Глава 11

Я не спала всю ночь. И этому способствовали два фактора. Первый: в голове то и дело звучали слова Маркуса. «Запрети мне приближаться к тебе!». И мой ответ: «Я запрещаю тебе приближаться ко мне! Не подходи ко мне! И даже не смотри в мою сторону!». Но я отказывалась думать об этом. Или анализировать сказанное и услышанное.

Второй фактор — это ужасный ливень, что начался вечером, длился всю ночь, тарабанил по крыше, бился в окна, и продолжается до сих пор. Я даже боялась выглядывать в окно. А что если это предвестник цунами? Я поглубже зарылась в одеяло. Страшно было до жути.

— Жаки! — в дверь застучала мама. — Если ты сейчас же не спустишься, то опоздаешь в школу!

— А разве в такие дни занятия не отменяются?

— В какие? — удивилась она.

— Ты, что, не смотрела в окно?!

— Подумаешь, небольшой ливень. Это ерунда.

Ерунда?! Ничего себе!

Встать все-таки пришлось. Настроение наряжаться, ясен пень, не было. Джинсы, футболка и кроссовки цвета мяты, маленький рюкзачок. Мыть голову не было смысла. Все равно промокнут под дождем. Я собрала их в высокий хвост.

Слава Богу, Оливер еще вчера поднял крышу моего кабриолета.

— Ну и погодка, — присвистнула я, когда Жаки села в машину.

Жаки улыбалась. А я вспомнила, что так и не подарила ей телефон. Я полезла в бардачок, достала коробку и протянула её Жаки.

— Давно купила, но все никак не отдам.

Жаки достала телефон и повертела его в руках. Она была и смущена и удивлена одновременно.

— Ты же знаешь, что я не пользуюсь телефонами…

— А теперь начнёшь! — я хлопнула в ладоши. Жаки понравилось. Я видела, что её щеки заалели.

— Но кому мне звонить? И если мой номер узнают в школе…

— Не узнают! Твой номер будет только у меня! Мне надоело звонить тебе на домашний телефон, твоя мама, похоже, не очень рада моим звонкам.

Каждый раз миссис Томсон вежливо здоровалась со мной, но передавать трубку дочери не спешила. Я чувствовала, что не нравлюсь ей. Но меня это нисколько не смущало.

— Прости за это…

— Всё путём, — я, правда, так считала. Мы не можем отвечать за поведение наших родителей. — Теперь я могу звонить напрямую тебе.

Всю дорогу Жаки с улыбкой смотрела на свой телефон. Получать подарки — это всегда приятно. Особенно, когда тебе долго ничего не дарили. Но чем ближе мы подъезжали к школе, тем нервознее она становилась. Жаки ерзала на сиденье. Мне тоже было неспокойно. Может, это из-за погоды?

— Что происходит? — спросила я, как только мы оказались в школьном коридоре.

Обычно ученики группируются небольшими кучками возле чьего-нибудь шкафчика. Но сегодня коридор был пуст. Весь народ был сконцентрирован около одной стены. Я, не останавливаясь, направилась туда же широкими шагами.

Вся стена была покрыта фотографиями. Жаки. На них была она. Создавалось такое ощущение, что я смотрю комикс. Вот Жаки спит, из-под одеяла виднеются кусочки её тела. Вот она проснулась, со страхом смотрит в объектив, прикрывая грудь. Она голая? Вот приходит осознание. На её глазах появляются слезы. Она вертит головой. Далее появляется Николас. Он стоит, обколотившись на стену, и спокойно наблюдает за происходящим. Жаки подходит к нему, обернув себя простыню. На ней видны пятна крови. Что это? Жаки смотрит на него, плачет, а он…ноль эмоций. Она убегает.

— Что за нахрен такой?! Кто это сделал?! — кричу я, затем оборачиваюсь к ученикам. К этому быдлу, что шушукаются, тыча пальцами в стену.

— Яна, нет, — Жаки быстро хватает мою руку. — Мне всё равно.

Осознание поражает меня, как молния. «Печать позора». Парень спит с девушкой, затем позорит её перед всей школой. Кровь на простыни. Девственность Жаки.

— Так была поставлена печать? — спрашиваю я, зная ответ, но, все же надеясь, что ошибаюсь.

