность. И вот это уже было истинным восторгом. Это было будто оказаться внутри циферблата часов, стрелки которого мчались в обратную сторону, отматывая назад давно минувшее время. – Боги, – выдохнула я и поспешила к неровному проему бывших ворот, потому что проход сквозь стену закрылся. Затаив дыхание я шагнула на каменные плиты, теперь лежавшие так ровно, словно работа невидимых строителей была только что закончена. Ни единой травинки более не пробивалось сквозь них, но о погибшей растительности я сейчас даже не задумалась. Придет время, и она вернет себе только что утраченные позиции. Может быть, даже быстрее, чем кажется. Возможно, скоро всё вернется на свои места, но сейчас здесь царило забытое прошлое, и я спешила познакомиться с ним. – Рахон! – воскликнула я, приближаясь к пятому подручному. – Это же невероятно! Это просто чудо, истинное чудо, не иначе! Илгизит обернулся ко мне и улыбнулся, но улыбка его в этот раз вышла усталой. Я заметила капли пота, выступившие на лбу и висках, и это вызвало удовлетворение – предел его сил все-таки имелся. Впрочем, сейчас Рахон проделал великую работу, но если же надо было просто направить каменную лавину в противника, наверное, усталости бы он не ощутил. И все-таки возможности подручных не безграничны, и это не могло не радовать. – Теперь удивил? – спросил илгизит. – Весьма и весьма, – ответила я с улыбкой. – Это воистину восхитительно. Но… – я на миг замолчала, а после закончила: – Кладка ничем не скреплена. Ходить здесь не опасно? – Она скреплена моей силой, – чуть резко ответил пятый подручный, но тут же добавил уже спокойнее и немного ворчливо: – Обвала не будет. Ходи смело. – Благодарю, – снова улыбнулась и, хлопнув в ладоши, будто осчастливленное дитя, отдалась изучению того, что явил мне поклонник духа-отступника. Итак, это не было замком. И стена, теперь почти восстановленная, оказалась просто высокой оградой, в которой когда-то имелись полукруглые ворота. Но железо… или дерево, из которых их когда-то сделали, не было столько вечным, как камни, да и, наверное, не было неподвластно силе илгизита, потому проем остался пуст. Впрочем, это было уже незначительной мелочью. Мы стояли перед зданием, назначение которого было пока непонятно. Оно имело скорее четырехугольную куполообразную форму, точнее сказать было сложно, потому что восстановилось не полностью. Не хватало крыши, разумеется, да и часть стен продолжала зиять провалами, и все-таки сказать уже можно было гораздо больше. К примеру, узкие окна располагались лишь наверху, внизу же имелся лишь дверной проем. Внушительный, стоит заметить. То есть и двери были широкими и высокими. И я направилась к этому проему. А вместе со мной пошел пятый подручный. – Рахон, – не глядя на своего спутника, произнесла я и протянула к нему руки: – Гляди, как дрожат. Я ощущаю трепет. Мы ведь сейчас увидим то, что не видели люди уже очень давно. Невероятно… Илгизит улыбнулся и, пожав мне пальцы, выпустил одну руку и сжал вторую ладонь. Этот жест сейчас казался естественным, и я оставила как есть. Мы так и перешагнули проем, держась за руки. А когда вошли внутрь, пятый подручный неожиданно остановился. Он зябко повел плечами, но я на это внимания не обратила. Хотела пройти дальше, однако Рахон не пустил. – Что? – я в удивлении взглянула на него. – Не знаю, – ответил илгизит, обводя стены тревожным взглядом. – Будет обвал? – Нет, – он отрицательно покачал головой и повторил с раздражением: – Не знаю. Уйдем. – Вот уж нет, – ответила я с возмущением и все-таки вырвала у него свою ладонь. – Не для того я хотела сюда попасть, чтобы уйти, так толком ничего и не увидев. Рахон смотрел на меня исподлобья, кажется борясь с желанием снова схватить меня и увести насильно. Чтобы этого не произошло, я попятилась, так увеличив между нами расстояние. – Если тебе здесь тревожно, то подожди меня снаружи, – сказала я и добавила в голос мольбы: – Пожалуйста, Рахон. Мне очень хочется оглядеться. – На что здесь смотреть? – проворчал пятый подручный. – Голые стены и ничего больше. – Да как ты не понимаешь?! – воскликнула я. – Это же история! Это то, что существовало когда-то, и я хочу увидеть это не мельком, а в подробностях. Гляди, – я указала на стену, – здесь же даже остались следы какого-то рисунка. Я очень хочу это разглядеть. Ну, пожалуйста, – теперь я и руки сложила молитвенно. – Обещаю, что сильно не задержусь. Дай мне немного