Глава 18

В комнате было темно, но я отчетливо видела его силуэт. Но я узнала Маркуса по запаху. Ветер, что гулял по моей спальне, резко дунул мне в лицо. И вместе с бризом я ощутила нотки аромата, присущие исключительно ему. Что-то неуловимо-свежее и вместе с тем опасное. Словно хищник, прогуливающийся по берегу океана.

Маркус молчал, стоя у кровати. На мой вопрос он, конечно же, не ответил. Мне вдруг стало даже жутковато. Я потянулась к настольной лампе, ударила по кнопке. Комнату окутал приятный полусвет. И я точно убедилась, что это он.

— Маркус, что ты делаешь в моей спальне? — я слезла с кровати, обошла его. Маркус, казалось, застыл, как статуя. — Как ты вообще взобрался.

Возле моего окна нет никаких деревьев. Я посмотрела вниз на стену. Оу, я и не замечала, что рядом спускается водосточная труба. Он, что, взобрался по ней? Я вернулась обратно, встала перед ним.

— Ты в курсе, что только что вломился в чужой дом? Это называется преступлением, — я ожидала хоть какой-то реакции, но куда уж там. Я щелкнула пальцами перед его лицом. — Эй!

Маркус вышел из своего ступора слишком быстро и резко. Он обхватил мое лицо своими руками. Его глаза так всматривались в меня, что, казалось, он может рассмотреть мой череп. Маркус провел большими пальцами по щекам, затем лизнул правую. Теперь застыла я.

— Солёная, — выдохнул он мне на ухо. Его колючий подбородок терся о мое плечо, освобождая мурашки. — Почему твоя щека такая соленая? Ты плакала? Опять? Я переживал, что ты опять доводишь себя.

— Ты только что лизнул мне щеку?! — я попыталась шагнуть назад.

— А как еще узнать, плакала ты или нет? Здесь не так уж и светло.

— И это ты мне еще сегодня сказал, что я странно себя веду. На себя бы посмотрел, — я приложила максимум усилий, чтобы оторвать его пальцы от моего лица, после чего вернулась к окну. — Уходи.

— Яна, — предупреждение. Маркус тоже не остался там, где стоял.

— Марк, — тем же тоном повторила я.

И, похоже, это была ошибка. В его темных глазах что-то вспыхнуло, будто в уже давно темном окне загорелся свет, рассказывая прохожим, что хозяин вернулся домой. Я повернулась к нему спиной, скрывая свое сердце. Но едва я это сделала, Марк сцепил руки у меня на животе. Его грудь прижалась в моей спине. Я невольно охнула.

— Расскажи мне, — его дыхание щекотало шею.

— Что? — моя голова закружилась. Я могла противиться наглому, мрачному, самовлюбленному Маркусу. Но не было ни сил, ни желания бороться с Марком, который влез в мое окно, потому что волновался, который говорит с таким нежным придыханием.

— Что заставляет тебя плакать? Почему ты танцуешь в школьной студии так, будто завтра уже не настанет? Что с тобой происходит?

— Не слишком ли много вопросов?

Маркус покрывал левую сторону моей шеи легкими поцелуями. В них не было того яростного желания, с каким он каждый раз преподал к ней. Сейчас его губы легко касались, не оставляя никаких следов, кроме пульсирующей кожи. И мой мозг становился мягче зефира. Иначе объяснить то, что я сделала нельзя. Я закинула руку назад, запустила их в его волосы. Затем двинула свою голову в одну сторону, а его в другую, тем самым подставляя ему противоположную часть шеи. Маркусу не требовалось разъяснять мое желание. Он принялся целовать правую часть.

— Почему твоя кожа пахнет мятой?

Я приоткрыла глаза, не понимая, о чем он. Мята? Ах, да, у меня ведь гель для душа с ароматом мяты. Я открыла рот, чтобы сообщить об этом, но вырвался лишь стон. Хватка Маркуса стала крепче. Его пальцы так впивались мне в кожу, что стало больно. Контраст касания бабочки к моей шее и стальная хватка рук полностью перечеркнули желание послать его куда подальше.

— Ты не ответила, — он закусил мочку уха, я выгнулась, затем вжалась в него. — Зачем ты так себя выматываешь? Из-за чего ты так плачешь?