— Да, — кивает она, запрокидывая голову. — Я надеялась, что эти фото пропали, но нет. Такие вещи не исчезают по желанию жертвы.

Я рычу, словно разъяренный зверь. Ищу знакомые лица в толпе. И нахожу. Николас и Маркус.

— Сука! — кричит Ник. Он кидается к стене, начинает сдирать фото.

— Николас, оставь это!

Жаки подходит к нему, касается его плеча. Он замирает, затем оборачивается.

— Ты уже здесь?! Уже видела?!

— Бесполезно их срывать. Они появятся снова.

Я чувствую ту же боль, что и Жаки, глядя на эти отвратительные фотографии. Её боль становится моей.

— Я не… это не моих рук дело…,- стонет Николас. И я ему верю. Слишком много отчаяния в его действиях.

— Это не важно…

— Для меня это важно! В этот раз я не имею к этому отношению. Я…

— Надо же, какая сцена! Волк и овца! Вместе навсегда! — оборачиваюсь, услышав знакомый писк.

Сука — Сара смеется, будто выдала самую смешную шутку. Её шавки вторят ей.

— Это твоих рук дело?! — мгновенно вспыхиваю я. — Ах, ты, тварь мерзопакостная! Щас я тебе покажу, где раки зимуют!

Я чувствую себя тигрицей, оберегающей своих детенышей. Это тварь тронула родного мне человека. Я не могла спустить ей это с рук. Я хватаю первое, что попадается под руки. Ее наращённые волосы. Сара орет, пытается вцепиться в мои. Как бы ни так, сука, мои волосы собраны в хвост.

— Яна, не надо! — слышу, что где-то кричит Жаки.

Но я уже пытаюсь оторвать её пакли. Сара верещит. Я знаю, что это больно. Будет знать, как обижать Жаки!

Маркус обхватывает меня сзади.

— Отпусти! — рявкает он мне прям в ухо. Я разжимаю пальцы, не потому что он приказал, а от ощущения его тела, прижатому к моему.

— Чёткнутая сука! — Сара яростно поправляла свои волосы. — Агрессивная русская шалава! Такая же шлюха, как и подружка!

Я снова рычу, Маркус скрещивает руки на моей груди, чтобы удержать. В бешенстве я очень сильная.

— Нарываешься, сучка выебистая?! Силикон уже начал поглощать твой мозг?!

— Это ты нарываешься! — Это все, что она поняла? Ха, я резко захотела засмеяться. — И я могу тебе устроить промыв мозгов! Чтобы поняла, наконец, с кем собралась воевать!

— Ну, попробуй, рискни здоровьем!

Да что она может мне сделать?! Побьет меня? Не велика беда! Я много раз падала, подворачивала и выворачивала ноги и руки. Я не боюсь боли. Да и дерусь не слабо.

— Яна, не трать на неё свои силы, — Жаки встала рядом. — Она этого не заслуживает. У неё IQ равен нулю. Она питается не едой, а слабительными. У неё наращенные волосы, ногти, ресницы. Силиконовая грудь, губы, попа, скулы. Она просто сделанная на деньги родителей кукла. Много пьет, и покуривает, пока думает, что никто не видит. В обдолбаном состоянии готова дать всем, даже животным. У неё нет моральных, этических, политических убеждений. Это просто пустышка, наполненная гнилью. Ты ничего не добьешься ни силой, ни разговорами. Она даже слова не все знает.

Ого, детка, да ты крута! Так её уделать! Я даже расслабилась, и улыбнулась. Правда, было больше похоже на оскал.

— И на счет фотографий, — продолжает Жаки ровным голосом, будто ничего не происходит, — можете смотреть, сколько влезет. Они меня больше не трогают. Сейчас я даже считаю, что, оказывается, я очень фотогеничная.

Я все-таки засмеялась. Фотогеничная, она видите ли! Я скидываю с себя руки Маркуса. Благо он в ступоре, подхожу к Жаки. Я прижимаю её к себе достаточно крепко, показывая, что я всегда помогу ей. То, что произошло сегодня — это ничто.

— Я с самой первой минуты нашего знакомства поняла, какая ты на самом деле, — прошептала я. — Маленькая глазастая бунтарка.

Жаки обняла меня в ответ.

Прозвенел звонок. Все потихоньку начали шевелиться, расходясь по классам.

— Я этого просто так не оставлю! — ядовито прошипела Сара.