времени. Рахон огляделся, после передернул плечами, но упрямо произнес: – Я останусь с тобой. – Хорошо, – кивнула я и улыбнулась: – Ты просто прелесть! А затем направилась вглубь полуразрушенного здания, еще больше увеличив между нами расстояние. Мне тревога Рахона была непонятна. Если кладка не обвалится, то и волноваться, казалось, не о чем. Напротив, я ощущала себя вполне уютно, и уходить не хотелось вовсе. Уже дойдя до задней стены, я опять обернулась к илгизиту. Он вел себя странно. Переступал с ноги на ногу, озирался по сторонам и что-то ворчал себе под нос, но продолжал стоять на прежнем месте. Пожав плечами, я отбросила мысли о моем спутнике и отдалась изучению древнего сооружения. Вывод у меня пока был один: уровень прежней цивилизации был на несколько порядков выше не только тагайни, но и илгизитов. Само здание казалось пришельцем из другой эпохи, будто его строили вовсе не жители Белого мира. Даже было сложно представить, что его создали предки Танияра и Рахона, но водопровод, более развитый Курменай и письменность, которую сохраняли илгизиты и забывали в таганах, уверенно говорили, что я находилась в стенах детища пращуров нынешних детей Белого Духа. – Погибшая цивилизация, – прошептала я. И мне до зубовного скрежета хотелось увидеть, каким было это сооружение в дни своего расцвета и какими были люди, ходившие там же, где сейчас шла я. Протянув руку, я коснулась шершавых щербатых камней, провела по ним ладонью и остановилась на едва приметном изображении. Мне пришлось отойти на несколько шагов назад, чтобы рассмотреть почти стершийся рисунок. Впрочем, я его больше угадывала, чем видела. – Мужчина? – предположила я вполголоса. – И нарисован, кажется, недурно… Я вновь неспешно двинулась по кругу, продолжая рассматривать стены. И вроде бы ничего особо примечательного не было видно, слишком уж сильный след оставило здесь время, да и не всё восстановилось. Возможно, куски кладки были растащены когда-то, раз не вернулись на свои места. А может, и сил Рахона не хватило, чтобы собрать всё, что скрыто в недрах, и он призвал лишь то, что лежало на поверхности. Все-таки и это было уже чересчур много, чтобы ожидать еще большего. Но, несмотря на эту пустоту и запустение, уходить мне не хотелось. – Тьфу, – неожиданно зло сплюнул за моей спиной илгизит, и я в изумлении обернулась к нему. – Не могу больше, я жду тебя там, – он мотнул головой, указав на вход. – Выходи, и уедем отсюда. Какое-то поганое место. – Ничего поганого тут нет, – пожала я плечами. – Просто руины. Весьма примечательное место. Пятый подручный не ответил. Он развернулся на пятках и, чеканя шаг, стремительно покинул строение. Я еще с минуту смотрела ему вслед, недоумевая, что же так пришлось не по душе моему спутнику, наконец пожала плечами и вернулась к осмотру. Мне очень хотелось найти хоть какие-то более явственные следы прошлого, и я продолжала вглядываться в стены до рези в глазах. – Как же мне хотелось бы увидеть, что тут было прежде, – прошептала я, и… Пространство полыхнуло. Это был яркий белый свет, на миг ослепивший меня. Вскрикнув, я зажмурилась и вдруг ощутила дыхание зимы. Ледяное дыхание Белого Духа опалило кожу, но сердце мое затрепетало от радости и восторга. Распахнув глаза, я зачарованно смотрела на кружение метели, заполнившей всё пространство. Она сияла миллиардами кристаллов снежинок, но желания снова закрыть глаза не было. Я стояла в самом центре белоснежной воронки и наслаждалась невероятно прекрасным зрелищем, забыв о времени и о близости не только Рахона, но и самого Дааса вместе с махиром и всеми его подручными. Да и до илгизитов ли мне было, когда сам Белый Дух оказал мне великую милость? И я продолжала любоваться и ждать, что же будет дальше. А потом снежинки начали оседать на пол в неспешном кружении. Они еще плыли в воздухе, а у меня уже перехватило дыхание, потому что… Потому что Создатель исполнил мое желание. Стрелки часов вновь отмотали время назад. Но уже не просто восстановив часть кладки, а воссоздав облик каменной постройки до мелочей. Это уже были не человеческие потуги, теперь казавшиеся лишь жалкой тенью божественной силы, явившей истинное могущество. И я очень сомневалась, что Белый Дух хотя бы ощутил желание присесть после того, что сотворил. Едва дыша, я направилась к выходу, теперь закрытому высокими литыми воротами из белого металла. Я сказала «направилась»? О нет, скорее я кралась, чем