Часть II. Глава 12

— Мама, это правда?! Ты же не шутишь?!

— Нет, милая, — я была уверена, что мама улыбается, — это правда! У Оливера получилось! Если честно, я сама была очень удивлена. Но это отличная возможность, ты же понимаешь! Я бы на твоем месте не заставляла его ждать! Вдруг он передумает…

И вот, спустя два месяца после моего возвращения в Россию, я снова сижу в самолете, направляющимся обратно в Америку. Это решение далось мне нелегко.

— Жаки, я не знаю, что мне делать, — я закрыла лица ладонями, потерла глаза.

— Как это не знаешь?! — возмутилась она. — Я вот точно знаю! Это же такая возможность!

— Но я привезла тебя в Россию! Не могу же я оставить тебя здесь одну!

— Что значит одну?! — Николас вошел в комнату, протянул Жаки стакан с чаем. В комнате сразу запахло мятой и корицей. — Я вообще-то тоже здесь!

— Я помню, — я не могла не улыбнуться, наблюдая за ними. У ребят потихоньку налаживались отношения. Глядя на них даже и не скажешь, что они все это пережили. Они вели себя, как два голубка. Иногда я чувствовала себя третьей лишней. Николас не говорил, но мне кажется, что он все еще чувствует себя виноватым. Хотя Жаки давно уже простила его, поняла и приняла. Но это чувство вины удваивает его заботу. Он буквально пылинки с неё сдувал.

Эх, я завидую.

Я не видела Маркуса с того случая в раздевалке. Когда он выполнил свое предупреждение. Сложно сказать, что я почувствовала в тот момент. Мое сердце просто мгновенно покрылось инеем. Смешно, но я именно в тот момент поняла, что влюбилась. Несмотря на его обращение со мной, несмотря на те слова, что он говорил. Я просто взяла и втюрилась в этого мудака. Правду говорят, любовь зла — полюбишь и козла. Осознание пришла в один миг. И видеть, как тот, кому ты отдала сердце, бросает тебя, даже не пытается спасти от избиения — это невыносимая боль. Сердце, что сначала заиндевело, просто растаяло. Я постоянно ощущала его отсутствие, будто в груди огромная дыра, сразу за ней пустота. Темная безжизненная пустошь.

Я всегда думала, что я сильная, и я со всем справлюсь. Но справиться со своими чувствами не смогла. Я сбежала. Чтобы не видеть, чтобы не чувствовать. Уехать из страны — просто. А вот от самой себя — невозможно.

От моего приезда в Россию был только один плюс — я больше не плакала. Наверное, все выплакала за тот месяц, что провела в больнице. Я отделалась сотрясеньем мозга, сломанными ребрами и синяками. Зато эти уроды получили по заслугам. Благодаря Жаки, мы смогли добиться правосудия. Теперь они еще долго не смогут никому навредить.

Но в России ничего не изменилось. Даже стало еще хуже. Папа, хоть и способствовал нашему общему переезду, вообще не обращал на меня внимание. Его Лерочка родила девочку. Я слышала, как они уже разговаривали на счет ее будущего. Они хотят отдать её в танцевальную студию практически сразу, как она встанет на ноги. Папа и его туповатая жена считали, что этот ребенок не просто повторит мой успех, а превзойдет меня. И, конечно, её карьера не закончится так нелепо. Я рассказала об этом Жаки, давясь от смеха.

— Не понимаю, что здесь смешного? — Они с Николасом смотрели на меня, подняв брови.

— Мама, — ответила я. — Танцевальные способности я унаследовала от мамы. Она же балерина. А отец не то, что двигаться не умеет, ему вообще медведь на ухо наступил.

Если честно, это, и правда, было не смешно. Мне уже жаль эту девочку. Она не заслужила такой жизни. Дети должны сами решать, чем им заниматься в будущем.

И мне стало очень обидно. Раз я не оправдала его надежд, то он просто отказался от меня. Все эти месяцы меня продолжал содержать мама и Оливер.