— Жаки, давай поговорим.

— Ты в последнее время постоянно хочешь поговорить, но ничего не говоришь.

— Я пойду на урок, — я кивнула в сторону кабинета. Сейчас я здесь точно лишняя.

— Яна, ты же понимаешь, что мы накликали беду. Сара не успокоится просто так. Она захочет отомстить.

— Пусть только попробует, — улыбаюсь я. Жаки переживает за меня. Пусть лучше о себе позаботится.

— Мы не знаем наверняка, на что она способна… я переживаю…

— Я не боюсь. Мы еще посмотрим, кто кого.

Я отсалютировала ей рукой. Внимание Жаки тут же переключилось на Николаса. Я прошла мимо Маркуса.

— Я, кажется, вчера запретила тебе прикасаться ко мне.

— Это было не ради тебя, — ехидно отвечает он. — Я переживал, что ты убьешь Сару.

— Ой, ой, какие мы добрые.

— Не волнуйся, больше не подойду, даже если будешь умолять.

Ага, умолять, как же! Жди! Так и состаришься!

Мне нужно было куда-то выплеснуть те эмоции, что буквально разрывали меня на части: злость, агрессия, отчаяние, непонимание происходящего и еще много всего.

Избавиться от них я решила по старинке. Танцем. До полного изнеможения. Только когда я до смерти устала, мой мозг отказывался думать. А это именно то, что сейчас мне необходимо больше всего. Спокойный сон, без долгих размышлений. Они все равно ни к чему не приводят. Вопросов становится все больше.

Спустя два часа безумных плясок под самые разные зажигательные треки, я выдохлась. Отсутствие частых тренировок привели к тому, что у меня начала появляться отдышка.

Я открыла свой шкафчик, достала вещи. Душ лучше принять дома. Еще не хватало встретиться там с Маркусом. Я успела надеть футболку и застегивала джинсы, когда дверь со всей силы ударилась о стену.

— Пришел час расплаты, сучка! — в раздевалку вошел Сэм, затем Колин.

— Это женская раздевалка, наркоши еб**ые! — крикнула я в ответ.

Следом за ними появились Сара, Лейла и Кэрол.

Опачки, добрый вечер! Они решили меня подкараулить, что ли? И зажать в раздевалке?

— Думала, что мы спустим тебе это с рук?! — Сара явно чувствовала себя хозяйкой положения.

Я даже опомниться не успела, как эта тварь попыталась меня ударить. Я пригнулась, её рука прошла по воздуху. Следом напал Колин. Он также занес руку для удара по лицу. Я сделал подножку, он рухнул.

Мне показалось, что они какие-то заторможенные. Реакция слабовата. Они под кайфом, что ли?

Единственное, что я не подрасчитала, это то, что их было много. Пока я отвлеклась на Колина и Сару, Сэм успел схватить мои волосы, что были так удобно собраны в хвост. Он рванул его на себя, моя голова последовала за его рукой. Я на мгновенье потеряла равновесие. Этого оказалось достаточно, чтобы Сэм швырнул меня обратно к шкафчикам. Я ударилась о них головой. Больно. После чего в глазах начало двоиться. Я подвернула ногу и упала.

Это заняло всего несколько секунд. Я лежала на полу, головой к выходу. Я хотела позвать на помощь, но кто мне поможет?

Жаки?

Она только сама пострадает из-за этого. Я не хотела, чтобы она снова проходила через это.

Дверь открылась, я успела заметить мужские ботинки. Я знала их. Видела много раз. Красивая кожа двух оттенков коричневого цвета. На носке и на пятке светлее, чем на остальной части. Также на носочке много мелких дырочек, рассыпанных в определенном узоре.

Маркус. Это точно его обувь. Дорогая, сделанная на заказ. В такой обуви и не холодно, и не жарко.

Я вскрикнула, когда чья-то нога вонзилась мне в ребро. Затем еще один удар. С другой стороны. Мое тело по инерции немного подпрыгнуло. Я почувствовала вкус крови во рту. В глазах потемнело.

И последнее, что я видела — это как до боли знакомые ботинки разворачиваются. И дверь закрывается. Маркус не помог мне. Он просто ушел, оставив меня с этими моральными уродами.

«Запомни, однажды тебе самой потребуется помощь. И я тебе, точно, не помогу».