шла, продолжая испытывать трепет. И отчего-то я была уверена, что это не иллюзия. Это было чем-то большим, потому что даже сам запах изменился. Я втягивала носом воздух и ловила аромат жизни. Не той, что царила здесь не более полутора часов назад, но иной, хранившей в себе след человеческого обитания. Ворота были приоткрыты, и я, прикусив губу, выглянула наружу. Наверное, я никогда не устану это говорить, но… невероятно! Стена, окружавшая двор, была совершенно целой! Двор чист и ухожен. По его периметру росли плодовые деревья, в чьей тени стояли каменные скамейки, по опорам которых змеился резной узор. А еще здесь были небольшие чаши, из которых били чистые струи воды. НЕВЕРОЯТНО!!! Увидеть такое было сравни истинному чуду! Двор был почти пуст. Да! Здесь сейчас, в эту самую минуту, стояли люди! Стража. Они находились по обе стороны входа во двор и возле входа в здание. Я с жадностью впилась в них взглядом, желая увидеть, как же выглядели дети Белого Духа в те невероятно далекие годы, о которых даже было страшно подумать. У воинов были белоснежные волосы, но обрезаны коротко, я едва их разглядела под головными уборами, на удивление такими же, какие я множество раз видела на ягирах. На стражах были надеты туники с изображением водопада… застывшего водопада! Он даже переливался искрами, будто заледеневшие струи покрыл иней. На поясах воинов висели ножны, и по рукояти я узнала ленгены. Решившись, я подошла к одному из стражей и заглянула ему в глаза… Они оказались серыми! Почти прозрачными, как говорила мама на сангаре, стоя перед воинами трех таганов. Медленно выдохнув, я перешла ко второму воину и посмотрела на него. Его глаза были голубыми, а это означало, что смешение крови… или же еще одно сотворение Создателя произошло давным-давно. – Потрясающе, – прошептала я и охнула, только сейчас осознав, что стражи меня не видят. Я даже помахала руками сначала перед одним, затем перед другим, но реакции не было. Ни эти двое мужчин, ни те, что стояли с внутренней стороны ворот, ведущих прочь, не обратили на меня никакого внимания. Более того, мне показалось, что они прислушиваются к чему-то. Те, что стояли у ворот, полуобернулись и даже склонили головы в сторону могучих створ, таких же литых и белых, как те, через которые я прошла. Мне подумалось, что можно выйти наружу и поглядеть, что там происходит, однако тут же ощутила раздражение. На собственное любопытство. Я ведь желала увидеть постройку, а не то, что происходило за ее стенами, однако поспешила наружу, даже особо не рассмотрев то, чего так страстно желала. Потому, отогнав всякие вздорные сейчас желания, направила свой исследовательский интерес в нужное русло – вернулась в здание. – Бо… ги, – гулко сглотнув, произнесла я, едва переступив порог. Вот теперь я окончательно забыла о дворе и воинах и уж тем более о том, что творилось в тот момент за стенами, потому что прямо передо мной по центру большого и почти пустого зала мерцало… озеро, покрытое льдом. А в это озеро падал… заледеневший водопад! Совсем как тот, что был изображен на туниках стражей, а еще… как тот, к которому меня водила Ашит в священных землях. – Святилище, – ошеломленно произнесла я. – Это же… храм. Его храм! Это был храм Белого Духа, и в этом не было никаких сомнений. Вот почему илгизиту было здесь неуютно! Вот почему он хотел побыстрее уйти! Сама суть этого места была противна последователю духа-предателя. И вот почему мне тут было так уютно и хотелось задержаться подольше, будто бы я оказалась в родных стенах. – Отец, – прошептала я, глядя на водопад, – ты вел меня сюда? Ради этого я здесь? Ледяная поверхность не отразила лика Создателя, и ответа не последовало. Медленно выдохнув, я склонила голову, отдавая дань уважения главному творцу Белого мира, и устремила взгляд на стены, где роспись теперь была яркой и насыщенной. Я вернулась к воротам и медленно пошла вдоль стены, рассматривая рисунок. И первое, что я отметила, – это уровень мастерства неизвестных мне художников. Он был высок! Вовсе не та мазня, которой так радовалась Селек, глядя на свой портрет. И даже не тот, каким была вышита драпировка. Храм расписывали настоящие мастера! Но главное даже не это. Весь храм был… картой. Картой Белого мира. Картой, понимаете?! Я это осознала не сразу, но по мере того, как обходила зал, я рассматривала то горы, то луга и леса, то моря и реки. И среди изображений ландшафта и