Видимо, папа считал, что раз одна дочь была талантлива, то он может вырастить еще одну. А что, если и вторая дочь не сможет достичь его цели, он и её выбросит? Папа не учел один факт, который я считаю решающим, родилась она от другой женщины. И то, что он — отец, возможно, вообще никакой роли не играет. Жестко, но лучше смотреть правде в лицо.

Хотя нет, подождите, кое-что все-таки изменилось.

— О, ты вернулась!

Такого я точно не ожидала! Шурик загородил мне дорогу в класс. Сзади на меня наткнулась Жаки.

— Отойди! — рыкнула я.

— А твой нрав не изменился, — он что рассмеялся? — Только твое тело стало еще лучше. Мне нравится загар.

— Яна, что ты там застряла? — возмущалась Жаки. Ей не было видно, что мне не дают пройти. А русскую речь она пока что не понимала.

— А это кто у нас? — Шурик немного сдвинулся в сторону, чтобы рассмотреть Жаки.

Я сжала зубы.

— Какого хрена тебе от меня надо?!

— Очень грубо, Яночка, но вполне в твоем стиле.

— Не называй меня так! — я подняла сжатый в руки телефон как можно выше. Шурик проследил за моей рукой.

— Что, хочешь разбить еще один телефон о мою головку?

— В прошлый раз я, возможно, ненароком сдвинула главную и единственную извилину в твоей башке! Ну, ничего, я сейчас вставлю её обратно!

— Яна, кто это? — Жаки тоже сдвинулась в сторону.

— Этот отвратительная ошибка цивилизованного общества, которую я когда-то считала своим парнем. Сейчас же это просто мусор, — ответила я ей на английском языке.

— Он, что, не понимает по-английски, раз ты можешь так спокойно это говорить? — Жаки раскрыла свои большие и безумно красивые глаза еще шире, переводя их с меня на Шурика.

— Напротив, — я изобразила улыбку Чеширского кота, — он прекрасно говорит на английском.

— Яна, — Шурик подошел ко мне еще на пару шагов. Я сморщилась.

— Я слышала, что она тебя бросила. Но я даже в страшном сне не видела, что ты решишь, будто я приму тебя обратно. И уже точно не думала, что ты реально так сильно осмелеешь, что подойдешь ко мне!

Разбивать телефон об него я больше не собиралась. Телефон подарила мне мама, поэтому он мне очень дорог. И еще, я решила, что насилие — это плохо. Причем, любое его проявление. Да, жизнь меня хоть чему-то научила.

У меня дежавю. Я вхожу в зал ожиданий, везя за собой небольшой чемоданчик. Зачем мне зимние вещи здесь. Да и мой гардероб, сто пудов, снова пополнился. Жара. Солнце слепит глаза, даже сквозь панорамные окна. Меня ждет Оливер. Он приветливо машет мне рукой.

Только вот, в этот раз я веду себя совсем по-другому. Я ускоряю шаг, по пути бросаю чемодан. Я подхожу к Оливеру. Он раскрывает руки, затем обнимает меня.

— Я очень соскучился по тебе, маленькая бунтарка. Дом без тебя совсем опустел.

— Я тоже соскучилась, Оливер, — улыбаюсь я. — По тебе и по маме.

Я действительно скучала по ним. Особенно, по маме. За несколько месяцев я привыкла к её суетливой заботе, в России мне этого очень не хватало.

— Рад, что ты вернулась. Я уж думал, что ты никогда больше не приедешь.

— Признайся, ты сделал это специально, чтобы заманить меня сюда. Мама тебе, наверное, весь мозг выела.

— Я раньше не замечал, что она — зомби. Но ей очень понравился мой мозг, — Оливер сказал это с таким серьезным видом, что я расхохоталась.

Неплохое начало. Оливер присоединился к моему веселью.

— Спасибо тебе, — я опустила голову. Перед этим человеком я в таком долгу, что не рассчитаюсь даже, если доживу до ста лет.

— Пока еще не за что, — он вдруг стал очень серьезным. — Но сначала я сам хочу провести диагностику. Я видел отчеты российских врачей. Но хочу все перепроверить.

Я улыбнулась, кивая. Оливер в любой ситуации оставался доктором.