— Я…, - и тут я все поняла. Это охладило меня моментом. Маркус специально добился моей потери контроля над собой, чтобы я все ему рассказала. — Я… какой же ты гад!

Я протаранила его руки, затем пришлось схватиться за подоконник, так как ноги немного запаздывали. Они все еще были ватными. Маркус шагнул вперед, но я вытянула руку, останавливая его.

— Не трогай меня!

— Я просто хочу помочь! Неужели так сложно ответить?

— Ответить? Нет, не сложно, — я зарылась пальцами в волосы, голова зачесалась, будто по ней бегают муравьи. — Только тебе знать не обязательно.

— У тебя какие-то проблемы?

— То, что ты здесь — это моя главная проблема!

— Я тебе не верю, — его кошачья улыбка заставила меня дрогнуть. — Еще минуту назад тебе все очень даже нравилось.

— Ты можешь просто уйти, — я высунула руку в окно. — Причем, тем же способом.

Маркус засмеялся.

— А, нет, — он расстегнул пуговицу своих темных джинс, ширинку.

У меня глаза на лоб полезли.

— Ты что задумал?!

Маркус тем временем снял кроссовки.

— Маркус! Я не буду с тобой спать!

— Ну, это мы еще посмотрим, — усмехнулся он, снимая обтягивающую футболку и джинсы.

— Снимешь еще что-нибудь, и я закричу!

— Даже и не собирался, — Маркус обошел кровать, затем разлегся, будто он у себя дома. Он похлопал по свободной половине. — Иди сюда.

— Чего?! Выметайся из моей постели! Я тебя туда не приглашала!

— Ты и раньше не звала, но это не мешало мне брать то, что я хочу. И сейчас не станет преградой.

Мне захотелось ударить его, чтобы стереть эту дерзкую ухмылку.

— Станет, если я закричу! Оливер тут же прибежит…

— Кричи, — Маркус поддался вперед. — И у меня появиться повод закрыть твой ротик. Не сложно догадаться, как я это сделаю.

Я сглотнула.

— К тому же, Оливер и твоя мама прибегут сюда. И что же они увидят? Голого парня в твоей кровати. Меня они точно узнают. И это станет проблемой, а тебе ведь нельзя встревать в неприятности, не так ли?

Черт! Откуда он так хорошо меня знает?

— Я наблюдаю за тобой. Всегда наблюдал, даже если ты считала, что я тебя не замечаю.

— Но к чему такая секретность? Не проще ли было сразу показать, что я тебе нравлюсь?

— Яна с дерзким язычком возвращается. Это хорошо. Не люблю плаксивых клуш.

— Откуда в тебе столько самоуверенности и надменности?

Маркус мотнул головой, привлекая внимание к своему телу. Да, оно было великолепным. И сейчас лежит на моих простынях и подушке. Маркус знал себе цену и пользовался всеми благами, что оно давало. Ни одна девочка в здравом уме не откажет такому самцу.

Господи, да это же просто картинка из моих эротических снов. Когда обнаженный Маркус манит к себе.

Маркуса будто специально скульптурировали, затем покрыли золотистым загаром. Плюс ко всему добавляет его темная одежда, равнодушные глаза, лицо, никогда не улыбающееся, мрачный, нарочито-спокойный вид. Но каждая девочка в этом городе знает, что внутри этого тихого омута обитает сам дьявол. Он искусит тебя, заставит дойти до грани, и ты свалишься в эту пропасть, хоть и будешь сопротивляться, моля его о спасении.

Но Маркус тебе не поможет. Он скорее либо злостно рассмеется тебе в лицо, либо пройдет мимо, будто ты предмет мебели. Я ведь все это испытала.

— Маркус, — устало выдохнула я, подойдя к кровати, — что ты хочешь от меня? Тебе явно не нужен секс. Иначе ты бы уже давно трахнул меня и ушел.

Маркус нахмурился.

— Я ведь действительно такой? Для меня девушки — лишь средство достижения нирваны.

— Тогда, что ты здесь делаешь? — я развела руками.

— Вот, и я о том же думаю, — Маркус схватил меня за руку, дернул на себя. Я свалилась прямо в его объятия. — О чем я вообще думал, когда вламывался к тебе в окно посреди ночи?

— Это ты меня спрашиваешь? — я заерзала.