растительности были нарисованы и люди. Я быстро поняла, кто есть кто. Слишком много и подробно описывала мне их мама. Духи, они все были здесь. Парили над землей и с доброй улыбкой смотрели на людей, живших внизу своей жизнью. Я подняла взгляд к потолку. Он был белоснежным, но и в этом белом фоне были люди. Казалось, устав от забот, они просто отдыхают. Я видела двух смеявшихся собеседников, а еще мужчину, растянувшегося во весь рост. Он подложил руки под голову и смотрел перед собой спокойным взглядом. Были тут и женщины. Они не суетились, а, усевшись в тени причудливого дерева, о чем-то переговаривались. А в середине сияло белое солнце. Может, и не солнце вовсе, но оно переливалось и даровало свет нарисованным людям и тем, кто смотрел на них, стоя на полу храма, – живым и настоящим. Этот мягкий свет заливал зал и давал освещения даже больше, чем дневной свет, лившийся в окна. И мне подумалось, что вот это вот светило и есть Создатель. Его лик каждый видит по-своему, а потому невозможно нарисовать точные черты, потому что это будет ложью. А Отцу лгать нельзя. Как и Матери. Илсым тоже была здесь, как и ее братья, сестры и дети. И она была прекрасна. Беременна, как и говорили легенды, но лик Великой Матери был написан с такой же великой любовью и почтением. Нежные черты, добрый взгляд и улыбка, светлая и чистая. Я застыла перед ее изображением и вглядывалась с искренним восхищением. А Илсым глядела на меня, и мне казалось, что она сейчас неспешно кивнет, так обещая, что всё непременно будет хорошо. А потом я услышала шаги. Порывисто обернувшись, я с интересом посмотрела на двух мужчин в одинаковой одежде – долгополый плащ с широкими рукавами был перетянут на талии кушаком. Только у первого он был расшит кристаллами белого и нежно-голубого цвета, составлявшими какой-то орнамент. А у второго простой тканевый голубого цвета. Первый был беловолос, а вот второй имел волосы черные, и глаза его оказались зелеными, словно весенняя трава. – Пагчи? – с изумлением вопросила я, зная, что меня не услышат. Мужчины прошли мимо меня, и лица их казались сосредоточенными. Беловолосый нес в руках небольшую шкатулку. Руки черноволосого были пусты. – Мы не выстоим, – произнес второй, и в голосе его я расслышала явную тревогу. – На всё воля Создателя, Сулах, – ответил первый. – Но мы не можем отступить. Этот савалар последний, и мы будем охранять его, пока живы наши сердца. Ступай, мне надо сделать последнее, и я присоединюсь к вам. Сулах медлил еще мгновение. Он не сводил взгляда с беловолосого, затем кивнул и произнес: – Да, Шамхар. – И удалился, чеканя шаг. Шамхар глубоко вздохнул, а затем… посмотрел на меня. – Гляди внимательно, – велел он. – Ты говоришь со мной? – потрясенно переспросила я. Но Шамхар уже не ответил. Он направился к стене, присел на корточки и, вновь поглядев на меня, сдвинул в сторону заслонку. После поставил туда шкатулку, закрыл тайник и, распрямившись, снова посмотрела мне прямо в глаза. – Забери, – сказал мужчина и, больше не обращая на меня внимания, стремительно ушел. А я осталась, ошеломленная произошедшим. Потом медленно выдохнула и направилась к тому месту, где находился тайник. В эту минуту мне казалось, что я сплю. И всё это всего лишь мне снится. Поколебавшись с минуту, я присела и решительно положила руку туда же, куда клал свою Шамхар. А затем, затаив дыхание, резко дернула ею в сторону, и заслонка открылась. Я достала шкатулку, подрагивающими пальцами откинула крышку и воззрилась на… книгу. – Невероятно, – в который уже раз повторила я и достала то, что оставил мне беловолосый жрец… – Ашити! От сердитого окрика я вздрогнула и обернулась. Но уже через мгновение мне стало не до Рахона, звавшего меня с улицы. Древний храм вновь превратился в руины, собранные силой илгизита. После посмотрела на свои руки и порывисто прижала к груди книгу, которую только что достала из тайника. Не удержавшись, я перевела взор на стену и увидела дыру в кладке, открытую мною когда-то много веков назад. – Ашити!!! – Иду, – хрипло отозвалась я и, прочистив горло, крикнула: – Иду! Скрыв книгу в складках одежды, я направилась на выход. Однако, прежде чем уйти, я снова обернулась и поглядела туда, где когда-то была нарисована Илсым. – Храни нас, Великая Мать, – прошептала я и уже не останавливалась, потому что снаружи изнывал от злости и ожидания илгизит, предки которого уничтожили последний храм Белого Духа…