Если в этом мире что-то ненавистнее, чем эта школа. Мама и Оливер предлагали перейти в другую. Но она находится в пятидесяти километрах от дома Палмеров. Ежедневные поездки будут отнимать слишком много времени. А оно мне сейчас пригодится.

Я надела джинсовые шорты, обшитые кружевом, черную шифоновую майку, босоножки через палец без каблуков, темные солнцезащитные очки. Волосы я собрала в пучок на макушке, макияж вообще не стала делать. Я не хотела как-то выделяться, просто хотела, чтобы мне было комфортно.

Я очень соскучилась по своей машинке. Она поприветствовала меня звуком своего мотора. Такое приятное ощущение — давить на газ. Минут пять, и я припарковалась у школы.

Я вошла, не оглядываясь и не смотря по сторонам. Во-первых, потому что у меня ведь не было здесь ни друзей, ни знакомых. Во-вторых, мое сердце отчаянно стучало в предвкушении встречи с Маркусом. Хотя мой мозг подавал сигнал к тому, чтобы я оставалась равнодушной. Все равно ведь он на тебя никогда не смотрел. Можно подумать, что что-то изменилось.

А вот остальные ученики разглядывали меня с нескрываемым интересом. Кто-то удивленно поднимал брови, кто-то что-то шептал на ухо своего друга.

Мол, смотри-ка, вернулась, как миленькая.

Я прошла в класс, села на свое привычное место. Легла на парту. Я уже соскучилась по Жаки. Без неё эта школа кажется еще невыносимее. С кем мне вообще разговаривать? Телефон подал сигнал. Я вытащила его из своего маленького рюкзачка. Смс от Жаки.

Боже, детка явно чувствует, что я думаю о ней.

«Как дела? Как там школа? Еще не нарвалась на неприятности?»

«Я только вошла. Что?! Неприятности? Да, я же сама смиренность и скромность!»

«ХА-ХА-ХА. А если честно, Маркуса видела?»

Я тяжело вздохнула. И Жаки туда же.

«Нет. Не видела»

«Держись, подруга!) Помни, для чего ты туда поехала!)»

Да, я помню. И оно того стоит. Если все получится, то я смогу вернуться на сцену. Я покажу, что я все еще чего-то стою. Я снова уткнулась лицом в парту.

— Привет! Ты же Яна, — приятный мужской голос. Я резко выпрямилась. Лицо у этого парнишки очень знакомое. Только вот не могу понять, откуда. Высокий, блондинистый, весьма симпатичный. Он, скорее всего, заметил мое замешательство. — Я — Адам. Мы познакомились три месяца назад на вечеринке мистера Палмера.

«Видимо, тебе уже нашли богатенького женишка! Выглядит он, как мальчик-зайчик…»

Это о нем тогда говорил Маркус? Похоже на то.

— Я перевелся месяц назад. Можно я сяду с тобой. А то я все еще не нашел себе компанию.

Я кивнула. Хотя, если честно, у меня не было никакого желания общаться с кем-то.

— Я слышал, что ты уехала обратно в Россию, — он расположился слева от меня. — Решила вернуться?

— Ага, — я открыла тетрадь, делая вид, что просматриваю предыдущие занятия. Блин, они были два месяца назад.

— Почему? Дома тебя не приняли?

Мне не очень понравилось его любопытство. Мы не настолько близки, чтобы обсуждать подробности моего возвращения.

— Там холодно, — буркнула я. — Я не ужилась с морозом.

— Но ведь ты выросла в этом холоде…

Я его уже не слушала. В это время вошел Маркус. Выглядел он еще темнее и мрачнее, чем я его помню. Демон. Не иначе. Черные волосы, черная одежда, сам смуглый. Единственное, что отличалось — это глаза. Я вот уже три месяца только и делала, что видела перед собой эти до обморожения ледяные глаза.

Взгляд Маркуса равнодушно скользнул по аудитории, прошелся по мне. Я даже почувствовала укол разочарования, когда его глаза резко вернулись ко мне. Его глаза расширились. Может, мне показалось, но он даже задышал чаще. Или это я?