— Нет, я разговариваю сам с собой, — Маркус сжал руку. — Не дергайся, а то мои благие намерения улетучатся, и я все-таки возьму тебя.

Я тут же остановилась.

— Маркус, я устала, уходи, — я умоляюще посмотрела на него, — пожалуйста.

— Я уйду, когда получу все ответы.

— То, что сейчас происходит никак не связано ни с тобой, ни с Адамом, понятно? Ты можешь со спокойной душой пойти на поиски очередной жертвы.

— Я бы мог, — задумавшись, проговорил он, — но не хочу.

— Мне все равно, что ты хочешь! Отпусти, оденься и проваливай!

— У меня все больше появляется желание наказать твой язычок, — рыкнул он, но меня отпустил.

Я отодвинулась, но вставать не спешила. В конце концов, это же моя кровать!

— А уйду я только тогда, когда ты расскажешь, что такого страшного происходит в твоей жизни.

Он откинулся на подушки, подставив локоть.

— Я скажу, и ты тут же уйдешь?

— Абсолютно верно, — поддакнул он.

Я принялась ковырять ногти. Я не умею говорить о своих проблемах. Тем более тому, кого совсем не знаю. Ну, мое тело его помнит, но душа и голова отрицают.

— Хорошо, — выдохнула я, — задавай вопросы.

— Почему ты приехала?

— Хочешь начать с самого начала?

— Желательно бы. Я ведь думал, что больше ты сюда не вернешься.

Да уж, что верно, то верно.

— Я и сама так думала.

— Что вернуло тебя? Ты говорила, что не из-за меня, тогда из-за чего? Опять что-то натворила?

— Оливер нашел мне преподавателя танцев.

— Ты профессионально занимаешься танцами?

А он не знал?

— Нет, я этого не знал, — похоже, что Маркус умеет читать мысли.

— Да, я профессиональная танцовщица.

— И какими же танцами ты занимаешься?

— А ты такой знаток в этом?

— Есть немного. Гоу-гоу?

— А, вот такие танцы ты знаешь, — рассмеялась я. — Нет, боюсь тебя огорчить. Я не танцую ни Гоу-Гоу, ни стриптиз. Хотя, немного занималась стриппластикой. Но в основном, это балет, классические танцы, контемпорари, модерн, немного тверка, хопа. Ну, это так, для общего развития.

— Ого, — только и сказал он.

Я снова рассмеялась. Если бы мне два месяца назад кто-нибудь сказал, что я вот так буду рассказывать Маркусу о себе, я бы плюнула в лицо этому человеку.

— Зачем такому профессионалу, как ты, приезжать сюда из-за какого-то там тренера?

— Ну, во-первых, это не просто какой-то там тренер. Это Алви Конте. Он очень талантливый и знаменитый. Быть его ученицей — это честь для любого танцора, — я закончила на минорной ноте.

Я снова почувствовала, будто мне щекочут горло. Нехороший предвестник.

— Звучит печально. Это все из-за этого Алви?

Я кивнула, потому что если что-то скажу, то обязательно польются слезы. Слабачка.

— Ты в него влюбилась, — Маркус оказался передо мной. Его глаза смешно бегали туда-сюда.

Я хотела просто рассмеяться, но слезы все-таки прошли сквозь мои невидимые преграды. Получилось как-то булькающе. Маркус напрягся. Еще бы. Девушка и смеется и плачет одновременно.

— Нет, я не влюбилась в него! Ему ведь за сорок!

Маркус выдохнул и немного расслабился. Как он запереживал, подумав о таком. Не знай я его, подумала бы, что это ревность.

— Тогда в чем проблема? Ты должна радоваться, что с тобой занимается такой крутой чувак.

— И я радовалась. Вплоть до того момента, пока он не…

— Что?!

— Он утверждает, что я бездарность. И он зря тратит на меня свое драгоценнейшее время.

— Фуф, ты меня в могилу сведешь! — воскликнул Маркус.

— А ты что опять подумал?! — и когда догадка проникла в мое сознание, я так растопырила глаза, что аж больно стало. — Ты совсем извращенец?! Только о сексе и думаешь все время?!

— Нет, — теперь Маркус стал игривым, — я постоянно думаю о сексе с тобой.

— Ай, иди ты!