Я встретила его взгляд, не отворачиваясь и не увиливая. Пусть мне больно, пусть все внутри переворачивается, в животе образуется спазм, обида грызла душу. Я не знала, что чувствует Мааркус. Его лицо застыло, глаза просто буравили мои. Не могу сказать, сколько мы так смотрели друг на друга. И сколько бы еще продолжался этот обмен взглядами, если бы не прозвенел звонок, и в класс не вошел мистер Уайлд.

— Мистер Девис, присядьте, урок уже начался, — он подождал, пока Маркус сядет. — Итак, у нас снова пополнение. К нам вернула мисс Яна Вербина.

Он похлопал, но к нему никто не присоединился. Я даже не удивилась.

День прошел сумбурно. Адам, видимо, решил, что теперь мы — друзья. Он все время ходил за мной. Было такое ощущение, что у меня вырос хвост. Пару раз я ловила на себе заинтересованный взгляд Маркуса. С чего бы это?

— Сейчас физкультура? — спросил Адам.

— Да, мне надо переодеться, — я направилась в раздевалку.

Оказаться в ней было еще более странно, чем я ожидала. Я не входила сюда после того случая, что привел меня в больницу. Сейчас здесь ничто не напоминало о том, что здесь произошло. Эта раздевалка, наверное, самое проклятое место в этой школе. Издевательства, жестокое избиение Жаки, затем мое.

Я встала возле своего шкафчика, обернулась на дверь. Я будто ждала чего-то. Сара и её компания не появятся. Бояться нечего. Но в голове все равно стояли звуки. Звук удара моей головы об этот шкафчик, падения на пол, открывающейся двери, а затем закрывающейся, звук удаляющихся шагов. Я вздрогнула.

Надо просто быстро переодеться и пойти на урок. Я сняла с себя кофту, принялась расстегивать шорты, когда все-таки услышала, что дверь-таки открылась. Спокойно, это может быть ученица, которая тоже решила сходить на физкультуру. Хотя урок уже начался. Я ведь специально подождала, пока все переоденутся, и раздевалка опустеет.

Но нет, шаг тяжелее. Девушка так не ходят. Я не обернулась, просто замерла.

Он подошел слишком близко. Я не знала, расслабиться мне, от того, что я сразу поняла, кто это. Или наоборот еще больше напрячься, так как это точно Маркус. Я вцепилась в дверь шкафчика.

— Ты вернулась, — его дыхание защекотало мне затылок. — Я уже думал, что никогда тебя не увижу.

Его голос обволакивал меня. Маркус провел рукой по плечу, спускаясь на предплечье. Я выдохнула, выходя из транса.

— Убери от меня свои руки!

Я обернулась. Мне было все равно, что на мне просвечивающийся бюстгальтер. И Маркус сразу заметил это. Его глаза загорелись. Голова опустилась еще ниже.

— Я не отменяла своего запрета!

Казалось, что Маркус не слышит меня. Он начал надвигаться на меня. Кисть его руки обхватила одну половину моего лица. А сам он прижал меня к шкафчикам.

— Почему ты вернулась? — он говорил с придыханием. Будто каждое слово давалось ему с трудом.

— Это не твое дело, Маркус! — я дернула головой, высвобождаясь из его руки.

Маркус сильнее прижался ко мне.

— Это из-за меня?

Ха, как же! Вот самоуверенный, сукин сын! После всего, что произошло! После всего, что он сделал, а точнее, чего не сделал! Я, что, похожа на слабоумную?!

— Не льсти себе! — я скривила губы. — Мое возвращение не имеет к тебе никакого отношения! Тебя больше не будет в моей жизни! Никогда!

Маркус поморщился, сам отошёл назад.

— А кто будет? Тот блондин?

— И это тоже, черт тебя побери, тебя не касается!

Я схватила свою майку и рюкзак, захлопнула шкафчик. Маркус никак не помешал мне и не преграждал дорогу. Я вся пылала.

— Яна, — вот, что действительно шокировало меня! Он только что назвал мое имя. Я уже открыла дверь раздевалки, но остановилась, — какой бы не была причина твоего возвращения, я рад, что ты вернулась.

Вот так просто. Без пафоса, самоуверенности, намека на секс. Просто фраза. И мое имя. Но я готова была упасть в обморок.