— Вернемся к теме. Почему этот идиот так думает?

Я хихикнула. Никто еще не называл Алви Конте идиотом. Он ведь божество, гений, идеал!

— У меня была травма, — я шмыгнула носом. — Потом я долго восстанавливалась. — Не буду вдаваться в подробности. — И вот сейчас пытаюсь взобраться на этот Олимп снова. Но это, как оказалось, еще сложнее, чем сделать это впервые.

— И?

— Что «и»? Я просто устала, — только что прекратившийся ручей снова нашел источник. — Я просто вымоталась. Это тяжело и эмоционально, и физически. И я…

Я закрыла лицо ладонями, рыдая в голос. Маркус прижал меня к себе, оторвав руки от лица и положив их себе на грудь. Мое мокрое лицо уткнулось ему в плечо. Маркус гладил меня по волосам, спине. Никто, кроме Жаки, так никогда не делал с тех пор, как мама уехала.

— Я… даже думаю о том, чтобы все бросить… сейчас я какая-то… развалина… плачу… у меня ничего не получается… я ненавижу Алви, ненавижу себя… и тебя…

— Меня? Почему?

— Ты — козел!

— Да, — Маркус сильнее обнял, — и кожа этого козла сейчас впитывает твои слезы и сопли.

— Не правда, — я тоже улыбнулась, расслабившись и немного откинув голову, — соплей нет.

— Да? — Маркус провел указательным пальцем по своей груди, точнее по тому месту, где только что был мой нос. Затем потряс им перед моим лицом. — Тогда это что?

Я сморщилась.

— Не нравится, проваливай! Я тебя не просила приходить, вытягивать из меня все это, а потом еще и успокаивать!

— Вот, вечно ты так, — Маркус толкнул меня. Я упала на кровать. Маркус устроился рядом, окружая меня своими руками. Я не должна была позволять это. Но в его объятиях было так спокойно и тепло. Я облокотилась на него. — Могла бы просто спасибо сказать.

— За что? За то, что самым наглым образом вломился на мою территорию?

— Нет.

— Тогда за что?

— В тот вечер в машине ты сказала, что бойцы тоже нуждаются в помощи, и ты не железная.

— А с чего ты взял, что мне нужна именно твоя помощь?

Странно было говорить такое, когда я только что обслюнявила его, и теперь лежу, уткнувшись лбом ему в правую накаченную сиську. Но Маркус все еще загадка для меня. Его поведение не сулило ничего хорошего. Рыцарем заделался? Ну, а я ведь не леди.

— Может, и не моя. Но здесь что-то не видно того, кто бы это сделал, кроме меня.

— Я тебя не звала, — зевнула я. — Ты опять играешь со мной? Сегодня ты добрый и заботливый. А завтра снова пройдешь мимо, отворотив свой нос.

— Это ты мне скажи, как я должен себя вести.

— Тебя кто-то по голове ударил? Когда это Маркус Девис слушал, кого бы то ни было?

Вместо ответа Маркус запыхтел. Немного помолчав, он все-таки решил пояснять:

— Ты меняешь меня. Не знаю, в какую именно сторону. Мне было комфортно таким, каким я был. Но с появлением тебя, все перевернулось с ног на голову. И я больше ни черта не понимаю. Я и подумать не мог, что мне будут приятны чьи-то сопли на моем теле.

Я хихикнула, как маленький ребенок.

— Может, ты просто извращенец?

Маркус засмеялся.

— Почему «может»? Я никогда этого не отрицал.

Я пнула его по ноге. Только начинает казаться, что его заносчивость куда-то исчезает, как она снова тут как тут.

— Я вот подумал, какие же позы с тобой можно воплотить в жизнь, за у тебя такая хорошая растяжка? Надо будет полистать Камасутру…

К ноге присоединилась рука. Я принялась лупить его кулаком.

— Эй! Эй! Я же просто пошутил! Ты, что, шуток не понимаешь?

— Почему же! Понимаю! Это ты, скорее всего, не умеешь нормально шутить! У нас не будет больше секса! Никогда!

— Тихо, тихо, — Маркус пытался меня удержать, но я вырвалась, а вот, с кровати не успела встать. Он прижал меня к себе спиной. — Говоришь, что устала, но в тебе еще столько энергии.

— Теперь, когда ты все узнал, можешь со спокойной совестью убраться отсюда. Уже очень поздно. Мне надо еще поспать.

— Спи, — он положил голову мне между шеей и спиной, — я ведь тебе не мешаю.

— Еще как мешаешь!

Маркус накрыл меня одеялом. Я была одета в простую пижаму: шортики и майку. Маркус вообще в трусах. Такая интимная близость наших тел слишком сильно влияет на меня. Желание противиться ему постепенно растворяется. Передо мной возникают сцены наших страстных до исступления поцелуев. Я покрепче сжала ноги, пытаясь заглушить ноющую боль внизу живота. Маркус же ничего не делал, просто лежал рядом, обнимая. Постепенно мои гормоны утихали, я поняла, что проваливаюсь в сон.

— Спокойной ночи, — это было последнее, что я услышала.

Будильник орал, как резанный. Я недовольно ворочалась, но глаза упорно не открывала.

я, неожиданно для себя, резко вскочила.

Я оглядела кровать, но его там уже не было. Я села. Живот сжался. Ушел? Когда?

Я подбежала к окну. Приоткрыто. Внизу тоже никого не было видно. А может…. Может, и не было его вовсе. Я положила руку на сердце. Оно бешено стучалось. Что если мне это только приснилось? И Маркус никогда не влезал в мое окно. И не просил рассказать, почему я так себя виду. И не обнимал меня, пока я не заснула.

Господи, я, что, с ума сошла? Почему мне приснился именно Маркус? Не папа, не Жаки и Ник? Ему ведь все равно на меня. Да и мне тоже плевать на него. Так ведь? Я ведь разлюбила этого мудака?

— Да, — ответила я сама себе, — ты оставила все в прошлом.

Осталось только понять, правда это, или я просто убеждаю себя в этом.

Мой ноутбук тоже ожил. Блин, когда я последний раз его выключала? Я открыла крышку. Видеозвонок. Как раз вовремя.

— Хэй! — Жаки — мое солнышко. Она никогда не меняется. Всегда такая светлая и яркая. — Куда ты пропала?! Мы тебе уже столько не можем дозвониться!

— Простите, — я сделала виноватые глазки.

— Отстойно выглядишь, — голова Ника замелькала где-то позади Жаки.

— О, ну, спасибо.

— Ник! — крикнула на него моя подруга. — Нельзя такое говорить девушке!

— Почему это?! — он сел рядом.

— На такое обычно обижаются, — нравоучительно объявила Жаки. — Но, милая, вид у тебя, и правда, не очень.

Ник заржал. По-другому и не скажешь. Затем чмокнул Жаки в щеку.

— Вы поболтайте, я пойду в душ схожу, — сказал он и удалился.

— Рассказывай, что произошло? Алви все еще недоволен?

— Это-то да. Он никогда не бывает доволен.

— Тогда, что-то другое случилось?

— У меня появились галлюцинации…

— Что?!

— Да, — я понурила голову, — сегодня ночью мне показалось, что со мной был Маркус.

— И?

— Ну…типа…он залез в окно моей комнаты…

— Ничего себе!

— Но я ведь сказала, что это либо сон, либо галлюцинация. Маркус ведь не мог так поступить?

— Если бы ты спросила два месяца назад, то я бы заявила: «Нет!». Но сейчас я уже не так уверена в этом. Слишком уж много всего произошло. Давай дождемся Ника, и спросим у него. Он ведь, как никак, лучше нас его знает.

— Нет, не надо, — поспешила я. — Мне надо еще себя в порядок привести, прежде чем идти в школу. Лучше скажи, как у вас там дела?

Жаки улыбнулась.

— А что у нас? Все хорошо.

— Хочешь, я загляну к твоим родителям? Узнаю, как они?

— Нет, мама вчера сама звонила.

— И что сказала?

— Папа все еще хочет, чтобы я вернулась домой. Но мне все равно, что он хочет.

— Жаки, мне жаль.

— Ты-то причем? Ты подарила мне такую возможность! Ты не представляешь, как нам с Ником здесь хорошо! Пусть мы не знаем языка, но это фигня. Мы учим. Но зато здесь я спокойно дышу, хожу, учусь. Я перестала вздрагивать, дергаться. Я на тебя за все это молиться должна!